Раздражения (Эрик Сати)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Р а з д р а ж е н и я »
    ( или — досады )
автор:  Эр.Сати ( поначалу )
     
&  Юр.Ханон  ( немного позже )
Успуд Описи Автоматом

Ханóграф : Портал
ES.png




Достаточно. С меня хватит... Только ради того, чтобы снова обрести сáмое великое спокойствие и твёрдое равновесие духа, заставил я себя вернуться назад, чтобы сочинить девятидневный готический обет удержания. Эта вещь ныне закончена. Но затем, спустя ещё двадцать два дня, имея перед собою неудовлетворительный результат, отбрасываю я от себя прочь все раздражения, которые эта упрямая малышка принесла за собой и наградила меня, отняв прежнюю ровность духа и точное понимание своего настоящего места. Что же она дала мне взамен? Ответ слишком хорош, чтобы его произносить. Только ради того, чтобы спустя четыре месяца неразрешимых противоречий удалиться от разрушающих желаний, я отделяю и отдаляю от себя принесённые ею раздражения. — Повторив их в двойном размере, восемьсот сорок раз подряд, восстановив и сохранив предельное спокойствие, ни разу не прерывая начатое и не возвысив голос, наконец, возвращаю я себя к прежней свободе и достижению начертанного пути. Отныне и до последнего дня более никому из ничтожного мира людей не будет дано права разрушительно касаться моих оснований, вновь достигнутых с таким трудом. — Значит, теперь и отныне будет так.



Содержание



Belle-L.png Д О С А Д Ы Belle-R.png

( она не одна, но их — много )

...И всё ты, дура, врёшь,     
за солнца счёт живёшь!..
[1]:19   
( Михаил Савояровъ )

...иной раз сдерживать себя бывает крайне затруднительно...
с нескрываемой досадой...[2]

Н
а первый взгляд здесь всё предельно просто (проще пареной репы), и говорить-то особо не о чем..., — собственно, дело обстоит примерно так же, как это обычно и случается здесь, на страницах ханóграфа. В конце концов, об этом было бы нетрудно составить и самостоятельное суждение... Как минимум, при условии наличия соответствующего желания, а также специального органа, отвечающего за процесс (не говоря уже о двух... процессах). — Мадам..., месье..., мадмуазель..., не сочтите за намёк...[3]:463 то, что есть всего лишь неприятность. Маленькая неприятность... Или, по крайней мере, притеснение...
           — Итак...
   Раздражения или Досады (Vexations)[комм. 1] — более чем компактное «музыкальное произведение» для фортепиано, сочинённое в апреле 1893 года неким молодым, очень мало кому известным (и вдобавок, даже толком не окончившим консерватории) «композитором музыки» по имени Эрик Сати. Совсем не подстать своему экспрессивному (почти романтическому) названию в духе «безумного Роберта»,[комм. 2] «досады» представляют собой небольшую (в две строчки) пьесу, более чем унылую и однообразную по характеру, фактуре и темпу. Хотя сразу оговорюсь: в первые полвека (точнее говоря, 56 лет) её существования судить даже об этом было бы весьма затруднительно. В культурно-социальном смысле слова пьеса попросту не существовала: заброшенная в стопки старых рукописей, Vexations ни разу не исполнялась (исключая, разве что, два-три непубличных наигрывания в присутствии самого себя или приятеля-Дебюсси) и при жизни автора не была опубликована. Не сохранилось также ни одного ценного упоминания Сати о своей раздражительной пьесе.[комм. 3] Скорее всего, он воспринимал «Раздражения» как произведение сугубо личное и, даже более того, совершенно прикладное по своей цели и характеру применения: при том, что оно почти неотличимо по стилю и музыкальному материалу от нескольких соседних с ним пьес.

  Но кроме того, в означенной рукописи полностью отсутствует (так называемое) диалоговое окно, позволяющее судить о наличии у её автора каких-либо внешних целей. Листок в две (с половиной) строчки, хотя и написан последовательно и «начисто», тем не менее, не несёт в себе ни малейшего намёка на связь с предполагаемым исполнителем, публикой или хотя бы издателем нот. Все ремарки носят характер внутреннего диалога, вдобавок, начисто лишённого намерения быть понятным или хотя бы по́нятым. Тайнопись, (интимные) намёки, личные знаки и прочая «артистическая» недосказанность, доступная в полной мере только — автору. Тому, кто приложил сюда руку. Что же касается «чистового» письма, то оно не имеет ни малейшего признака каллиграфии или финишной отделки, предназначенной для внешнего эффекта. «Vexations» всего лишь записаны на бумаге от начала до конца. Конечно, далеко не каждое из произведений первого Сати удостоилось даже такой чести. Многие остались в «чистых» намерениях, отбрывочных пометках или эмбрионах, а тот же «Успуд», к примеру (непосредственный предшественник раздражений), оказался пришпилен к бумаге только по оказии. — И тем не менее, это обстоятельство нисколько не меняет сути дела. Всё наше знакомство с «Раздражениями» Сати исчерпывается — классическим черновиком или, говоря точнее, «черновиком начисто» (учитывая характер и специфическую форму лица автора). Именно отсюда..., из этого пропущенного факта и произрастают множественные недоумения (недоразумения и неприятности, не говоря уже о притеснениях), связанные с попыткой толкований, версий или пер’версий этой маленькой пьесы в две с половиной строки. Разумеется, подобное неизбежно, когда педанты (немцы) или профессионалы (стоматологи) видят перед собой затёртый (фиговый) листок, напрочь лишённый привычных признаков внешнего диалога.

...хорошо бы не просто понимать и помнить, но и... хотя бы изредка... напоминать себе (или друг другу), что черновой листок этот был написан набело отнюдь не Моцартом, Григом или каким-то ещё «добрым малым» из числа профессионалов своего дела...
ещё одно затруднение...[4]

           — Читай: черновик, писанный набело (по-чёрному)...

  Но главное..., главное..., хорошо бы не просто понимать и помнить, но и... хотя бы изредка... напоминать себе (или друг другу), что листок этот был писан отнюдь не Моцартом, Григом или каким-то ещё «добрым малым», — музыкантом (профессионалом), находящимся строго в рамках своей многовековой тарелки (с золотистым ободком), жёстко очерченной характером и целями собственного занятия. Точнее говоря, главной целью «черновика, писанного набело» была вовсе не музыка, как это было бы проще всего подумать, а — нечто иное. Возможно, даже (очень) далёкое от музыки. — Казалось бы, и чего тут городить всякие сложности. Листок с эскизом пьесы, написанный мсье музыкантом. Для какой цели он пишется?.. Как правило, для чисто-музыкальной, чтобы не позабыть некую последовательность звуков и впоследствии (когда это понадобится) превратить моментальный набросок — в «полноценное произведение». Но совссем не таков был этот странный молодой человек, недоучка, несомненно. — К тому же, человек с очевидными странностями. И всё-то он делал не так, как принято у людей, и даже самую мелкую мелочь ему нужно было обязательно учудить, загнуть баранкой или вообще сделать навыворот. Собственно, и злополучные Vexations не стали исключением из его вечно неправильных правил. Представляя собой вовсе не какую-то фортепианную пьесу (для неизвестного инструмента), и тем более, не черновик (будущего, возможного) музыкального сочинения, но — едва ли не полную ему противоположность (причём, как минимум, в трёх лицах). И здесь, остановив собственные слова движением руки, я остановлюсь: только ради того, чтобы не финишировать в самом начале своего раздражительного эссе. — Всего лишь нарисовав своею старой палкой на песке небрежный круг..., всего лишь выложив из своих широких карманов трафаретный набор партикулярных ляпсусов, которые попускают бравые профессионалы скрипичного ключа и гайки, недоуменно ковыряя в носу. Я сожалею..., но увы: именно так обычно и происходит при анализе «Притеснений» Эрика Сати, результатов которого становится масса «глубокомысленных вопросов» и «правдоподобных версий», не более того. И здесь (тысяча извинений!..) я позволю себе откланяться и удалиться прочь, слегка помахивая (нижним) кончиком своего зонтика в ожидании дождя. — Не слишком ли душное лето выдалось в последнее время, мой дорогой месье?..

— По правде сказать, я с готовностью предпочёл бы нечто..., прошу прощения...,      
     я хотел сказать..., — нечто, хотя бы чуть-чуть менее тошнотворное...

       Дорогая Подруга.
  Как же Вы добры к этому старому толстому старику, коим являюсь я. Ах! — Да, прямо как тогда!
  Не забудьте мне написать о своём благополучном прибытии в Булонь, не так ли? Есть ли у Вас какие-нибудь новости от тётки Труфальдины & дядьки Брутуса?
  Что за фантастическая буженина!... (в человеческом образе)...
  Ах, это так мило, так любезно с Вашей стороны, когда Вы говорите мне своим нежным голосом: «Сати, Сати, не надо напрасно раздражаться из-за них»...
  Нет, я никогда не забуду, что они — семья, клянусь Вам. Тётка и дядька. Прекрасная семья.
  Доброго же Вам дня & вечное спасибо за всё, за всё...
    P.-S. Но как ваш бедный голос? Лучше? Ну..., хотя бы немного?..[5]:250
Эрик Сати, письмо Валентине Гросс, 4 августа 1916 г. (пятница, утро)








Ком’ ментарии  ( более чем раздражённые )

...и правда: не слишком ли рано...
авто’портрет (1913) [6]

  1. Здесь нет никакой ошибки. Всё обстоит в точности так, несмотря на некоторую непривычность звучания слова. Гипотетические «раздражения», равно как и «досады» совершенно не случайно взяты здесь во множественном числе (и даже множественных числах, если мне будет позволено такое преувеличение). Прежде всего, именно такой их вид вытекает из простой кальки французского названия «Vexations», представляющего собой множественное число от существительного женского рода (Vexation, соответственно). — Пожалуй, раздражения или досады (как расхожие варианты) можно было бы назвать слишком вольным толкованием или даже соматической адаптацией (для ослабевших). Самым точным переводом «Vexations» были бы «притеснения», — причём, точным буквально со всех сторон, включая — фактическую и подноготную. Однако, и здесь предполагаемого автора ожидает неудача. Дело идёт о том, что специфика употребления этого (прямо скажем, нечастого) слова во французском и русском языках чувствительно отличается (в оттенках, не более того). А потому и воздержимся от притеснений: принципы массовой психологии не рекомендуют поступать таким образом, разменивая шило на кота (в тёмной комнате). — Ещё один встречающийся вариант перевода (неприятности) я бы вообще не упоминал, как имеющий типично профанационную основу.
     — Имея в виду, впрочем, и все остальные...
  2. По всей видимости, автор (демонстративно не замечая своей очередной грубости) имеет в виду печально известный «Порыв» Роберта Шумана (возможно, даже в поэтической „редакции“ Михаила Савоярова), — сравнение сколь дерзкое, столь и нелепое. Между тем, это ничуть не отменяет существа затронутого вопроса. И в самом деле, музыка «Раздражений» по своему характеру представляет полную противоположность её на’званию. По всей видимости, здесь имеет место случай психологического транзита (или переноса). Как высшая цель исусства (катарсис, с позволения сказать): избавляясь от собственных «досад», автор фортепианной пьесы предоставляет полную свободу раздражений — публике (или исполнителю), ничуть не ограничивая их в свободе выбора. Каждый волен испытать все формы Vexations на любой стадии их повторения: от второго до восемьсот сорокового.
     — Не исключая также и всех прочих...
  3. Пожалуй, только единожды Сати высказался об этом предмете со вполне отчётливым умыслом, — в приватной беседе со своим старшим приятелем Альфонсом Алле (путевые обстоятельства разговора я на всякий случай выпускаю). Причём, дело здесь шло не столько о самой пьесе, сколько о её главном формообразующем принципе, который частично был вынесен Сати из традиционной «травли»: автоматических рассказов и реприз своего собеседника (для начала, скажем, устных). Наконец, скажем прямо: при всём своём интимном характере, «Раздражения» представляют собою редчайшиий артефакт прямого (конструктивного) заимствования в творчестве Сати. — Впрочем, кто-то уже одёргивает меня из-за спины, чтобы я не забегал слишком далеко в’перёд (паровоза).
     — И правда...




Ис’ сточники  ( вечной досады )

Ханóграф : Портал
MuPo.png

  1. Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (лучшее из худшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
  2. ИллюстрацияMatthias Grünewald (1515). Isenheimer Altar, ehemals Hauptaltar des Antoniterklosters in Isenheim, Elsaß, Festtagsseite, rechter Flügel: «Die Versuchung Hl.Antonius».
  3. Эр.Сати, Юр.Ханон. «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & изд.Лики России, 2010 г. — 682 стр.
  4. Иллюстрация — Предположительно Пьетро-Антонио Лоренцони, «Мальчик Моцарт» (1762-63 г.), масло, холст; (написан при императорском дворе в Вене, находится в галерее музея Mozarteum, сальный город Salzburg).
  5. Erik Satie, «Correspondance presque complete» (par m-mes Ornella Volta). — Paris. «Fayard / Imec», 2000. 1260 p. — Tirage 10 000.
  6. Иллюстрация — Проект надгробного бюста (автопортрет) Эрика Сати, рисованный им самим, 1913 год. Из книги: «Юрий Ханон. Эрик Сати. «Воспоминания задним числом», 690 стр., СПб.: «Центр Средней Музыки», 2009 год. Надпись Сати в оригинале выглядит так: «Je suis venu au monse très jeune dans un monde très vieux».




Лит’ература  ( с явным раздражением )

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

Ханóграф: Портал
EE.png




См. так’же  ( с некрываемой досадой )

Ханóграф : Портал
ES.png

Ханóграф : Портал
ESss.png




см. дальше




Red copyright.pngAuteur : Yuri Khanon.   Red copyright.png  Все права сохранены.   Red copyright.png   All rights reserved.

* * * эту статью может редактировать или исправлять только один автор.
— Все желающие исправить или дополнить кое-что в этом деле, — могут принять посильное участие...
* * * обнародуется впервые : текст, редактура и оформлениеЮрий Ханон, esc.

«s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n»