Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
Версия от 09:56, 8 октября 2017; CanoniC (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск
« НицшеcontraХанон »
арт & факты
автор: Юрий Ханон
« Анархист — от музыки » « То́лстая новинка »

Содержание



Ни́цше cóntra Хано́н

или книга, которая-ни-на-что-не-похожа



...тот случай, когда даже чистая видимость — вполне достаточна...
«Ницше contra Ханон» (вид снаружи)[1]


Кроткое в’ведение
         ( более чем краткое ).


Название книги ( «Ни́цше cóntra Хано́н» ) говорит само за себя. И за меня — так же.
А потому — сократим лишние разговоры..., заранее и надолго...
До одного имени, как это видно — всего двумя строками ниже...[комм. 1]


« Ницше cóntra Ханон »


Как нетрудно догадаться, наружное название имеет кое-какое отношение к внутренностям книги. И прежде всего — прямое. Значит, эту толстенную библию написал некий автор по имени Юрий Ханон (композитор и писатель, лауреат Евро-Оскара)..., или же — другой автор, Фридрих Ницше (к счастью, не композитор, не писатель и не лауреат Евро-Оскара). Или даже они – обои. В том смысле, что — не отходя от стенки. И действуя вместе в месте (и даже — в одном месте)...

Вот так:
« Ницше cóntra Ханон »

А чуть ниже (и чуть мельче) — ещё добавлено:

( книга, которая-ни-на-что-не-похожа )

Дым до небес... И в самом деле, автор не соврал. Всё так. Всё так... Означенная (выше) книга не имеет перед собой аналогов (ниже). У неё два автора: Ницше и Ханон, что, в общем-то, бывает (хотя и нечасто). Мы знаем примеры (не один и не десять, когда один (живой) автор обращается к другому (тоже живому) автору, чтобы соединить своё авторство в один сжатый кулачок..., или хотя бы фигу... в кармане.[комм. 2] Здесь же — совсем другой случай. Один из них — своё дело уже давно закончил. А другой — будучи (ещё при жизни) последовательным противником так называемых «дел» — втайне завершил начатое другим и тут же — скрыл его.[комм. 3] Словно бы и сделано оно было — не внутри мира людей. И не для них.

— Минуточку..., прошу прощения, мадам..., — и всё-таки (прежде всего), хотелось бы знать: при чём тут «contra»? И против чего именно выступают эти странные авторы? Или — только один из них?..

Провокационно построенная в качестве внезапного продолжения скандально-знаменитого памфлета «Nietzsche contra Wagner», спустя 130 лет после его появления эта книга достраивает начатый когда-то диалог «непримиримого согласия». Тот самый диалог, которого Ницше был трагически лишён при жизни, и отсутствие которого, хотя и окольными путями, но привело его — в психиатрическую клинику Йенского университета.

А вот это уже – навряд ли.
TABULA RASA

(visa viva...   habit sua fata libelli)
Поскольку в любом деле есть своя неразменная монета.
Только не у всякого она — есть.



Ницше cóntra Ханон

или книга, которая-ни-на-что-не-похожа



Ни в какой мере авторы этой книги не заинтересованы каким-то образом рекламировать свой труд..., или подавать товар лицом. Скорее, наоборот. Глубоко «задним числом», авторы всего лишь дают понять: что́ они смогли сделать (или совершить) ..., причём, независимым друг от друга (и ото всех остальных) способом, — и что потеряло их время от исчезновения этого труда. Шутка ли сказать: почти тысяча чёрных страниц, наполненных изнутри смыслом (или его отсутствием) до непроходимой густоты битума... или свежего асфальта.

Написанный двумя со’-авторами на дистанции более ста лет друг от друга, — точнее говоря, более века друг от друга, текст книги представляет собой скрытый диалог двух жёстких философий (временами переходящий в открытое столкновение). Однако ... ни малейшего признака конфликта. Или спора... — Только заполнение пустот и добавление недостающих звеньев в системе друг друга... В конце концов, даже слабоумному становится явственно видно: нет, это не возражение. И не противоречие... Но — две версии одного мира. Вполне согласуясь с объявленным принципом, книга составлена из двух видимых частей: Ницше contra Ханон – и Ханон contra Ницше. Однако это разделение — вполне условно. Поскольку в каждой из частей... и на каждой из страниц двуединый голос Автора соединён — из двух голосов.

Нетрудно убедиться.
Ещё легче — увидеть своими глазами.



Первое...
— Часть «Ницше contra Ханон» включает в себя пять поздних книг Фридриха Ницше, существенным образом переписанных рукой второго автора.[комм. 4] Причём, на слове «переписанных» придётся сделать особый акцент..., чтобы задать вопрос, в данном случае, очевидный: какова же была цель этой переделки? На этот вопрос (второй) автор отвечает сам — очень скоро и чётко — в пределах само́й книги...

« Наконец, я взял себя в руки, как следует приуготовился, и не без некоторой опаски приоткрыл – две Его книги. Как сейчас помню, это был «Заратуштра» и «Гибель божков»...[комм. 5] Да-да, не удивляйтесь, именно «приоткрыл» – очень удачное слово. И раз приоткрыв, да ещё и засунув лицо в несколько страниц по случайному выбору, почти тотчас принуждён был – закрыть обратно. Каюсь прилюдно: каким-то непостижимым образом книги Нитче оказались ... практически невозможными – для чтения. И в этот момент у меня словно бы внезапно открылись глаза: нет-нет, вовсе не в смысле какого-то понимания, но только имея в виду – по-детски наивное удивление. Будучи сызмальства приучен самим собой к высокой и лёгкой литературе, обладая чувством виртуозного стиля, поначалу я подумал, что попросту обознался или чудным образом чего-то недопонял. Передо мной находилось нечто невообразимо тяжёлое и корявое, наподобие прозы Сума’рокова или Ломо’носова... »[2]:7
— « Ханон contra Ницше »

— Итак, одна задача до банальности ясна. Поначалу говоря, второй автор, следуя (буквально) по пятам первого, попытался сделать его слог более живым, ярким и удобопонимаемым. Проще сказать, Ханон постарался радикально «разнемечить» и заставить двигаться прежде безжизненную философскую прозу, исподволь решая и — другую задачу, несравненно более важную: заставить Ницше сказать вслух недоговорённое, оставшееся между строк или внутри черепного свода.

Пожалуй, нагляднее всего выглядят диспозиции авторов, если дать себе труд сопоставить заголовки известных книг Ницше: «до» и «после»... Когда его «Сумерки богов» [комм. 6] в результате скрытого диалога получили название — «Фетиши в тумане».[комм. 7] Именно так предпоследняя книга Ницше стала называться после системного терапевтического вмешательства, которое осуществил — Юрий Ханон.

...но и кроме того, едва ли не все мотивы скрытого диалога постепенно, шаг за шагом выводятся наружу и получают своё выражение в явном виде... С каждым десятком страниц (как в заправском детективе) атмосфера всё более сгущается, обнажая по краям силовые линии сюжета, — своеобразный скелет постепенно уходящей жизни, оголяющей физиологию доктрины. Словно не выдерживая всей «разряжённой высоты» внутреннего напряжения, из основного текста оба автора время от времени скатываются в диалоги и контр-диалоги: прямые и косвенные. Временами философская проза переходит границу жанра, скатываясь — в мемуары, выяснение отношений, сеанс психоанализа или (авто)...биографическую внутреннюю мистерию (почти театральную), в которую постепенно превращается и перемещается основное действие книги (не считая жизни за её пределами).

« — Мы, слишком поздние люди запоздалой, нисходящей цивилизации, мы даже и поневоле несём на себе все её главные черты. Наша знаменитая «мораль сочувствия», от которой я первый предостерегал (и которую скорее можно назвать только бледным отпечатком морали, l’impressionisme morale) — есть не более чем одно из проявлений чрезмерной нервной раздражимости, глубоко свойственной всему упадочному. Глядя на всех нас, невозможно избавиться от назойливого ощущения, что мы представляем собой сначала измученных и больных любителей абсента и только потом, в остатке своём – людей. [2]:390
— Фридрих Ницше, «Фетиши в тумане»

Пожалуй, среди этих слов и содержится всё то́ немногое, что я готов был бы сказать об этой уходящей (как и её авторы) книге. Ничего особенного. Ничего экстремального. Всего лишь — том, ещё один том, ещё один толстый чёрный том, который был..., мог быть..., и которого не стало. Как и всё остальное. — Здесь и сегодня. Обычная судьба — для всякого, который-ни-на-кого-не-похож... в среде обязательно и нормативно похожих & подобных homo socialis.

— И всё же..., прошу прощения..., ещё раз..., — между прочим, хотелось бы знать: при чём тут «contra»? И против чего именно выступают эти странные авторы? Или — только один из них? — А в противном случае, о чём тут речь?
— Ну хорошо..., сейчас попробую. Ещё раз.

Начинаясь между строк, под кожей и в задних мысляхоно (это я́ сказал: «оно») постепенно выходит на первый план, чтобы привести обеих авторов — к принципиально новому выводу..., а затем и такому же — результату. Не считая, впрочем, и всех остальных.

...непримиримый диалог согласия, всего в двух словах...
«Ницше contra Ханон» (закрытая книга) [3]



Второе...
— Часть «Ханон contra Ницше» включает в себя четыре развёрнутых сеанса (так называемого) «психоанализа» Фридриха Ницше (и вместе с ним — всего прочего человечества). В качестве психоаналитика выступает то ли первый, то ли второй автор... То ли опять — обои вместе (причём, те же самые). Ситуация представлена глубоко изнутри Ницше, человека, якобы потерявшего в начале января 1889 года рассудок и на долгие десять лет потерявшего способность выглядеть человеком нормы. И вместе с тем, наконец-то освободившегося от остатков суждения нормы. Именно тогда, в эти последние десять лет он (они) получают долгожданную возможность сделать шаг вперёд в тех силовых точках философии, идеологии и жизни Фридриха Ницше, где он остановился из элементарного страха. Точнее говоря, действуя в согласии с инстинктом самосохранения. Чтобы не разрушить себя до конца. Однако теперь, когда разрушение всё-таки произошло..., уже ничто не мешает быть последовательным и не останавливаться ни в своих выводах, ни в чужих словах.

Вероятно, главный гвоздь второй части книги представляют собой 666 философских анафоризмов «Ханон contra Ницше», — от огнеупорных до смехотворных. Двигая взад-вперёд суровой массажной щёткой, этот (якобы) композитор, писатель и лауреат якобы какого-то «оскара» растирает человеческий мозг — от мозжечка до лобных долей (у кого они есть) для достижения полного эффекта неприсутствия. И он возникает, этот «эффект»... — Либо в форме полного неприятия и непонимания (возникающего сразу), либо в виде гомерической невесомости, когда возможным становится — всё, решительно всё, поскольку ничего возможного в этом человеческом мире не бывает. — Равно как и в точности наоборот.

— Однако именно эта, афористическая часть представляет собой — особый, дважды закрытый корпус текстов.
Его открытие..., пожалуй, можно было бы приравнять его к одному..., одиноко стоящему, которому здесь на нашлось места.
« — Интересно бы знать, ради каких целей им всем так хочется умирать от старости, если можно умереть вследствие совершенно других причин... »[2]:282
— « Ханон contra Ницше » [4]

Таким образом, кропотливо и небрежно выстраивая диалог contra Ницше, в конце концов, оба автора (словно бы слуачйно, не заметив сами этой метаморфозы) объединяются в своём крайнем неприятии и, как следствие, отстранении от существа человека и всего «человеческого, слишком человеческого».

— Финал книги выглядит окончательным приговором всем людям и их охранительным институтам, разумеется.
Впрочем, без особых подробностей. — Имеет ли смысл мелочиться, мадам, когда смысла вообще нет?

В итоге (после всего) остаётся один вопрос: для кого же написана эта книга... и на что рассчитывают авторы.

Впрочем, ответ не на шутку прост.

Как прямо заявляет (этот) каноник Юрий Ханон «позади слов», эта книга написана — для микробов и кровососущих насекомых. Именно они, по мнению автора, и станут благодарными читателями этой непомерно толстой (и такой же красивой) книги. Между прочим..., несмотря на традиционную для этого автора смехотворность постановки вопроса (точнее говоря, ответа) — он не просто серьёзен и точен. Его можно назвать исчерпывающим, поскольку под этими словами подложен до предела точный и строгий фундамент — тотальной идеологии.

И здесь находится тот стержень, ради которого и сделана эта книга.
Ни на что не похожая (прежде всего потому), что у прочих этого стержня нет.
И вовсе не потому, что это их недостаток или, напротив, какое-то преимущество.
Но только потому, что они в этом стержне — не нуждаются.
Как и все люди нормы.



Ницше cóntra Ханон

или книга, которая-ни-на-что-не-похожа


...и поверх всего — указующий перст, разумеется...
...среднее указание [5]


«Ницше contra Ханон» — необычайно толстая штуковина (более 800 страниц, располагающихся на серой, очень серой бумаге). Текст этой книги расположен в четырёх главах, якобы поставленных хронологически. Текст книги содержит восемь чёрно-белых фотографий, постепенно изменяющихся по ходу развития диалога двух авторов и двух миров: pro & contra. И каждая глава представляет собой ещё один шаг — к основанию фетиша в тумане. — Осторожно. Словно бы наощупь. Как будто стараясь не раздавить. И не навредить... Пожалуй, здесь находится главный недостаток этой книги. В ней с максимальной подробностью показан Путь. Но не сам результат, возникающий слишком поздно. Когда один Автор — уже упал на ступени туринской мостовой, а другой — закрыл за собой толстую железную дверь в стене...

Кроме того, эта книга, взятая в руки, представляет собой монолитный фетиш, некое цельное произведение, — крайне жёсткое и хирургическое по отношению к своему читателю. В том числе и тому читателю-которого-нет. Её текст, психоаналитический и философский, временами разнимает на мелкие части не только самих авторов, но и любого человека – в конце концов, чтобы послать его внутрь себя..., а затем и дальше, «к праотцам». Действие актуальное – всегда. И всюду.

Как настоящий универсум.

Трудно было бы предположить, что какой-то отщепенец станет издавать подобный талмуд в России, этой опускающейся стране начала XXI века... Впрочем, ещё труднее было предположить, что кто-нибудь его напишет. И здесь, между цепочкой малозначительных слов содержится некая правда, которую не следовало бы потерять. Хотя — и не потерять её было бы маловероятно, почти невозможно. Средств для этого слишком мало. Почти вовсе нет...

Ну... разве что — повторить. Не ради понимания..., но хотя бы — раз’дражения.

Разумеется, трудно было бы предположить, что какой-нибудь сумасшедший отщепенец станет издавать подобный талмуд в России мещан, этой опускающейся стране начала XXI века... Впрочем, ещё труднее было предположить, что кто-нибудь его — напишет. И тем не менее, это чудо произошло. Юрий Ханон и Фридрих Ницше, неожиданно съединив свои усилия, создали это крупное произведение — обладающее всеми признаками соавторства двух экстремальных авторов..., — находящихся на грани клиники Йельского университета.

Можно ли считать случайностью тот факт, что этот грандиозный талмуд до сих пор не издан? Или напротив? — здесь содержится некая закономерность, общая для нынешнего (любого) времени или этого (всякого) места? Разумеется, высказанное предположение совершенно верно. И какие-либо дополнения здесь неуместны.

— И всё же..., ещё раз..., — в конце концов, хотелось бы узнать внятно и членораздельно: о чём тут сказано: «contra»? И против чего именно выступают оба этих автора? Или — только один из них? — А в противном случае, зачем тут столько слов?
« Готовность в любой момент встать навытяжку..., быть одним из стаи, очередным винтиком машины, верной частью системы, быть принятым в клан, пройти положенные ступени иерархии от рядового ягнёнка до уважаемого барана и, в конце концов, облегчённо вывалиться наружу..., из этого мира, когда придёт срок. Но простите, чем же такая готовность отличается от порицаемого всеми самоубийства..., или злоупотребления абсентом? И вот что я вам скажу: от малого до ничтожного всего один шаг... Через любой, даже самый поверхностный поступок человека буквально в два шага можно добраться – до его середины... »[2]:736
— Фридрих Ницше, «Ecce homo» [6]

Как и всегда, этот автор — не предлагал свой труд издательствам. В нескольких скупых словах он просто сообщил, что работа завершена, закрытый тираж издан, и если никто не проявит Воли ... (слово, сколь удивительное, столь и абсурдное для обыденного мира потребления), — значит, этот внезапный прорыв — скоро — перестанет существовать. Как незаслуженный подарок...

Geh zum Toifel, – словно бы говорит автор, – и тот, и другой.
Но это сугубо — между нами.

— Избегать любой ценой. Не быть частью стаи. Системы. Клана... Пожалуй, у двух упомянутых авторов это убийственное качество проявилось в разной степени. И привело к тотально разному результату..., прожитой жизни. Так или иначе — сделанной. Так нужно ли теперь попусту удивляться, что клан или система (в лице массового убожества её людей) ответил этим авторам — взаимностью.

И тем не менее, ни-на-что-не-похожая книга — пока — ещё существует. Подготовленная к уничтожению, она — пока — не окончательно закрыта для издания. При выполнении нескольких точных и жёстких условий, она — пока — ещё может войти в разлагающийся мир последней цивилизации кланового человека. Чтобы расставить акценты. И поставить точку.

Ту, которая может стать началом для нового пути. Или окончанием для старого топтания на месте...
Впрочем, оставим... Не будем ворошить мусор. — Ветхий хлам. История глубокого прошлого.

Только несколько слов, сухих и отрывистых — напоследок, о само́м предмете. Видимом изнутри и снаружи. — Как и всё прочее, что делает Юрий Ханон – эта книга представляет собой редчайший пример тотального продукта. Или предмета издательского (а также издевательского и всякого прочего) искусства. — Речь идёт не просто о готовом тексте или эскизе проекта. Нет, всё как раз наоборот. — Полностью оформленная автором как художником-графиком, книга отредактирована, составлена и свёрстана им же в качестве макета полиграфического качества и формата. — «Ницше contra Ханон» состоит из 840 страниц и полностью готова для издания в глухом чёрном переплёте на серой, почти чёрной бумаге — и отправки (прямым ходом туда..., в типографию).

Или — на тот свет...
Выбор, как всегда очень узок.
Всего лишь между «да» и «нет». Но он всё же — пока ещё — остаётся.
TABULA RASA

(visa viva...   habit sua fata libelli)
В целом это — и есть всё, что можно вспомнить об этом предмете.
Он был. Точно так же, как и все вы, с той стороны этой дверцы.





A p p e n d i X

( или маленькая попытка кое-что вы’...сказать )


...а напоследок — и ещё одно указание...
и ещё одно... [7]

Пояс ’ нение №1    (впрочем, неуместное)


И напоследок, в качестве завершения сеанса малого эпатажа, мой старый «друг Фридрих» пожелал разместить здесь несколько слов..., безусловно не достойных такого приёма. Однако, (как оказалось) для их существования оказалось вполне достаточно и той оказии, что они — были...

С позволения сказать, дело идёт о том, что книгу «Ницше contra Ханон» (в отличие, к примеру, от нескольких последующих),[комм. 8] какой бы она ни была закрытой и утаённой, всё же — кое-кто видел. И даже держал в руках. Было это в те стародавние времена, когда оставалась ещё незначительная вероятность благоприятного исхода... Или хотя бы — диалога. Затем я — полностью прекратил подобный оппортунизм. Равно, впрочем, как и Фридрих. С которым приключилась (в своё время)очень похожая история.

Впрочем, исторического рода. Как и здесь... Как и сейчас...







➤   

– Но где же они теперь, те друзья, с которыми, как мне когда-то казалось, я так тесно и внутренне был связан? Давным-давно мы живём в разных мирах и говорим на разных языках! Между ними я выгляжу изгнанником, совсем чужим человеком; оттуда, глубоко снизу до меня не доходит ни одно их слово, ни один взгляд. И вот я постепенно смолкаю, потому что моих слов никто не понимает. Теперь я могу утвердить уверенно: они меня не понимали никогда. Ужасно быть приговорённым к молчанию, когда я ещё так многое могу сказать... Неужели я создан для одиночества, для глухого одиночества, только для того, чтобы никогда и никем не быть услышанным? Отсутствие связей, отрезанность от мира – это самое жуткое изо всех одиночеств. Быть «другим» – это значит носить медную маску, самую тяжёлую изо всех медных масок – настоящая дружба возможна только inter pares. Между близкими..., – как ужасно это слово бьёт мне по нервам, какую доверчивость, надежду, благоухание и блаженство оно обещает человеку, который по необходимости постоянно живёт один..., человеку, который совсем «другой» и никогда не находил никого, кто был бы с ним одной группы крови. Не находил, между прочим, несмотря на то, что он совсем не плохой искатель! – да, он много и пытливо искал...[2]:512

  — «Ницше contra Ханон», Средисловие (303. Глядя вниз)
➤   

– Некоторые письма или, тем более, молчание «друзей» способно довести меня до новых ужасных приступов болезни. И тогда расплатой за их обычную небрежность или недомыслие – становятся дни или недели мучений и вынужденного бездействия. Часто я боюсь отправлять письма и невольно жду: когда вместо ответа снова придёт ледяное молчание... Даже не знаю, что хуже. Побуждение к отпору или равнодушие: всё ранит и отнимает последние силы от работы и сопротивления.[2]:658

  — «Ницше contra Ханон», Позадисловие (506. Истончение)
➤   

Итак..., прошло уже десять лет..., десять! – и до сих пор ещё никто в Германии не сделал себе долга совести из того, чтобы защитить моё имя от абсурдного умолчания, под которым оно было накрепко похоронено, да ещё и привалено вдобавок большим – наверное, даже всегерманским... драгоценным камнем. И лишь единственный иностранец (датчанин) впервые обнаружил в себе достаточную тонкость инстинкта, и даже смелости, однажды возмутившись против моих так называемых друзей... – Скажите, в каком <...> университете были бы сегодня возможны лекции по моей философии... – Однако я очень далёк от того, чтобы видеть в подобном положении вещей нечто личное – здесь, между строк я снова говорю не о себе, но только об их естественных свойствах. – Между прочим, не один только Нитче создаёт одним своим появлением такие великолепные лакуны, зоны всеобщего гробового молчания – среди немцев, как частное, и среди стада людей вообще. Всякий «чужой» или просто «непохожий», в той или иной степени посягающий на привычные ценности и понятия, или отказывающийся подчиняться, пользуется у них именно такой, весьма сомнительной формой ледяного успеха...[2]:808-809

  — «Ecce homo», «Вагнер как вещь» (4. Ниже по течению)
➤   

– Разумеется, в диалоге не существует «он, она или они» как значимая персона, но только «я, ты или Вы» – короче говоря, первое или второе лицо... Однако после небольшой, подобающей случаю паузы на этом месте возникает и ещё одно слово, волей случая тоже начинающееся на « ди ». Если не ошибаюсь, существует на свете такой весьма почтенный жанр: неточная цитата или тема с вариациями. Именно так обычно определяют в тех случаях, когда один композитор или художник берёт тему или идею другого – и пишет на неё своё отдельное произведение. Это может быть и дань уважения, и слегка приподнятая шляпа, и способ нанести пощёчину, и даже знак личного презрения. Короче говоря, знак, неважно какой, но всегда знак – ещё одна возможность проявить особое внимание, положив некий известный предмет под увеличительное стекло или – на витрину своего маленького магазинчика, торгующего предметами искусства. Таковы, например, знаменитые Бетховенские вариации на тему Диабелли (был, знаете ли, на свете такой итальянский композитор второй руки). Однако известно ли вам, что значит эта забавная фамилия: Диабелли?.. Очень хорошо, – и я тоже в первый раз слышу. Видимо, на этом слове мы и придём к согласию, а затем и расстанемся: навсегда.[2]:8

  — «Ханон contra Ницше», «Впередисловие» (7. Стигматы огненные)
➤   

– Короля играет окружение..., так говорят. Да-да, именно так: короля играет окружение, а король (вот хитрец!) ему только подыгрывает...
– Однако, если в один прекрасный момент окружение вместо короля станет играть ублюдка – оно будет вместо короля иметь ублюдка, а сам король окажется прямиком – там, в выгребной яме.
– Вы не поняли, мадам? Что может быть проще? Если вместо короля его окружение сыграет в преступника – король окажется на эшафоте... Если вместо Ницше его окружение играет в неизвестного и сумасшедшего философа – оно имеет вместо Ницше неизвестного сумасшедшего. И наконец, если вместо меня окружение играет моё чудесное отсутствие – идёт! – значит, оно получит моё чудесное Отсутствие.
Вот вам ещё одна маленькая история со счастливым концом...[2]:679

  — «Ханон contra Ницше», «Позадисловие» (555-х. Демонстрация)
➤   

– Что случается, когда страна не признаёт своих гениев?
– Что происходит, когда люди страны не нуждаются в своих гениях?
– Что бывает, когда гениев считают простыми идиотами или сумасшедшими?
– Да ничего особенного! Ровным счётом – ничего! Просто и эта страна, и её люди остаются без своих гениев: обыкновенная страна и обыкновенные люди.
          Вот и всё.[2]:690

  — «Ханон contra Ницше», «Позадисловие» (640-х. Ради сравнения)




➤   

Это что, «Скрябин как лицо»? Ах нет, это Ницше. Ницше, значит... А что я могу сказать про эту книгу?.., — ведь я её не читал... Ницше. Значит, философия. Но ведь это — философия для подростков. Я думаю, Ницше вообще нужно читать как можно раньше, в подростковом возрасте... Да, это ты правильно говоришь, что Ницше — сам подросток. Но ведь это философия, книга по философии, даже смешно. Зачем сегодня писать книги по философии?.., — философия кончилась. Она давно кончилась, а ты до сих пор делаешь какие-то «открытия». Лучше бы музыку сочинял... Пожалуй, ты прав, только на стыке нескольких наук ещё возможна какая-то новая философия. И открытие возможно, там. — Но это слишком толстая книга, как её можно осилить?.. Нужно взять кости, игральные кости, я имею в виду, и кидать: на какой странице читать, по одной строчке. С любого места. У тебя и Альфонс, кажется, примерно так же написан. Можно кидать кости и читать с любого места. Какой номер выпадет, такой и читать. — Пожалуй, знаешь, я придумал: что можно сказать про эту книгу?.. — она выглядит как бессмертная. Кащей бессмертный. Этакая «вечная» книга..., но вечных книг не бывает. Чтобы мне не соврать. Значит, так: теперь тебе нужно купить несгораемый сундук, сделать гидроизоляцию, амбарный замок и ключ... Ты закрываешь сундук и теряешь ключ. Можно бросать кости: в каком году её найдут. Это будет событие...

  Дмитрий Губин, май 2016
➤   

Книга написанная, но — не предназначенная для чтения. Слова сказанные, но — не для того, чтобы быть услышанными. Правдивое зеркало, в которое, однако, и не посмотришься. Потому что... — потому что... И правда, как объяснишь читающему, почему то́, что он читает, ему не понять? А внимающему, почему то́, что он слышит, ему не осмыслить? А глядящему, почему то́, что он видит, сплошной обман? — Эти авторские объяснения и есть всякий раз нечто такое, что — ни понять, ни узреть ему. Такой вот подлинный и бесконечный диалог с..., с..., э... — аудиторией, вероятно.

  Борис Йоффе, ноябрь 2015
➤   

Каждый знает, что если быстро, очень быстро и ещё быстрее (во весь дух!) нестись вдоль дощатого забора, то он постепенно делается прозрачным и — открывает за собой всё то, что ему, забору, положено — закрывать от людей, женщин и собак. Из личного опыта могу дать совет: читая эту книгу, надо поступать в точности — наоборот.[комм. 9] Читать медленно, почти не листая страниц, вслушиваясь в шорох каждой строки. И только тогда (может быть, постигнет вас открытие...) и в остановившихся уже глазах отразится кое-что такое, о чём неуместно сказать вслух..., и даже здесь. Но что же изменится после того? — Да ничего не изменится. Потому что человек слаб и ничтожен — прежде всего, перед самим собой, и не в силах ничего переменить. И останетесь вы дальше жить с известным (далеко не всем) чувством, что «вам отмерено» ― от границы до границы. И — ни на шаг больше.
Для издания этой книги я ничего не сделала. Прости меня, Юра, и... дай ещё раз почитать! Подержать в руках эту огромную тяжесть. Которую сегодня только ты один и умеешь ― здесь ― нести с собой. Над собой... и всеми нами.

  Татьяна Савоярова, октябрь 2015
➤   

Вот это я понимаю. Мемориальный Талмуд. Библия. Против той, старой, пожалуй, один к десяти потянет... — Настоящий кол в горло всем этим: и красным, и белым... Всему ожиревшему миру потребления. Хотя Ницше для нас ещё с тех пор противник, вы же знаете. Но про такую книгу язык не повернётся сказать: враг или противник. Только наши люди могут такие вещи творить. Сразу же — и прямо туда. В вечность, «поднебесную». Или в преисподнюю, как Вы любите. Вы же помните, Юра, наш брат-коммунист всегда анархистов терпеть не мог. Но на таких вещах, пожалуй, можно поставить черту. Явно, это наша книга. Особенно — сегодня.

  Владимир Тихонов, апрель 2014
➤   

Знаете, Юрий, у меня с некоторых пор слёзные железы очень далеко, но когда я держу в руках эту книгу, — я вдруг чувствую, что они здесь, совсем рядом. Ведь от неё ..., от неё идёт такой поток... Громадной силы. Даже не знаю, как и сказать. У меня слов нет. Такая вещь обязательно должна существовать в нашем мире. Эта книга должна быть издана. Я всё сделаю, чтобы она — была. [комм. 10]

  Ольга Романова, апрель 2013
➤   

Какое интересное название... «Ницше contra Ханон». Но ведь это, наверное, — вы имеете в виду..., совсем не того Ницше? Не того, который — знаменитый философ. Вы же, наверное, про его брата писали?..[комм. 11] <...> [комм. 12] Давайте мы сделаем эту книгу. Я ведь вправду говорю. Сейчас же это очень хорошая тема. Даже модная. Когда люди видят на обложке книги: «Ницше», они сразу понимают, про кого это речь идёт. Нет-нет, не смейтесь, я совершенно серьёзно говорю. Давайте издадим. К зиме, или на будущий год. Ведь это я вовсе не для Вас собираюсь сделать. Для «Ликов» было бы очень полезно — издать такую книгу...

  Юрий Шелаев, апрель 2011
➤   

Ну, Юрий, что тут можно говорить! Такую книжищу не листать, и не просто так открывать, её — читать нужно. А Вы мне её всего на минутку дали в руки. На́-мол, гляди. Ну, и что́ я тут увижу? — Вот, смотрите, я только на одной странице открыл, случайной. А тут вы уже весь. Как на ладони. Contra — это что́ значит, пошли все вон? Подозреваю, что ваша сверх-супер-супер-идея, добравшись до Ницше, наконец, пожрала самоё себя. Как змея хвост. И правда, зачем тут ещё какие-то зрители, читатели? Эта книга сама себе — мир. Ей больше ничего не нужно. От неё кирпичом веет, не литературой! Могу себе представить, какой оргазм испытывает автор (это Вы — «автор»), — любуясь на поставленную прямо на титуле книги печатную сноску: «тираж Икс экземпляров, подлежащих уничтожению». Или нет, лучше по-другому скажем: какой оргазм испытал автор, вскользь, между делом показывая некоему лицу (это я — «некое лицо») нумер 337, который более никто и никогда не увидит? Да, этот мир поганец. Не спорю. Но так брезговать им..., так плевать на него... Даже Ницше на это не решился. А Вы — нате! Пожалуйте. Мне же обидно, в конце концов. Я же тоже оттуда...[комм. 13]

  Виктор Екимовский, октябрь 2011
➤   

...А что, если я сейчас встану и уйду отсюда с Вашей книгой? И как тогда?.. Броситесь догонять меня, отбирать силой? А я не отдам. Её же из рук выпускать не хочется, такая она прекрасная, ни на что не похожая. Её всю вычитать насквозь хочется, такая в ней тайна и что-то особое. А здесь разве что-нибудь прочитаешь? Ничего толком не успеешь, только настроение испортится. А ещё и с Вами поговорить хочется успеть. Вот бы её как-то издать..., я об этом подумаю.

  Елена Майзель, ноябрь 2011


Пожалуй, здесь я ограничу свой (и не свой) поток слов...
Можно только повторить: эта история пока ещё не закончена, как и всё.
TABULA RASA

(visa viva...habit sua fata libelli)
И если говорить начистоту́: не следовало бы слишком сильно заблуждаться.
Особенно — сегодня, когда осталось совсем немного времени... Почти — ничего.

— В конце концов, даже contra... далеко не всегда значит «против», а иногда — даже напротив.




Ком’ментарии

...и снова прочь, как всегда...
прочь отсюда... [8]

  1. «До одного имени» — здесь автор ошибается или сознательно вводит читателя в заблуждение, поскольку двумя строками ниже (как видно) находится не одно, а два имени. «Первое contra второе». Или, проще говоря, «Ницше contra Ханон».
  2. Не стану приводить здесь длинный список возможно-возможных соавторов, начиная от Ильфа с Петровым и кончая — ими же... Не стану, прежде всего, потому что они не имеют ни малейшего отношения к существу вопроса. Живым — и укор тоже живой. Они делают своё дело при посредстве друг друга.
  3. Скрыл (прежде всего) благодаря хроническому и постоянному небрежению своих своевременных современников: издателей, которые не издают ничего кроме воплей, — и прочих обывателей, которые ничего не обывают, кроме своего болвана.
  4. Пять именно поздних книг Фридриха Ницше. Это принципиально важное обстоятельство. Поскольку именно в последние годы (самостоятельной) жизни Фридрих Ницше постепенно приблизился к той черте понимания, от которой всеми средствами отдалялся в прежние годы своей жизни.
  5. Здесь в обоих случаях употреблены не привычные «переводные» названия книг Ницше, а «настоящие», в которых вскрыта их внутренняя порода & природа.
  6. «Сумерки богов» (читай: «сумерки божков») — это название, почти пародийное, Ницше дал своей философской книге, и сам находясь словно бы в прямом диалоге со своим бывшим другом и (отчасти) патроном — Рихардом Вагнером, имея в виду, конечно, его напыщенно-раздутую трилогию Гибель богов...
    Таким образом, круг замкнулся. Ницше, находясь во внутреннем диалоге «contra Wagner», выставил свою версию: «сумерки божков». Ханон, убирая следом всё лишнее из прежнего диалога — выстроил свой собственный, объявленный ниже как «фетиши в тумане». Раскрывая механизмы и мотивации сознательной и под-сознательной работы (как своей, так и своего соавтора). Как частное: анти-фетишизм.
  7. В немецком оригинале эта небольшая книга Ницше называется «Götzen-Dämmerung» (1888). На русский язык её переводят по-разному. Но основные варианты примерно такие: «Сумерки идолов, или как философствуют молотом», а также «Падение кумиров, или о том, как можно философствовать с помощью молотка». Никаких «фетишей в тумане» прежде замечено не было, равно как и большинство авторов пропускало мимо ушей обязательный элемент диалога между Вагнером и Ницше, спрятанный в слове «Götzen». Не идолы и не кумиры... Вариант только один (если в самом деле следовать замыслу Ницше). — Божки́.
  8. В частности говоря, я имею в виду такие книги как: «Два Процесса», «Чёрные Аллеи» (здесь следовало бы добавить ещё пять названий), а также идущие за ними «Три Инвалида» (и последующую серию «чёрных книг»). Эти книги, как бы ни были они хороши снаружи, (имея в виду вещь или издание) в руках не держал уже (почти) никто. Во всяком случае, никто такой, о ком можно было бы сказать отдельно. Таким образом, публикуемый здесь кондуит «просроченных и оторванных» можно считать всего лишь этюдом или упражнением для беглости кончиков пальцев. Единственным в своём роде (и даже числе). Или ещё одним опытом массажа — например, мозжечка. Чтобы не трогать более существенные разделы...
  9. В данном случае, пользуясь своим исключительным положением, Татьяна даёт совет практически в воздух (an l’ære). Проще говоря, среди живущий здесь и сейчас она — едва ли не единственная может сказать, что читала эту книгу. Всю. От корки до забора...
  10. Эту фразу она и позже повторяла, не раз. Спустя месяц. И два месяца... А потом — перестала (повторять), почему-то. — К слову сказать, ни тогда, ни позже я ни единым звуком не обмолвился о каком бы то ни было издании этой (или какой-то иной) книги. Это всё был монолог (держа в руках книгу). Её монолог. Исключительной силы. А затем и — типовой слабости. Есть на свете, знаете ли, такая болезнь. Амнезия называется или необязательное зло. У людей — очень почётная. распространённая. И уважаемая. У них. — Но не у нас..., с Фридрихом.
  11. «Вы же, наверное, про его брата писали?» — это была, поистине, феноменальная фраза Юрия Борисовича. Поначалу я даже думал, что ослышался. И хотя (в книге) я и в самом деле немало сказал про брата Ницше, (брат мой, Иосиф...) который, к слову сказать, умер в младенческом возрасте, но тако́го шедевра (chez d’oeuvre), право, никак не ожидал... — Браво, месье Шелаев. Искренне и навсегда — браво! Давайте же издадим... поскорее (ещё какой-нибудь вопль)...
  12. Кстати сказать, в этой связи вспоминается ещё одна дивная история, из серии «про младенцев и братьев». Когда я сделал статью в этой..., Википедии про Юлиана Скрябина, первым делом её пожелали удалить (причём, немедленно) на том основании, что главный герой & предмет этой статьи — умер, когда ему было всего лишь одиннадцать лет.
  13. Эта цитата, с позволения сказать, составлена из двух источников. Одна прекрасная половина слов была произнесена Виктором в городе Перебурге (где-то в начале Среднего проспекта) — когда он держал книгу в руках. А другая (не менее прекрасная) половина — уже прислана письмом, вдогонку уходящему поезду... — по возвращению в Мосву.


Ис’сточники


  1. Иллюстрация.Юрий Ханон. Первая, внешняя обложка книги «Ницше contra Ханон» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2010 год).
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 2,8 2,9 « Ницше contra Ханон » или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург, «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 840 стр.
  3. Иллюстрация.Юрий Ханон. Книга «Ницше contra Ханон» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2010 год), открытая на развороте 652-653 страниц, — начало (пред)последней главы Ханон contra Ницше, «Позади слов».
  4. «Ханон contra Ницше». Часть вторая. «Между слов». — Афонаризм 161. Естествоиспытание.
  5. Иллюстрация.Юрий Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: «Чёрный ангел» — левая половина эскиза.
  6. Прошу прощения, мадам..., одну минутку. Дело в том, что источник цитаты указан не вполне точно. На самом деле этот отрывок взят из книги Фридриха Нитче «Смотри, вон человек!» (Ecce homo). Часть третья: «Почему я такой Умный». Глава восьмая: «Утренний ишак». — Вот, теперь всё в порядке.
  7. Иллюстрация.Юрий Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — правая половина эскиза.
  8. Иллюстрация.Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). — Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm., ~ 1840-е годы.


Лит’ ература  ( исключительно под...рывная )




См. так’же

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

Ханóграф: Портал
NFN.png





см. дальше →





Red copyright.png  Автор : Юрий Ханон (contra Ницше).  Все права сохранены.      Red copyright.png     Auteur : Yuri Khanon (contra Nietzsche).  All rights reserved. Red copyright.png

* * * эту статью может исправлять только сам Автор.
— Желающие сделать дополнения, могут их отправить напрямую — в йенский университет.



« styled by Anna t’Haron »