|
В альбоме этой трижды богатой дуры, отвечая на скудоумный вопрос анкеты: «любимое растение», Скрябин скромно приписал: львиный зев (я бы добавил — большой). Нужно ли мне теперь уточнить, чтó он имел в виду и о чём хотел напомнить? —
«...И стали укусы пантер и гиен
Лишь новою лаской,
Новым терзаньем,
А жало змеи
Лишь лобзаньем сжигающим...» — ну..., и теперь попробуйте мне сказать ещё пару слов про те досадные «мелочи, которые не достойны упоминания...» Раз и навсегда зарубите себе на носу: вся ваша жизнь — и есть мелочь. А для нас со Скрябиным — мелочей нет. Разве только «укусы пантер»...
.с.л. ( х-202 )
Едва только я прибыл, как истинный джентльмен старина Дешоме подвёл меня познакомиться с главным виновником торжества: великолепным садовым экземпляром Antirrhinum majus из семейства норичниковых. Всё растение снизу доверху было осыпано крупными и чрезвычайно выразительными белоснежными цветами.
Я думаю, каждому из смертных отлично известно, что цветок antirrhinum в просторечии называется львиным зевом. Думаю, это можно было и не напоминать. Открывайте зев шире и слушайте.
Между тем, не говоря ни слова, Дешоме вынул из своего портфеля первую бутылку и с крайне деловитым видом принялся поливать свой прекрасный antirrhinum — о ужас! — чистейшим абсентом. Затем, почти без паузы в то же место последовал горький ликёр биттера, несколько порций разных вермутов и т.д. – Не могу сказать, что мне было очень приятно наблюдать, как всё это сказочное творение рук человеческих без малейшего следа исчезает в бездонных недрах моей родной земли...
.а.н. ( 211 )
|
