|
Начать придётся с названия. Им же и кончить, — как это ни прискорбно (слышать). Вещь крайне густая, замешанная на жёстком паразитировании и манипуляции психикой, не только собственной (мы такие уже видели, и даже видáли, причём, не раз). Слово «смысл» (точнее, задний смысл) здесь — не только исподнее, но и ключевое. Два пишем, три в уме.
«Avant-dernières pensées» — сказал Сати (1915 год, разгар войны, хотя и первой, но зато мировой). А потом ещё и вывел на бумаге, чёрным по-красному. Идём дальше... «Предпоследние мысли» — господствующий вариант перевода (на котлеты). К сожалению, в корне неверный (в первую очередь, глядя со стороны инвалидного замысла). Второй вариант перевода (на котлеты), более редкий: «Передние и задние мысли». Вынужден признать: он значительно лучше. Хотя ещё лучше здесь было бы воспользоваться знатной формулировкой Ильи Ильфа: «это уже говно, но ещё не то, что нужно». Очень точно... к случаю. — Главная деталь опуса: непоспешная работа, автор был предоставлен самому себе, не имея ни цели, ни срока. Как следствие, постепенный концентрат, наслоение. Эта вещь — более других — представляет собой сгусток крохоборного фумизма, почти манифест (версия Эрика, Фражероль ещё был жив). Отсюда шаг за шагом следует всё: от заголовка до последней ноты в левой руке. А теперь я скажу, КАК на самом деле должен называться этот маленький ядовитый цикл (скроенный как святая троица, из трёх п’ес и трёх персон: Дебюсси-Дюка-Руссель). Сначала скажу, а потом поясню: в чём тут соль...
.т.и. ( 212 )
...Не спи, прелестная красавица, проснись <...>
и слушай голос своего возлюбленного. <...>
— Вот, он играет ригодон. <...>
Вот внизу под балконом он снова щиплет струны,
снова подхватывает свой ригодон и насморк.
Неужели ты не хочешь ещё раз полюбить его, красавица?
Ведь это поэт!.. Старый поэт!..
Эрик Сати. ( 1915 )
|
