Предпоследние мысли (Эрик Сати)

Материал из Ханограф
Версия от 12:45, 4 ноября 2026; CanoniC (обсуждение | вклад)

(разн.) ← Предыдущая | Текущая версия (разн.) | Следующая → (разн.)
Перейти к: навигация, поиск
фонаризмы
податель сего : Юр.Ханон
← →


по коридорам крался я,    
— и мой песец за мною...  
( Мх.Савояров )



  Начать придётся с названия. Им же и кончить, — как это ни прискорбно (слышать). Вещь крайне густая, замешанная на жёстком паразитировании и манипуляции психикой, не только собственной (мы такие уже видели, и даже видáли, причём, не раз). Слово «смысл» (точнее, задний смысл) здесь — не только исподнее, но и ключевое. Два пишем, три в уме.
  «Avant-dernières pensées» — сказал Сати (1915 год, разгар войны, хотя и первой, но зато мировой). А потом ещё и вывел на бумаге, чёрным по-красному. Идём дальше... «Предпоследние мысли» — господствующий вариант перевода (на котлеты). К сожалению, в корне неверный (в первую очередь, глядя со стороны инвалидного замысла). Второй вариант перевода (на котлеты), более редкий: «Передние и задние мысли». Вынужден признать: он значительно лучше. Хотя ещё лучше здесь было бы воспользоваться знатной формулировкой Ильи Ильфа: «это уже говно, но ещё не то, что нужно». Очень точно... к случаю. — Главная деталь опуса: непоспешная работа, автор был предоставлен самому себе, не имея ни цели, ни срока. Как следствие, постепенный концентрат, наслоение. Эта вещь — более других — представляет собой сгусток крохоборного фумизма, почти манифест (версия Эрика, Фражероль ещё был жив). Отсюда шаг за шагом следует всё: от заголовка до последней ноты в левой руке. А теперь я скажу, КАК на самом деле должен называться этот маленький ядовитый цикл (скроенный как святая троица, из трёх п’ес и трёх персон: Дебюсси-Дюка-Руссель). Сначала скажу, а потом поясню: в чём тут соль...
.т.и.  ( 212 ) 


  ...Не спи, прелестная красавица, проснись <...>
        и слушай голос своего возлюбленного. <...>
                  — Вот, он играет ригодон. <...>
  Вот внизу под балконом он снова щиплет струны,
            снова подхватывает свой ригодон и насморк.
  Неужели ты не хочешь ещё раз полюбить его, красавица?
                  Ведь это поэт!.. Старый поэт!..
Эрик Сати.  ( 1915 ) 


  К слову сказать, один из самых скупых и точных примеров политональности в музыке Сати — это его маленький цикл 1915 года (из трёх пьес для фортепиано) под говорящим названием «Предпоследние мысли». Причём, последняя (третья) политональная пьеса под названием «Размышление» носит посвящение не кому-нибудь иному, как — Альберу Русселю... И это, между прочим, в те времена, когда Руссель был только ещё импрессионистом (и крутил баранку, работая прифронтовым шофёром на службе у Красного креста). — Вот такая, значит, маленькая история (ещё одна) из серии «зрений, подозрений и прозрений» одного ехидного Эрика, вечного предтечи и забегателя вперёд батьки невéдомо в какое пекло.
.с.к.  ( х-209 ) 


...Эрик Сати: Ригодон «Кошачья серенада» из цикла «Предпоследние мысли», 1915 год...
Кошачья серенада (Полю Дюкá)