Синий квадрат (Альфонс Алле)
...спустя ещё год на Третьей выставке «Arts Incohérents» 1884 года Альфонс Алле вытащил из рукава цéлую колоду монохромных картин (фактически, серию), которые <после чёрно-белого зачина> были вос’приняты как своего рода «колористический взрыв». Красная, синяя, жёлтая (и ещё кое-какие цвета, известные академической науке того времени) — и по-прежнему без малейших признаков какого-либо изображения... или об’езображения. Ни единого пятнышка, ни одной чёрточки, ни даже самой завалящей точки на ровном цветовом поле. Тотальная непорочность и чистота, — превыше всего (über alles..., — как любил говорить один старик ... сейчас уже не припомню какой именно). Причём, каждая из картин последнего альфонсовского сервиза была снабжена соответствующим (монохромным) названием, им’прессионистически длинным и про’странным... п
...можно открыть рот, десять раз произнести: синий квадрат, синий квадрат, синий квадрат, а затем снова закрыть рот обратно и заткнуться, — потому что в результате не изменится ровным счётом ничего, — ни внутри головы, ни снаружи. Как всегда, основной замысел, умысел и промысел находятся не в словах и даже не между них, но — немного в стороне, — в другом, заранее условленном месте. И мне совсем не трудно указать (в очередной раз) — в каком именно. на всякий случай ещё и напомню, что на’стоящее название этой картины (от Альфонса) выглядит несколько более про’странным, чем просто синий квадрат: «Stupeur de jeunes recrues apercevant pour la première fois ton azur, ô Méditerranée !» — «Изумлённые до посинения гардемарины, впервые увидевшие твой ультрамарин, о Лазурный берег!» Само собой, это не более чем один из вариантов перевода (причём, далеко не самый кон’венциональный, — замечу глубоко в скобках..., а потом и ещё раз, немного глубже). Всё остальное предлагаю велико...душно предоставить тому синюшному тексту, который (пока) не опубликован (на лазурных скрижалях). — С другой стороны, было бы психологически оправданно оценить внезапное педантическое занудство Альфонса и не без назидания ткнуть в него указательным пальцем. Кажется, единственный раз за всю жизнь — сделав для начала чёрное открытие, его автор не только не остановился, но и на долгие полтора десятка лет впал в зависимость от собственной первоначальной фантазии, продолжая штамповать картины, словно бы ничего не прибавляющие к начальной мысли. И здесь впору задать вопрос: по какой причине это случилось? — тем более, что ответ на него многократно известен. Разумеется, причина не имеет ни малейшего отношения к искусству, почти полностью исчерпываясь понятием о депривации. И тяжкой травме, неосторожно нанесённой автором-подростком самому себе, балуясь перочинным ножичком. Ненамеренно, практически, по случаю прорвавшись в высокую философию. Вдобавок, не в одиночку, но в живом диалоге с временным приятелем (на один вечер, по квадратной бутылке), очень скоро ставшим — неприятным неприятелем. Первые «два квадрата» (чёрный и белый) — случившиеся, соответственно в 1882 и 1883 году, являли собой некий идеальный образец (или образ) чёрно-белого мышления..., и (как следствие) — такой же живописи. Что же касается ярого & яркого «цвета», то он «прорвался» в монохромное искусство годом позже. Это произошло в октябре 1884 года, когда Альфонс выставил свой красный, синий и зелёный квадраты... Впрочем, здесь версии из’следователей слегка расходятся. Кое-кто утверждает, что синий квадрат всё-таки забежал вперёд и был обнародован в один год с белым, а значит, это произошло на выставке 1883 года... Важны ли эти мелкие детали? — безусловно, да. А может быть, всё-таки не важны? — Разумеется, нет... Если же у кого-то из ренегатов или апологетов всемерно-исторического синей, лазурной, голубой или даже слегка фиолетовой квадратуры появится желание как-то спровоцировать, подтолкнуть или ускорить выкладку этого посильного материала, могу прибавить только одно: по-прежнему никто не запрещает им обратиться с соответствующим запросом → по известному адресу не...посредственно к одному из авторов, пока он ещё не окончательно посинел (глядя на лазурь Средиземного моря) и находится почти здесь, на расстоянии вытянутой руки. К сожалению, никакой альтернативы уже давно нет, поскольку второй автор облился метиленовой синькой и после октября 1905 года никаких заказов не принимает. Однако..., поторопитесь. Лавочка скоро накроется большим синим тазом..., притом, «бес’ права переписки». — Как сказал бы Альфонс, у них опять случилась осечка. И на сей раз, кажется, последняя... Приятно слышать. ...незаслуженным образом, «Синий квадрат» Альфонса всегда рассматривался едва ли не последним номером (стр.9 первоапрельского альбома), его воспринимали как простой перепев предыдущих («Альфонс выдохся и постарел...»), формальную добавку (ничего не добавляющую, кроме самого цвета) или бесплатное приложение (ничего не прикладывающее, кроме банального воспоминания о Ницце или Лазурном береге). Однако сегодня можно утверждать с уверенностью, что это был очередной высокомерный ляпсус парижской школы искусствоведения. Даже беглое & поверхностное исследование сопроводительного текста к «Альбому первоапрелесков» («Album primo-avrilesque»), написанного в середине ноября 1896 и почти сразу осевшего в пыльных архивах Оллендорфа, позволяет сделать однозначный вывод: «посиневшие гардемарины» имели напряжённый внутренний подтекст, едва ли не превосходящий всё, что было ранее известно об остальных квадратах Альфонса..., — (однако оговорюсь сразу), — за исключением, разве что, чёрного, личная подоплёка и закулисно-подковёрная история которого не только возникла двумя годами ранее, но и выудила на свет глубочайшие идеологические проблемы современного французского искусства тех лет (исходящие из психологии самих художников, разумеется). Высветила — шире, глубже и острее, чем какое бы то ни было другое произведение последней четверти XIX века...
| ||||||||||