Красный квадрат (Альфонс Алле)
...день за днём прошёл ещё один тягостный год, — и на третьей выставке «Отвязанных искусств» появилась очередная картина Альфонса Алле. После первых двух, скромных и чёрно-белых, она была воспринята как своего рода «колористический взрыв». Прямоугольный пейзаж «Сбор урожая томатов на берегу Красного моря апоплексическими кардиналами» представлял собой ярко-красную одноцветную картину без малейших признаков изображения. А ярко-зелёная лирическая картина (на которой также ничего не было нарисовано) называлась: «Совсем ещё зелёные сутенёры, лёжа в траве животом, потягивают абсент» (1884 год, галери Вивьен, Париж, Европа, Земля, кладбище Сен-Женевьев под деревом). п
Ползать по поверхности как известное насекомое — это обычное человеческое занятие. Чаще всего — пожизненное, конечно. По свойству первородства. Можно постоянно повторять одно и то же упражнение трёх обезьян, старых как их мир, приговаривая: «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу...» Можно сколько угодно закрывать глаза, уши и все прочие дырки, уповая на полное отсутствия сознания. И тем не менее, даже ткнув наугад пальцем в «пустую» красную картину, в любой её точке можно извлечь массу информации, зачастую даже лишней. Начать хотя бы с её автора, напрочь лишённого какой бы то ни было кровожадности. Казалось бы: красный цвет. — Чтó есть это простое сочетание слов. Стереотипы пустой и беспредметной начинки человеческой головы говорят со всей однозначностью: красное представляет собой среди эффектов подсознательного, прежде всего, это, а затем ещё — то и сё. Казалось бы, после позорной войны 1871 года не прошло ещё и дюжины лет. Красная картина могла представлять собой прекрасную батальную сцену под названием: «Триумфальное взятие догорающих развалин Страсбурга прусскими солдатами». <...> Но нет. Всего лишь следуя основным гигиеническим правилам фумизма, Альфонс легко избежал всех соблазнов, которые можно было бы назвать буднями искусства или «оглуплением». на всякий случай напомню, что, подобно любой человеческой жизни, вся эта страница случайным образом построена на лжи и неминуемо представляет собой точно такую же ложь, выросшую из обычной придорожной грязи. Начать хотя бы с того, что на’стоящее название этой картины (от Альфонса) выглядит несколько более про’странным, чем просто красный квадрат: «Recolte de la Tomate par des Cardinaux apoplectiques au bord de la Mer Rouge» (effet d'aurore boreale) — «Сбор урожая помидоров на берегу Красного моря апоплексирующими кардиналами» (эффект северной зари). Само собой, я привожу только один из вариантов перевода (один из конвенциональных, — замечу в скобках..., а потом и ещё глубже, поскольку указанное выше сочетание слов очевидным образом не учитывает одну деталь, имеющее едва ли не центрально значение для всех монохромных картин — и красной в особенности). — Всё прочее последование предлагаю велико..душно предоставить тому тексту, который остался где-то вдалеке, за спиной этой дряблой страницы и, как следствие, (пока) не опубликован (эффект западного заката на линии горизонта). Равным образом, и Аврора тоже пребывает в состоянии отдыха, само собой. Под развесистым древом жизни. И в минимально голом виде, как полагается в подобных случаях. Наконец, оставим (под столом) неуместные сомнения и колебания. Противу навязшим между зубов представлений обывателей и мещан от искусства, красный цвет полностью лишён не только агрессии, но также и всего остального, что к нему обычно приклеивают (сверху, снизу или пó боку). Потому что красный цвет — это всего лишь красный цвет..., и ни копейкой больше. Что бы там ни пытался рассказывать один старый пень..., прошу прощения, я хотел сказать, один старый фумист под маленькой фамилией Малевич... Если же у кого-то из ренегатов или апологетов всемерно-исторического красного квадратизма появится желание как-то инициировать, спровоцировать или слегка подтолкнуть выкладку этого пре..красного материала, — никто из присутствующих не возбраняет обратиться с соответствующим запросом → по известному адресу не..посредственно в секретариат Высшего Архива, к одному из авторов всемирно-исторической теории всеобщего покраснения, пока он ещё остаётся здесь, на расстоянии вытянутой руки, шеи, ноги (лишнее вычеркнуть и выбросить). Поскольку второй автор после октября 1905 года заказов больше не принимает (Париж, рю Севастополь, гостиница Амстердам, красный квадрат). Однако..., поторопитесь. Лавочка скоро закроется..., сначала моя, затем — ваша, притом, «бес’ права переписки». — Как сказал бы Альфонс, — наш трамвай ездит только по этим рельсам. Просто потому, что других не положено. Здесь красный текст внезапно обрывается, уступая место неразборчивому бормотанию, а затем — кромешной тишине (эффект полярной звезды). ...каким жалким подростковым подражательством в пользу посредственных образцов начального символизма (в духе К.Баламута) веет от трижды жёваной фразы Казимира Севериновича: «...масса толков, которые увенчаются через путь красного в белом совершенстве...» — Но с другой стороны, сущий анекдот! Всего лишь припомнив & наглядно представив себе названия двух соответствующих квадратов Альфонса Алле..., насколько жестоким образцом фумизма оборачивается фраза Малевича, когда «апоплексические кардиналы» увенчают массу толков — в белом совершенстве причастия «бледных девиц в сугробе». Ко(г)итальная живопись, и ни копейкой больше...
| ||||||||||
