|
Средь клёнов девственных и плачущих берёз*
Я видеть не могу надменных этих сосен;
Они смущают рой живых и сладких грёз,
И трезвый вид мне их несносен. — Заметьте, не я это сказал. И даже более того: совсем не я. — Поэт сказал (и даже более того — написал и опубликовал), — причём, поэт, вами высоко ценимый (Лафет его фамилия, ежли кому интересно). И не то, чтобы он сказал это в мертвецки пьяном виде, с трясущейся головой или в старческом маразме, не владея собой. Ничуть! Цветущий мужчина в возрасте тридцати четырёх лет, между прочим, действительный военнослужащий в чине поручика уланского Его Величества лейб-гвардии полка. Судя по всему, явный человек (в махеровом варианте). И очевидный дурень (тáк иной раз, сам того не понимая, невольно проговаривается ребёнок или выжившая из ума старуха). — И чтó? Мог ли я пройти мимо явления подобного масштаба? — Пожалуй, да (ничего невозможного). Как говорится, мимо и не таких проходили. — И тем не менее, не прошёл. «Органические песни», — назывался этот брутальный опус, в который вошли более сотни образцов отборного поэтического маразма. Как говорится, эталонные образцы натуральной лирики, составившие золотой фонд & гордость русской литературы. Пожалуй, достаточно. Прошу любить и далее...
Когда уронит лес последний лист сухой
*
И, смолкнув, станет ждать весны и возрожденья, —
Они останутся холодною красой
Пугать иные поколенья.
.в.з. ( х-193-202 )
Сосна — для жителей севера — то же, что дерево вообще.
Со всеми вытекающими последствиями. Для сосны, прежде всего...
.с.а. ( х-212 )
|
