Жорж Орик (Эрик Сати. Лица)
...Кажется, что Орик опять высосал из пальца очередную «сног’сшибательную» штуковину..., и ничуть не лучше предыдущих, к сожалению. Он настолько докучен, что я уже удивляюсь, как он сам себе не надоест! Это надо же такое! – иметь несомненный талант & вести себя как дырка..., маленькая дырка в заднице! – Беда..., просто беда! п
Премьера «Меркурия» почти провалилась под крики сюрреалистов «Долой Сати!» и что-нибудь ещё более тупое в том же роде. Мстительный поганец Жорж Орик не замедлил развить достигнутый (не)успех и опубликовал грязный пасквиль против своего старого учителя и мэтра, которому был обязан (едва ли не) всем своим прошлым и будущим, стараясь ужалить за уязвимые места («благо» он их отлично знал... от перво’источника). Не отставали от него и другие мальчики, примерно того же рода и сорта, стараясь выделывать кренделя и фигурно гадить по всем углам... тем же, кто не понял, недопонял или имеет такой вид, — на всякий случай напомню ещё раз (как заправский отбеливатель минимального минимализма), что в истерической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема последовательно жрущего & врущего Ж.Орика была многократно высвечена и разработана основным автором ханóграфа ещё в прошлом столетии, — с постепенным переходом на территорию века нынешнего, понемногу приподнимая голову, — в таких фунда..ментальных работах как «Воспоминания задним числом», «Ловушка Медузы», «Малая аркёйская книга» и «Три Инвалида» (список, как всегда, не полный). Останется он примерно таким же впредь и навсегда, разумеется. Впрочем, не будем зря тратить малозначительные слова на ветер: очевидно, это уже лишнее..., — как наверняка заметил бы один мой старый, очень старый знакомый. ...Разуйте глаза! Да это же просто нормандский нотариус, пригородный фармацевт, гражданин Сати из Совета Аркёя, старый приятель Альфонса Алле и кантор Розы и Креста... почему так? — вопрос почти идеально пустой, разумеется. И прежде всего потому, что сегодня нет ни одной причины предполагать какой-то иной исход... Учитывая ракох’одную специфику предмета, обращённого почти в глухую темноту (одной известной задницы), а также полную бесперспективность диалога с бесплодной популяцией Homos apiens, автор с полным правом может считать себя «непримиримым», а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим материалом, существующим только здесь и сейчас. А потому (вне внешних сомнений), не стóит труда совершать отдельную напрасную работу, сокращая, оформляя и выкладывая названную работу в публичный доступ, чтобы сообщить некоему условному числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, что они кое-что якобы читали про этого второстепенного типа, из числа того нечётного легиона ублюдков, который папаша-Сати метко называл одним словечком «Arrivée» (заурядного кино’композитора и человека с мерзким характерцем, в конечном счёте), не имеющего к ним ни малейшего отношения, после всего. Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такого же ритуального предмета), однако — и этот поступок очевидным образом не стóит труда. Таким мы его и запомним, для надёжности.
...и довела меня до крика,
В 1917-1919 годах Сати, вечно сеявший вокруг себя шикарные плевелы идей, не раз пытался исполнять, пропагандировать или просто указывать на свою «Меблировочную музыку». Как правило, это происходило в узком круге его друзей-учеников (отчасти, эпигонов и прихлебателей), однако едва ли не все они регулярно вызывали его досады — оче’видным непониманием, а временами — даже более того... Пожалуй, больше всех ворчал и даже ругался (как правило, за глаза или за спиной) известный поганец Жорж д’Орик, что сначала привело к дополнительному охлаждению в отношениях, а позднее — и к полному разрыву.
| ||||||||||
