Пабло Пикассо (Эрик Сати. Лица) — различия между версиями

х
оть раз попав сюда, не трудно убедиться, что отдельная & обдельная статья по обозначенной раньше и выше теме «Пабло Пикассо» (Pablo Picasso‏, имея в виду не его однофамильца, которого сегодня, спустя два десятка лет почти никто не знает, а его самогó, — едва ли не самого широко известного художника XX века) до сих пор не свёрстана и не выложена в открытый доступ. Здесь и сейчас на её месте можно лицезреть только показательный огрызок или старый пень (без малейшего преувеличения). А потому я считаю возможным напомнить, что на сепаратной территории ханóграфа и без этого огрызка существует немалое число статей, так или иначе, затрагивающих это лицо, сколь уверенное в себе, столько и умеющее навязывать себя окружающим (в последнем занятии Пикассо добился особенно впечатляющих результатов). — Однако, здесь было бы разумно поставить точку. Жирную, по возможности... — Действуя исключительно из гуманных соображений (ложно понимаемых, разумеется), в качестве дополнительной любезности я оставляю здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому гишпанскому художнику-эмигранту, а также его теням, силуэтам, отражениям или проекциям (равно внутренним или внешним)...

1.  Цитатник Эрика Сати (не без Пикассо)
2.  Эрик Сати. Список сочинений почти полный... (часть третья)
3.  Эрик Сати в лицах (и через них)
4.  Константен Бранкузи (скультор и комозитор)
5.  Жан Кокто (якобы руководивший парадом)
6.  Любители и любовники (от музыки и напротив)
7.  Урок Орика (опять ты жрёшь, Жорж)
8.  Пять гримас к Сну в летнюю ночь (пока без Пикассо)
9.  Минимализм в музыке (по примеру художников)
10.  Дадаизм до дадаизма (фумисты искусства)
11.  Меблировочная музыка (против течения)
12.  Конструкция в искусстве (намёк на пенёк)
13.  Эрик-Альфред-Лесли (абсолютно новая глава 1991 года)
14.  Прекрасная истеричка (ещё один парад без Пикассо)
15.  Луи Дюрей (самый старый из «Шестёрки»)
16.  Сага о Соге (или ещё один педагог, ещё один федерал)
17.  Аркёйская школа (дряблая статья)
18.  Клод Дебюсси (разоблачение от Эрика)
19.  Три Инвалида (не исключая четвёртого)

на всякий случай напомню лишний раз (по праву перво’закрывателя минимального минимализма), что в истерической ретро’спективе (оглядываясь на зад) темы, связанные с ролью Пабло Пикассо в биографии Сати были неоднократно подняты (а затем — опущены обратно) основным автором ханóграфа в таких эпических & фунда..ментальных работах как: «Воспоминания задним числом», «Ханон Парад Алле», «Малая аркёйская книга» и, боковым ходом, в «Трёх Инвалидах» (список, как всегда, далеко... не полый и не полный). Для тех же, кто только что проснулся или просто проходил мимо безо всякого умысла, могу также заметить (глубоко в скобках), что в истории музыки XX века Пикассо известен более всего как лицо, сыгравшее далеко не последнюю роль в сценическом (и костюмном) оформлении немалого числа балетов (начиная от дягилевских, конечно), самым шумным и прорывным из которых стал, разумеется, «Парад», сделанный совместно с Эриком Сати (остальные у...частники не в счёт). Особо замечу, что в последнем случае Пикассо выступил не только в качестве художника-постановщика, но также и — автора либретто (сценария спектакля), под которым, тем не менее, до сих пор болтается скоромная подпись какого-то Жана Кокто... — Впрочем, сам Пикассо против этого не возражал. Ни разу.

кроме всех прочих мелочей и деталей, было бы неплохо принять во внимание, что Пикассо в отношениях с Эриком Сати имел совершенно другое лицо, чем это обычно описывается в сотнях жёваных изданий, посвящённых французскому искусству начала XX века. Оба живые, крайне самодостаточные & эксцентричные (хотя и до крайности в разных отсеках) личности, тем не менее, они нашли друг друга в компенсирующем взаимо’дополнении. На удивление, их общение происходило без натяжек и тяжёлых последствий, так или иначе, проявляющихся во всех вертикальных контактах Сати. Более того, в нескольких случаях Пикассо очевидным образом подставлял плечо своему визави, включая помощь — наличную и ситуативную (хотя никакой регулярности или обязательности в его помощи не было, равно как и в общении, имевшем вид прерывистого пунктира). Сам же Эрик Сати многократно подчёркивал, сколь многим в своём творчестве он обязан именно художникам, (не музыкантам!) влияние которых он испытывал на себе не раз и не два (от Энгра до Матисса и от Пюви до Дерена), питаясь их наглядной отвязанностью как примером и пытаясь адекватным образом перенести выразительные средства с языка одного искусства — на другое. Не был исключением и Пикассо, несомненный поклонник музыки Сати, в свою очередь, ставший также источником некоторых формальных открытий конца 1910-х годов. Однако здесь неожиданно раздаётся звук падающей на пол тарелки, а затем возникает двойная черта и знак пробела (подробности почтой, само собой). Пожалуй, и так сказанного более чем достаточно... Далее можно перейти к зоне умолчания.

пикассо пережил Эрика почти на полвека. На первый взгляд, эта стандартная фраза не говорит почти ничего конкретного. Однако здесь (между слов, как всегда) находится ещё одна небольшая ловушка, мимо которой проходят все, даже не обратив на неё внимания и отправляются дальше (как правило, лесом или кустарником). Пропустив мимо лица ещё три войны, включая вторую мировую, Пикассо сделался чем-то вроде добровольного пограничника — без должностной фуражки и штанов. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он сугубо умозрительно соединил три бесконечно отдалённые эпохи (начиная от фумистов и фовистов), в итоге, отправившись на тот свет в те затрапезные времена, когда я (говоря только ради примера) уже ездил туда-сюда по промозглому городу Лениграду на автобусе №49 — в музыкальную школу (в Тюремном переулке). Страшно & странно представить себе подобные параллели во всей роскоши исторической наглядности. Однако далее следует очень длинная & (не)выразительная пауза... В целом — это всё, что я готов сейчас (не) сказать о Павле Петровиче Пикассо, небольшом испанском художнике, сделавшем, стяжавшим и получившем себе имя во Франции. И тем не менее, учитывая глубоко рако’ходную специфику этой персоны, обращённой лицом к собственной спине, а также полную бесперспективность экс’терьерного диалога со лживой популяцией Homos apiens, автор с полным правом может объявить себя «непримиримым», а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим материалом, существующим только здесь и сейчас, — в том числе, и по теме Пикáссо в контексте Эрика. А потому (вне всяких сомнений), здесь и оставлен только наглядный огрызок вместо полноценного эссе (или целой книги, которой никогда не будет). Всё это, не слишком мудрствуя, можно назвать — адекватным ответом, и не более того. Ответом на типовое небрежение, проявленное в коллективной (массовой, субстратной) форме. Вóт, значит, основная причина, по которой автор не стал попусту терять время, оформляя и выкладывая, в сущности, готовый (черновой) текст о Павле Пикассо в публичный доступ, брезгуя сообщить некоему условному числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, что они кое-что якобы читали нечто особенное про отдельную жизнь этого художника, не имеющего к ним ни малейшего отношения, после всего. Вероятно, ради вящей определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности казённую треугольную печать (такой же калоши), однако и этот поступок — в общем — не стóит не только труда, но даже упоминания. Равно как и все прочие, вместе взятые...

Если же у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится отчётливо оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или даже подтолкнуть выкладку и вкладку этого немало..важного материала (если его вообще возможно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда — туда, за ближний поворот, → по испытанному адресу не..посредственно к (дважды) автору, пока он ещё ошивается где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки. Между тем..., рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать его в красивый ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и залопнется окончательно..., причём, «бес’ права переписки». А тогда — Allez! Все вопросы вон туда, → к мсье Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан... Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис-и-Пикассо. Ответ, впрочем, будет примерно таким же... Кроме шуток.