Неизданное и сожжённое (Юр.Ханон)
Сначала неизданное, затем — сожжённое. в
...раз и навсегда: даже если бы «неизданного и сожжённого не было», публикация этого труда могла бы стать крайне наглядным и поучительным пособием для понимания обструктивной и вторичной природы любой цивилизации (включая человеческую). При том необходимом факте, что это непримиримое противоречие, заложенное в её структуре, сыграло против неё. И в самом деле, какой убийца пожелает публиковать подробные описания прижизненных достижений своих жертв? — Или полный свод приговоров, которые должны быть ему вынесены судом примерно таких же убийц, после всего?.. Как правило, огульное отрицание становится их общим & основным делом. Замалчивание и отрицание (победителей не судят, потому что их некому судить)... «Рукописи не горят, рукописи не горят...» — Вот уже битых полвека эти безмозглые попугаи, как всегда, не приходя в сознание, повторяют друг за другом одну и ту же бессмысленную мантру — поверх собственного равнодушия и подлости. Забывая одну мелочь. Сущую мелочь, после всего. — Только он один, только Всесильный может позволить себе такую фразу, — а им, которые ничего не могут, кроме слов, лучше бы помалкивать (цит. по изданию 2017 года). Отсюда прорастает и главное Внешнее свойство «Неизданного и сожжённого». Это в высшей степени само’отрицающее и тавто’логическое издание резервного характера, которое в полной мере воспроизвело снаружи всё, что имело внутри. И здесь заложен основной смысл самодовлеющей и самозамкнутой семантики основных текстов, составляющих содержание этой книги. Пересчитав по пальцам все страницы, манускрипт можно было бы поставить на особую полку с надписью «до прочтения уничтожить» (классический пример само’разрушающегося искусства). С другой стороны, «Неизданное и сожжённое» можно определить как типическое произведение позднего фумизма, возникшее из дыма и превратившееся в дым. Как и весь окружающий её мир людей, впрочем. — Не особо торопясь. Но и без особого промедления. ...название хорошее, конечно. Прямое как палка. Даже как две палки.
не заблуждайтесь попусту: как оказалось после проведения официальной экспертизы, рукописи всё-таки горят... И правда: почему бы им не гореть? — им, написанным на бумаге и сделанным из бумаги, как говорят. Да, рукописи горят, прекрасно горят. Сотни раз я видел это своими собственными глазами, ничуть не удивляясь невозможному. Не будем возводить напраслину: на самом деле не горит только — дерьмо, да и то — только влажное. По крайней мере, примерно так сказал бы Заратустра (если бы ему позволили открыть рот), не правда ли? — На моём месте. Или неподалёку от него... Впрочем, оставим пустые разговоры: это уже лишнее, — как заметил бы один мой старый знакомый. Не хотелось бы слишком долго продолжать в подобном тоне.
— Учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бес..перспективности диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор «Неизданного и сожжённого» (а равно и прочих книг, перечислять которые всякий раз не имеет смысла) с полным правом может считать себя «непримиримым», а также (в)не...конвенциональным типом и, как следствие, более не тщиться вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим сугубо временно: только здесь и сейчас, по сути — всегда вчера. А потому (вне всяких сомнений), было бы крайне вредным и неразумным делом сызнова проделывать громадную & пустую работу, оформляя, выкладывая или, тем более публикуя названный текст в открытый доступ, где, как всегда, никого нет и вечно воняет селёдкой. В результате, как видно, результат превзошёл сам себя: эта книга очевидно победила... по всем направлениям, в том числе, преодолев в остатке самоё себя. И как следствие, таким путём повторив своё заглавие и крае’угольный тезис. — (Абсолютный) момент истины, не иначе. — Момент (абсолютной) истины, не иначе. Или иначе (дважды говоря в пустоту)... Наконец, настаёт пора задать вопрос: наверное, когда-то же настаёт время разбрасывать камни, глядя на пустое место с небольшой вмятиной — в точности под одну книгу. Вóт, значит, какая она могла быть и была, — сама точно так же неизданная и сожжённая, без лишних слов. Всего лишь обложка, и не более того: Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 год, которого не было. Не глядя на пустые календари и прочий ритуальный мусор, из которого состоит их маленький мир, после всего. То-чего-нету и больше не будет... Никогда не будет. тем более, что с годами обоюдный маразм только крепчал. Неизданное становилось всё более неизданным, а количество его неуклонно росло, всё ближе перемещаясь в направлении уничтоженного, сожжённого или утопленного. С течением нового XXI века число ситуационных небрежений и прочего мелочного свинства планомерно увеличивалось, пока не дошло до степени нетерпимости, более характерной для соответствующего дома, чем для человеческого общежития. И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего на просвет. Скорее, в точности напротив. И мерзейший опыт со второй попыткой издания «Воспоминаний задним числом» (2025 год) стал тому очередным артефактом... И вот, actum est, дело кончено, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый производственным формалином. ...имея такие принципы и взгляды,
итак, достаточно. Allez, дело сделано. Вероятно, теперь имеет смысл завершить (в том числе, и ссылаться на полнейшую неизданность или сожжённость). Как нетрудно убедиться, здесь и сейчас перед вами (выложен) ещё один обрубок, уродливый обрубок того, что вполне могло бы быть, но — теперь и впредь — уже не будет, полностью растворившись в окружающей вязкой среде без возможности восстановления. Даже минимального. На месте полно..ценного текста, который собирался здесь (и не только здесь) разместиться, осталось только дряблое напоминание (и такая же страница). Напоминание о той системной вещи (нескольких вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к (так называемому) внутреннему миру автора, но, прежде всего, к человеческому миру в целом, от подошвы до кончиков шляпы, — взятому изнутри и снаружи одновременно. Ещё одна душещипательная «история навыворот»: наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Неизданных или неисполненных. Подавленных или прерванных. Сожжённых или утопленных. Но и только. ...и ничего тут не попишешь: единожды сделанное, уже оставило след. Если же (также вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится отчётливо или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить выкладку этого немало...важного исчезнувшего материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, между уничтожением и сожжением, пока он ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем закроется..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... уже никаких книг (ни уничтоженных, ни сожжённых, ни утопленных). Только привычная жвачка третьей ректификации (которую вы имеете и будете иметь впредь в ежедневном режиме). Не нужно ничего преувеличивать... Они сами всё умеют и всё могут.
| |||||||||||||||||
