Христиан ван Бетховен (Из музыки и обратно) — различия между версиями
CanoniC (обсуждение | вклад) м (спасибо Анечке за бобра в очках (+ мелочи жанра)) |
CanoniC (обсуждение | вклад) (примечания и привечания) |
||
| Строка 8: | Строка 8: | ||
| Следующая = [[Траурный марш памяти великого глухого (Альфонс Алле)|<big><big>→</big></big>]] | | Следующая = [[Траурный марш памяти великого глухого (Альфонс Алле)|<big><big>→</big></big>]] | ||
|}}<br> | |}}<br> | ||
| − | <center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">  [[Родня (Пётр Шумахер)|<font color="#332233">Его родственники</font>]], друзья и покойные даже при беглом взгляде вызывают недоумение — маленькое, но растущее. Всё в точности так..., как и ''положено'', как и завещал один наш добрый [[Amateurs et amoureux|<font color="#332233">классик</font>]] финансового ведомства: ''сын архитектора и {{comment|птичницы|по версии Пруткова}}''. Наследственность сколь богатая, столь и <small>(не)</small>цельная. Его отец: ''Жермен Гудо'', архитектор, в том смысле, что «строить покушался», и даже кое-что сумел. Его брат: ''Леон Гудо'', с годами выросший во всемирно известного композитора, писавшего музыку под псевдонимом «Леон Монтансёй» ''(Montancey)''. Как нам сегодня известно, этот композитор [[Дни затмения (Этика в эстетике)|<font color="#332233">сумел затмить</font>]] своею посмертною славою ''самогó'' [[Траурный марш памяти великого глухого (Альфонс Алле)|<font color="#332233">Вана вон Бетховена</font>]] и двух его сыновей: [[Филипп ван Бетховен (Из музыки и обратно)|<font color="#332233">Филиппа</font>]] и даже Христиана <small>(не путать с неким сказочным общечеловеческим персонажем, Гансом Христианом фон Гахеном)</small>. В последние [[Musique a travers|<font color="#332233">полвека музыка</font>]] Леона Гудо переживает удивительный ренессанс популярности!.. <small>(в [[Torino|<font color="#332233">западной Европе</font>]], прежде всего)</small> — её исполняют на всех углах, вставляют в кинофильмы и радио’постановки, начинают изучать ещё в детском саду, затем — в начальных классах школы... а затем продолжают изучать и слушать всю жизнь — вплоть до поступления в домá престарелых и на [[Mortem et risum|<font color="#332233">муниципальные погосты</font>]]. Патриотическая мелодия Леона Гудо ''«Вперёд, Дордонь! Вперёд, ногами!..»'' исполняется [[Траурный марш памяти великого глухого (Альфонс Алле)|<font color="#332233">на кладбищах во</font>]] время светских похорон, а его [[Вот, что наделали песни твои! (Михаил Савояров)|<font color="#332233">лучшая песня</font>]] на стихи дордонского национального поэта [[Emile Goudeau|<font color="#332233">Эмиля Гудо</font>]] (после ''очередной {{comment|перестройки|благодаря Михаилу Сергеевичу Горбачёву}})'' сделалась {{comment|оффициальным|так правильно}} — гимном {{comment|России|чёрт, опять!}}.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">из эссе «[[Эмиль Гудо (Альфонс Алле. Лица)|<font color="#662222">Эмиль Гудо, Главный Гидропат</font>]]» <small> ''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]]  2014 )''</small></font><br></blockquote></center> | + | <center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">  [[Родня (Пётр Шумахер)|<font color="#332233">Его родственники</font>]], друзья и покойные даже при беглом взгляде вызывают недоумение — маленькое, но растущее. Всё в точности так..., как и ''положено'', как и завещал один наш добрый [[Amateurs et amoureux|<font color="#332233">классик</font>]] финансового ведомства: ''сын архитектора и {{comment|птичницы|по версии Пруткова}}''. Наследственность сколь богатая, столь и <small>(не)</small>цельная. Его отец: ''Жермен Гудо'', архитектор, в том смысле, что «строить покушался», и даже кое-что сумел. Его брат: ''Леон Гудо'', с годами выросший во всемирно известного композитора, писавшего музыку под псевдонимом «Леон Монтансёй» ''(Montancey)''. Как нам сегодня известно, этот композитор [[Дни затмения (Этика в эстетике)|<font color="#332233">сумел затмить</font>]] своею посмертною {{comment|славою|иной раз подобные кульбиты провидения приводят известных музыковедов и историков музыки в оторопь, если не в ступор. В частности, так случилось, когда Друскин впервые познакомился с третьей симфонией Монтансёя, думая, что имеет дело с прежде неизвестной рукописью Шуберта. Что потом было! — Люся Ковнацкая рассказывала мне эту историю в лицах и красках. Она при этом очень забавлялась, а я, признаться, только краснел. Когда-нибудь нужно будет рассказать об этом в отдельной статье. Впрочем, навряд ли. Из ковнацких историй можно составить пухлую книжку (как будто мне её уже заказали и теперь дело только за моими перьями). Смешно.}} ''самогó'' [[Траурный марш памяти великого глухого (Альфонс Алле)|<font color="#332233">Вана вон Бетховена</font>]] и двух его сыновей: [[Филипп ван Бетховен (Из музыки и обратно)|<font color="#332233">Филиппа</font>]] и даже Христиана <small>(не путать с неким сказочным общечеловеческим персонажем, Гансом Христианом фон Гахеном)</small>. В последние [[Musique a travers|<font color="#332233">полвека музыка</font>]] Леона Гудо переживает удивительный ренессанс популярности!.. <small>(в [[Torino|<font color="#332233">западной Европе</font>]], прежде всего)</small> — её исполняют на всех углах, вставляют в кинофильмы и радио’постановки, начинают изучать ещё в детском саду, затем — в начальных классах школы... а затем продолжают изучать и слушать всю жизнь — вплоть до поступления в домá престарелых и на [[Mortem et risum|<font color="#332233">муниципальные погосты</font>]]. Патриотическая мелодия Леона Гудо ''«Вперёд, Дордонь! Вперёд, ногами!..»'' исполняется [[Траурный марш памяти великого глухого (Альфонс Алле)|<font color="#332233">на кладбищах во</font>]] время светских похорон, а его [[Вот, что наделали песни твои! (Михаил Савояров)|<font color="#332233">лучшая песня</font>]] на стихи дордонского национального поэта [[Emile Goudeau|<font color="#332233">Эмиля Гудо</font>]] (после ''очередной {{comment|перестройки|благодаря Михаилу Сергеевичу Горбачёву}})'' сделалась {{comment|оффициальным|так правильно}} — гимном {{comment|России|чёрт, опять!}}.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">из эссе «[[Эмиль Гудо (Альфонс Алле. Лица)|<font color="#662222">Эмиль Гудо, Главный Гидропат</font>]]» <small> ''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]]  2014 )''</small></font><br></blockquote></center> |
<div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"> | <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"> | ||
| − | <font style="float:left;color:#551111;font-size:811%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:9px 0;padding:33px 2px 15px 5px;">'''н'''</font><br><font face="Cambria" size=5 color="#551111">'''о'''</font> | + | <font style="float:left;color:#551111;font-size:811%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:9px 0;padding:33px 2px 15px 5px;">'''н'''</font><br><font face="Cambria" size=5 color="#551111">'''о'''</font> тут и песенке конец, поскольку отдельная <font face="Cambria" size=7 color="#551111">&</font> обдельная статья по обозначенной раньше и выше теме <font style="font:normal 18px 'Cambria';color:#771111;">«Христиан ван Бетховен (сын)»</font> ''(«Christian van Beethoven (Sohn)»)'' до сих пор не свёрстана, не повёрстана, не оформлена, не покормлена, не заложена и не выложена в открытый {{comment|доступ|за отсутствием мотивации лишний раз прикасаться к человеческому экссудату и работать на пустоту}}. Тем не менее, я считаю {{comment|возможным|а также целе...сообразным или даже не...обходимым}} заметить, что на равно’апостольной территории [[khanograf:Описание|<font color="#442244">ханóграфа</font>]] существует целый ряд статей, где очевидно можно найти редкие, точные или скользящие упоминания об этом крайне необычном и своеобразном комо’зиторе, фигуру которого незаслуженно заслонила слава его полу..безумного отца, в своё время убитого собственными [[Врач (Натур-философия натур)|<font color="#442244">лечащими врачами</font>]]. Кроме того, отдельной проблемой всегда оставался его [[Филипп ван Бетховен (Из музыки и обратно)|<font color="#442244">старший брат (Филипп)</font>]] (примерно в той же степени комозитор и верный сын своего отца), пожизненный конформист и любитель втихую заработать [[Fonforisme|<font color="#442244">на чужой славе</font>]], который своими эскападми изрядно подпортил Христиану не только репутацию, но даже элементарную возможность сохранить [[О достоинстве Эрика Сати (Пётр Чернобривец)|<font color="#442244">собственное достоинство</font>]] в первоначальном состоянии. Тем не менее, не обращая внимания на превратности судьбы и [[Родня (Пётр Шумахер)|<font color="#442244">недоброкачественных родственников</font>]], Христиан сумел выйти сухим из воды, сохранить своё лицо в первозданной чистоте и пронести через всю жизнь ощущение полноты [[Внутренние песни, ос.30 (Юр.Ханон)|<font color="#442244">внутренней независимости</font>]]. За что мы ему благодарны до сих пор (хотя и ''не все'', насколько мне известно). |
</div><br> | </div><br> | ||
<center><blockquote style="width:78%;text-align:justify;font:normal 15px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">  ...в моих потаённых архивах существует то, что многократно превосходит все прочие произведения; то, что подавляет их тяжестью своего гениального величия и заставляет их бледнеть под своим ослепительным светом. О чём я говорю? Это моя гордость, фальшивый манускрипт гениального Бетховена — возвышенный симфонический апокриф мэтра, благоговейно приобретённый мною примерно десять лет назад..., полагаю, ничуть не меньше. <br>  Да, среди творений грандиозного музыканта подлинной глыбой высится его Десятая симфония, ещё почти неизвестная, но безусловно — самая роскошная. Своими размерами она обширна, как дворец восточного деспота; идеями тениста и свежа; а развитием музыкальных тем — точна и правильна, как ни одна из предыдущих...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Безупречная меблировка» <small> ''( [[Эрик Сати|<font color="#662222">Эрик Сати</font>]]  {{comment|1912 г.|скорее всего, июль, из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 2. «Воспоминания задним числом», стр.261}}} )''</small></font><br></blockquote></center> | <center><blockquote style="width:78%;text-align:justify;font:normal 15px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">  ...в моих потаённых архивах существует то, что многократно превосходит все прочие произведения; то, что подавляет их тяжестью своего гениального величия и заставляет их бледнеть под своим ослепительным светом. О чём я говорю? Это моя гордость, фальшивый манускрипт гениального Бетховена — возвышенный симфонический апокриф мэтра, благоговейно приобретённый мною примерно десять лет назад..., полагаю, ничуть не меньше. <br>  Да, среди творений грандиозного музыканта подлинной глыбой высится его Десятая симфония, ещё почти неизвестная, но безусловно — самая роскошная. Своими размерами она обширна, как дворец восточного деспота; идеями тениста и свежа; а развитием музыкальных тем — точна и правильна, как ни одна из предыдущих...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Безупречная меблировка» <small> ''( [[Эрик Сати|<font color="#662222">Эрик Сати</font>]]  {{comment|1912 г.|скорее всего, июль, из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 2. «Воспоминания задним числом», стр.261}}} )''</small></font><br></blockquote></center> | ||
| Строка 18: | Строка 18: | ||
<center><blockquote style="width:78%;text-align:justify;font:normal 15px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">  Бетховен в любом случае не может быть ниже самого себя. Его техника и форма остаются гениально провидческими даже в самых ничтожных образцах. Ничто элементарное и низкое к нему просто не применимо. Он никогда не боялся даже самых грубых подделок под свою подлинную артистическую личность...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Безупречная меблировка» <small> ''( [[Эрик Сати|<font color="#662222">Эрик Сати</font>]]  {{comment|1912 г.|скорее всего, июль, середина лета, из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 2. «Воспоминания задним числом», стр.261}} )''</small></font><br></blockquote></center> | <center><blockquote style="width:78%;text-align:justify;font:normal 15px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">  Бетховен в любом случае не может быть ниже самого себя. Его техника и форма остаются гениально провидческими даже в самых ничтожных образцах. Ничто элементарное и низкое к нему просто не применимо. Он никогда не боялся даже самых грубых подделок под свою подлинную артистическую личность...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Безупречная меблировка» <small> ''( [[Эрик Сати|<font color="#662222">Эрик Сати</font>]]  {{comment|1912 г.|скорее всего, июль, середина лета, из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 2. «Воспоминания задним числом», стр.261}} )''</small></font><br></blockquote></center> | ||
<div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br> | <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br> | ||
| − | <font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''п'''</font>ожалуй, сказанного вполне достаточно. Поскольку в некоторых случаях (замечу глубоко в скобках) удар кулаком в лоб (или по лбу), а также несколько слов природного намёка могут сказать значительно больше, чем длинный хвост в несколько оборотов вокруг заднего входа. А потому — оставим... Да... Очень удачное слово. Потому что ради вящего примера я традиционно оставлю здесь мягкое, [[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#442244">отчасти, вялое</font>]] или [[Подлинные дряблые прелюдии для собаки (Эрик Сати)|<font color="#442244">даже дряблое</font>]] перенаправление на другие хано’графические {{comment|страницы|со...поставленные в обратном порядке}}, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому комозитору с легко узнаваемой фамилией, но почти неизвестным именем..., а также его теням, скольжениям и проекциям (внутренним или внешним)... | + | <font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''п'''</font>ожалуй, сказанного вполне достаточно. Поскольку в некоторых случаях (замечу глубоко в скобках) удар кулаком в лоб (или по лбу), а также несколько слов природного намёка могут сказать значительно больше, чем длинный хвост в несколько оборотов вокруг заднего входа. А потому — оставим... Да... Очень удачное слово. Потому что ради вящего примера я традиционно оставлю здесь мягкое, [[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#442244">отчасти, вялое</font>]] или [[Подлинные дряблые прелюдии для собаки (Эрик Сати)|<font color="#442244">даже дряблое</font>]] перенаправление на другие хано’графические {{comment|страницы|со...поставленные в обратном порядке}}, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому комозитору с легко узнаваемой фамилией, но почти неизвестным именем..., а также его теням, скольжениям и проекциям ([[Внутренние песни, ос.30 (Юр.Ханон)|<font color="#442244">внутренним</font>]] или внешним)... |
</div> | </div> | ||
{| style="float:right;width:233px;padding:5px;margin:10px 0 10px 15px;background:#CC6633;border:1px solid #551111;-webkit-box-shadow:3px 4px 3px #992200;-moz-box-shadow:3px 4px 3px #992200;box-shadow:3px 4px 3px #992200;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;" | {| style="float:right;width:233px;padding:5px;margin:10px 0 10px 15px;background:#CC6633;border:1px solid #551111;-webkit-box-shadow:3px 4px 3px #992200;-moz-box-shadow:3px 4px 3px #992200;box-shadow:3px 4px 3px #992200;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;" | ||
Текущая версия на 22:17, 15 января 2026
Его родственники, друзья и покойные даже при беглом взгляде вызывают недоумение — маленькое, но растущее. Всё в точности так..., как и положено, как и завещал один наш добрый классик финансового ведомства: сын архитектора и птичницы. Наследственность сколь богатая, столь и (не)цельная. Его отец: Жермен Гудо, архитектор, в том смысле, что «строить покушался», и даже кое-что сумел. Его брат: Леон Гудо, с годами выросший во всемирно известного композитора, писавшего музыку под псевдонимом «Леон Монтансёй» (Montancey). Как нам сегодня известно, этот композитор сумел затмить своею посмертною славою самогó Вана вон Бетховена и двух его сыновей: Филиппа и даже Христиана (не путать с неким сказочным общечеловеческим персонажем, Гансом Христианом фон Гахеном). В последние полвека музыка Леона Гудо переживает удивительный ренессанс популярности!.. (в западной Европе, прежде всего) — её исполняют на всех углах, вставляют в кинофильмы и радио’постановки, начинают изучать ещё в детском саду, затем — в начальных классах школы... а затем продолжают изучать и слушать всю жизнь — вплоть до поступления в домá престарелых и на муниципальные погосты. Патриотическая мелодия Леона Гудо «Вперёд, Дордонь! Вперёд, ногами!..» исполняется на кладбищах во время светских похорон, а его лучшая песня на стихи дордонского национального поэта Эмиля Гудо (после очередной перестройки) сделалась оффициальным — гимном России. н ...в моих потаённых архивах существует то, что многократно превосходит все прочие произведения; то, что подавляет их тяжестью своего гениального величия и заставляет их бледнеть под своим ослепительным светом. О чём я говорю? Это моя гордость, фальшивый манускрипт гениального Бетховена — возвышенный симфонический апокриф мэтра, благоговейно приобретённый мною примерно десять лет назад..., полагаю, ничуть не меньше. между тем, в настоящее время значение творчества Карла Христиана Бе’ховена нуждается в коренном пересмотре. Фактически, игнорируя сослагательное наклонение в истории (в том числе, и в истории музыки), он переступил через все преграды кланового сознания и преодолел консервативную косность современной публики, чтобы утвердить своё право считаться не просто сыном знаменитого отца, но и совершенно отдельным лицом, с удивительной непринуждённостью перекроившим немецкую музыку середины позапрошлого века. Прежде всего, жизнь и творчество Христиана ван Беховена стала физическим примером преодоления силы инерции. В каковом значении он не имел себе равных в XIX веке и не имеет по сей день, за малыми исключениями, разумеется... Бетховен в любом случае не может быть ниже самого себя. Его техника и форма остаются гениально провидческими даже в самых ничтожных образцах. Ничто элементарное и низкое к нему просто не применимо. Он никогда не боялся даже самых грубых подделок под свою подлинную артистическую личность... пожалуй, сказанного вполне достаточно. Поскольку в некоторых случаях (замечу глубоко в скобках) удар кулаком в лоб (или по лбу), а также несколько слов природного намёка могут сказать значительно больше, чем длинный хвост в несколько оборотов вокруг заднего входа. А потому — оставим... Да... Очень удачное слово. Потому что ради вящего примера я традиционно оставлю здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое перенаправление на другие хано’графические страницы, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому комозитору с легко узнаваемой фамилией, но почти неизвестным именем..., а также его теням, скольжениям и проекциям (внутренним или внешним)...
на всякий случай напомню ещё раз (как патентованный & всемерно прославленный обозреватель минимального минимализма), что в истерической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема этого особенного и (по ближайшем рассмотрении) эксцентричного комозитора, фамилию которого лишний раз упоминать (почему-то) не хочется, была изрядно за...тронута или так же размята основным автором ханóграфа в нескольких фунда...ментальных работах, как это ни странно, имевших отношение к лицу и фигуре — Альфонса Алле, прежде всего, таких как «Альфонс, которого не было», «Не бейтесь в истерике», «Мы не свинина», «Чёрные Аллеи», «Три Инвалида» (с’писок, как всегда, не полный)... Учитывая ракох’одную специфику этого человека, более всего известного в качестве сына своего отца, а также полную бес’перспективность диалога с лицемерной популяцией Homos apiens, автор с полным правом может уклониться от выкладки в публичный доступ отдельного текста про этого, мягко говоря, неочевидного типа, каждое слово о котором шло бы на вес золота (ночного)..., — и с ощущением недолго выполненного долга ограничиться этой небольшой страничкой сугубо справочного характера... Эта траурная история случилась давно..., чтобы не сказать слишком давно. Попробуем представить себе бесконечно печальную процессию: начало весны 1826 года, конец марта, провинциальная Вена (австро-венгрия, захолустная столица такой же империи Габсбургов), запруженная празднично одетыми, возбуждёнными людьми. В руках у них тюльпаны и бутылки делового шнапса. — И вдруг, в гробовой тишине — едва слышные звуки музыки. Кажется, это гимн Европы... Через весь город в направлении центрального кладбища, с трудом переставляя ноги, плетутся два верблюда, впряжённые в катафалк, во главе траурно-триумфальной толпы два понурых молодых человека в красных фраках, это — два старших сына невовремя почившего Гения (Филипп и Христиан, кажется, они близнецы и отличить их лица почти невозможно)..., а за ними, понурив лица и головы, шаркает двадцать тысяч одутловатых старух, одетых в чёрные просвечивающие на солнце туники. — Людвиг, наш велiкий Людвиг умер..., Людвиг вон... и ещё раз напомню на всякий случай (как заправский не’любитель минимального минимализма), что это лирическое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не просто так. Оно явилось результатом длительного наблюдения. Начиная с конца 1980-х годов время шло, а конвенциональное музыковедение продолжало обходить стороной тему не только скоро’постижной беховенской смерти, очевидно явившейся очередным результатом деятельности врачей, но также и его семейного наследия и многочисленных апокрифов, наслоившихся поверх слухов, анекдотов и легенд. Только такие несомненные отщепенцы официальной культуры как Альфонс Алле и Эрик Сати позволили себе слегка коснуться того, что считалось неприкасаемым... Однако их авторитет среди кланового музыкального сообщества ничтожен... Я совершенно согласен и одобряю тех, кто нас ругает и поносит на всех углах. Что действительно ужасно — это видеть артистов, потакающих вкусам общества. Бетховен первым был нелюбезен с публикой. Я думаю, именно благодаря этому он и стал так широко известен. Во всяком случае, не вижу для этого других причин. наконец, скажем просто и сухо: хано’графическое эссе о Карле Христиане ван Беховене (а также о его брате, одновременно игнорируя отца) провело в режиме тлеющего ожидания своей публикации более четырёх десятков лет, пре’бывая в почти готовом состоянии (не перегретое и даже не пережаренное). Представляя собой классический пример redlink’а (красной ссылки) с нескольких интригующих страниц, оно долго и терпеливо ждало, что в какой-то момент отвращение у означенного выше автора притупится до такой степени, что можно будет кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, видном деятеле франко-немецкой культуры (имея в виду, как всегда, тлетворные границы соприкосновения этики и эстетики). — Однако нет. Лёд не тронулся и земля не стала вертеться в обратную сторону. И вот, дело кончено: публикация отменяется, статьи не будет, двери заколочены старыми досками. Здесь и сейчас можете полюбоваться на классический суррогат: ещё одна сушёная мумия на месте пахучего натур-продукта. Даже при беглом взгляде на посвящённый Жанне Мортье Третий Эмбрион, (прямо-таки!) бросаются в глаза некоторые его конструктивные особенности в сочетании с явными нарушениями пропорций, — жёсткими, жестокими и даже гримасными, — причём, такими, что напрочь выбивают эту пьеску не только из числа трёх «Засушенных эмбрионов», но и — из всего сатиерического наследства. Без лишних слов, жестоко передёрнутая фортепианная пьеска неизбежно оставляет у штатных любителей здравомыслия и детерминизма послевкусие недоумения и желание пожимать плечами: чтó хотел сказать этот автор? Какую мишень для себя выбрал? Над чем изощрял своё странное остроумие?.. — И прежде всего, на срезе становится заметен какой-то наплевательский..., и даже дидактический (школьный или школярский) схематизм в построении музыкальной формы. Какая-то несусветная попытка изобразить виртуозность, дать пищу для беглости пальцев, при том — не побрезговав прямым авторским комментарием в виде расхожей цитатки из оперетты Эдмона Одрана «Маскотта» («...всё это пустяк...») и неимоверно раздутой кодой (выписанной «каденцией» от автора) с итальянским тарахтением, навязчивыми ударами фортепианной мортиры и арпеджио финального фа-мажорного аккорда (ничуть не хуже, чем в хозяйстве приснопамятной «мадам Бетховен» и её сыновей, прежде всего, Христиана, конечно). — И всё это якобы под соусом «охотничьей польки», мнимо изображающей, как мелкий засушенный эмбрион ракообразного хищника добывает себе пропитание. кроме меня (это если выражаться очень мягко), главным христиано-беховено’ведом на литературном поприще можно было бы назвать, конечно же, прославленного Сапека, а вслед за ним — дядюшку-Альфонса. Последнему, несомненно, принадлежит не только пальма первенства, но и контрольный пакет акций в этом кустарном предприятии, даже в самые трудные времена приносившим его создателям стабильные доходы. Потому что..., — прошу прощения (случайно подавился куриной костью), — потому что едва ли не 116% всех (художественно оформленных) сказок, рассказов & легенд про Христиана ван Беховена и его странную жизнь вышли из-под альфонсова пера. Имея вид неясный по тону и жанру: то ли диковатых мемуаров, то ли исторической беллетристики, то ли (не)забавных документов бытовой хроники своего времени. Часть из них, разумеется, существует и в русском варианте (в нескольких книгах подателя сего, в основном, неизданных и частью, уже сплывших вниз по реке времени под (не)поэтическим названием Ждановка). — Как говорится, и не жалко, туда им и дорога: не дорогá книжка, а дорогá манишка... Впервые мне удалось подержать в руках ноты Карла-Христиана Беховена уже в мои зрелые годы, почти сразу после окончания аспирантуры лениградской консерватории. Впечатление оказалось сильным и неожиданным (возможно, кое-кто сказал бы: разрушительным). — Фактически, с того дня моя предыдущая музыковедческая и композиторская судьба оказалась перечёркнута, а жизнь с тех пор разделилась надвое: до Карла и после Карла. Как настройщик или камертон прежде неслыханной темперации, он полностью расстроил мой слух и перестроил меня самогó на новый лад, в котором я с тех пор и сочиняю свои безымянные творения, нетленные с момента их появления. жизнь Лодвига вон Беховена отнюдь не была простой и лучезарной. Жесточайший инвалид детства, — что особенно обидно, свою неизлечимую болезнь он получил ещё в младенчестве, от родителей (прежде всего, от матери, а та, в свою очередь, от отца). Подобно несчастному Шуберту и велiкому Шекспиру, он умер от сифилиса (третичного), — а если говорить точнее, то не от самогó сифилиса, но от тех токсических методов лечения, которые широко практиковали врачи его времени и места (свинец, ртуть, мышьяк). Вошедшая в апокрифические легенды глухота вон Беховена была следствием той же болезни (того же лечения), за что мы также можем благодарить его врачей, — несомненно, лучших специалистов той эпохи (с соответствующим уровнем гонораров)... — Кстати говоря, они же поставили ещё один диагноз (чахотка), от которого умерла мать Беховена. После всего... не так трудно понять, о какой именно «чахотке» могла идти речь речь в данном случае. — Тем не менее, даже этот диагноз в начале XIX века не был окончательным приговором: оба сына Беховена прожили сравнительно долгую жизнь, — в итоге, скончавшись совсем от других болезней. В частности, всё завершение эссе о Христиане вон Беховене было посвящено его лебединой песне, «Полосатому реквиему»: последним годам и тем новаторским методам лечения, которые он сам для себя разработал. ...вчера в местной филармонии близ пере’крестья улиц Пушкинской и Бунинской состоялся очередной концерт из популярной городской серии «Семейственность и кумовство в музыке» (на материале XIX века). В программе двуспального вечера значились, прежде всего, произведения Иоганнеса Баха-отца, сына и святого духа в исполнении Людовика вон Беховена и двух его побочных сыновей: Филиппа-Иммануила и Христиана. Неоднократно прерываемые громкими продолжительными аплодисментами, сыновья Беховена едва смогли унести ноги, а также многочисленные белые букеты калл, преподнесённые поклонницами жизни и творчества последнего венского генiя. Мэрия города требует продолжения банкета. — Банкет в ужасе скрывается в кустах... Если же у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится отчётливое & навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить выкладку этого немало...важного материала (если его в принципе можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу, выпустив сигнальную струйку дыма не...посредственно в сторону пятикратного автора, пока он ещё здесь, — на расстоянии вытянутой руки (левой). И напоследок... я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать его запчасти в ящик. Наша Большая фумистическая лавочка в скором времени прикроется (на проветривание и сан. обработку), а затем и совсем за’кроется (на обет)..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... уже никакого Христиана или Филиппа. Перво-наперво, на их месте сызнова воцарится прежняя перво’зданная пустота. И поверх всего, как всегда, — он, наш драгоценный каудильо-конфуций, сидящий под недозрелым абрикосовым древом познания. — Он один. Тот, которого не было... На каждом шагу. Или через шаг, как минимум... У иВана Беховена было в целом два сына, Филипп и Христофор, и оба клинические идиоты. Один не умел даже сидеть на стуле и всё время падал. Между прочим, и сам-то Беховен довольно плохо сидел на стуле. Бывало, сплошная умора: сидят они за столом; на одном конце Беховен всё время со стула падает, а на другом конце — его сын. Просто хоть святых вон выноси!..
| ||||||||||||
