Эрик Сати. Список сочинений почти полный

Материал из Ханограф
(перенаправлено с «Erik Satie (liste)»)
Перейти к: навигация, поиск
Эрик Сати. Список сочинений почти полный    
            Предуведомление
автор: Юрий Ханон     
     при участии Эрика
Эрик Сати. Инъекция Эрик Сати. Список сочинений почти полный. Часть первая

Содержание



Э р и к — С а т и — П е р в ы й

Erik — Satie — I-er [комм. 1]

(справочка для неграмотных)   


...начиная словно бы с переднего конца жизни..., вот лицо..., почти чистый лист, нетронутый...
Эрик Сати, начало жизни
(~ 1884–1885)


Пред уведомление

З
а 59 (пятьдесят девять прописью) лет своей не слишком краткой жизни некий мсье Эрик Сати сочинил не слишком много музыки...
Эту фразу (не слишком красивую, для начала) я буду вынужден повторить ещё несколько раз..., и почти неизменно..., — для особо понятливых особ.

За 59 (пятьдесят девять прописью) лет...
    своей не слишком краткой жизни...
        некий мсье Эрик Сати сочинил
            не слишком много музыки...

Проще говоря:
  от рождения и до смерти Сати «успел» сделать не слишком-то много.

  Во всяком случае, именно так мы теперь можем судить о его творческом наследии, находясь на почти почтительном (или почти непочтительном) расстоянии, — как по времени, так и в пространстве.[1]

1884—1924, — грубо говоря.

  И всё же..., постараемся быть немного... более определёнными и точными, не обходя стороной острые углы и пытаясь называть вещи — своими именами. Как бы это ни было неприятно... кое-кому.

Итак, попробуем представить себе...
Упрощённо. Почти плоско.
Буквально, — на пальцах.

  — За свою жизнь, не слишком короткую, Сати сделал раз в пять, а то и в десять меньше, чем мог и хотел (бы, временами) сделать. Разумеется, что подобным образом он может быть оценён по отношению только – к самому себе. Ни обывающий обыватель, ни чиновный чиновник, ни даже утлый бизнесмен не может подходить к Художнику со своей посконной меркой.[2] Но зато – он сам, собственной персоной Эрик Сати, находясь рядом с самим собой, Эриком Сати, безусловно может (и имеет право) представлять собой эталон.[3]

— Эталон Эрика Сати. Не более того.
Но — и не менее.

  Именно об этом я и собираюсь здесь сообщить..., после всего.

  — А для начала, нисколько не согласуясь с правилами приличия, а также рядом прочих правил, я — подвожу черту и, тем самым, подытоживаю сказанное выше...[4]

— Немногое..., — или почти всё.

  Эрик Сати, этот совершенно особенный, ни на кого не похожий автор на фоне прочей европейской и человеческой культуры (далеко не только музыки!) XIX и XX века, а также — и всех прочих веков, известных на сегодняшний день, — за свою не слишком короткую жизнь сделал в 10 (десять) раз меньше, чем собирался, мог и был способен.

  — Но почему? — должно быть, спросите вы (святая наивность идиота), — но почему же ... всё так?
  Отвечаю: очень просто... И тем проще мне это говорить, поскольку именно я, пожалуй, как никто другой, — могу и имею полное право ответить сегодня за него, за этот Эрика (Сати).[5] Но вот что́, пожалуй, кажется особенно приятным: как оказывается, виновники..., — все главные виновники этого события, происшествия & явления до сих пор находятся — здесь, между нами... Удивительное дело. Казалось бы, прошло сто лет. Почти двести. Пятьсот!.. Дым до небес, земля треснула, воды утекли, воздух испортился... А все они до сих пор — сегодня и здесь. Как ни в чём не бывало!..[6] — В общем, судите сами (если можете)...[комм. 2]

  Для начала, чтобы разобраться, — попробуем воспользоваться словариком идиота..., и подвести маленькую человеческую бухгалтерию.

Всё как в бизнесе. — Не исключая моря (а также моря грязи)...


1884—1924. В этом невидном промежутке умещается примерно сорок лет, — я имею в виду именно те́ сорок лет, когда Сати не только работал, но и был способен работать: от его первой (сохранившейся) фортепианной пьесы под вполне традиционным названием (но только названием!) «Allegro» — и до последнего жёстко (и жестоко) авангардного сочинения «Кино-антракт» из обсценного балета «Спектакль отменяется».
  Итак: перед нами ровно сорок лет продуктивной жизни (или даже немного больше). И сразу же щедрой рукой из них приходится отре́зать громадный ломоть, — попросту вычесть громадный кусок длиной почти в тридцать лет (1884-1912)... А затем — ещё два года (1915-1916) и ещё два (1918-1919), и наконец, последние два (1922-1923) вдогонку. Итого: отложив старые деревянные счёты, (простите, мадам, ну какие у нас могут быть счёты!) мы имеем перед своим изумлённым взглядом доселе невиданное уравнение с пятью неизвестными:


«  40 — минус 28 — минус 2 — минус 2 — минус 2  =  6 »

Значит, в сумме = шесть... Всего шесть лет (прописью). Или немного больше.

  — Но что́ это?.. — должно быть, спросите вы, — что́ это за шесть лет?
  Шесть из сорока!..
  Разумеется, я отлично понимаю, что никто на самом деле не задаст такого вопроса..., и прежде всего потому, что здесь попросту никого — нет. И тем не менее, я всё-таки (вопреки всем законам восприятия и неприятия) отвечу на него, незаданный. — Отвечу только потому, что как никто другой — и могу, и имею право сегодня на него ответить. И за себя, и за Эрика.

  Итак (№2), самое время подвести черту... Только каких-то жалких шесть лет (из своих сорока) Эрик Сати «был востребован», как это у вас принято говорить. — И здесь я снова повторюсь...
  Не будем зря цепляться к словам. «Вос’требован»..., — значит, есть у людей такое не раз жёваное выражение, про всякий случай. Очень кстати... — Именно тогда, в эти шесть лет, худо-бедно, тихо или громко, но ему делали заказы и платили деньги за его главную «работу», за его особенную и ни с чем не сравнимую музыку оголённой мысли, изложенную на обыкновенной нотной бумажке — в виде экстремальных замыслов, планов и идей. Всего шесть лет... Но зато все прочие тридцать четыре (34 прописью) года на него (вместе со всеми его экстремальными замыслами и идеями) — плевали... Да. Попросту плевали. Само собой, слюны слишком много никогда не бывает. Плевок — и всё. Dixi, amen... — Именно по этой причине, несмотря на видимую длину и объёмистость помещённого ниже «почти полного списка произведений» Эрика Сати, в нём преобладают пьесы маленькие (очень маленькие или попросту — крошечные), не слишком значительные, а также сочинённые по какому-то конкретному случаю, — далеко не прямым образом связанному с основными целями (и намерениями) творчества.

  Толком не закончив парижской консерватории (равно как и всякой другой), будучи принципиально невключённым в однородную профессиональную среду, не являясь частью ни одного клана, не заводя «нужных» знакомств и связей в «кругах и группах», Сати постоянно находился на обочине, на отшибе. Говоря к примеру, трижды ему было отказано в получении кресла академика музыки (нечто вроде нашего замухрышечного Союза Композиторов).[7]:265-266 И не просто отказано..., но его (само)выдвижение на это «кресло» — воспринималось профессиональной средой не иначе — как анекдот, дурачество или идиотизм...
  Все профессионалы (разумеется, — все они, от первого до последнего – грамотные и прекрасные музыканты, имена которых мы сегодня с трудом отыщем в справочниках) в один голос называли его, Эрика Сати, — недоучкой, мистификатором, жуликом или сумасшедшим графоманом.[8]
  Мало кто способен отыскать в себе достаточно сил на подобную устойчивость, волю и даже упрямство, чтобы десятки лет, ровным счётом, — почти всю жизнь — сочинять свои странные произведения посреди обстановки дружного презрения и охулки, — в полнейшем одиночестве, пребывая в обществе самого себя.
  Но кроме того..., есть и ещё одно обстоятельство? весьма похабное, осложнявшее подобное противо-стояние... Дело идёт о том, что находясь посреди людей, (даже и поневоле) приходится «на что-то жить», постоянно оплачивая их стандартные услуги – такой же стандартной монетой. А потому уникальному Эрику Сати приходилось (так или иначе) — искать себе работу (не по назначению)... Например: в качестве стандартного тапёра... или аккомпаниатора, а ещё приходилось регулярно просить деньги у своего младшего брата (Конрада), стандартного инженера, а временами попросту одалживать — у кого придётся, одалживать и не отдавать, а ещё..., страшно сказать, — сочинять кафешантанные песенки жуткую гадость!») и дажеработать в муниципалитете Аркёя (скажем, к слову, был на свете такой парижский пригород, Аркёй-Кашан, из числа самых неказистых да небогатых). — Да..., и именно на это..., — я повторяю, — именно на всё это у него и ушло битых... тридцать четыре (34 про’писью) года.
  Один к одному. Чистоганом. Тридцать четыре из сорока.

...начиная словно бы с заднего конца жизни..., вот лицо..., почти законченный лист, Relache...
Эрик Сати,  с обратного конца
жизни  (Париж, ~ 1922) [9]

  И тем не менее, за сорок лет своего творчества — вопреки ... всем вам, так называемому «обществу», «человечеству» или «окружению», (это уж как кому больше нравится) Эрик Сати всё-таки успел кое-что сделать, — прежде всего, заронив зерно и оставив глубокую борозду (и отпечаток пальцев) на искусстве конца XIX и всего XX века.[10]:54 Благодаря его личному присутствию, в музыке зародились и сформировались такие крупнейшие направления модерна и авангарда как: импрессионизм, конструктивизм, примитивизм (демонстративно проходя мимо фонфоризма, конечно),[11] неоклассицизм, неоромантизм и даже – минимализм (список далеко не полный). Под непосредственным (а иногда также и по’средственным) влиянием этого странного Эрика образова́ли, обточили и отточили свой «уни(кальный)» творческий почерк (а также стиль и манеры) такие «признанные» признанием композиторы как Дебюсси, Равель, Стравинский, Пуленк, Мийо, Франсе, а также поганец-Орик (з’ср), телёнок-Соге и даже (сравнительно) отдалённый (от него) пионэр Дима Шостакович (список опять далеко не полный)...[7]:535-536 Более того, продолжив многие фумистические начинания своего (не)признанного «дядюшки» Альфонса Алле, Сати оказался одним из зачинателей и (не)признанных столпов дадаизма и сюрреализма (причём, далеко не только в музыке).[10]:54 И всё это он сделал (я повторяю) – исключительно вопреки.[12] Я не оговорился: именно так, во-пре-ки. Постоянно, пожизненно пробиваясь через противодействие среды, её равнодушие и плевки. Тысячи плевков. Сотни тысяч (чтобы ничего не преувеличивать).[13] И среди этого всего — жалких шесть лет «заказов» на своё творчество: какое бы оно ни было экстремальное и уникальное.

Несомненное достижение..., вполне достойное гордости, не так ли?..[14]:576

  — И вот сегодня, в конце (вне) очередного года от Р.Х. я имею редкую возможность написать ещё одно уравнение, хотя и очень похожее, однако ничуть не менее выразительное, составив в один длинный ряд цифры 1981 и 2013 (выбор произвольный). И получив в результате разницу (пока только 33) – вычесть из них «2». Всего два года (1988 и 1992, да и те, прямо скажем, несколько натянутые), когда податель сего имел так называемый «заказ» на своё особенное, ни на что не похожее творчество.[15]:3-4 А все остальные годы (пока их имелось в наличии только «31 штука») продолжая упрямо работать: один на один с самим собой, и даже не пытаясь стучаться (молотком или головой) во все те стены, заборы, решётки и железные двери, которые изрядно обстукивал, простукивал и выстукивал предтеча и первопроходец Эрик Сати, — немного раньше... при своей жизни.

— Ничего не попишешь... Так было.

  Вот почему именно я, как Никто́ Другой (а равным образом и — Не́кто Другой) — имею все основания предъявить сегодня этот небольшой «счёт»... за него. И только затем, предъявив счёт, опубликовать — список.[16] Не слишком большой (и всё же, достаточно объёмистый) список, который словно по иронии судьбы называется: «Почти полный список сочинений Эрика Сати».[комм. 3]
  — Список существующих, не существующих и совсем не существующих сочинений,[17] среди которых не хватает как минимум сотни, двух, а то и целой тысячи — тех особенных, ни на что не похожих вещей, штук, штучек, гримас, трюков, крючков, фокусов и выходок, которых Сати не написал... пока мог, и теперь, как я подозреваю, уже ни-ког-да не напишет...[комм. 4]

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png
Вероятно — никогда.

Потому что время — вышло.[18]

— Ваше время...








Ком’ментарии

...подумаешь тоже важность, — мало ли кто здесь «автор»...
Автор или комментатор [19]

  1. Конечно, это легко сказать: просто «Эрик Сати» или даже «Эрик». А на самом деле его полное имя выглядит так: Erik-Alfred-Leslie Satie (Эри́к-Альфре́д-Ле́сли Сати́, составленное по простейшей схеме: «я-отец-мать-семья»). — Впрочем, дальше дело пошло исключительно по инерции: вполне традиционно сократив три начальных имени до — одного (первого и основного, имени собственного в прямом смысле слова), Сати (хотя и не сразу, но) радикально из’менил его внешний вид, поставив на конце непривычную для местного населения букву «K». Нечто вроде финального аккорда. — Наполовину шотландец (по матери), наполовину француз (точнее говоря, не вполне француз, но скорее — нормандец), в качестве отдельного (отчасти, внутреннего) эпатажа Сати любил слегка раздражать своих соотечественников «вражеским» правописанием своего имени. Для нормандцев (в том числе и для его прямых предков, включая деда) — англичане были злейшими врагами (ещё со времён царя Гороха, чтобы не вспоминать о более по́здней Орлеанской Девственнице). Правда, затем последовало поражение прусакам в 1871 году, равно кошмарное & позорное, которое несколько притупило традиционную ненависть, направив её тупое остриё — в обратную сторону... На северо-восток... — И всё же, Сати до конца своих дней сохранил счастливую склонность раздражать своих бравых сограждан всеми способами, не упуская случая кольнуть... в какое-нибудь мягкое или немягкое место, — в том числе, не брезгуя и такими мелочами, как — буква. Всего одна буква, к тому же — последняя. Тоже, между прочим, далеко не последнее дело...
  2. Собственно говоря, «а судьи кто?» — чтобы не говорить лишнего... Впрочем, эта милая мысль слишком сложна́, чтобы её ещё раз кому-нибудь повторять. А потому — оставим...
  3. Кстати, о птичках... Десять лет спустя после окончания текста позволю (себе) маленькую выписку из истории болезни этой публичной статьи (в четырёх частях) пополам с одной «очень толстой новинкой» (в данном случае, имея в виду отнюдь не «Скрябин как лицо». И попутно всего два слова о прецедентах...
      Для начала напомню (тем, кто только что родился), что в 2009 и последующих годах «Воспоминания задним числом» были первой и единственной книгой Сати на русском языке. Равно как и этот список в четырёх частях. Таковыми они остаются и до сих пор (да и ещё останутся на не...добрую сотню лет в...перёд, как минимум, в силу своей уникальности). И тем не менее, не всё (на свете) так однозначно. Словно инфекция (или провокация), внесённая в старый бульон, спустя пять-семь-десять лет «Воспоминания задним числом» вызвали из зловонных недр человеческой задницы несколько небольших, но пахучих аппендиксов на ту же тему. Каких именно? — минутку терпения, сейчас отвечу. Вот, к примеру, один псевдо...литературный курьёз, если желаете..., ради затравки.
      Начнём так, словно (бы) речь идёт о велiком событии. Или напротив... — Итак: не далее как 7 августа 218 года это свершилось. Во время встречи некий (эпический поэт & свеже...испечённый изд(ев)атель) Игорь Булатовский признался мне, что во время редактирования и подготовки к изданию текста книги Эрик Сати. «Заметки млекопитающего», опубликованной издательством Лимбаха в 2015 году, он пользовался именно этим списком (в четырёх частях) как основным справочным материалом, по которому проверял и исправлял приведённые в книге факты, даты и названия сочинений Эрика Сати. Сам же Булатовский в этой книжечке исполнял функцию выпускающего редактора (в чём нетрудно убедиться, открыв её с заднего входа стр.416).
      Казалось бы: пустая история про нравы. Сущая ерунда. Говорить не о чем. И всё же, добавлю ещё несколько слов вдоль строки...
      — Разумеется, ни самому «эпическому поэту», ни кому-нибудь из его рабо...тодателей (о которых разговор, как всегда, ниже) не пришло в голову поблагодарить основного автора или хотя бы сослаться на уни...кальный справочный материал. Что, впрочем, и неудивительно, если припомнить тяжеловатую историю создания первой русской книги о Сати «Воспоминания задним числом», — единственно из-за которой и появились на свет эти «Заметки млекопитающего».
      Казалось бы: ещё одна пустая история про нравы. Сущая ерунда. Говорить не о чем. И всё же, добавлю ещё несколько слов вдоль строки... И пускай эта история, прямо скажем, образцово мелочная и поросшая плесенью, однако я не стану заставлять себя умолчать или сократить её... Даже из чистой брезгливости. Потому что подобные выходки плебеев (конкретного времени и места)..., прошу прощения, не имеют срока давности, но зато имеют своё название..., причём, вполне конкретное.
      Этот маленький анекдот, говоря задним числом, начался с кратких письменных переговоров между мною и главным редактором издательства (имени бывшей жены Ивана Лимбаха). — Для начала отказав в публикации готового макета «Воспоминаний задним числом» и заслужив своим примерным хамством у нас с Эриком жёсткую отповедь..., почти диетическую, спустя ещё пару лет она продолжила с места в карьер свою «карьеру» (в карьере) следующим заявлением, сделанным уже по поводу книги «Альфонс, которого не было»: «пока я сижу на этом месте, автор с такой фамилией не будет иметь с её издательством никаких дел». И вообще, она просила бы впредь никогда не произносить в её присутствии сочетания букв, хотя бы отдалённо напоминающих «Ханон». — Даже на первый взгляд... слегка странноватое отношение к некоему лицу, которого она ни разу не видела (даже во сне). Муссолини... Джугаты... Франко... Нет, всё очевидно мелковато.
      Казалось бы: вот ещё одна пустая история про (их) нравы. Сущая ерунда. Говорить не о чем. И всё же, добавлю ещё несколько слов вдоль строки...
    ...Записки млекопитающего... или «Три пьесы в форме человеческой груши»...
    в форме груши

      — Шли годы (как поётся в песне). Между тем, после вскрытия тела (очередного) пациента история эта оказалась далеко..., прошу прощения..., далеко не столь одномерной. Впервые узнав из присланного по её просьбе фрагмента «Воспоминаний задним числом» о существовании автора по имени Эрик Сати (со столь нетривиальными текстами), госпожа г.редакторша затем взяла это дело на кончик своей административно-хозяйственной указки и обратилась с предложением к (якобы) «блестящему транслятору Валерию Кислову», переводы которого (виданные мною, впрочем, только фрагментарно) показались мне сугубо курьёзными..., и вдобавок, не соответствующими стилистическому тону Сати. Впрочем, сразу оговорюсь: сам ни с одной стороны не являясь переводчиком, я не готов ни ценить, ни оценивать эту работу, кроме как с позиции партикулярной этики. — А вот здесь-то как раз далеко не всё чисто... И чем дальше, тем грязнее, с позволения сказать.
      Казалось бы: занудная и пустая история про нравы. Сущая ерунда. Говорить не о чем. И всё же, добавлю ещё несколько слов вдоль строки...
      И здесь, подобно блестящей форме рондо, я возвращаюсь к началу комментария. Итак: после всего... в производстве книги «Заметки млекопитающего» изд(ев)ательство имени жены Лимбаха во время подготовки своего издания регулярно справлялось (и вовсе не за углом, а) прямо тут, на соответствующих страницах преосвященного Ханóграфа, проверяя себя по всем насущным вопросам жизни и творчества Эрика Сати. И разумеется, всё безупречно, comme il faut!.., ни малейшего слова..., ни пол-слова благодарности или хотя бы облигатного упоминания в книжке о том душещипательном факте не оказалось. Ну разве что только вот эта партикулярная мелочь, приведённая выше: «она просила бы впредь никогда не произносить в её присутствии сочетания букв, хотя бы отдалённо напоминающих «Ханон»...» — Думаю, этого вполне достаточно, после всего. Мы с Эриком удовлетворённо потираем руки. — Получив из мира млекопитающих ещё один неизменно низменный, но оттого ничуть не менее прекрасный «человеческий документ»!.., — как любил в таких случаях говорить Шура Скрябин.
      Казалось бы: очередная занудная & пустая история про нравы. Сущая ерунда. Говорить не о чем. И всё же, она (словно маленький гусиный поплавок на поверхности грязной лужи) высветила н(е)изменную человеческую пустоту и грязь, среди которой пожизненно барахтался сам Эрик-Альфред-Лесли (сто лет на’зад)... Ту же самую грязь и пустоту, которая, говоря по существу, и сократила список его сочинений вдвое, втрое, вдесятеро короче (равно как и мой собственный, сто лет спустя)...
      — Так низкий же вам поклон за все прехорошенькие низости, ск(о)ромные работники культурного кайла и топора. Имя ваше — как всегда — безвестно, дела ваши — как всегда — зловонны.
  4. Когда-нибудь..., если успею — я непременно сделаю ещё и такой — отдельный, специальный список. Узко специальный. Или напротив: широко всеобъемлющий. Он будет называться: «Почти полный список ненаписанных сочинений Эрика Сати». И на нём будет стоять (по праву!) посвящение — всем вам... Да, всем вам, мои дорогие. Равно как и — всякие прочие... Обыкновенные & одинаковые. Со всех сторон.


Ис’сточники

Ханóграф: Портал
NFN.png

  1. Дм.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интервью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.27
  2. Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.22
  3. Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г.
  4. Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7
  5. «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г.
  6. Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis.
  7. 7,0 7,1 Эр.Сати, Юр.Ханон. «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. 682 стр. — ISBN 978-5-87417-338-8
  8. Юр.Ханон. «Музыка эмбрионов» (Ханон — Сати), интервью с Максимом Максимовым. — Лени’град: газета «Смена», 9 мая 1991 г.
  9. Ил’люстрация — фотография Эрика Сати в конце жизни (~1922). — Национальная библиотека Франции, Париж.
    Ханóграф : Портал
    MuPo.png
  10. 10,0 10,1 Юр.Ханон. «Альфонс, которого не было» (издание первое, «недо’работанное»). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & «Лики России», 2013 г., 544 стр., ISBN 978-5-87417-421-7.
  11. Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (лучшее из худшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
  12. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (сказка в п’розе). — Сан-Перебур, «Центр Средней Музыки», 2016 г.
  13. С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сана-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г.
  14. Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус. «Два Процесса» или книга без-права-переписки. — Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2014 г. — изд. второе, 624 стр.
  15. Юр.Ханон: «Не современная Не музыка» (якобы интервью с Олегом Макаровым). — Мосва: «Научтехлитиздат», журнал «Современная музыка», №1-2011, стр.2-12
  16. Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр.
  17. Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (навсегда потерянная книга о навсегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015-2016 г.
  18. Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» или книга-которой-не-было-и-не-будет. — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г.
  19. Иллюстрация — комментатор Юр.Ханон. — Сан-Перебур (дурное место). — Canonic & composer Yuri Khanon, sept-2015, Saint-Petersbourg.



См. так’же  ( по списку )

Ханóграф: Портал
EE.png

Ханóграф : Портал
ESss.png



Продол’жжение

Ханóграф : Портал
ES.png


Эрик Сати. Список сочинений почти полный.
               Часть первая (1884-1899)
► Эрик Сати. Список сочинений почти полный.
               Часть вторая (1900—1913)
► Эрик Сати. Список сочинений почти полный.
               Часть третья (1914—1924)




CC BY.png © Автор (Yuri Khanon ) не возражает
против копирования данной статьи в разных целях (включая коммерческие)
при условии корректной ссылки на автора и источник информации.

* * * эту статью может редактировать или исправлять только автор.
— Желающие сделать замечания, могут послать их — куда подальше
посредством прямого действия, если кто понимает мои слова.


«s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n»