Яромир Хладик Пресс (Игорь Булатовский)

« ...книги, которые могли быть... »            ( или издательство с холодцом ) авторы : Юр.Ханон & Иг.Булатовский ← Внук Короля Прекрасная прямота → Ханóграф: Портал Издевательство Яромира Хладика ( формально фор’малиновая страничка ) Когда б вы знали, из какого сора... ( Анна Ах’матова )           краткая  ин...формация ( или дай’жест ) , оставленный здесь исключительно для того (тех), кто «не любит и не намерен» рыться в чужой грязи, аки некое повсеместно известное животное, но предпочитает делать это в своей собственной. Сообщаю сразу: эту страницу можно не читать, поскольку она посвящена исключительно человеческой материи в той неказистой форме, в которой она существует здесь и сейчас, в своё время и на своём месте. Не в виде бронзового памятника на гранитном постаменте или кожаного манускрипта, но (как это широко принято у людей) в форме кое-как оформленного мешка с мясом и костями. — Именно о нём мне и придётся вести здесь речь. Но поскольку мне известно, что большинство (людей) не любит подобных раз’говоров о самих себе, любимых, я и считаю дóлжным пред’упредить со всей возможной прямотой: можете не читать (дальше). Потому что, говоря кратко, здесь не будет речи ни о чём прекрасном, душном или первом и втором одновременно. Напротив того, я честно говорю, на этой странице будет ровным слоем раз’лита и раз’мазана человеческая грязь, — ничего экстраординарного. И даже напротив... Обычная человеческая грязь. Не я её разлил. И не я её размазывал. Скорее — напротив. Но одно непременная правда: что именно я буквально принудил себя принести её сюда и вывалить — на эту коричневую страницу. Зачем же я это сделал? — очень просто. Потому что..., к стыду своему, дожив до последнего срока, тем не менее, я так и остался ребёнком, который верил и продолжает верить, что «зло должнó быть наказуемо». Что «не давши слово — крепись, а давши слово — держись». Что врать и залезать в чужой карман — некрасиво. Особенно, если это происходит на голубом глазу и с благородным видом. Что если человек даёт слово чести, то он не имеет права его не исполнить. Что «не солги, не укради, не преступи клятвы» — не просто слова, а обычный способ поведения. И главное, что к большому искусству никакая грязь не липнет, пускай его даже сто раз обольют помоями... — Таким образом, предмет этой страницы становится предельно ясен. Она посвящена одному питерскому «поэту», переводчику и «издателю» по фамилии Игорь Булатóвский. Вернее сказать, одному году (2018-2019) из его достославной жизни. Году, за который он успел два десятка раз пообещать и солгать. Году, за который он успел многажды дать «слово чести» и обмануть. Году, за который он успел не раз слямзить и стибрить. Году, за который он успел сделать хорошую мину при дурной игре. И главное, году, за который он (поэт, переводчик, издатель) успел не издать, но исключительно — уничтожить несколько уникальных книг, прошлых и будущих. Таких книг, которые ему самому, за всю его жизнь (поэта, переводчика, издателя) — даже и близко не светили. — Несомненное достижение, не так ли?.. Подросток Герострат? Пьяный медведь, съевший чижика? Или просто школьник Игнат Шарапов, спаливший Успенскую церковь? В любом случае, кейс закрыт. Дело сделано. И главное: таким достижением можно гордиться. До конца жизни. — Именно ему..., этому достижению поэта (финансов), переводчика (продуктов) и издателя (нечленораздельного мычания) по имени Игорь Б-ский я и посвящаю эту страницу. — Вот и судите теперь сами, нужно ли Вам её читать (дальше). Яромир Хладик Пресс ( или ф-говый листок из Ветхого Завета ) Ночевала кучка под забором...:292  ( Пётр Шумахер ) Внук Короля (1933) Краткая история вопроса Н ет, конечно..., я не стану пересказывать всё по порядку и плясать сызнова от вашей старой печки. С меня вполне довольно и того, что означенная печка до сих пор никуда не отъехала и находится на прежнем месте, а подробности длинной истории (не)издания второй савояровской книги «Избранное избранного» без труда можно сыскать на спец. странице, посвящённой его первой книге. Пожалуй, выделю (голосом) только главное, без чего было бы история выглядела совсем безыскусно: вся история с булатовским изд(ев)ательством началась с прекрасного Эрика. А если говорить точнее, то с его выразительной эпистолярной цитаты, которую я, отчаявшись чего-либо добиться на родине поэта, послал из Питера прямиком → в Вашингтонский обком, к преподобному Псою с соответствующей припиской: чёрт..., кажется, ровно сто лет прошло, юбилей можно справлять. А они всё там же, где были, эти хамы & газовщики... Хотя, вроде бы, здесь у нас совсем не Франция...   ...Я здесь опять ищу издателя, который не захочет меня купить за обыкновенное «дерьмо». Если бы ты смог найти мне издателя в своих краях, это было бы просто «шик!..» — Вóт кáк бы я выпучил глаза! Ищи и ищи снова и снова, я прошу тебя. Если бы ты знал, какие же наши все хамы & «газовщики»!...:402-403 — Эрик Сати,  из письма Анри-Пьеру Роше,  (1918)   Разумеется, отсылая письмо в письме «далёкому другу», я не слишком-то надеялся (а точнее говоря, совершенно не рассчитывал), что «запад нам поможет», но увы, к тому моменту ни одной вразумительной альтернативы не осталось. Все мои попытки хоть что-то выжать из издателей (кроме традиционного раба) — не приводили даже к малейшему результату. Книга в тот момент существовала в количестве трёх маленьких экземпляров, переплетённых в (не)человеческую кожу и имевших вид — заранее потусторонний посреди их кланового мира, в котором оба её автора равно были чужими: как при жизни, так и после её формального окончания. Этими книжками, стыдно вспомнить, мне пришлось неоднократно помахивать перед носами неких отборных представителей культурной прослойки человечества, называющих себя книгоиздателями. первая (вторая) книга, вид сна’ружи   Псой оказался единственным, кто включился в нелепую борьбу с ветряными мельницами и попытался сделать хоть что-то вразумительное. Первые полгода, впрочем, у него получалось не многим лучше нашего (с дядей-Мишей). А затем одна московская поэтесса (курьёзно знакомая мне по рвотному эпиграфу к балету «Цикады») посоветовала Псою своего питерского знакомого, тоже поэта. Как раз его выставили из издательства Ивана Лимбаха, и он затеял организовать своё дело: собирать деньги на «планете.ру» и за счёт сограждан издавать книжки, а потом — продавать их. Встреча a trois состоялась 7 августа 2018 года, во время очередного приезда Псоя в Питер. Причём, обо всём удалось договориться сразу, причём, с впечатляющей конкретностью. Оставалось только проверить слова на деле... — Итак, повторим урок для ясности: до того дня ни я, ни Псой не были знакóмы с означенным поэтом, пожелавшим организовать своё издательство. Фактически, это был идеальный тест на сотрудничество. Трое собрались на берегу, обсудили все условия и начали новое дело. — Краутфандинг (слово, которое я услышал тогда впервые) или сбор средств на первые восемь книг издательства «Яромир Хладик Пресс» плюс наше «Избранное Избранного» должен был начаться примерно через месяц, в сентябре. — Как говорится, главное — дождаться (до) исхода...   Начиная с той первой (августовской) встречи — и далее в течение года Игорь Булатовский дал мне (и Псою) не менее двух десятков обещаний, имевших вполне конкретную, даже вещественную форму. Часть из них носила типично договорный (или гарантийный) характер, а другая часть — была просто «инициативой», честным словом (или «словом чести», если это выражение вообще может быть применимо к этому человеку). Начиная с сентября, едва началось дело, он начал понемногу нарушать свои обещания и, одновременно, продолжал выдвигать или брать на себя следующие, проверить которые было возможно только спустя немалый срок, в следующем году, когда сбор средств будет окончен и состоится, собственно, тот процесс, ради которого всё было затеяно: издание первой за сто лет книги Михаила Савоярова. Таким образом, отношения между мной и Булатовским носили ярко выраженный характер кредита (в прямом смысле этого слова). Первые семь месяцев я только вкладывался в историю, тестовые результаты которой можно было ожидать только спустя полгода. До той поры обещания Булатовского можно было проверить только по косвенным данным. Впрочем, и они имели далеко не блестящий вид. Впервые мне пришлось предупредить Псоя об отрицательных симптомах состояния здоровья «пациента» ещё в октябре. И всё же, единожды засунув голову в это место, поневоле приходилось дожидаться: сначала января, затем февраля, марта... Чем ближе к типографии, тем больше переговоров: новых конкретных условий, слов, обещаний... — Сократим, — как говорил в таких случаях один мой старый приятель. Всё равно из этой ботвы ничего не вырастет...:501 — Наконец, 7 марта наступил момент и...стены. — И вот, вторая линия. Промозглая погода. Мелкий снег в лицо. Вдали показывается фигура: человек с тремя мусорными пакетами в руках (в таких мешках рабочие обычно выкидывают отбитую штукатурку). И что же в них? Какие могут быть вопросы: конечно же, «Избранное». Отличная метафора. Браво, Игорь Булатовский!.. — Проверив содержимое пакетов, я отослал Псою Короленко обещанный отчёт: об окончании истории.   Да, Павел. Всё-таки, это произошло: я получил от него эти книги. Всё как в басне дедушки-Шумахера. По второй линии В.О. пришёл человек, мелкий снег, мелким бесом, в руках у него были (я не шучу) ТРИ МУСОРНЫХ ПАКЕТА (обычные такие, для строительного мусора) серо-зелёного цвета. И в них — книги. Мои книги. Да. Это у него называется «цифровая типография». Или, как говорил сам г-н Бу-бу, «я буду стараться издать книгу с максимальным изяществом». Якобы «на объёмной (небелой) финской бумаге».   Пожалуй, здесь очень уместна дивная эпиграмма Николая Новикóва: «обоих царствий пример отличный, где низ гранитный, а верх кирпичный». Снаружи книга моя. Выглядит дорого. Все переплётные материалы, крышка, корешок, эскиз. Хотя типография и их умудрилась ИСПОРТИТЬ. Причём, я трижды предупредил Бу., чтобы он не связывался с ними. Сказал прямым текстом: «это будет брак». Показал пальцем: в чём будет брак. Нет, он настаивал работать с ними. — Почему? — Проще пареной репы. Потому что «они сделали хорошую скидку». Ему (сделали), не мне. Тогда я взял с него слово: «он отвечает за все накладки». За возможный брак. Он гарантировал мне. И вот, брак сделан. Представьте себе этот фронтиспис книги, изданной «с максимальным изяществом». Савояровское лицо. Крупный план, как на газетной бумаге. Не фотография — рентген. Череп с чёрными провалами вместо глаз. Мумия. Тёмные полосы вдоль всего изображения. Ну... и так далее. Да. В общем, Булатовский издал книгу в точности как пел Савояров: «по-дешёвке, по-дешёвке». Прямо скажу: я ведь заставил себя терпеть ЕГО, полгода. Для меня это очень тяжкая схима. Ну..., теперь слава богу всё. — Юр.Ханон,  из письма Псою Короленко,  (2019)   Далее последовало очередное обещание Бу-булатовского: переделать брак. Допечатать испорченный по-дешёвке тираж (и всего-то жалкие 47 экземпляров, ridendo dicere severum, всерьёз даже и говорить-то смешно). Для начала он посулил в качестве срока — чудный месяц май. Затем пропал в тени платанов. Не отвечал на письма. Затем, когда удалось заставить его ответить..., — новой серией болтологии пообещал допечатать испорченные книги в июле. И снова пропал без остатка. — Май. Июль. Сентябрь. Всякое дело должно иметь точку. Ну..., хотя бы одну. К сожалению, знаками препинания в этой истории пришлось заниматься исключительно мне. В (не)гордом одиночестве. последний Внук Короля — Хотя и это было явным подарком..., сверх’ уговора...   За три дня до получения изуродованного тиража с очевидным браком я недвусмысленно предупредил Псоя, что «эксперимент по изданию савояровского архива окончен» с полной неудачей. Остаются два завершающих этапа: Первая книга и личный Архив. И снова «тишина была ему ответом». В течение месяца от Псоя не последовало ни действий, ни вразумительных слов. — В конце марта, прозрачно понимая, что больше от Булатовского ожидать нечего, кроме очередных гадостей: это патологический лжец и скупердяй, — я сжёг и стёр главный савояровский двух’томник: «Внук Короля», послуживший первоисточником «избранного». Разумеется, не’малую лепту спиритуса в тусклый огонёк костра нерукотворного подлил и благоверный Псой, окончательно перешедший в состояние невмешательства. Не стану возвращаться к причинам и подробностям мартовской кремации, их предыстория достаточно изложена на страницах «Избранного из Бранного»,:81-82 а история — здесь неподалёку, буквально за соседним углом. Скажу только о главном..., о том, что осталось в сухом остатке. — Под слоем пепла, сажи и прочих поэтических отходов...   Несомненно, эта книга навсегда останется Высшим достижением, когда-либо вышедшим из-под «Хладик-пресса», этого трупного издательства, названного в честь несуществующего мертвеца и организованного исключительно ради малой нужды его издателя. И нет особой нужды в том, что в 2019 году подошёл формальный срок уничтожения архива, назначенный его автором ста годами ранее. В конце концов, мы, два внука королей, вполне сумели бы договориться между собой, если бы внешняя ситуация за прошедший век хотя бы немного изменилась. Между тем, ситуация продолжала развиваться в прежнем направлении: пациенту становилось всё хуже и хуже. Дыхание стало нитевидным, пульс не прощупывался, повсюду образовались пролежни и плотные финансовые спайки. Переделка тиража, обещанная на май, последовала той же дорóгой Макара Телятникова, куда и все прочие «инициативы» Булатовского. Спустя ещё два месяца, в конце мая вслед за савояровским двухтомником отправился и его поэтический архив, — в полном согласии с (по)личным распоряжением автора. — И благодаря неказистому участию «издателей»...   Пожалуй, я не удержусь привести небольшую цитату из письма Псоя, присланного мне вскоре после исторического акта получения типо...графского брака в элитных мусорных пакетах. Несомненный предмет нашей с дядей-Мишей гордости, эти шикарные слова, сказанные в марте 2019 года, стали чем-то вроде контрибуции, утешительного приза или большой звезды на погоны. Говорю об этом без малейшей иронии. И автору этих слов, отвесив нижайший поклон вещной благодарности, сказал прямо: что я распечатаю это его письмо в виде громадного плакатом и повешу на стену. А может быть, даже на небо. И вот оно, уже здесь... После всего...   Пытаюсь осмыслить происходящее, некоторое время ещё по другим делам буду вне интернета. Но пока что остаюсь с растерянно-уныло-оптимистической рожей, ибо упрямо отказываюсь верить и принять, что дело, в котором участвовал не кто иной как лично я, может закончиться так обидно, до непристойности грустно и глупо. Такого не бывало, и я всерьёз надеюсь, что такого не будет. Всячески постараюсь, по своему обыкновению, не дать силам абсурда и энтропии лишить меня ещё и этой девственности, а труд Ваш и Савоярова — их достойной судьбы... — Псой Короленко,  из письма Юр.Савоярову,  (2019) — Засим и остаюсь на прежнем месте со своей нетленной благодарностью...   Пожалуй, пора кончать. Лимит терпения исчерпан (и без того сюжет слишком затянулся), — не для того я затеял эту историю с попыткой издания первой савояровской книги..., и бесполдным намерением «заштопать старую дырку на деревянном пальто Серебряного века». Полгода..., и ещё полгода утончённого глумления — за такой царский подарок. Ну, значит, пора проститься, братья-современники (поэта), — спасибо за тёплый приём. Настало время вытаскивать сеть и глушить рыбу. — Примерно такие неказистые мысли руководили всеми моими действиями после июля 2019 года, когда Псой окончательно отошёл от истории с неудачной попыткой возвращения Савоярова. Нисколько не надеясь на то, что Булатовский исполнит хотя бы одно из своих прежних обязательств (не говоря уже о будущих), я окончательно перешёл в полу...детский режим ветхозаветных воспоминаний: «зло должно быть наказуемо». — Зуб за зуб? Нога за ногу? Само собой, прямое соответствие было невозможно. А потому..., хотя бы в отдалённой мере приближения. Сколько хватит зрения, зазрения... По крайней мере, господин Изд(ев)атель должен был получить на зад чёрное зеркало: свой нерукотворный образ — со всей возможной «прекрасной прямотой». Но только — ни единого слова о мечтающем гамадриле!.. И это состоялось. — Что я могу сказать напоследок?.. — Только сожаление. Сожаление о том, что (почти) тридцать лет спустя..., с той поры как я закрыл за собой дверь и перешёл в режим «бесчеловечной работы» в обществе самого себя, — мне пришлось нарушить святую герметичность — ради нашей с Савояровым правды. И что мы встретили, попытавшись вернуться в мир? Всё то же первобытное человеческое дерьмо, липкое и пахучее. То же самое, что сто, тысячу и сто тысяч лет на зад. На их зад. Общий... — Как всегда, воднослово... Без остатка...   Наконец, примите мою сердечную благодарность, Игорь Бу...   Вы – наше ярчайшее открытие за последние 20 лет. Спустя (рукава).  За мелкую сумму всего в три тысячи рублей (= тридцать сребреников по курсу центробанка),  Вы украсили новым рекордом не только мою биографию, но и посмертную славу Савоярова,  а также краткую историю изд(ев)ательства над первой савояровской книгой за СТО лет. Подумать только, пи-питерский по-поэт, любитель музыки, основатель «изд(ев)ательства» Хладик пресс... Для начала обещал сделать доп.тираж и трижды обманул. Разницу положил в карман (чик). Как сдачу. Затем обещал издать «изящно», а издал «по-дешёвке, по-дешёвке», точно из припева Савоярова. Испортил книгу. Сделал полиграфический брак. Не извинился. Но обещал переделать. Гарантировал своим словом чести. И опять обманул. Пожмотился. Наконец, совсем измельчал, господин хороший: присвоил себе три экземпляра книги и переплётный материал, дважды пообещал отдать за них три тысячи рублей, практически, карманную сумму, причём, назначил эту ничтожную цену сам, и тоже сам дважды назвал срок, когда отдаст, господин соврамши, затем дважды не выполнил собственное обещание и «сбежал с капиталом» в Панаму, не отвечает на письма и молчит как шура балаганов. Дивная картинка, ничего не скажешь.   Даже на гражданина Бендера эти поступки не тянут, только на вора-карманника.   Стибрил три рубля и ещё полтора метра переплётного материала впридачу.   Как мешочник, прихватил всё, что попало ему в руки по дороге на Пискарёвку, к матери Родине.   Разумеется, эта история слишком красива, чтобы оставить её при себе.   Не слишком ли «изящно» выглядит нынче Ваше прекрасное досье,   мсье мелкий лавочник из Хладно-Ярославного Изд(ев)ательства. — Юр.Ханон,  из письма Иг.Булатовскому,  (2019)

A p p e n d i x Слово и Дело У рвоты и поноса есть пределы,  и вот они. Да вот они, родимый. ( Татьяна Щербина ) Внук Короля (1933) Н е стану напрастно отпиратися, ибо многогрешен Аз, и паче иных имею нужду в усовещении Его и милосердии, особенно в сие настоящее время, ради скарейшаго возвращения в лоно людей нормы, принимающих всё происходящее в сообществе промежду собою за положение вещей или чистую монету. Сознаюсь в который раз: с самого детства мнилося мне, что слова даны человеку ради удобства сугубого и простоты в обращении между собой, ибо нет иного более прямого способа договориться, чем при посредстве слова. И до сих пор, верно, детство моё не кончилось, ибо верую в то же самое с неослабною силою. Нет на свете ничего точнее, чем внутреннее соответствие и сила воли. Пообещал — и сделал. Сказал — да исполнил. Дал слово — и сдержал делом.   Но..., тысячу извинений, не вламываюсь ли я в открытую дверь со своими банальными словами о словах? — казалось бы, чего проще?.. Не для того ли со времён дара речи (а затем и письма) существует между ними уговор? Обычное как хлеб дело: обсудить наперёд всё условия, намерения, сложности и возможности, чтобы затем просто ударить по рукам. Или, если мало простого честного слова, дать слово чести. А если и того мало, изобрели они друг для друга ещё бумажные..., нет, железобетонные договоры, контракты, пакты, соглашения, меморандумы о намерениях... Но нет, всего оказывалось недостаточным. Ибо со времён праотца своего, обманывали и кидали они друг друга на чём свет стоит. И тогда ещё..., поверх всего... появились нотариусы, приставы, дознаватели, следователи, судьи, адвокаты, полиция, тюрьмы, палачи и прочие кучи & тучи паразитов над паразитами... А всё потому только, что сами они..., каждый из них, давая слово чести (или просто честное слово), не в состоянии были последить за собой сам. На своём собственном месте. Без понукателя и надсмотрщика. Без плётки и бамбуковой палки. Всего лишь проявить волю. Исполнить должное... А впрочем, оставим пустые разговоры, — как говорил один мой приятель, старый приятель, — всё равно из них ничего не выбьешь.:6 Горбатый и могилу исправит... Как их слова ни складывай, как ни переставляй местами, а всё каждый раз — снова и снова — слагаются они в одну и ту же — маленькую & выразительную фигу...:53 Одна на всех. Они её сделали, все вместе. И они её получили, раз и навсегда.   Словно печать, клеймо а лбу, (или собственная задница), следует она теперь за ними по пятам, чтобы в один прекрасный момент перегнать..., забежать вперёд, — и оказаться ровно как — перед носом. Прямо перед глазами. Во весь свой шикарный рост. И разумеется, не ради этих прописных истин затеял я свой разговор. Но только ради маленькой заметки (в записной книжке записного гения), — чтобы лишний раз напомнить, чтó они потеряли раз и навсегда, «благодаря» своему детскому упрямству, мелочности и жадности. Одним словом: не’обязательное зло, среди которого живут они, как в собственном навозе. По колено. По пояс. А то и по горло. Иной раз удивительно бывает наблюдать (со стороны) их умилительное броуновское движение в поисках наживы... или наживки. Ничем не отличаясь от муравьёв или мелких грызунов, пожизненно занятые противодействием друг другу. Тленом и суетой дня, месяца, года..., по кирпичику складывая из них соломенный сарай своей жизни. — Что за дивная радость победы: получив здесь и сейчас ломаный грош, жалкий чистоган, трухлявую выгоду, но зато в целом потеряв Всё. Начиная от самих себя, родимых и кончая — биологическим видом, человечеством, цивилизацией.:602 — Нет, конечно, ни единым помыслом я не пытаюсь повернуть вспять их дышло, повёрнутое в ту степь со времён Адама (не считая Смита). Но всего лишь..., поставить маленький акцент. Ударение в том главном слове, начертанном золотыми буквами то ли у них на нёбе, то ли на небе... Слове, которое они, как ни корчились, но так и не смогли прочитать за сто тысяч лет нахождения прямохождения. По одной лишь причине: глаза их вечно сдвинуты ко рту и косят в другую сторону. А потому..., кажется, только редкий Инвалид, отщепенец или (даже) изгой способен проявить волю, свести воедино Слово и Дело своё, не обращая внимание на десятки чёртиков, то и дело выпрыгивающих из маленькой костяной табакерки (из-под собственных волос). Или из-под лысины, на худой конец... — И в самом деле, мне стыдно... за свои предположения..., более чем нелепые..., и даже гнусные..., — чтó ещё я мог противопоставить им всем..., в этой жизни?... (не имея ни армии, ни полиции, ни государства). Всего лишь: не поступать как они. Продолжать в прежнем духе. Вертеть ручку шарманки в обратную сторону... Знать силу слова. Соединяя его с делом. В одну целую картину жизни.   Только и всего... Казалось бы, что может быть проще, даже примитивнее? — «давши слово держись»... Признаюсь, поистине мистическое недоумение всякий раз вызывала у меня непостижимая смелость каждого из этих... лгунов. Которым хватало силы воли (что за неуместное слово!), хватало элементарной решимости пообещать (на голубом глазу), дать слово, а затем — не сморгнув, объехать на кривой козе. — Титаны! Колоссы! Самоубийцы. Нет, никогда не решился бы я на подобную смелость. Да ведь и не решился... Но только регулярно наблюдал за полвека своей жизни. Сидя на своём месте... Сначала в кустах. Затем в амфитеатре, в ложах партера, на ярусе... А позже — на галёрке. Чтобы не так сильно несло..., после всего. Вот, собственно, и всё (вкратце), что означают два этих слова, не слишком ловко поставленные вместо заголовка. Разумеется, без последнего, обычно — завершающего неприглядную картину их пожизненной суеты. А потому, несколько понизив голос ради завершения, просто напомню: речь на этой странице идёт всего лишь о книге. — Одной книге, которая была затоптана, благодаря мелочному неучастию некоего посредника. И другой книге, которая исчезла, благодаря ему же. Только оттого, что он..., подобно любому человеческому материалу... Не знал силу слова. И не соединял его с делом. В одну целую картину жизни. ...Жизни, которой не было...   ...Взгляните на этих, с позволения сказать, «издателей», лишённых остатков человеческого достоинства и даже намёков на стыд; взгляните на одутловатые витрины, в которые они помещают доверенные им чистейшие создания, аккуратно украшая их своей фирменной грязью. Возьмите некоторые каталоги самых изысканных современных произведений, и вы сразу увидите, что заставляют их претерпевать этот коммерческий скот.   Фу-фу-фу-у! Стыд их должен был бы замучить до полусмерти. Но – как бы не так!       – Коммерция! – скажете вы?       – Деловая жилка! – повторите вы?   Уф-ф-ф-ф! Всё это более чем чревато для человека моего возраста & телосложения, и я буквально задыхаюсь от этого гнусного потребительства и гнилостной меркантильности...:436 — Эрик Сати,  из статьи «Простенький вопрос»  (1920) ...Всё мало, мало, мало,     Ещё, ещё давай!..:29      ( Михаил Савояров ) если у вас такие сливки... 1. Слово : «...к началу сентября я объявлю сбор средств (краутфандинг) на первые 8 книг издательства Хладика + одну Вашу, савояровскую...»  — Игорь Булатовский, 7 агста 2018, таверна «Мама Рома».    Дело : ...в начале сентября, открыв сайт Планета.ру на страничке с говорящим названием «8 первых книг Издательства Яромира Хладика», я без удовольствия прочёл, что объявлен сбор средств только на «8 первых книг Издательства Яромира Хладика». Что же касается первого савояровского «из бранного», то оно была выставлено только в качестве «вознаграждения» (читай: товара, при помощи которого собираются средства на 8 первых книг Издательства Яромира Хладика). В конце текста от Бултовского имелось ещё одно подтверждение: «сумму, которую вы соберете для нас, мы потратим на печать наших первых восьми книг (тираж каждой 500 экземпляров), а также на гонорары переводчиков, авторов, корректора и верстальщика». Про Савоярова опять — ни слова. Ну что ж, неплохо для начала... 2. Слово : «...в случае успешного окончания краутфандинга, часть денег, собранных на 8 первых книг Хладика, я пущу на издание Савоярова...»  — Игорь Булатовский, 7 агста 2018, таверна «Мама Рома».    Дело : контраст был (по)разителен: чуть меньше, чем «белое» и «чёрное». К концу февраля как-то плавно выяснилось, что Булатовский уже не готов потратить на издание книги Савоярова ни копейки больше, чем было собрано на неё саму (включая средства, вырученные от продажи двух моих книг: «Воспоминания задним числом» и «Скрябин как лицо»). А если говорить ещё точнее (пять пишем, два в уме), то готов потратить только меньше (чем было собрано). Разумеется, ни о каких «дополнительных средствах», «собранных на 8 первых книг Хладика» Булатовский даже и не заикался, добрый человек. Когда же я задал ему скромный вопрос (быть может, краутфандинг закончился недостаточно успешно?), финансовый поэт очевидным образом оскорбился и начал ещё чаще жаловаться на недостаток денег. Прозаический итог начальной поэзии: на производство книги было затрачено немногим больше половины полученных издателем средств. 2. Слово : «...конечно, такую вещь нужно опубликовать. Если у нас получится с краутфандингом, я обязательно издам книгу Савоярова».  — Игорь Булатовский, 7 агста 2018, таверна «Мама Рома».    Дело : а здесь — и того проще. Без лишних слов: «первая книга Савоярова» как не была «издана» 7 августа 2018 года, так она не издана и до сих пор. Должно быть, вы спросите: как же так? Ведь в трёх предыдущих пунктах уже шла речь о каком-то «тираже»?.., — пускай с браком, пускай в мусорных мешках, но всё же «изданном». Ответ по-хамски прост. В сентябре 2018 года Игорь Булатовский объявил сбор средств на «8 первых книг Издательства Яромира Хладика». Их он и «издал», говоря оффициальным языком, под маркой своего издательства и со всеми необходимыми формальностями. Что же касается «первой книги Савоярова», то она как была 7 августа самиздатом, так и осталась. На этой книге нет ни одного опознавательного знака, который позволил бы установить, что она «издана». Итак: снова по-дешёвке. Поэт Булатовский сэкономил не только на налогах и документах, но даже на номере «isbn» и «обязательных» экземплярах. И... как настоящий джетльмен: всё молча, всё тихо. Мы с Псоем узнали об этом только — открыв книгу. максимальное изящество... 3. Слово : «...такую книгу нельзя сделать плохо, я буду стараться издать её с максимальным изяществом, в хорошей полиграфии, на объёмной (небелой) финской бумаге».  — Игорь Булатовский, 7 агста 2018, таверна «Мама Рома».    Дело : и здесь контраст оказался не меньше. Книги, принесённые 7 марта в трёх мусорных пакетах, говорили сами за себя. Пожалуй, только снаружи, благодаря переплётным материалам на корешок и крышку вид был вполне узнаваемый (в моём обычном качестве: составной переплёт, тканевый корешок, нестандартное тиснение). Бумага внутри оказалась «очень даже белой», без малейшего намёка на «качество», не говоря уже о «породе», — полиграфия самая дешёвая, чёрно-белая, опустившая все фотографии до газетного уровня, да ещё и с множественным браком, особенно ужасен был фронтиспис. Впервые опубликованный савояровский портрет 1933 года превратился — в мумию с провалами глазниц, следами трупного полураспада и чёрными продольными полосами. «Максимально изящное издание» в редакции Булатовского превратилось в типичный случай «по-дешёвке».:19 3. Слово : «...ох, не хотел бы я когда-нибудь попасть в этот Ваш список сволочей».  — Игорь Булатовский, 7 агста 2018, таверна «Мама Рома».    Дело : какие проблемы?.., — сказал я ему в ответ. Нет ничего проще: не хотите, не попадайте. Я первый на свете заинтересован, чтобы этот список больше не увеличивался и, тем более, чтобы Вы в него не попали. Этим человеческим скотом я и так сыт по горло. — Грешным делом, за столом речь шла о разных издательствах, с которыми работал или имел дело Булатовский. Он приводил разные примеры, а я время от времени вставлял жёсткое словцо, в качестве рас...слабляющего акцента. Потому что все (без исключения) упомянутые им конторы книгопродавцев в разное время отметились разной степени свинством — в отношении моих книг: неизданных или каким-то чудом опубликованных (последних абсолютное меньшинство), вопреки всему и всем. Может быть, Булатовский имел в виду также и мой «список должников», с какой-то непостижимой наглостью опубликованный в 2013 году, — когда из моих часов, наконец, высыпался последний песок терпения. — Мне отлично известно, что у людей нормы так не принято. Конвенциональные или, тем более, клановые отношения не предполагают подобного разворота. Равно как и написанное здесь, на этой странице: почти нонсенс за пределами добра и зла. И тем не менее, я так поступал всегда: заранее зная, что пожизненно нахожусь за границами их «сволочной конвенции». А потому мне показалось удивительно точным и верным высказанное Булатовским при первой встрече желание..., вернее говоря, нежелание «стать сволочью». — Что может быть проще? Веди себя прилично. Обещай, что можешь исполнить. Исполняй, что обещал. Но при всех случаях не теряй диалога. — Увы, с первого же месяца Булатовский принялся делать всё, чтобы попасть в список. Пожалуй, это единственное, что ему удалось с блеском. Сегодня уже понятно: он его украсил. Мало кому удалось нагадить столь жирно и обильно... Хотя не скрою: бывали образцы и покруче.   ...Давайте, постараемся быть хотя бы немного терпимее к человеку,  не следовало бы забывать, в какую примитивную эпоху он был сотворён...:16 4. Слово : «...я не думаю, что они сделают брак. Но если они его сделают, Юрий, да, я беру риск на себя»...  — Игорь Булатовский, 11 февраля 2019, Сан-Перебург, Пискарёвка.    Дело : разумеется, и здесь «братишка не подвёл»: его дело разошлось со словом противоположными курсами. Два слова в пояснение... Речь шла о типографии, «выбранной» Булатовским для печати книги (по-дешёвке, как мы уже установили Выше). Нескольких косвенных данных мне оказалось достаточно, чтобы с максимальной определённостью предупредить господина-издателя: с этой конторой продолжать работать не следует. При том, нигде я не переходил пределов своей компетенции: по уговору всеми издательскими делами занимался И.Б. Привожу точную цитату из своего письма: «Ведь я не просто так слова говорил, Игорь. Когда работа ещё не началась, а прокóлов они сделали уже больше двух. На своём месте я НЕ СТАЛ бы работать с ними. Если Вы как издатель берёте этот риск (& решение) на себя, тогда я не могу возражать. Но и только». — Дважды Булатовский ничего не отвечал. Дважды я повторил свой вопрос. Наконец, он сказал: «Юрий, да, я беру риск на себя». — Дальше сюжет известен как пять пальцев. Брак был сделан (и не один). В письме от 10 марта Булатовский подтвердил свою готовность переделать тираж. А затем — уклонился, тянул резину и, наконец, отказался. — Браво, Булатовский. фрагмент изящества 6. Слово : «...оправдываться, разумеется, бессмысленно. Я готов вернуть Вам 27 тысяч. Или перепечатать 47 экз. за какое-то время в другом месте».  — Игорь Булатовский, письмо от 10 марта 2019, Пискарёвка..    Дело : этим письмом И. Булатовский буквально подтвердил взятое на себя месяцем ранее обязательство, в случае чего «брать на себя риск за брак». Пожалуй, единственное слово, которое здесь подлежало уточнению: «за какое-то время». Никоим образом я не давил на его решение: он был волен назвать любую дату (буквально с потолка). Первый срок «перепечатки» был назначен им легко и без промедления: май 2019. В конце апреля, после моего напоминания Булатовский (сызнова ничего не объяснив и не извинившись) сообщил о том, что обещанная перепечатка отодвигается ещё на пару месяцев: «Допечатывать планирую в июле. В допечатке постараюсь сделать нормальные фотографии, без брака». Разумеется, июль прошёл своим чередом куда-то мимо, — всё в той же звенящей тишине. Затем Булатовский традиционно засунул голову в песок и перестал отвечать на письма. Всё-таки вытащенный из почвенного субстрата, начал юлить и разными способами пытаться отделаться от «неприятных» вопросов. Наконец, вынужденный к прямому разговору, попросту отказался от своих слов (задним числом): «Слишком темная фотография не брак. Это досадно, но это не брак, с технологической точки зрения. Поэтому переделывать я ничего не буду». Перед такой наглостью..., можно только восхищённо снять шляпу (которой не было). Что за дивная выходка: браво, гадкий мальчик! «Переделать нельзя оставить». — Как торжествующий итог марлезонского балета: обещанные «27 тысяч» не вернул (опять по-дешёвке). Обещанные «47 экзепляров» не переделал. Очевидным образом, история с «максимально изящным изданием» савояровской книги закончилась в форме базарной бездарности. 8. Слово : «...Юрий, давайте я куплю у Вас три книги по 500. Если Вы «никогда ничего не продаёте», давайте, я <за Вас> возьму на себя функции этого органа»...  — Игорь Булатовский, 28 апреля 2019, Сан-Перебург, Пискарёвка.    Дело : об этом шедевре даже и не знаешь, как сказать. Пожалуй, проще всего так: не прошло и полугода, как мы доскреблись до мышей... Без малейшего преувеличения: у меня перехватило дыхание от восторга, читая, что издатель (несомненно, наследник Суворина) с полной серьёзностью «готов» с барского плеча заплатить автору (страшно сказать!) по цельных 500 рублей за книгу. Причём, за ту же самую книгу, за которую он сам два месяца назад взял с него по 1000 (не считая переплётных материалов элитного качества). Такого шедевра великодушия и чистоты я в своей жизни ещё не видывал. Не иначе, «рассеянность гения». Или простейшая «проговорочка». Разумеется, я напомнил ему об этом курьёзе (в деликатной форме). Ну, тогда он предложил по тысяче, добрый малый. Само собой, я отказался. Отдал даром, как всё. Всегда даром цветёт арум...:175 Напоследок напомнив ему, что книг и без того в обрез, каждая на вес золота, и эти три я отдаю ему только в расчёте на дважды обещанную им (майскую) июльскую допечатку. Пожалуй, здесь можно остановиться, чтобы взять дыхание и выпить воды. Дальше будет только круче...     ...В жизни нередко случаются такие минуты,   когда отсутствие людоедов ощущается особенно болезненно.:17 8. Слово : «...Я готов вернуть деньги за эти экземпляры, оставлю их в ближайшее время в магазине и сообщу Вам. 3000 рублей»...  — Игорь Булатовский, 22 июля 2019, Сан-Перебург, Пискарёвка.    Дело : июль почти прошёл. О допечатке не было даже и помину. Как всегда, Булатовский перестал отвечать на письма, — в своих лучших традициях. Наконец, в качестве «конструктивного» повода для разговора я выставил почти нелепое требование (ради психологического теста) «или выполнить уговор, или вернуть деньги за полученные экземпляры». Всего три штуки. Всего три тысячи. На фоне всего остального. Почти идеальная эксцентрика (в савояровском духе). Неожиданно последовал ответ: Булатовский обещал вернуть «в ближайшее время». Прошла неделя гробовой тишины (как в приёмном покое). Обещанного «сообщения» не последовало, разумеется. Ради чистоты эксперимента я закинул вторую удочку: «Игорь, что за глупые шутки? Не умнее Зощенко. Пожалуй, ввиду Ваших трудностей могу предложить Вам рассрочку. Оплату частями. По сто рублей в месяц, например. Also»... — Вместо ответа Булатовский пообещал снова: «это будет в конце следующей недели. Я дам знать». Далёкий взрыв в темноте..., и снова тишина. Кажется, мой дурацкий тест сработал как противопехотная мина. Не в силах поверить в поистине сюрреальную чистоту сюжета, ещё несколько раз я подёргал за ниточку. Ну казалось бы, если нет этих жалких трёх тысяч, хотя бы напиши. Извинись. Выдави из себя пару слов в рамках правил приличия. Но нет. Видимо, поэзия всякий раз вставала поперёк горла. И не давала сглотнуть. до мышей... доскреблись 9. Слово : «...Выведите, пожалуйста, из проекта внесенные вами 105 000. Мне эти деньги не нужны. Смысла их там оставлять нет никакого. Они будут возвращены Юрию Ханону. За вычетом налогов и процента Планеты»...  — Игорь Булатовский, 15 сентября 2019, Сан-Перебург, Пискарёвка.    Дело : разумеется, никаких 105 тысяч рублей Булатовский мне тоже не отдал (до сих пор). И «47 книг» не допечатал. И «27 тысяч» тоже не отдал. И не отдаст, равно как он не выполнил ни одного из своих прежних обещаний. И даже жалкие 3 тысячи мне удалось выдавить из него (как из раба, по капле) только через кладбищенские 40 дней. Исключительно ради назидания. Чтобы тут же спустить их в канализацию. И всё же я оставляю здесь его безмозглые 105 тысяч... ради торжественного финала симфонии. Эти 105 тысяч, которые я не вносил ни в какой проект. И даже не знал о них, пока не услышал собачий вой. Просьбу «забрать их обратно» Булатовский повторил раз пять, не меньше, одержимый манией преследования. И напрасно я трудился отвечать, что я эти деньги не вносил и они не имеют ко мне отношения... К тому «дню победившей шизофрении» разговаривать с Булатовским было уже не о чем. Включилась машинка для окончательных расчётов. Дальше... только прямая речь.   — Пожалуй, достаточно, Игорь. Я дал Вам срок более необходимого, чтобы вылить воды себе на макушку, вернуться в исходную точку, пересчитать по пальцам свои проступки и признать вину. Ничего Вы этого не сделали. За прошедший год Вы дали более десятка обещаний чести. Не исполнив ни одного. Перечислять их в очередной раз нет смысла. Главное, что Вы бесчестный человек грошовой цены. Вы дали личные гарантии, что ответите за сделанный брак и уклонились от исполнения обязательства. Вы обещали сделать красивую, изящно изданную книгу. А на деле – как марамой выгадывали копейки на своё потребление, сделали дешёвку и пренебрегли обещанием чести переиздать испорченный Вами тираж. В конце концов, Вы даже не нашли в себе сил элементарно извиниться, но «зато» попытались отказаться от всех прежних обязательств задним числом.:633 После всего этого, не подлец ли Вы? Ответ давно известен, к сожалению. Как говорил Эрик: «это не из тех вещей, которые забываются».   — Впрочем, довольно. Оставим пустые разговоры, всё равно из этой коряги сока не выжмешь. Раз и навсегда, этот человек ради жалких тридцати сребренников поместил себя в такое место, откуда уже не поднимаются. — Прощай, «трёхкопеечный поэт». По существу, главный вопрос жизни заключается в том,       что реально неизвестно — а была ли она вообще?..:72

A p p e n d i X Ком’ ...ментарии к ничему Nota... Ис’ ...сточники из ничего Лит’ература   ( королей и внуков ) Ханóграф: Портал Д.Губин, Юр.Ханон. «Музей Вождей». — Лениград: программа «Монитор» от 8 апреля 1990 г. Д.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интер...вью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.26-28 Юр.Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью с Максимом Максимовым). — Лениград: газета «Смена» от 9 мая 1991 г., стр.2 Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23 Юр.Ханон, «Скрябин умер, но дело его живёт» (интервью с Кириллом Шевченко). — Лениград: газета «С...мена» от 13 ноября 1991 г., стр.7 С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г., стр.11 Юр.Ханон. «Александр Николаевич (январские тезисы)...» (к 120 годовщине со дня рождения А.Н.Скрябина). — Сан-Перебург: газета «Смена» от 7 января 1992 г. – стр.6 (и последняя) Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135. Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7 Юр.Ханон. «Несколько маленьких грустных слов по поводу годовщины усов» — Сан-Перебург: газета «Смена» от 6 января 1993 г. – стр.7 Юр.Ханон, «Разговор с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина», — Москва: журнал «Место печати», №4 за 1993 г. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (первый обрывок). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 1993 г. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо». — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & изд.«Лики России», 1995 г. — том 1. — 680 с. — 3000 экз. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — 680 с. Satie, Erik. «Correspondance presque complete» (réunie et présentée par Ornella Volta). — Рaris: Fayard; Institut mémoires de l'édition contemporaine (Imec), 2000. Мэри Дэвис. Эрик Сати (пер.Е.Мирошниковой). — Мосва: Ад маргинем, 2017 г. Ханóграф: Портал Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть вторая), издание уничтоженное. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & те же Лики России, 2002 г. — 840 стр. «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 836 стр. Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Санкта-Перебурга: Центр Средней Музыки & Лики России, 2011 г. Юр.Ханон «Русский Шумахер» (роман’с без слова). — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур (no publier, en un an). Юр.Ханон «Савояры царя Авгия» (третий конденсат). — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, (no publier, en un an). Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — 544 стр. Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр. Юр.Ханон, «Мусорная книга» (в трёх томах). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 191-202-221 гг. (внутреннее издание) Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (интервью). — Мосва: жернал «Современная музыка», №1 за 2011 г. — стр.2-12 «Ханон Парад Алле» (или малое приложение к большому прибору). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2011 г. Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г. Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2012 г. — 624 стр. Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. — 648 стр. Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г. Л.А.Латынин, Юр.Ханон. «Два Гримёра» (роман’с пятью приложениями). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2014 г. Юр.Ханон «Книга без листьев» (или первая попытка сказать несказуемое). — Сан-Перебург, Центр Средней Музыки, 2014 г. Ханóграф: Портал Юр.Ханон, «ПАР» (роман-автограф). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2015 г. Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 г. Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г. Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г. Юр.Ханон, Аль.Алле. «Последний рассказ» (или надгробие гения). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2017 г. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре...следования). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г. Юр.Ханон. «Уходящая книга» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г. Юр.Ханон, Эр.Сати. «Малая аркёйская книга» (или скрытый каталог школы иезуитов). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2021 г. С а в о я р о в ы : после слов ie. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2023 г. Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (издание второе, углýбленное и ухýдшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2025 г. См. тако же Ханóграф: Портал Михаил Савояров, король мимо трона Михаил Савояров (и его стихи)  (на персональном сайте в папке «Слова») Из бранного — в избранное  ( сухой остаток ) Родня... от Шумахера и Савоярова Столица Савойской Империи  (воспоминания осколка) « Трубачи » внука короля  ( маленький оригинал для будущих больших копий ) « Трубачи » Александра Галича  ( маленькое раз’следование с большим под’текстом ) « Трубачи » Юрия Германа  ( или анонимка бес доноса ) Ханóграф : Портал Двуглавый Штейнберг...  ( и «даже не родня» ) Анархист от — музыки Орден Всеобщей Слабости  (без уточнений и границ) Пётр Шумахер, поэт царя Авгия Карл-Эммануил, совсем неправильный король Не богемный, а богемский  ( или дурак ты, Дима ) «Вот, что наделали песни твои!..»  ( от печки до Савоярова ) О музыкальном в’-лиянии собак см. дальше →  Auteur : Yuri Khanon.    Все права сохранены.     All rights reserved. * * * эту статью может редактировать или исправлять только один автор. — Все желающие исправить или дополнить историю этой книги, — могут принять посильное участие (или непосильное)... * * * обна(у)родуется впервые : текст, редактура и оформление — Юр.Савояров, esc. «  s t y l e d  &   d e s i g n e d   b y   A n n a  t’ H a r o n  »