Савояровы
| |||||||||||||||||||
|
Савоя́ров, Савоя́ровы (Savoyarov ou Savoiarov) — искуственно произведённая франко-русская фамилия, в конечном счёте происходящая от имени (самоназвания) жителей (подданных) королевства Савойского.[3]
— О последнем (предмете), видимо, придётся сказать несколько слов отдельно...,
так сказать, в’место отступления.
Саво́йя (иначе: савойское королевство, герцогство, графство, королевство Савойя-Сардиния) — одно из типических государств европейского средневековья с разрозненной территорией кельтского (приморского) типа, — отчасти, наследовавшее некоторые владения (и традиции) королевства Арагон. Держава не слишком большая (по сути, буферная между двумя-тремя беспокойными империями) и не слишком богатая, к тому же, имевшая вокруг себя соседей (значительно более крупных и сильных), Савойя постоянно жила в постоянном режиме угроз, войн и политического лавирования, сопровождавшихся переменным успехом. Отдельные территории и города то входили в состав королевства, то отбирались обратно. Достаточно сказать, что в период своего расцвета герцогство включало в свой состав Ниццу, Геную, Женеву и Пьемонт. В некоторые (трудные) времена метрополия переносилась на остров Сардиния или другие итальянские территории (в конце концов, савойская династия стала правящей в «новой» Италии, хотя и ненадолго, как известно). Во все века существования Савойи как самостоятельного государства, её самым надёжным и верным врагом была, конечно, «великая» Франция. Именно она постоянно зарилась, точила зубы и пыталась захватить эту территорию (для себя буферную — в частности, на пути в Швейцарию & западную Италию).[4] Несколько раз эти конвульсивные попытки увенчивались (сомнительным) успехом, самая известная из которых случилась в 1794 году, когда войска революционной Франции оккупировали «департамент Монблан» и удерживали его двадцать лет, вплоть до последнего поражения коротышки-Наполеона и его окончательной ссылки.
- В конце концов, только выморочному императору Наполеону III (в миру: «Альфонс II») удалось аннексировать Савойю и Ниццу в 1860 году. Это была его последняя победа (ох, и что тут началось!.., дым до небес)...
Несколькими до крайности желчными статьями на аннексию Савойи откликнулись — герр Карл Маркс и его верный соратник, Фрида Энгельс. В частности, Энгельс деловито (злобно и подробно) разобрал савойский вопрос в своей программной политической статье «Савойя, Ницца и Рейн»:[5]
...Но по мере того, как обнаруживалась неизбежность объединения Северной Италии, всё определённее обрисовывалась «идея», во имя которой Франция вела эту войну. Это была идея присоединения Савойи и Ниццы к Франции. Уже во время войны раздавались голоса, которые указывали на это присоединение как на цену французского вмешательства в итальянские дела. <...>
Теперь, во всяком случае, стало ясно, что Ницца и Савойя были той ценой, за которую Луи-Наполеон готов был пойти на воссоединение Венеции и Ломбардии с Пьемонтом, и что он запросил эту цену за своё согласие на присоединение Средней Италии, потому что получить в данный момент Венецию было невозможно. Теперь начались гнусные манёвры бонапартовских агентов в Ницце и Савойе, и вопли подкупленной парижской прессы о том, что пьемонтское правительство подавляет в этих провинциях волю народа, который громко требует присоединения к Франции. Теперь, наконец, в Париже было открыто сказано, что «Альпы — естественная граница Франции, что Франция имеет право на них». <...>
Когда французская пресса утверждает, что Савойя по языку и обычаям близка Франции, то это по меньшей мере столь же верно, как и подобное утверждение в отношении французской Швейцарии, валонской части Бельгии и англо-нормандских островов в Ла-Манше. Народ Савойи говорит на южнофранцузском диалекте; языком образованных слоёв и литературным повсюду является французский. Итальянский элемент в Савойе столь незначителен, что французский (т.е. южнофранцузский или провансальский) народный язык проник даже через Альпы в Пьемонт, до верхних долин рек Доры-Рипарии и Доры-Бальтеи. Несмотря на это, до войны решительно ничего не было слышно о симпатиях в пользу присоединения к Франции. Подобные мысли кое-где были только у отдельных лиц в Нижней Савойе, которая поддерживает некоторые торговые сношения с Францией, массе населения они были здесь так же чужды, как и во всех других пограничных с Францией и говорящих по-французски странах.[комм. 1] <...>
...несмотря на эт(н)ическое родство, общность языка и альпийскую цепь, савойяры, по-видимому, не имеют никакого желания, чтобы их осчастливили имперскими учреждениями великой французской родины. Они исполнены традиционного сознания, что не Италия завоевала Савойю, а Савойя завоевала Пьемонт. Вокруг маленькой Нижней Савойи воинственное горное племя сплотилось по всей провинции в государство, а затем спустилось на итальянскую равнину и с помощью военных и политических мер последовательно присоединило к себе Пьемонт, Монферрато, Ниццу, Ломеллину, Сардинию и Геную. Династия основала свою резиденцию в Турине и стала итальянской, но Савойя осталась колыбелью государства, и савойский крест по настоящий день остаётся гербом Северной Италии, от Ниццы до Римини и от Сондрио до Сиены...[6]
* * (не)Вероятно, кое-кому станет слегка понятно, немного позже, по какой причине я поместил здесь столь про...странную цитату мистера Энгельса... и почему не стал говорить об этом предмете, в полной мере «савояровском», прямой речью & своим голосом...[7]
- — Итак, продолжим, словно бы ничего не случилось...
|
П
оначалу я (вскользь) обмолвился, что Савойя — одно из типических государств европейского средневековья с разрозненной территорией кельтско-норманнского (приморского) типа. Несмотря на некоторую неточность этого утверждения (с точки зрения неких записных профессионалов от служанки политики), она — в основе своей (и в принципе) верна. Подобные государства, в основном, так или иначе, прекратили своё существование уже к XVIII веку. Савойское королевство, впрочем, хоть и не слишком-то благоденствовало, но кое-как просуществовало дольше в буферной зоне двух имперских влияний, лавируя между политическими и военными противниками при посредстве династической системы сдержек и противовесов. И только во второй половине XIX века (1860 год) оно, наконец, было в последний (ли?) раз разделено между более крупными государствами Европы: Италией и Францией, чтобы не произносить ещё одного, несравненно более грубого слова.
К тому моменту сама по себе территория «малой Савойи» уже стала до крайности бедным, почти нищим краем, многократно разорённым войнами и интервенциями; население с завидной регулярностью голодало и зимой многие жители отправлялись на заработки во Францию, Швейцарию и другие страны Европы, где часто бродяжничали или побирались. Как раз к этим временам относится общеевропейская известность слова «савояр» — понимаемом (в узком историческом смысле) как уличный мальчик-певец (впрочем, не обязательно уличный, не обязательно мальчик, и не обязательно певец), говоря шире, бродячий музыкант родом из Савойи, этого (трижды) несчастного края (повторяю для тех, кто не понял с первого раза), в последние времена разорённого постоянными войнами, набегами, аннексиями и оккупациями...
В более широком смысле «савояр» стал естественным наследником (и почти синонимом) других бродячих певцов из близких к Савойе краёв той же страны (света), примерно таким же способом разорённых и разграбленных оккупантами — в разные времена человеческой истории. И прежде всего, здесь на ум приходят альбигойцы, цветущий край которых в XIII веке был превращён благочестивым папашей (римским) Иннокентием III в разрушенное до основания подобие чистилища.[комм. 2] К слову сказать, большинство альбигойцев к тому времени жило в пределах королевства Арагон, уже раз упомянутого всуе. Последние из недобитых рыцарей-катаров разбрелись по дорогам своей разорённой & сожжённой родины с жалобными песнями о потерянном рае. — Таким образом, оставим лишние разговоры.[9] К концу XVIII века савояры присоединились к числу безусловно исторических профессий, в целом обрисованных (слегка понятными) понятиями: трубадур, трувер или, на худой конец, миннезингер.[10]
С другой, возможно, чуть менее рыцарской стороны, савояр (как типический бродячий музыкант) в своей обширной генеалогии имеет таких ортодоксально-эксцентрических родственников (или предков) как шут, гаер, паяц, буффон, клоун (не говоря уже о скоморохах и прочих юродивых)... Если же переходить на персоны или имена, то их список (от Арлекина и Панталоне до Пульчинеллы или Пьеро) — и вовсе упрётся концом в горизонт... «моей бедной Франции».
|
- — Не так ли, мой дорогой Альфонс?
И всё же, далеко не только профессии и занятия, — как прозрачно видно на примере любого савояра, швейцара..., или даже Михаила Савоярова, собственной персоной. Всё-таки, Савойя оставалась в первую очередь — разорённой и растоптанной родиной, откуда во времена оные..., особенно — за семьдесят лет, прошедших после «великой» французской революции — постоянно шёл исход. Как из земли обетованной. По всей Европе и даже миру. 1790-1860 — эти ск(о)ромные даты стали, пожалуй, самыми урожайными на повсеместное пришествие савояров..., во всех смыслах слова. И бедных, и богатых, и аристократов, и даже королей..., которые (поодиночке и группами) покидали (в который раз и) окончательно разорённое родовое гнездо. Собственно, именно к этой части савойской эмиграции и относится появление после 1861 года в России родоначальницы отечественной ветви Савояровых (Соловьёвых), некоей Мари-Жанны Кариньян дю Савой, получившей позднее (из рук одутловатых имперских чиновников) — жестоко-руссифицированную фамилию...[12]
- Именно ту, — скажем ради порядка, — о которой здесь идёт речь.
...и которая затем ..., в третьем поколении российских (чтобы не сказать: советских) Савояровых, чудесным образом соединилась со своими корнями, ветками и листвой..., чтобы не сказать короче: ботвой. Образовав, так сказать, прямую связь между всем, о чём тут и шла речь, начиная от бедных трубадуров и труверов (не говоря уже о гаерах и паяцах) и кончая, собственно, (пра)внуком некоего герцога, «королём эксцентрики» & альбигойским каноником, «внуком короля».
ещё... далеко... не конец...
|
A p p e n d i X - a
«Турин, Турин», — ведь я один Твердил им: эй вы, чорт дери, Сидите лучше в Шамбери́!..[13] ( Мх.Савояровъ )
► Савояров (Соловьёв-Савояров) Михаил Николаевич (1876—1941) — русский (чтобы не говорить: советский) шансонье, артист, композитор и поэт, внук короля и «Король эксцентрики» 1910-х годов. Можно было бы сказать коротко: Савояров стал первым поэтом и певцом рвоты (заслуженно заслужив прозвание «рвотного шансонье») в отечественной литературе и музыке. Но можно сделать шаг в сторону от излюбленной (эксцентрической) обскурации и объяснить чуть более подробно..., не гнушаясь быть понятным.[15] Скажем так, без ложной скромности: первым в истории (российской и мировой) эстрады Михаил Савояров вынес на сцену свой эпатажный авангардный стиль, дальнейшее развитие и существование которого было прервано большевистским переворотом 1917 года. По причине странных свойств характера «короля», пожизненно не склонного к велеречивым манифестам или теоретизированию, это направление (почти) не получило должного обоснования и освещения (равно как названия и символа веры) из уст своего основателя, за исключением корявого словечка «фонфоризм», которое почти не имело публичного хождения. И тем не менее, назвать его не слишком сложно (по известным чертам творческой & исполнительской манеры). Вариантов не так много... Первый из них: эксцентрический натурализм. Второй, пожалуй: гротескный экспрессионизм.[16] В конечном счёте скажем так: гаерство и почти-сюрреалистическая гротескная клоунада. И тем не менее, все эти странные премудрости можно свести к одному слову, в прежние полторы сотни лет не слишком-то понятному..., и только теперь ставшему у нас слегка известным.
► Савоярова (Соловьёва, Азагарина) Ариадна Петровна (позднее была известна под псевдонимом «Ариадна Горькая») — первая жена Михаила Савоярова, выступавшая вместе с ним в 1900-е и начале 1910-х годов под общей маркой «Савояровы». В начале сценической карьеры выступала в амплуа характерной исполнительницы шансонеток и песенок на французском языке.[12] Первое время, заявляя себя в афишах как «франко-русские дуэттисты», Савояровы имели обширный (на двух языках) репертуар, состоявший из комических и сатирических песенок, а также танцев (с трансформацией), широко используя театральные костюмы, элементы декораций, грим, разные мизансцены и танцевально-акробатические приёмы.[17] Можно сказать, что ранний театр Савояровых был универсальным вариантом бродячего артистического ковчега (или крошечного оперетточного цирка). После начала Первой мировой войны Ариадна Савоярова уехала в Москву вместе с сыном Георгием. Её более поздние выступления под характерным «блатным» псевдонимом «Ариадна Горькая», исполнительница «песен улицы» — продолжали линию «босяцкого жанра», в котором работал Михаил Савояров. Репертуар этого периода (до середины 1920-х годов) был преимущественно жалостливым и заунывным, повествуя о «печальной судьбе женщин», опустившихся на дно жизни.[17]
► Савояров (Соловьёв-Савояров) Юрий Михайлович (р.1965), точнее говоря, некий каноник, более известный под псевдонимом Юрий Ханон — российский композитор (лауреат «Европейского Оскара») и философ, а также писатель, эссеист, художник, пианист, ботаник и, наконец, «внук короля» (Михаила Савоярова) — чтобы всё-таки закончить не полный список перечисления. Пожалуй, во времена настоящего безвременья для академического искусства, наступившие в России с воцарением последнего плебея, этот странный композитор может быть определён как «самая одиозная личность» современной русской культуры. Настоящий внук своего деда, Юрий Ханон отличается не только эксцентричным, но также крайне независимым и герметичным характером (ad marginem).[19] Более четверти века (с начала 1990-х) он ведёт необычайно замкнутый для человека искусства образ жизни, никогда не разменивая внутреннее «делание» на обычные «дела». Ко всей прочей герметичности, Юрий Ханон никогда и нигде не служил, а также не состоял и не состоит ни в одной профессиональной организации или группе (будь то музыкальной или литературной).[20] Получив в возрасте двадцати трёх лет мировую известность, всего спустя четыре года Юрий Савояров прекратил все публичные выступления, интервью, концерты, телесъёмки и любую публикацию своей музыки, посвятив всё оставшееся время «замкнутой работе».[16] Кроме некоторых экстремальных музыкальных произведений, условно опубликованы пять книг этого автора, каждую из которых можно назвать прецедентом в русской литературе: по жанру или подходу.
► Савоярова (Воронова) Татьяна Васильевна (р.1966) — российский эксцентричный художник, внучка Михаила Савоярова по другой родственной линии. Можно сказать сухо и коротко: её саркастическая живопись (отчасти, близкая к строгому стилю сюрреализма) служит достаточным артефактом причастности к каноническому «савойскому дому». Пожалуй, именно в её творчестве взрывной кинизм «короля эксцентрики» приобретает вид сдержанного и благородного (вплоть до ощущения полной непричастности) презрения к человеческому недомыслию.[22] Равным образом, эксцентричной можно признать и её — биографию. После сорока лет творческого молчания, савояровский дух — подобно взрыву — внезапно выразил себя в доброй сотне картин, создавших отдельный мир статической эксцентрики. Художественной «точкой невозврата» стало окончание Татьяной Савояровой курса учения (проф. Юрий Ханон) в «Центре Средней Музыки». Как истинная «внучка короля», она также поставила себя совершенно отдельно от культурного контекста своего времени. Глядя на её картины, невозможно понять, когда они написаны. Татьяна Савоярова — безусловно, один из самых странных и причудливых мастеров кисти своего времени. О её картинах можно сказать два слова, или даже три..., но затем любое суждение о ней и её живописи наткнётся на собственную (полную) беспочвенность.[23]
Прим’мечания
Лит’ература (как всегда, запрещённая)
| |||||||||||||||||||||||
( путе’водитель по порталам ханóграфа )
« s t y l e d & d e s i g n e d b y A n n a t’ H a r o n »
| |||







