Терновник (Натур-философия натур. Плантариум) — различия между версиями

с
овсем не трудно убедиться, что отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме «терновник» (в узком смысле Prunus spinosa или слива колючая семейства розоцветных, да кого же нынче интересует этот «узкий смысл») до сих пор не свёрстана и не выложена в открытый доступ. Здесь и сейчас можно видеть только демонстративный огрызок или, если угодно, старый пень (от терновника). Вот почему я счёл возможным оставить отдельное указание, что на территории ханóграфа существует (помимо вынужденно отсутствующих терний и волчцев) некоторое число статей, имеющих прямое, косвенное, опо..средованное или даже ассоциативное отношение к этой, с позволения сказать, «теме», которая до сих пор мало кем была поднята (а затем и опущена) в подобном разрезе. А потому, приняв во внимание, что время подходит к концу (ваше время, вестимо), я решил оставить здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере..направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому слегка недооценённому и заболтанному человеком (людьми, языками) предмету, а также его теням, отражениям и проекциям (внутренним или внешним). Начав, в первую голову, с небольшой яко терновой иллюстрации:

1.  Все мы суккуленты (или «антропоморфная ботаника»)
2.  Кактус (дряблая страница)
3.  Эпифитные кактусы низких земель (повесть о семи повешенных)
4.  Растение (противу животного)
5.  Книга без листьев (узелок на память)
6.  Почти лысый, почти как кактус... (почти человек)
7.  Эхинопсис оранда (последнее прочтение)
8.  Ещё один лысый кактус (без терний в звёздам)
9.  Саркостемма (или венок из мяса)
10.  Крестовник (с листьями и без них)
11.  Божественное растение дьявола (амарантус)
12.  Чёртов орех орехового чёрта (рогульник)
13.  Народность, православие, лебеда (кто следующий?..)
14.  Физиология шарма (вдали от растений)
15.  Орден Слабости (для всех животных)
16.  Мышиный горошек (чтобы не вспоминать о мушином дерьме)
17.  Дерево или животное (от Георгия Гачева)
18.  Пижма бальзамическая (между жизнью и смертью)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, как известный дистиллятор повторения), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) псевдо’ботаническая тема терновников и терний как социального жупела или конкретного таксона, а также более общая тема образов отдельных растений (взятая в общем или прикладном плане) была ранее разработана основным автором этого ханóграфа в нескольких фунда...ментальных работах, ни одна из которых до сих пор не претерпела и’здания (начиная от памятной «книги без листьев» и кончая печально известным трёхтомником). При этом количество партикулярных подлогов, обмана и прочей подмётной подлости на ботанической ниве (казалось бы, такой травоядной, такой вегетарианской!..) оказалось даже выше, чем на всех прочих, вместе взятых. Впрочем, именно такое полож-ж-жение очень легко объяснимо..., после всего.

и что за дряблый казус с этими терновыми венцами и прочими терниями!.. — тем не менее, он привёл к тому, что часть книг на эту тему мне пришлось не только оставить в тени, но даже — скрывать их названия (более чем говорящие, в высшей мере концептуальные и ровным счётом ни на что не похожие), которые несколько раз пытались стащить, слямзить или стянуть... Однако, оставим пустые разговоры (для бедных). Попытаюсь вернуться к основной теме этой дряблой страницы — «терновник» (тёрн или тернии) как объект (фетиш) и аффективное понятие.

не стану, однако, дополнительно плодить скорбь, чтобы лишний раз напомнить, какое количество спекулятивных открытий (а равно и закрытий) было похоронено также и в этой небрежимо высокой теме: растение как способ (причём, способ отличный, и не просто отличный, а принципиально отличный, в корне). И прежде всего, по основному принципу антропоморфной ботаники, через со’поставление и противо’поставление как методы единственно доступные человеческому сознанию, вернее говоря, его общепринятому бытовому огрызку. Таким путём, всего за несколько дряблых шагов была утеряна уникальная возможность (отыскания) нового пути из того животного тупика тотального потребления-экспансии, в который себя загнал человек, пренебрегая другими способами существенного существования. Здесь и сейчас, на фоне бес’пристрастно-причудистых форм растений и не менее прекрасных шипов терновника (без различия видов, родов и семейств), эта фатальная исчерпанность (как всегда) заметна особенно выпукло.

и снова повторю: нет смысла загибать пальцы, указывая на пробелы и лакуны сознания, так и оставшиеся незалепленными благодаря человеческому небрежению и тотальной подлости. Ограничусь голословным утверждением, что залепить их было бы возможно только в утопических условиях внезапного осознания и готовности (хотя бы в какой-то небольшой части). И с этой точки зрения трудно переоценить роль растительной методики, полностью пересматривающей взгляды естественных наук на человека и возвращающая его к истокам теории познания. На основании основных методических достижений хомолóгии, возникла новая классификация & систематика растений как антитеза и наглядный пример (включая принципиально иной взгляд на хронические тернии и занозы со..знания).

несмотря на провокационный (а местами даже эпатажный) подход автора к обсуждению фундаментальных вопросов науки, серьёзность и нео’жиданность поставленных (на ребро) проблем невозможно недооценить, — идёт ли речь о терновнике, саркостеммах, чёртовом орехе или амарантах (принцип и система от заполняющего материала не меняются). К слову сказать, сходный подход частично проявился и на территории ханóграфа, где имеется целый ряд примеров различной степени дряблости в виде страниц об отдельных таксонах растений. Пожалуй, здесь можно остановить собственные слова и перейти на один шаг ниже, к сугубо обструктивной части о(б)суждения.

и ещё раз напомню на всякий случай, что это дряблое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словца. Страницы о растениях разных терновых семейств и конкретных таксонов провели в режиме тлеющей публикации более двух десятков лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренные). Представляя собой классический пример неопубликованной занозы, текст об этих колючих стервецах провёл более десятка лет в форме redlink’а (красной ссылки) почти с двух десятков страниц ханóграфа. А ведь на месте этой страницы могла быть и отдельная обзорная книга о терновниках как причине и последствии (заглавие которой также остаётся неназванным) объёмом в 316 страниц обструктивного текста (с иллюстрациями) натур-философской прогрессии. Тем не менее, сегодня приходится подвести двойную черту и признать, что ожидание было пустым. Учитывая почти полувековую отрицательную практику тернового & хренового диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор «Книги без листьев» с полным правом может считать себя «непримиримым» (в)не..конвенциональным типом и, как следствие, закрыть тему публикации большинства закрытых текстов и других уникальных артефактов.

Если же (вопреки всему и всем) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов всемирно-исторической тернологии появится внятное или даже контрастно оформленное желание как-то инициировать, с’провоцировать или хотя бы подтолкнуть выкладку этого немало..важного био..логического материала (если его в принципе можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не..посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем закроется..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... всё кончено! Пустыня на месте цветущих пампасов, каменистая почва и — никаких терний (с открытиями или закрытиями всех так называемых „тем“). Только обычная жвачка третьей ректификации (которую и без того без..раздельно царит на всей территории человеческого сушняка).