Золотая пыль (Эрик Сати) — различия между версиями

в
от, в общем-то и всё, что я собирался сказать. Не трудно убедиться, что здесь находится не статья, но только её пыльный огрызок, полностью лишённый золотого оттенка, даже сусального. И такое положение понять не трудно. Такое положение сложилось само собою, поскольку отдельная & обособленная страница по обозначенной выше редкой теме «Золотая пыль» («Poudre d’or», 1901-1902 гг.) до сих пор не свёрстана, не повёрстана, не подложена и не выложена в открытый доступ. Тем не менее, побуждаемый ложными представлениями о гуманизме и его отдалённых аналогах, считаю возможным напомнить, что на пре’освященной территории ханóграфа существует не...сколько эссе, имеющих прямое, косвенное, опо..средованное, ассоциативное, крайне отдалённое или вовсе удалённое отношение к этой кафешантанной мелодии, а также её партикулярному названию, взятому глубоко «в кавычках» (или даже в скобках). По указанной Выше (причём, значительно Выше ↑) причине, я традиционно оставляю здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому (слегка) позолоченному, сильно запылённому & очевидно неприятному предмету, а также его дряблым теням, отражениям, отображениям и проекциям (равно внутренним или внешним, бес разницы)...

1.  Раз...дражения (840 штук)
2.  Бастард Тристана (или ублюдок Вагнера)
3.  Музыка эмбрионов (сто лет спустя)
4.  Автоматические Описания (для фортепиано)
5.  Пять гримас к Сну в летнюю ночь (или даже шесть)
6.  Засушенные эмбрионы (дряблая страница)
7.  Цитатник Эрика Сати (не исключая мерзостей)
8.  Прекрасная истеричка (по следам)
9.  Жак Ибер (второго розлива)
10.  День музыканта (в золотой пыли)
11.  Эрик Сати в лицах (и через них)
12.  Эрик-Альфред-Лесли (новая глава 1991 года)
13.  Сократ (и ни капли мерзости)
14.  Меблировочная музыка (или эмбрион интерьера)
15.  Обои в кабинете префекта (для меблировки)
16.  Эрик Сати. Список сочинений почти полный... (часть вторая, полная мерзости)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема «Золотой пыли» (вальс для фортепиано или кафешантанного оркестра, 1901 год, продолжительность ~4'30), как правило, не присутствует в качестве отдельной сущности или хотя бы вещи в себе. Как максимум, эта пьеса встречается в общем списке мелодий Эрика Сати для кабаре или кафе-концерта, перечисленная через запятую в общем контексте. Между тем, должен сказать (слегка понизив голос), что об этой уродистой штуковине очень даже есть что сказать совершенно отдельного и особенного, глядя на неё как изнутри (без хирургического вскрытия), так и снаружи (по значению, назначению, обстоятельствам и последствиям). Предусмотрительно снабжённая посвящением некоей «мадемуазель Стефани Нантас» (издательство E.Baudoux & Cie, novembre 1902), о которой автор, между прочим, не счёл нужным обмолвиться ни слова: ни прежде, ни позднее, ни в музыке, ни в текстах. И тем не менее, на дне стакана в сухом остатке можно обнаружить не менее десятка лет знакомства, не считая двойного портрета работы Русиньоля, человека, также не чуждого им обоим. Равным образом, обходят эту «мадемуазель» (не)выразительным молчанием и все прочие авторы, в разное время отметившиеся нормативными биографическими текстами об Эрике, — именно чтó!.. — все, повторю я, и даже включая небезызвестную мадам Орнеллу Вольту (о которой отныне только хорошо или никак). А теперь, значит, вслед за всеми ними точно так же промолчу и я..., поскольку здесь, чтобы не повторяться слишком часто, находится не тá статья, которой не было (и не будет), но только её пыльный (дряблый) огрызок, не так ли?.. Не так уж и плохо, если немного отряхнуть золотую пыль с ушей и присмотреться (добавлю глубоко в скобках, чтобы не плодить скорбь). Во всяком случае, не часто приходится сталкиваться с предметами в подобном жанре. «Огрызок золотой пыли». — Едем дальше, если керосин ещё не кончился...

и прежде всего, приходится держать в уме, что эта, на первый взгляд, проходная пьеска для фортепиано (или кафе-оркестра), до краёв заполненная золотой пылью, поставила себя совершенно особняком среди всего написанного в (не)лёгком жанре. Как минимум по трём категориям (и здесь следовало бы начать загибать пальцы), не включая также четвёртой (сугубо прикладной, имеющей отношение к её оркестровке). — И здесь члено..раздельный текст внезапно обрывается, чтобы оставить место глухому молчанию и ещё одному пустому месту. — Потому что..., я уже сказал: этой нетривиальной статьи, которой не было в прошедшем времени — не будет её и впредь, только этот дряблый и пыльный огрызок с редкими вкраплениями золота, любезно предоставленный вашему вниманию неким уходящим лицом... Учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор этого текста с полным правом может объявить себя «непримиримым», а также (в)не..конвенциональным типом и, как следствие, не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), не стóило бы труда совершать отдельную (и немалую!) работу, оформляя и выкладывая названный текст в так называемый публичный доступ, чтобы сообщить некоему условному числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, что они кое-что якобы читали про эту жуткую мерзость в форме «золотой пыли святого Эрика», не имеющую к ним ни малейшего отношения, после всего. Таким образом, я торжественно объявляю статус кво актуальным: не будет она иметь к ним отношения и впредь.

и ещё раз напомню на всякий случай (как старый раз’сеиватель минимального минимализма), что это почти лирическое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не просто так: фундаментальное ханографи́ческое исследование о природе и породе «Золотой пыли» на ушах, а также других сочинений Эрика в жанре «жуткой гадости» провело в режиме тлеющей публикации без малого полтора десятка лет, пребывая в готовом и почти законченном состоянии (не пересоленное, не пересушенное и даже не пережаренное). Представляя собой классический пример скромно рдеющего среди текста redlink’а (красной ссылки) почти с двух десятков страниц, оно долго и терпеливо ожидало, что в какой-то момент рвотный рефлекс у недостаточно позолоченного автора притупится до такой степени, что можно будет просочиться сквозь его пальцы и кое-что (успеть) выдавить из себя об этом, несомненно, видном предмете натурально-философического сати’еведения (через призму, как минимум, хомолóгии). Поскольку... слишком уж экстремален и непропорционален был этот материал, слегка пыльный и совсем немного позолоченный, чтобы пренебречь его возможным присутствием. Даже здесь, в этом изрядно запылённом мире, где любое присутствие золота (кроме ночного) излишне...

теперь можно не оглядываться назад и не хвататься за голову (руками). Как видно, никакого исключения из правил не случилось, и даже напротив. Число не’брежений и прочего мелочного свинства в окружающих де’корациях постепенно зашкаливало, пока не дошло до степени нетерпимой. Говорю так, почти нейтрально, чтобы не употреблять выражений более определённых & грубых... И вот, actum est, дело кончено, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем производственного формалина. Здесь и сейчас перед вами (выложен) очередной дряблый образец огрызка того, что могло бы быть «золотой пылью», уникальной в своём роде, но теперь будет только ржавчиной или железной окалиной в пыльном углу чьего-то плохо меблированного чердака. Нет сомнений: такой результат заслуживает не только аплодисментов, но и всеобщего удовлетворения. На месте полно...ценного текста, который вполне мог здесь (и не только здесь) быть. И не просто полноценного, но открывающего такие детали, грани и обстоятельства «сати’ерической вивисекции», которые никому прежде (и впредь) ни разу не приходили в голову (подобно тому, как это произошло с опубликованными «Автоматическими о’писями дел»). Потому что реальное содержание этой страницы, благополучно избежавшей публикации исключительно благодаря моим драгоценным современникам, находящимся с той стороны экрана, — так вот, я повторяю, потому что реальное содержание этой страницы могло стать уникальным & (читай) единственным в своём роде (несмотря на всю его видимую, внешнюю локальность). Имеющая все признаки системного подхода, вскрывающего механизмы существования не только «жуткой мерзости» в пони’мании (Эрика), но и к миру людей в целом. Снизу доверху и слева направо. Наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Но он какими-то неправдами всё-таки успел про’скользнуть как шарик ртути и появиться, минуя судьбу золотой пыли. — Вопреки всему и всем...

Если же (также вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится отчётливое или навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить выкладку этого немало...важного генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка (ваша, разумеется) довольно скоро прикроется, а затем и закроется совсем..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда..., прошу прощения, уже никакой золотой пыли. Сплошная человеческая грязь третьего разбора (которую вы все — в настоящее время, всегда в настоящее время — имеете в неограниченном количестве, каждый раз & в любом случае здесь и сейчас). Впрочем, оставим этот пустой разговор. Всё равно нам ещё придётся к нему вернуться...