Василий Сафонов (Скрябин. Лица) — различия между версиями

Текущая версия на 00:32, 17 августа 2026

дряблая страница
автор : Юр.Ханон
←	→

Наконец, дверь одного из классов неспешно распахивается и оттуда выходит полноватый, весьма вальяжного вида господин с гладкой бородкой и растущим авторитетом в форме пока не очень большого, но подающего крупные надежды животика. Таких господ частенько можно встретить, причём, не в консерватории..., а в первом классе ресторана. Мимо меня шуршит платьем некая трепетная ученица в полубелом, и вот я уже чуть рассеянно и, пожалуй, слишком нервно для пианиста, излагаю этому господину своё малое столичное “дельце”. Тот кто меня слушает – это Василий Ильич Сафонов. К тому времени он ещё недостаточно тучен и мастит, ещё не окончательно оброс упомянутым авторитетом и, кажется, ещё не вполне числился в директорах консерватории. Впрочем, мне в общих чертах известно нынешнее бедственное положение с этими директорами (которые закончились), и я тоже, хоть и слегка наивно, но всё же надеюсь на отсутствие единоначалия в Москве...
«Скрябин как лицо» ( Юр.Ханон, «Глава 1. Глава для начала» 1994-2009 )

к
ак могут видеть те, кто ещё способен видеть, здесь находится не статья, но только (её) дряблый огрызок. И не моя в том вина, разумеется. Поскольку отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме под слегка знакомым именем «Василий Ильич Сафонов (1852-1918), — ди’ректор, пьянист и ди’рижор (и во всех этих ипостасях очевидный самодур и хам)» до сих пор не свёрстана, не выверстана, не завёрстана, не вложена, не заложена и не выложена в открытый доступ; считаю возможным заметить, что на территории ханóграфа существует не..сколько апокрифических статей (в том числе, административного характера), имеющих косвенное, опо..средованное или ассоциированное отношение к этому партийно-хозяйственному активисту из казаческой дворянско-генеральской фамилии, попавшему сюда только благодаря своему длинному & чрезмерно извилистому причастию к Александру Скрябину. В противном случае, наш увесистый швейцар попросту не открыл бы господину бывшему ди’ректору дверь (я бы откровенно побрезговал присутствием подобного персонажа на страницах преосвященного ханóграфа).

Совсем не таков Саша Скрябин... Маленького роста, худой, бледный, с тонкими чертами лица и очень маленькими, слабыми, «почти нефортепианными» руками. Ученик и до поры любимец (почти сынок) директора консерватории Василия Сафонова (неизменно отзывавшегося о школе Листа-Зилоти с особенным, казаческим презрением), Скрябин — ярчайший представитель шопеновской или брассеновской школы пианизма, которую в те времена чаще всего называли — просто французской... Словно бы случайно проскочившее «казаческое презрение» — здесь написано не ради красного словца. Василий Сафонов — по происхождению и, главное, по характеру, типичный терский казак (из Кисловодска), да и не просто казак, а генеральский сынок. Да и сам тоже..., ещё тот «енерáл», прошу прощения. Со всеми вытекающими. А равно и втекающими...
«Странное соседство» ( Юр.Ханон, ноябрь 194 )

но если до 1904 года, за первую половину внутренней истории (в бытность свою ещё ди’ректором, пьянистом и ди’рижором) Сафонов сделал немало хорошего для Скрябина, сначала своего ученика по классу фортепиано (и верного собутыльника), а затем — ординарного профессора Его (сафоновской) консерватории, то в 1907-1910 годах, напротив, отметился несколькими отменными подлостями (намеренного характера), кратко характеризовать которые возможно только через фунда’ментальное понятие «человеческая сволочь», что само по себе уже почётно, кроме слов. Тем не менее, в текущий период у художественной редакции ханóграфа (в моём единоличном виде) нет ни малейшего желания выкладывать подробную и смачно аргументированную статью про этого, несомненно, яркого типажа из числа фигур, несомненно, салтыковского рода (не говоря уже об истории одного города). — Суммируя указанные и пропущенные Выше причины, я традиционно оставляю здесь некоторое количество мягких, отчасти, вялых или даже дряблых пере’направлений на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда сугубо опосредованное или косвенное) отношение к этому подлому человеку, а также его многочисленным теням, отражениям, инъекциям и проекциям (внутренним или внешним, без разницы).

В 1863 году Салтыков приехал на короткое время в Петербург с места своей службы и почти каждый день приходил обедать к нам. К удивлению моему, он был не так сильно раздражён на всё и на всех; но это настроение в нём скоро прошло, и он говорил, что надо скорей уехать из Петербурга, иначе он без штанов останется.
— Такая куча денег выходит, а удовольствия никакого нет.
— Ну, всё-таки в Петербурге больше разнообразия, — сказал Некрасов.
— Хорошее разнообразие! — Куда ни пойдёшь — видишь одни морды, на которые так и хочется харкнуть! Тупоумие, прилизанная мелочная подлость или раздражённая бычачья свирепость. Я даже обрадовался вчера, ужиная у Бореля, такое каторжное рыло сидело против меня, но всё-таки видно, что мозги у него работают хотя на то, чтобы прирезать кого-нибудь и обокрасть.
— Разве не те же лица вы видите и в провинции? — возразил Некрасов.
— Нет, там жизнь превращает людей в вяленых судаков! — отвечал Салтыков.
«Воспоминания» ( Авдотья Панаева, Глава 18. Решетников — Салтыков-Щедрин, конец 1880-х )

да сáм ты... сафонов (раз)

Александр Скрябин (поперёк строчек)
Сергей Танеев (дряблая страница)
Некогда скрести Скрябина (образец)
Скрябин как лицо (в цитатах)
Скрябин как лицо (обрывок)
Александр Скрябин (к 121-летию)
Божественная поэма (№3)
Тёмное пламя (дряблая страница)
Венецианский гондольер (опера для Танеева)
Парижская школа пускания дыма (в нос и глаза)
беседа с психиатром (в присутствии Скрябина)
Диана Сати (сестра Эрика)
Лобзанья пантер и гиен (в 1991 году)
Странное соседство (и не одно)
Мистерия (скрябинская)
Карманная мистерия (не скрябинская)
Моя маленькая скрябиниана (напоследок)
Рихтер против Прометея (пятая печать)
Александр Скрябин (к 120-летию)
Скрябин умер, но дело его живёт (интервью 1991 года)

Ни сам Сафонов, ни семья его мне открыто не нравятся. Всегда для меня содержится нечто совершенно антипатичное в самодостаточной уравновешенности жизни. Важный, обстоятельный педагог, его полноватая серьёзная жена..., как и положено, с простоватым, почти деревенским лицом, тут же крутятся две полагающиеся дочки, девочки с какими-то совершенно одинаковыми для меня гримасками на физиономиях. Зная свой взрывчатый ехидный характер, я стараюсь всё больше играть в молчание и делать за едой постное, подчёркнуто монашеское лицо. Хотя к Саше Сафонов неизменно внимателен и почти ласков. Видно, что он безусловно выделяет его из прочих учеников и, возможно, имеет на него свои виды, педагогические.
«Скрябин как лицо» ( Юр.Ханон, «Глава 1. Глава для начала» 1994-2009 )

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках менторского минимализма), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема как самогó Василия Сафонова, человека яркого, но типичного для российского пейзажа во все времена, , так и его психотипа (властного самодура) ранее была затронута и разъята основным автором этого ханóграфа в нескольких работах (в частности, нескольких «Тусклых беседах»), посвящённых его сильнейшим «визави», — с одной стороны, Александру Скрябину (в превосходной степени), а (совсем) с другой — Чайковскому (пополам с Танеевым). Эти два бывших ректора московской консерватории, в конечном счёте, были виновны, что в 1889 году в alma mater всю полноту власти захватил типичный (местечковый) каудильо... Чайковский всегда считал Сафонова «человеком самоуверенным, деятельным, практическим и (извини, пожалуйста) наглым и нахальным», а потому спихнул своё нелюбимое ректорство не ему, а — Танееву, хотя и считал его слишком нерешительным и мягким для этой должности. Впрочем, судьба консерватории Чайковского не слишком-то занимала (тем более, что он очень скоро совсем отдалился от дел). Ещё ярче сложились отношения с Танеевым: он так хотел освободиться от постылого ректорства, что готов был спихнуть своё кресло кому угодно, хоть чорту в ступе, а потому и уговорил этого Василия взять в руки ди’ректорскую нагайку (несмотря на все предостережения Чайковского). Однако преподавать в консерватории Танеев — остался. И очень скоро ему пришлось пожалеть о своём неосторожном п(р)оступке: уже спустя пару лет это привело к первым конфликтам и серии сафоновских лягновений в адрес Танеева, а также обильных и пахучих помоев, в последующие годы пролившихся широкой струёй из казаческого ведра. Критическим стал 1905 год, когда протесты студентов против сафоновского (и прочего) самодержавия вылились в открытые столкновения. По итогам неудавшейся «революции» Танеев хлопнул дверью и навсегда покинул консервные стены, — в знак протеста против ди’ректорского хамства отказавшись от профессорской пенсии. А спустя ещё полгода со своего поста ушёл и сам фон-Сафонов.

...то же касалось и постепенно назревающего кризиса самого директорства Сафонова. Мелкие и крупные склоки, столь обычные в любой так называемой “среде”, тем более музыкантской, и даже принципиальные разногласия приводили ко всё более разрастающейся “оппозиции” казачьему директору. За Василием Ильичом постепенно укрепилось звание “медведь” и репутация “самодержца консерватóрского и дирижёрского”. Недавний мелкий скандал с Аренским, в результате которого “святой” Антоний Степаныч ушёл “на повышение” в Петербург, в Придворную капеллу, на освободившееся место Балакирева; назначение мальчика Скрябина на место старинного “корифея” Шлёцера, и бог весть ещё, что не могу сейчас точно припомнить, — всё это отнюдь не возвышало сафоновский авторитет, но только крепило его личную власть, за спиной которой стояли “близкородственные связи с кабинетом министров”. Насколько я понимаю, уже в те поры внутреннюю оппозицию в московской консерватории возглавлял — бывший приятель Василия Ильича, в своё время сам и “рукоположивший” его на директорство. Конечно, это был герр Танеев, дважды строгий блюститель контрапунктов, принципов и законов, кто же ещё? Особенно несносно ему было наблюдать сафоновское самодурство, полное презрение к Уставу и Правилам. Всё чаще в консерваторских высших советах разгорались скандалы и даже битвы. Однако шуринькино скандальное профессорство, напротив того, оказалось прецедентом, удавшимся в большой мере именно благодаря и поддержке — Танеева.
«Скрябин как лицо» ( Юр.Ханон, «Глава 11. Глава для перехода» 1994-2009 )


Ханóграф: Портал

не стану скрывать (да тут и скрывать-то нечего), что прежде всего — шикарная несопоставимость сопоставляемых величин была основным фумистическим фактором, заставившим меня немного склонить голову и поработать над двумя этими историческими казусами..., почти анекдотами (отчасти, трагическими, — вполне подстать тем лицам, которые в них участвовали). Не стану трудиться над объяснением значимого смысла феномена: не раз и не два (раза) он был освещён в разных книжках моего авторства, прежде всего, имея в виду «Скрябин как лицо» и даже, казалось бы, не имеющие никакого отношения к Сафонову «Воспоминания задним числом» (и в первую голову, завершительно-заключающая глава «после всего»). — Наглядность этого приземлённого патриархального типа, по конструкции лица и характеру более всего подходящего на звание фельдфебеля от искусства, хотя и не чуждого известной остроте и остроумию, превосходит все возможные (ближайшие) варианты, а потому можно и пожалеть, что в ханóграфе так и не появилось этой статьи, — огрызок которой вы сейчас читаете (вероятно, даже с важным видом). На фоне всеобщего административно-хозяйственного славословия, расточаемого в адрес директора Сафонова при каждом юбилее московским консерваторским кланом (не исключая также семейного), наше маленькое эссе о самодуре и подлеце, несомненно, выглядело бы очевидной изюминкой. Думаю, что дальнейшие вопросы здесь абсолютно излишни..., — не говоря уже об ответах.

У Сафонова на ужине как-то встретился я со Скрябиным. Он пришёл, помню, очень поздно, чуть ли не во втором часу ночи (это была эпоха как раз наибольших его «приключений» и выходок). Скрябин сел как раз рядом со мной — в это время он был уже автором Второй симфонии, которая ещё, впрочем, не была исполнена тогда. Сафонов относился к нему с огромной нежностью и отеческой шутливой иронией.
— Саша Скрябин ведь у нас не простой, — говорил он, — вы его побаивайтесь, он что-то замышляет...
Я не знал, что такое замышляет Скрябин, и не понимал этих намёков. Но потом уже догадался, что дело шло тут о тех грандиозных планах, которые уже были в голове Скрябина в это время.
За ужином острили, смеялись, шутили. Сафонов говорил, что «у Саши теперь уже четверо детей — две дочки и две симфонии». Скрябин имел зеленоватый, очень утомлённый, изнурённый и потасканный вид. В ту пору он был ницшеанцем и увлекался «сверхчеловечеством», за что ему доставалось в намёках от Сафонова. Сидя рядом со мной, он развивал теорию о том, что «гораздо труднее делать всё то, что хочется, чем не делать того, чего хочется». И потому следовал вывод, что эта первая задача — делать только то, что хочется, — благороднее и предпочтительнее. В отношении к нему Сафонова я увидел, что он его очень высоко ставит как композитора. Это было причиной того, почему я решился проинтервьюировать Сафонова о Скрябине.
В одно из следующих свиданий с В. И. Сафоновым я спросил его о Скрябине-композиторе.
— Вы его не знаете? — удивлённо спросил Сафонов. — Ничего не знаете? А ещё пианист... Удивляюсь я этому Сергею Ивановичу — учит вас всякой дребедени; наверное, нидерландцев-то своих любимых всех вам переиграл? Зарылся в старьё, а жизни новой не видит... Да вы бы сами-то посмотрели.
— Саша Скрябин — большой, большой композитор, — сказал он, немного погодя. — Большой пианист и большой композитор.
— Ведь это что-то под Шопена, — вставил я.
— Что такое вроде Шопена? — вскричал Сафонов. — Не вроде Шопена, а вроде Скрябина. Скрябин умнее Шопена, я сколько раз это говорил и теперь говорю.
«Воспоминания о Скрябине» ( Леонид Сабанеев, 1924 )

наконец, оставим в стороне пустые разговоры (они все пустые). Принимая во внимание почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с бес...сознательной популяцией Homos apiens, автор и податель сего имеет полное право объявить себя окончательно «непримиримым», а также вне...конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), и не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную работу, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (в том числе, если говорить о книге) названный текст о генерале Сафонове в публичный доступ, чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, что они кое-что якобы читали про этого вторичного персонажа из орбиты Скрябина, а также его случайных проекций на те лица, которые (по большому счёту) вообще не должны были оказаться поблизости от него (последний тезис, впрочем, я оставлю брошенным, — на потребу всем тем, кто его не способен понять даже после подробного пояснения).

В те годы директором Московской консерватории был некто Василий (опять же) Ильич Сафонов. «Наш Ильич» — как его за глаза ласково называли студенты. Невзирая на почти катастрофическую разницу в возрасте, росте и весе, Сафонов был не просто учителем Скрябина, но отчасти даже его поклонником. Скрябин бесконечно удивлял его своим особенным умом и ни на что не похожим дарованием. Важный директор и неважный студент..., с каждым годом обучения они сходились всё ближе и ближе. Иногда только под утро их (чуть ли не на носилках) вытаскивали из какого-нибудь ночного ресторана.
«Лобзанья пантер и гиен» ( Юр.Ханон, 2016 )

и прежде всего, по свойству человеческой транзитивности, этому фельдфебелю с грозными бровями не было места — там же, где находился «ординарный профессор» Скрябин. Неизбежно и глупо, подобное карикатурное соседство привело бы к столкновению и профанации. Равно как и эта дряблая страница, невесть каких ветром занесённая на обочину мелочного человеческого мира. Ей нет ни малейшего резона существовать здесь сколько-нибудь продолжительное время, но (спустя малую паузу) — удалиться, оставив на своём месте традиционную пустоту с двумя дырками посередине. А их маленький мир..., пускай он и дальше продолжает играть мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол, не забывая, впрочем, и про стрельбу дерьмом из детского пулемёта. Точка с запятой; красная строка. Абзац. Засим рад откланяться и прикрыть крышку. Allez. — Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и такой поступок слишком очевидно не стóит труда.

В студенческий период (мосовская консерватория) и после, будучи уже ординарным профессором фортепиано (впрочем, не слишком-то долго), Скряин особенно близко сошёлся со своим педагогом, очень влиятельным человеком в музыкальных кланах второй столицы. Я имею в виду директора московской консерватории, Василия Ильича Сафонова (сокращённо, просто Ильич), сыгравшего в скрябинской жизни сначала роль учителя и защитника, затем — исполнителя оркестровых сочинений и надёжного помощника в житейских делах и, наконец, такого же надёжного и подлого врага. Однако в период «бурной молодости» результатом этого знакомства стали многие дни и ночи, проведённые в совместных попойках по московским кабакам..., прошу прощения, ресторациям. Очевидно, что неумеренное потребление алкоголя и любовные неудачи на первое время определили дальнейший внутренний путь (а «первое» это время затянулось примерно до тридцати двух лет, когда в жизни Николаича Скрябина произошли, наконец, изменения, причём, весьма резкие и нетривиальные). Тогда же он (почти) перестал пить (имея в виду алкоголь, конечно), за ненадобностью столь грубого и примитивного средства раскрепощения.
«Моя маленькая скрябиниана» ( Юр.Ханон, 2016 )

и ещё раз напомню на всякий случай (как старый отбеливатель минимального минимализма), что эта дряблая страница в форме огрызка старой груши, полная нелирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словечка: фундаментальные хано’графические исследования о последних скрябинских «временах и нравах» (в частности, малые извлечения из второго тома известной толстой книги) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации более десятка (пяти, двадцати, ненужное вычеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренное). Представляя собой классический пример «сгоревшей рукописи, которая не горит» (opus posthume) неумеренного размера..., или навязшего в глазах redlink’а (красной ссылки) более чем с полутора сотен страниц ханóграфа, они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент рвотная реакция на обычное человеческое свинство у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, видном предмете натурально-философского & этико-эстетического профиля. Поскольку... слишком уж редким и необычным по подаче и содержанию был (бы) этот прецедент..., чтобы пренебречь его возможным присутствием.

— Раньше я нуждался в этих внешних возбуждениях, — сознался он мне раз, — я ведь тогда очень бедовую жизнь вел... Мы сиживали с Васильем Ильичем (Сафоновым) в «Эрмитаже» до утра, вы знаете, нас запирали там официанты на ночь и уходили, чтобы утром опять отпереть.
— Тогда мне нужно было это возбуждение внешнее, физиологическое, а теперь я в нём не нуждаюсь, потому что у меня иные способы постоянного возбуждения. Я теперь преодолел всё это — это не аскетизм, а преодоление. У меня теперь постоянная опьянённость, но не грубая, не физиологическая...
Я вспомнил, что, по словам очевидцев, действительно Александр Николаевич страшно кутил в дни молодости и дружбы с Сафоновым, который был в этом деле первоклассный мастер, побивавший рекорды. Когда я, уже значительно потом, после смерти Скрябина, встретил Сафонова и спрашивал его о годах его дружбы с Александром Николаевичем и в, частности, о генезисе Мистерии, Сафонов отвечал:
— Ведь Саша же пил тогда много. Ему спьяну и Мистерия сочинилась. Он так пил, что на всю жизнь опьянел...
«Воспоминания о Скрябине» ( Леонид Сабанеев, 1924 )

не будем делать наивное лицо: надсадный мир не терпит исключений. Не случилось их и в этот раз, чтобы не употреблять слóва — куда более грубого. Число мелочных небрежений и прочего свинства постепенно дошло до степени совершенно нетерпимой. И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего на просвет. Скорее, напротив... И вот, actum est, дело кончено, — можете умилённо смахнуть скупую слезý, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем консервативного формалина, подстать нашему генералу. Здесь и сейчас перед вами (выложен) очередной огрызок того, что вполне могло бы быть, но теперь не будет, а затем и вовсе — исчезнет без возможности восстановления.

...ещё в Европе и в Америке Скрябины научились знать цену людским отношениям, узнали власть и силу сплетни и были осторожны и насторожены. Кажется, даже больше, чем надо было, ибо Москва с её благодушием была всё-таки не мещанская Европа и не ханжеская Америка, где Скрябины сильно пострадали из-за странной и нелепой интриги, организованной дирижёром Сафоновым, его прежним другом, который, будучи большим мещанином в душе, не мог перенести такого оскорбления «нравственности», как уход Скрябина от первой жены... и умышленно скомпрометировал его перед ханжами-американцами, достигнув того, что Скрябины принуждены были уехать спешно из Америки. <...>
Я в точности не знаю, чтó собственно произошло у Скрябиных в Америке, но Александр Николаевич обвинял во всём Сафонова и Веру Ивановну. Видимо, дело было так, что Александр Николаевич с Татьяной Фёдоровной уже были известны как «Скрябины», а тут вдруг появилась Вера Ивановна — тоже Скрябина и тоже жена. Любознательные в таких делах янки попросили объяснений у Сафонова, который дал их вовсе не в пользу Александра Николаевича, что и было в сущности «формально истинно». Итоги легко представить, зная американские нравы в этой области. Вдобавок, кажется, Вера Ивановна играла там ещё его же сочинения. Это его особенно выводило из себя.
«Воспоминания о Скрябине» ( Леонид Сабанеев, 1924 )

на месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с той степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве исключительного исключения..., короче говоря, на месте текста о Василии Сафонове (со всеми его «заслугами», «услугами» и «выслугами»), — на месте того уникального текста, который вполне мог бы здесь (и не только здесь) разместиться, осталась только дряблая заметка о нём. Заметка на память об очередной (вне)системной вещи (нескольких вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к так называемой музыке, организациям, кланам или их руко-водителям, но, прежде всего, к человеческому типу существования в целом, — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Ещё одна скудная история навыворот: наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и только.

— Правда, через день Василь Ильич приходил.. как бы извиняться, — добавил Скрябин с грустной усмешкой, — но видал бы ты, что это за картина: как он извиняется! Тоже чисто медведь. Положил свою каменную лапу мне на плечо и говорит: “Ты прости, Сашка, что я погорячился и нашумел на тебя, но если ты этакое дело вытворишь, я ещё и покруче с тобой разделаюсь! Так выпорю на базарной площади, что до конца своих дней будешь помнить, чем девица твоя пахнет! Блудить блуди, но долг — блюди!” Развернулся, дверью хлопнул и ушёл, только его и видели. “Извинился”, — называется. Как вспомню, у меня все поджилки начинают трястись, от злости... Всё-таки не умею я ещё себя держать в полном спокойствии! Ну сам посуди, чтó мне теперь этот Сафонов? Кто он, и кто я? Да и стóит ли вообще попусту волноваться?.. Но опять предательские нервы меня выдают с головой. Чистый кошмар! И конечно, никакой управы на них нет, – невесело усмехнулся Шуринька и посмотрел на меня с робкой надеждой, — Как ты думаешь, Сафонов действительно теперь станет вредничать и всячески мне противодействовать, “из принципа”?
— Я же тебе уже не раз говорил, и кажется, очень давно, — напомнил я с настоящим огорчением, — что твой Сафонов — дикий человек, грузин деревенский. И если ему что в голову взбредёт, так уж и топором не выбьешь! Казак и медведь — одно слово! Он упрям — и это точно, а насчёт противодействия... Понимаешь, при его нынешнем положении даже простое отсутствие содействия — есть уже большой вред! Впрочем, он и так уже своё дело по первости сделал, а впредь больше на него рассчитывать, конечно, не след...
«Скрябин как лицо» ( Юр.Ханон, «Глава 17. Глава для сомнений» 1994-2009 )

И тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным основанием, положенным поверх всего (наподобие казацкой «нагайки», которой Сафонов любил дирижировать «своими» оркестрами)... Если (вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится мало-мальски отчётливое или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить публикацию этого немало...важного генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом», после всего), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по открытому адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Как я уже многажды предупреждал, лавочка скоро прикроется, а затем и прихлопнется совсем..., к тому же, «бес’ права переписки». — И тогда уже..., прощай Сафоныч, ни слова, о друг мой, ни вздоха: ни в связи с Танеевым, ни в бессвязности со Скрябиным. Только спущенная сверху (вниз) жвачка с соплями третьей ректификации, которую вы все и без нас имеете каждый божий день в неограниченном количестве, & будете иметь впредь, от рождения и дó смерти. А затем ещё и некоторое время — после неё.

...в конце апреля состоялась и ещё одна весьма любопытная встреча. В Париже обратным проездом в Россию оказался концертирующий медведь-Сафонов, внезапно примирившийся в Европе со скрябинским “аморальным” поведением и длинно просивший у него прощения за свои особо резкие выражения... Кажется, цельных два вечера “старинные друзья” провели вместе в беседах за коньячком, легко могу себе представить эти беседы..., но в результате Шуринька остался — только в полном недоумении...
— С моей стороны, конечно же, нет особого доверия к его излияниям, — с каким-то тяжким и дурно скрываемым сомнением говорил он Танечке, — Но запросто отказать ему в любезности я был не в силах. Вообще, он или ужаснейший подлец, или — чудак!
«Скрябин как лицо» ( Юр.Ханон, «Глава 18. Глава для формальности» 1994-2009 )

нота Ханóграфа

@@ Строка 8: / Строка 8: @@
 | Следующая = [[Странное сочетание (Скрябин)|<big><big>→</big></big>]]
 |}}<br>
-<center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;Наконец, дверь одного из классов неспешно распахивается и оттуда выходит полноватый, весьма вальяжного вида господин с гладкой бородкой и растущим авторитетом в форме пока не очень большого, но подающего крупные надежды животика. Таких господ частенько можно встретить, причём, не в консерватории..., а в первом классе ресторана. Мимо меня шуршит платьем некая трепетная ученица в полубелом, и вот я уже чуть рассеянно и, пожалуй, слишком нервно для пианиста, излагаю этому господину своё малое столичное “дельце”. Тот кто меня слушает – это Василий Ильич Сафонов. К тому времени он ещё недостаточно тучен и мастит, ещё не окончательно оброс упомянутым авторитетом и, кажется, ещё ''не вполне'' числился в директорах консерватории. Впрочем, мне в общих чертах известно нынешнее бедственное положение с этими директорами (которые закончились), и я тоже, хоть и слегка наивно, но всё же надеюсь на отсутствие единоначалия в Москве...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 1. Глава для начала</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.14}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;Наконец, дверь одного из классов неспешно распахивается и оттуда выходит полноватый, весьма вальяжного вида господин с гладкой бородкой и растущим авторитетом в форме пока не очень большого, но подающего крупные надежды животика. Таких господ частенько можно встретить, причём, не в консерватории..., а в первом классе ресторана. Мимо меня шуршит платьем некая трепетная ученица в полубелом, и вот я уже чуть рассеянно и, пожалуй, слишком нервно для пианиста, излагаю этому господину своё малое столичное “дельце”. Тот кто меня слушает – это Василий Ильич Сафонов. К тому времени он ещё недостаточно тучен и мастит, ещё не окончательно оброс упомянутым авторитетом и, кажется, ещё ''не вполне'' числился в директорах консерватории. Впрочем, мне в общих чертах известно нынешнее бедственное положение с этими директорами ([[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)|<font color="#331122">которые закончились</font>]]), и я тоже, хоть и слегка наивно, но всё же надеюсь на [[Ханон|<font color="#331122">отсутствие единоначалия</font>]] в Москве...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 1. Глава для начала</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.14}} )''</small></font><br></blockquote>
+</center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:811%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:9px 0;padding:28px 2px 15px 5px;">'''к'''</font><br><font style="font:normal 25px 'Cambria';color:#551111;">'''ак'''</font> могут видеть [[Tautos|<font color="#442244">те, кто ещё способен видеть</font>]], здесь находится не статья, но только ({{comment|её|или его, в равной степени}}) [[дряблые страницы|<font color="#442244">дряблый огрызок</font>]]. И не моя в том вина, разумеется. Поскольку отдельная <big>&</big> обдельная страница по обозначенной выше теме под слегка знакомым именем «Василий Ильич Сафонов (1852-1918), — ''{{comment|ди’ректор|мосовской консерватории (1889-1905)}}'', пьянист и ди’рижор (и во всех этих ипостасях очевидный самодур и хам)» до сих пор не свёрстана, не выверстана, не завёрстана, не вложена, не заложена и не выложена в открытый {{comment|доступ|вследствие прогрессирующего отсутствия мотивации лишний раз работать в пустоту и на пустоту, находясь посреди громадной человеческой помойки}}; считаю {{comment|возможным|а также целе...сообразным или даже не...обходимым}} заметить, что на территории [[khanograf:Описание|<font color="#442244">ханóграфа</font>]] существует не...сколько статей (в том числе, административного характера), имеющих косвенное, опо...средованное или ассоциированное отношение к этому партийно-хозяйственному активисту из казаческой дворянской фамилии, попавшему сюда только благодаря своему длинному & извилистому причастию к [[Александр Скрябин|<font color="#442244">Александру Скрябину</font>]]. В противном случае, наш увесистый швейцар попросту не открыл бы господину бывшему ди’ректору дверь (я бы откровенно побрезговал присутствием подобного персонажа на страницах преосвященного [[khanograf:Отказ от ответственности|<font color="#442244">ханóграфа</font>]]).
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:811%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:9px 0;padding:28px 2px 15px 5px;">'''к'''</font><br><font style="font:normal 25px 'Cambria';color:#551111;">'''ак'''</font> могут видеть [[Tautos|<font color="#442222">те, кто ещё способен видеть</font>]], здесь находится не статья, но только ({{comment|её|или его, в равной степени}}) [[дряблые страницы|<font color="#442222">дряблый огрызок</font>]]. И не моя в том вина, разумеется. Поскольку отдельная <big>&</big> обдельная страница по обозначенной выше теме под слегка знакомым именем «Василий Ильич Сафонов (1852-1918), — ''{{comment|ди’ректор|мосовской консерватории (1889-1905)}}'', пьянист и ди’рижор (и во всех этих ипостасях очевидный [[Карменная мистерия (Из музыки и обратно)|<font color="#442222">самодур и хам</font>]])» до сих пор не свёрстана, не выверстана, не завёрстана, не вложена, не заложена и не выложена в открытый {{comment|доступ|вследствие прогрессирующего отсутствия мотивации лишний раз работать в пустоту и на пустоту, находясь посреди громадной человеческой помойки}}; считаю {{comment|возможным|а также целе..сообразным или даже не...обходимым}} заметить, что на территории [[khanograf:Описание|<font color="#442222">ханóграфа</font>]] существует не..сколько [[фумизм|<font color="#442222">апокрифических статей</font>]] (в том числе, административного характера), имеющих косвенное, опо..средованное или ассоциированное отношение к этому партийно-хозяйственному активисту из казаческой дворянско-генеральской фамилии, попавшему сюда только благодаря своему длинному & чрезмерно извилистому причастию к [[Александр Скрябин|<font color="#442222">Александру Скрябину</font>]]. В противном случае, наш увесистый швейцар попросту [[Закрывая двери|<font color="#442222">не открыл бы</font>]] господину бывшему ди’ректору дверь (я бы откровенно побрезговал присутствием подобного {{comment|персонажа|достойного скорее картин Кустодиева или бездарных рассказов Лейкина}} на страницах преосвященного [[khanograf:Отказ от ответственности|<font color="#442222">ханóграфа</font>]]).
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:82%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Совсем не таков [[Александр Скрябин, к 120-летию (Юр.Ханон)|<font color="#332233">Саша Скрябин</font>]]... Маленького роста, худой, бледный, с тонкими чертами лица и очень маленькими, слабыми, «почти нефортепианными» руками. Ученик и до поры любимец ([[Wagnerie|<font color="#332233">почти {{comment|сынок|побочный, разумеется}}</font>]]) директора консерватории Василия Сафонова <small>(неизменно отзывавшегося о школе Листа-Зилоти с особенным, ''казаческим'' презрением)</small>, Скрябин — ярчайший представитель шопеновской или брассеновской школы пианизма, которую в те времена чаще всего называли — просто французской... Словно бы случайно проскочившее ''«казаческое презрение»'' — здесь написано не ради красного словца. Василий Сафонов — по происхождению и, главное, по характеру, типичный терский казак (из Кисловодска), да и не просто казак, а генеральский сынок. Да и сам тоже..., ещё тот ''«енерáл»'', прошу прощения. Со всеми вытекающими. А равно и втекающими...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Странное сочетание (Скрябин)‏|<font color="#662222">Странное {{comment|соседство|Юр.Ханон. «Странное соседство». Два фортепианных концерта. Солистка — Эвелина Димитриади (фортепиано). — Международный Молодежный Оркестр под управлением Алексея Кузнецова.}}</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|ноябрь 194|не исключая также и всех прочих дат}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:82%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Совсем не таков [[Александр Скрябин, к 120-летию (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Саша Скрябин</font>]]... Маленького роста, худой, бледный, с тонкими чертами лица и очень маленькими, слабыми, «почти нефортепианными» руками. Ученик и до поры любимец ([[Wagnerie|<font color="#331122">почти {{comment|сынок|побочный, разумеется}}</font>]]) директора консерватории Василия Сафонова <small>(неизменно отзывавшегося о школе Листа-Зилоти с особенным, ''казаческим'' презрением)</small>, Скрябин — ярчайший представитель шопеновской или брассеновской школы пианизма, которую в те времена чаще всего называли — просто французской... Словно бы случайно проскочившее ''«казаческое презрение»'' — здесь написано не ради красного словца. Василий Сафонов — по происхождению и, главное, по характеру, типичный терский казак (из Кисловодска), да и не просто казак, а генеральский сынок. Да и сам тоже..., ещё тот ''«енерáл»'', прошу прощения. Со всеми вытекающими. А равно и втекающими...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Странное сочетание (Скрябин)‏|<font color="#662222">Странное {{comment|соседство|Юр.Ханон. «Странное соседство». Два фортепианных концерта. Солистка — Эвелина Димитриади (фортепиано). — Международный Молодежный Оркестр под управлением Алексея Кузнецова.}}</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|ноябрь 194|не исключая также и всех прочих дат}} )''</small></font><br></blockquote>
+</center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>о если до 1904 года, за первую половину внутренней истории (в бытность свою ещё ди’ректором, пьянистом и ди’рижором) Сафонов сделал немало хорошего для Скрябина, сначала своего ученика по классу фортепиано (и верного собутыльника), а затем — ординарного профессора Его (сафоновской) консерватории, то в 1907-1910 годах, напротив, отметился несколькими [[Подлость (Натур-философия натур)‏|<font color="#442244">отменными подлостями</font>]] (намеренного характера), кратко характеризовать которые возможно только через фунда’ментальное понятие «[[Необязательное Зло (Натур-философия натур)|<font color="#442244">человеческая сволочь</font>]]», что само по себе уже почётно, кроме слов. Тем не менее, в текущий период у художественной редакции ханóграфа нет ни малейшего желания выкладывать подробную и смачно аргументированную статью про этого, несомненно, яркого типажа из числа фигур, несомненно, салтыковского рода (не говоря уже об истории одного города). — Суммируя указанные и пропущенные ''Выше'' причины, я традиционно оставляю здесь некоторое количество мягких, [[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#442244">отчасти, вялых</font>]] или [[Дряблые страницы‏‎|<font color="#442244">даже дряблых</font>]] перенаправлений на другие {{comment|статьи|со...поставленные в обратном порядке}}, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или косвенное) отношение к этому человеку, а также его многочисленным теням, отражениям, инъекциям и проекциям ([[Внутренние песни, ос.30 (Юр.Ханон)|<font color="#442244">внутренним или внешним</font>]], без разницы).
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>о если до 1904 года, за первую [[История одного города полная|<font color="#442222">половину внутренней истории</font>]] (в бытность свою ещё ди’ректором, пьянистом и ди’рижором) Сафонов сделал немало хорошего для Скрябина, сначала своего ученика по классу фортепиано (и верного собутыльника), а затем — ординарного профессора Его (сафоновской) консерватории, то в 1907-1910 годах, напротив, отметился несколькими [[Подлость (Натур-философия натур)‏|<font color="#442222">отменными подлостями</font>]] (намеренного характера), кратко характеризовать которые возможно только через фунда’ментальное понятие «[[Необязательное Зло (Натур-философия натур)|<font color="#442222">человеческая сволочь</font>]]», что само по себе уже почётно, [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#442222">кроме слов</font>]]. Тем не менее, в ''{{comment|текущий|читай: вяло текущий (не в последнюю очередь имея в виду речку Ждановку, наш местный ерик Стикса)}}'' период у художественной редакции ханóграфа (в моём единоличном виде) нет ни малейшего желания выкладывать подробную и смачно аргументированную статью про этого, несомненно, яркого типажа из числа фигур, несомненно, ''салтыковского'' рода (не говоря уже [[История одного города полная|<font color="#442222">об истории одного города</font>]]). — Суммируя указанные и пропущенные ''Выше'' причины, я традиционно оставляю здесь некоторое количество мягких, [[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#442222">отчасти, вялых</font>]] или [[Дряблые страницы‏‎|<font color="#442222">даже дряблых</font>]] пере’направлений на другие {{comment|статьи|последовательно поставленные, отставленные & со..поставленные в обратном порядке}}, имеющие (кое-какое, иногда {{comment|сугубо|а иногда и не сугубо}} опосредованное или косвенное) отношение к этому [[Подлость (Натур-философия натур)|<font color="#442222">{{comment|подлому|в двух смыслах этого слова}} человеку</font>]], а также его многочисленным теням, отражениям, инъекциям и проекциям ([[Внутренние песни, ос.30 (Юр.Ханон)|<font color="#442222">внутренним или внешним</font>]], без разницы).
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;В 1863 году Салтыков приехал на короткое время в Петербург с места своей службы и почти каждый день приходил обедать к нам. К удивлению моему, он был не [[Vexations|<font color="#332233">так сильно раздражён</font>]] на всё и на всех; но это настроение в нём скоро прошло, и он говорил, что надо скорей уехать из Петербурга, иначе он без штанов останется. <br>&emsp;&emsp;— Такая куча денег выходит, а [[Удовлетворительные пьесы, ос.56 (Юр.Ханон)|<font color="#332233">удовольствия никакого</font>]] нет. <br>&emsp;&emsp;— Ну, всё-таки в Петербурге больше разнообразия, — сказал Некрасов. <br>&emsp;&emsp;— Хорошее разнообразие! — Куда ни пойдёшь — видишь одни морды, на которые так и хочется харкнуть! [[Кантата дураков, ос.56с (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#332233">Тупоумие</font>]], прилизанная [[Подлость (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#332233">мелочная подлость</font>]] или раздражённая [[Карменная мистерия (Из музыки и обратно)‏‎|<font color="#332233">бычачья свирепость</font>]]. Я даже обрадовался вчера, ужиная у Бореля, такое каторжное рыло сидело против меня, но всё-таки видно, что мозги у него работают хотя на то, чтобы прирезать кого-нибудь и обокрасть. <br>&emsp;&emsp;— Разве не те же лица вы видите и в провинции? — возразил Некрасов. <br>&emsp;&emsp;— Нет, там жизнь превращает людей в вяленых судаков! — отвечал Салтыков.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания» <small>&emsp;''( Авдотья Панаева,&emsp;Глава 18. Решетников — Салтыков-Щедрин,&emsp;{{comment|конец 1880-х|Авдотья Панаева. Воспоминания. Исправленное издание под редакцией и с примечаниями Корнея Чуковского. — Лениград: «Academia», 1927 г.}} )''</small></font><br></blockquote></center><br>
+<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;В 1863 году [[История одного города полная|<font color="#331122">Салтыков приехал</font>]] на короткое время в Петербург с места своей службы и почти каждый день приходил обедать к нам. К удивлению моему, он был не [[Vexations|<font color="#331122">так сильно раздражён</font>]] на всё и на всех; но это настроение в нём скоро прошло, и он говорил, что надо скорей уехать из Петербурга, иначе он без штанов останется. <br>&emsp;&emsp;— Такая куча денег выходит, а [[Удовлетворительные пьесы, ос.56 (Юр.Ханон)|<font color="#331122">удовольствия никакого</font>]] нет. <br>&emsp;&emsp;— Ну, всё-таки в Петербурге больше разнообразия, — сказал Некрасов. <br>&emsp;&emsp;— Хорошее разнообразие! — Куда ни пойдёшь — видишь одни морды, на которые так и хочется харкнуть! [[Кантата дураков, ос.56с (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#331122">Тупоумие</font>]], прилизанная [[Подлость (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#331122">мелочная подлость</font>]] или [[Vexations‏‎|<font color="#331122">раздражённая бычачья свирепость</font>]]. Я даже обрадовался вчера, ужиная у Бореля, такое каторжное рыло сидело против меня, но всё-таки видно, что мозги у него работают хотя на то, чтобы прирезать кого-нибудь и обокрасть. <br>&emsp;&emsp;— Разве не те же лица вы видите и в провинции? — возразил Некрасов. <br>&emsp;&emsp;— Нет, там жизнь превращает людей в вяленых судаков! — отвечал Салтыков.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания» <small>&emsp;''( Авдотья Панаева,&emsp;Глава 18. Решетников — Салтыков-Щедрин,&emsp;{{comment|конец 1880-х|Авдотья Панаева. Воспоминания. Исправленное издание под редакцией и с примечаниями Корнея Чуковского. — Лениград: «Academia», 1927 г.}} )''</small></font><br></blockquote></center><br>
 {| style="float:right;width:210px;padding:5px;margin:10px 0 10px 15px;background:#CC6633;border:1px solid #551111;-webkit-box-shadow:3px 4px 3px #992200;-moz-box-shadow:3px 4px 3px #992200;box-shadow:3px 4px 3px #992200;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;"
 |
@@ Строка 27: / Строка 29: @@
 |}
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-::# &emsp;[[Александр Скрябин|<font color="#442244">Александр Скрябин</font>]] <small>(поперёк строчек)</small>
+# &emsp;[[Александр Скрябин|<font color="#442222">Александр Скрябин</font>]] <small>(поперёк строчек)</small>
-::# &emsp;[[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#442244">Сергей Танеев</font>]] <small>(дряблая страница)</small>
+# &emsp;[[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#442222">Сергей Танеев</font>]] <small>(дряблая страница)</small>
-::# &emsp;[[Некогда скрести Скрябина (Скрябин. Лица)|<font color="#442244">Некогда скрести Скрябина</font>]] <small>(образец)</small>
+# &emsp;[[Некогда скрести Скрябина (Скрябин. Лица)|<font color="#442222">Некогда скрести Скрябина</font>]] <small>(образец)</small>
-::# &emsp;[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Скрябин как лицо</font>]] <small>(в цитатах)</small>
+# &emsp;[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Скрябин как лицо</font>]] <small>(в цитатах)</small>
-::# &emsp;[[Скрябин как лицо, обрывок (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Скрябин как лицо</font>]] <small>(обрывок)</small>
+# &emsp;[[Скрябин как лицо, обрывок (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Скрябин как лицо</font>]] <small>(обрывок)</small>
-::# &emsp;[[Александр Скрябин, к 121-летию (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Александр Скрябин</font>]] <small>(к 121-летию)</small>
+# &emsp;[[Александр Скрябин, к 121-летию (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Александр Скрябин</font>]] <small>(к 121-летию)</small>
-::# &emsp;[[Божественная поэма (Скрябин)|<font color="#442244">Божественная поэма</font>]] <small>(№3)</small>
+# &emsp;[[Божественная поэма (Скрябин)|<font color="#442222">Божественная поэма</font>]] <small>(№3)</small>
-::# &emsp;[[Тёмное пламя (Скрябин)|<font color="#442244">Тёмное пламя</font>]] <small>(дряблая страница)</small>
+# &emsp;[[Тёмное пламя (Скрябин)|<font color="#442222">Тёмное пламя</font>]] <small>(дряблая страница)</small>
-::# &emsp;[[Венецианский гондольер, ос.1х (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Венецианский гондольер</font>]] (опера для Танеева)
+# &emsp;[[Венецианский гондольер, ос.1х (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Венецианский гондольер</font>]] (опера для Танеева)
-::# &emsp;[[Фумизм|<font color="#442244">Парижская школа пускания дыма</font>]] <small>(в нос и глаза)</small>
+# &emsp;[[Фумизм|<font color="#442222">Парижская школа пускания дыма</font>]] <small>(в нос и глаза)</small>
-::# &emsp;[[Беседа с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина (Юр.Ханон)|<font color="#442244">беседа с психиатром</font>]] <small>(в присутствии Скрябина)</small>
+# &emsp;[[Беседа с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина (Юр.Ханон)|<font color="#442222">беседа с психиатром</font>]] <small>(в присутствии Скрябина)</small>
-::# &emsp;[[Диана Сати (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">Диана Сати</font>]] <small>(сестра Эрика)</small>
+# &emsp;[[Диана Сати (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442222">Диана Сати</font>]] <small>(сестра Эрика)</small>
-::# &emsp;[[Лобзанья пантер и гиен (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Лобзанья пантер и гиен</font>]] <small>(в 1991 году)</small>
+# &emsp;[[Лобзанья пантер и гиен (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Лобзанья пантер и гиен</font>]] <small>(в 1991 году)</small>
-::# &emsp;[[Странное сочетание (Скрябин)|<font color="#442244">Странное соседство</font>]] <small>(и не одно)</small>
+# &emsp;[[Странное сочетание (Скрябин)|<font color="#442222">Странное соседство</font>]] <small>(и не одно)</small>
-::# &emsp;[[Мистерия (Скрябин)|<font color="#442244">Мистерия</font>]] <small>(скрябинская)</small>
+# &emsp;[[Мистерия (Скрябин)|<font color="#442222">Мистерия</font>]] <small>(скрябинская)</small>
-::# &emsp;[[Карманная Мистерия (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">Карманная мистерия</font>]] <small>(не скрябинская)</small>
+# &emsp;[[Карманная Мистерия (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">Карманная мистерия</font>]] <small>(не скрябинская)</small>
-::# &emsp;[[Моя маленькая скрябиниана (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">Моя маленькая скрябиниана</font>]] <small>(напоследок)</small>
+# &emsp;[[Моя маленькая скрябиниана (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">Моя маленькая скрябиниана</font>]] <small>(напоследок)</small>
-::# &emsp;[[Святослав Рихтер (Юр.Ханон. Лица)‏‎|<font color="#442244">Рихтер ''против'' Прометея</font>]] <small>(пятая печать)</small>
+# &emsp;[[Святослав Рихтер (Юр.Ханон. Лица)‏‎|<font color="#442222">Рихтер ''против'' Прометея</font>]] <small>(пятая печать)</small>
-::# &emsp;[[Александр Скрябин, к 120-летию (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">Александр Скрябин</font>]] <small>(к 120-летию)</small>
+# &emsp;[[Александр Скрябин, к 120-летию (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">Александр Скрябин</font>]] <small>(к 120-летию)</small>
-::# &emsp;[[Скрябин умер, но дело его живёт (Юр.Ханон)‏‏‎|<font color="#442244">Скрябин умер, но дело его живёт</font>]] <small>(интервью 1991 года)</small>
+# &emsp;[[Скрябин умер, но дело его живёт (Юр.Ханон)‏‏‎|<font color="#442222">Скрябин умер, но дело его живёт</font>]] <small>(интервью 1991 года)</small>
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Ни сам Сафонов, ни семья его мне открыто не нравятся. Всегда для меня содержится нечто совершенно антипатичное в самодостаточной уравновешенности жизни. Важный, обстоятельный педагог, его полноватая серьёзная жена..., как и положено, с простоватым, почти деревенским лицом, тут же крутятся две полагающиеся дочки, девочки с какими-то совершенно одинаковыми для меня гримасками на физиономиях. Зная свой взрывчатый ехидный характер, я стараюсь всё больше играть в молчание и делать за едой постное, подчёркнуто монашеское лицо. Хотя к Саше Сафонов неизменно внимателен и почти ласков. Видно, что он безусловно выделяет его из прочих учеников и, возможно, имеет на него свои виды, ''педагогические''.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 1. Глава для начала</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.21}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Ни сам Сафонов, ни семья его мне открыто не нравятся. Всегда для меня содержится нечто совершенно антипатичное в [[Хомология|<font color="#331122">самодостаточной уравновешенности</font>]] жизни. Важный, обстоятельный педагог, его полноватая серьёзная жена..., как и положено, с простоватым, почти деревенским лицом, тут же крутятся две полагающиеся дочки, девочки с какими-то совершенно одинаковыми для меня гримасками на физиономиях. Зная свой взрывчатый ехидный характер, я стараюсь [[Jeu|<font color="#331122">всё больше играть</font>]] в молчание и делать за едой постное, подчёркнуто монашеское лицо. Хотя к Саше Сафонов неизменно внимателен и почти ласков. Видно, что он безусловно выделяет его из прочих учеников и, возможно, имеет на него свои виды, ''педагогические''.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 1. Глава для начала</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.21}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках [[Minimalisme|<font color="#442244">менторского минимализма</font>]]), что в {{comment|истерической|вероятно, опечапка, читай: исторической}}, а также [[Натур-философия натур|<font color="#442244">натур-философской</font>]] и [[Тавтология (Натур-философия натур)|<font color="#442244">тавтологической</font>]] ретро’спективе (оглядываясь {{comment|на зад|бедного профессора контрапункта}}) тема как самогó Василия Сафонова, человека яркого, но типичного для российского пейзажа во все времена, , так и его психотипа (властного самодура) ранее была затронута и разъята [[Ханон, Юрий|<font color="#442244">основным автором</font>]] этого [[khanograf:Отказ от ответственности|<font color="#442244">ханóграфа</font>]] в нескольких работах (в частности, нескольких [[Тусклые беседы (Юр.Ханон)|<font color="#442244">«Тусклых беседах»</font>]]), посвящённых его сильнейшим «визави», — с одной стороны, [[Александр Скрябин|<font color="#442244">Александру Скрябину</font>]] (в превосходной степени), а (совсем) с другой — [[Романсы на стихи Чайковского, ос.63 (Юр.Ханон)‏|<font color="#442244">Чайковскому</font>]] (пополам [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#442244">с Танеевым</font>]]). Эти два ''бывших'' ректора московской консерватории, в конечном счёте, были виновны, что в 1889 году в ''alma mater'' всю полноту власти захватил типичный (местечковый) {{comment|каудильо|читай: фюрер}}... Чайковский всегда считал Сафонова ''«человеком самоуверенным, деятельным, практическим и (извини, пожалуйста) наглым и {{comment|нахальным|цитата из письма Танееву}}»'', а потому спихнул своё нелюбимое ректорство не ему, а — Танееву, хотя и считал его слишком нерешительным и мягким для этой должности. Впрочем, судьба консерватории Чайковского не слишком-то занимала (тем более, что он очень скоро совсем {{comment|отдалился|а затем и помер}} от дел). Ещё ярче сложились отношения с Танеевым: он так хотел освободиться от постылого ректорства, что готов был спихнуть своё кресло кому угодно, хоть [[чёрт|<font color="#332233">чорту в ступе</font>]], а потому и уговорил этого Василия взять в руки ди’ректорскую нагайку <small>(несмотря на все предостережения Чайковского)</small>. Однако преподавать в консерватории Танеев — остался. И очень скоро ему пришлось пожалеть о своём неосторожном п<small>(р)</small>оступке: уже спустя пару лет это привело к первым конфликтам и серии сафоновских лягновений в адрес Танеева, а также обильных и пахучих помоев, в последующие годы пролившихся широкой струёй из казаческого ведра. Критическим стал 1905 год, когда протесты студентов против сафоновского (и прочего) самодержавия вылились в открытые столкновения. По итогам неудавшейся «революции» Танеев хлопнул дверью и навсегда покинул консервные стены, — в знак протеста против ди’ректорского хамства отказавшись от профессорской {{comment|пенсии|последние десять лет жизни он с трудом сводил концы с концами}}. А спустя ещё полгода со своего поста ушёл и сам ''фон-Сафонов''.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках [[Minimalisme|<font color="#442222">менторского минимализма</font>]]), что в {{comment|истерической|вероятно, опечапка, читай: исторической}}, а также [[Натур-философия натур|<font color="#442222">натур-философской</font>]] и [[Тавтология (Натур-философия натур)|<font color="#442222">тавтологической</font>]] ретро’спективе (оглядываясь {{comment|на зад|бедного профессора контрапункта}}) тема как самогó Василия Сафонова, человека яркого, но типичного для российского пейзажа во все времена, , так и его психотипа ([[Возжа попала (Михаил Савояров)|<font color="#442222">властного самодура</font>]]) ранее была затронута и разъята [[Ханон, Юрий|<font color="#442222">основным автором</font>]] этого [[khanograf:Отказ от ответственности|<font color="#442222">ханóграфа</font>]] в нескольких работах (в частности, нескольких [[Тусклые беседы (Юр.Ханон)|<font color="#442222">«Тусклых беседах»</font>]]), посвящённых его сильнейшим «визави», — с одной стороны, [[Александр Скрябин|<font color="#442222">Александру Скрябину</font>]] (в превосходной степени), а (совсем) с другой — [[Романсы на стихи Чайковского, ос.63 (Юр.Ханон)‏|<font color="#442222">Чайковскому</font>]] (пополам [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#442222">с Танеевым</font>]]). Эти два ''бывших'' ректора московской консерватории, в конечном счёте, были виновны, что в 1889 году в ''alma mater'' всю полноту власти захватил типичный (местечковый) {{comment|каудильо|читай: фюрер}}... Чайковский всегда считал Сафонова ''«человеком самоуверенным, деятельным, практическим и (извини, пожалуйста) наглым и {{comment|нахальным|цитата из письма Танееву}}»'', а потому спихнул своё нелюбимое ректорство не ему, а — Танееву, хотя и считал его слишком нерешительным и мягким для этой должности. Впрочем, судьба консерватории Чайковского не слишком-то занимала (тем более, что он очень скоро совсем {{comment|отдалился|а затем и помер}} от дел). Ещё ярче сложились отношения с Танеевым: он так хотел освободиться от постылого ректорства, что готов был спихнуть своё кресло кому угодно, хоть [[чёрт|<font color="#331122">чорту в ступе</font>]], а потому и уговорил этого Василия взять в руки ди’ректорскую нагайку <small>(несмотря на все предостережения Чайковского)</small>. Однако преподавать в консерватории Танеев — остался. И очень скоро ему пришлось пожалеть о своём неосторожном п<small>(р)</small>оступке: уже спустя пару лет это привело к первым конфликтам и серии сафоновских лягновений в адрес Танеева, а также обильных и пахучих помоев, в последующие годы пролившихся широкой струёй из казаческого ведра. Критическим стал 1905 год, когда протесты студентов против сафоновского (и прочего) самодержавия вылились в открытые столкновения. По итогам неудавшейся «революции» Танеев хлопнул дверью и навсегда покинул консервные стены, — в знак протеста против ди’ректорского хамства отказавшись от профессорской {{comment|пенсии|последние десять лет жизни он с трудом сводил концы с концами}}. А спустя ещё полгода со своего поста ушёл и сам ''фон-Сафонов''.
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:91%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;...то же касалось и постепенно назревающего кризиса самого директорства Сафонова. Мелкие и крупные склоки, столь обычные в любой так называемой “среде”, тем более музыкантской, и даже принципиальные разногласия приводили ко всё более разрастающейся “оппозиции” казачьему директору. За Василием Ильичом постепенно укрепилось звание “медведь” и репутация “''самодержца'' консерватóрского и дирижёрского”. Недавний мелкий скандал с Аренским, в результате которого “{{comment|святой|тоже порядочный пьянчуга}}” Антоний Степаныч ушёл “на повышение” в Петербург, в Придворную капеллу, на освободившееся место Балакирева; назначение мальчика Скрябина на место старинного “корифея” {{comment|Шлёцера|Павел Юльевич, померший в 1898 году}}, и бог весть ещё, ''что'' не могу сейчас точно припомнить, — всё это отнюдь не возвышало сафоновский авторитет, но только ''крепило'' его личную власть, за спиной которой стояли “близкородственные связи с кабинетом {{comment|министров|жена Сафонова (Варвара Ивановна) была дочкой министра финансов Вышнеградского; да ещё и сестра Мария Ильинична — тоже была замужем за управляющим государственным банком и министром финансов Плеске, в общем, связи были на высшем уровне}}”. Насколько я понимаю, уже в те поры внутреннюю оппозицию в московской консерватории возглавлял — бывший приятель Василия Ильича, в своё время сам и “рукоположивший” его на директорство. Конечно, это был [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#332233">''герр'' Танеев</font>]], дважды ''строгий'' блюститель контрапунктов, принципов и законов, кто же ещё? Особенно несносно ему было наблюдать сафоновское самодурство, полное презрение к Уставу и Правилам. Всё чаще в консерваторских высших советах разгорались скандалы и даже битвы. Однако [[Скрябин как лицо (Анна Тхарон)‏‎|<font color="#332233">шуринькино скандальное профессорство</font>]], напротив того, оказалось прецедентом, удавшимся в большой мере именно благодаря и поддержке — Танеева.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 11. Глава для перехода</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.354}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:91%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;...то же касалось и постепенно назревающего кризиса самого директорства Сафонова. Мелкие и крупные склоки, столь обычные в любой так называемой “среде”, тем более музыкантской, и даже принципиальные разногласия приводили ко всё более разрастающейся “оппозиции” казачьему директору. За Василием Ильичом постепенно укрепилось звание “медведь” и репутация “''самодержца'' консерватóрского и дирижёрского”. Недавний мелкий скандал с Аренским, в результате которого “{{comment|святой|тоже порядочный пьянчуга}}” Антоний Степаныч ушёл “на повышение” в Петербург, в Придворную капеллу, на освободившееся место Балакирева; назначение мальчика Скрябина на место старинного “корифея” {{comment|Шлёцера|Павел Юльевич, померший в 1898 году}}, и бог весть ещё, ''что'' не могу сейчас точно припомнить, — всё это отнюдь не возвышало сафоновский авторитет, но только ''крепило'' его личную власть, за спиной которой стояли “близкородственные связи с кабинетом {{comment|министров|жена Сафонова (Варвара Ивановна) была дочкой министра финансов Вышнеградского; да ещё и сестра Мария Ильинична — тоже была замужем за управляющим государственным банком и министром финансов Плеске, в общем, связи были на высшем уровне}}”. Насколько я понимаю, уже в те поры внутреннюю оппозицию в московской консерватории возглавлял — бывший приятель Василия Ильича, в своё время сам и “рукоположивший” его на директорство. Конечно, это был [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#331122">''герр'' Танеев</font>]], дважды ''строгий'' блюститель контрапунктов, принципов и законов, кто же ещё? Особенно несносно ему было наблюдать сафоновское самодурство, полное презрение к Уставу и Правилам. Всё чаще в консерваторских высших советах разгорались скандалы и даже битвы. Однако [[Скрябин как лицо (Анна Тхарон)‏‎|<font color="#331122">шуринькино скандальное профессорство</font>]], напротив того, оказалось прецедентом, удавшимся в большой мере именно благодаря и поддержке — Танеева.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 11. Глава для перехода</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.354}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <br>{{Некниги}}
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е стану скрывать <small>(да тут и скрывать-то нечего)</small>, что прежде всего — шикарная [[tautos|<font color="#442244">''несопоставимость'' сопоставляемых</font>]] величин была основным [[Дадаизм до дадаизма (Этика в эстетике)|<font color="#442244">фумистическим фактором</font>]], заставившим меня немного склонить голову и поработать над двумя этими историческими ''казусами''..., почти анекдотами (отчасти, трагическими, — вполне подстать тем лицам, которые в них участвовали). Не стану трудиться над объяснением значимого смысла феномена: не раз и не два (раза) он был освещён в разных книжках моего авторства, прежде всего, имея в виду «[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Скрябин как лицо</font>]]» и даже, казалось бы, не имеющие никакого отношения к Сафонову «[[Воспоминания задним числом, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Воспоминания задним числом</font>]]» (и в первую голову, завершительно-заключающая глава «после всего»). — Наглядность этого приземлённого патриархального типа, по конструкции лица и характеру более всего подходящего на звание фельдфебеля от искусства, хотя и не чуждого известной остроте и остроумию, превосходит все возможные (ближайшие) варианты, а потому можно и пожалеть, что в [[khanograf:Политика конфиденциальности|<font color="#442244">ханóграфе</font>]] так и не появилось этой статьи, — огрызок которой вы сейчас читаете <small>(вероятно, даже с важным видом)</small>. На фоне всеобщего административно-хозяйственного славословия, расточаемого в адрес директора Сафонова при каждом юбилее московским консерваторским кланом (не исключая также семейного), наше маленькое эссе о самодуре и подлеце, несомненно, выглядело бы очевидной изюминкой. Думаю, что дальнейшие вопросы здесь абсолютно излишни..., — не говоря уже об {{comment|ответах|идеальный случай, когда излишне — всё}}.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е стану скрывать <small>(да тут и скрывать-то нечего)</small>, что прежде всего — шикарная [[tautos|<font color="#442222">''несопоставимость'' сопоставляемых</font>]] величин была основным [[Дадаизм до дадаизма (Этика в эстетике)|<font color="#442222">фумистическим фактором</font>]], заставившим меня немного склонить голову и поработать над двумя этими историческими ''казусами''..., почти анекдотами (отчасти, трагическими, — вполне подстать тем лицам, которые в них участвовали). Не стану трудиться над объяснением значимого смысла феномена: не раз и не два (раза) он был освещён в разных книжках моего авторства, прежде всего, имея в виду «[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Скрябин как лицо</font>]]» и даже, казалось бы, не имеющие никакого отношения к Сафонову «[[Воспоминания задним числом, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Воспоминания задним числом</font>]]» (и в первую голову, завершительно-заключающая глава «после всего»). — Наглядность этого приземлённого патриархального типа, по конструкции лица и характеру более всего подходящего на звание фельдфебеля от искусства, хотя и не чуждого известной остроте и остроумию, превосходит все возможные (ближайшие) варианты, а потому можно и пожалеть, что в [[khanograf:Политика конфиденциальности|<font color="#442222">ханóграфе</font>]] так и не появилось этой статьи, — огрызок которой вы сейчас читаете <small>(вероятно, даже с важным видом)</small>. На фоне всеобщего административно-хозяйственного славословия, расточаемого в адрес директора Сафонова при каждом юбилее московским консерваторским кланом (не исключая также семейного), наше маленькое эссе о самодуре и подлеце, несомненно, выглядело бы очевидной изюминкой. Думаю, что дальнейшие вопросы здесь абсолютно излишни..., — не говоря уже об {{comment|ответах|идеальный случай, когда излишне — всё}}.
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;У Сафонова на ужине как-то встретился я [[Некогда скрести Скрябина (Скрябин. Лица)‏‎|<font color="#332233">со Скрябиным</font>]]. Он пришёл, помню, очень поздно, чуть ли не во втором часу ночи (это была эпоха как раз наибольших его «приключений» и выходок). Скрябин сел как раз рядом со мной — в это время он был уже автором Второй симфонии, которая ещё, впрочем, не была исполнена тогда. Сафонов относился к нему с огромной нежностью и отеческой шутливой иронией. <br>&emsp;&emsp;— [[Александр Скрябин, к 121-летию (Юр.Ханон)|<font color="#332233">Саша Скрябин</font>]] ведь у нас не простой, — говорил он, — вы его побаивайтесь, он [[Мистерия (Скрябин)|<font color="#332233">что-то замышляет...</font>]] <br>&emsp;&emsp;Я не знал, что такое замышляет Скрябин, и не понимал этих намёков. Но потом уже догадался, что дело шло тут о тех грандиозных планах, которые уже были в голове Скрябина в это время. <br>&emsp;&emsp;За ужином острили, смеялись, шутили. Сафонов говорил, что «у Саши теперь уже четверо детей — две дочки и две симфонии». Скрябин имел зеленоватый, очень утомлённый, изнурённый и потасканный вид. В ту пору он [[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#332233">был ницшеанцем</font>]] и увлекался «сверхчеловечеством», за что ему доставалось в намёках от Сафонова. Сидя рядом со мной, он развивал теорию о том, что «гораздо труднее делать всё то, что хочется, чем ''не делать'' того, чего хочется». И потому следовал вывод, что эта первая задача — делать только то, что хочется, — благороднее и предпочтительнее. В отношении к нему Сафонова я увидел, что он его очень высоко ставит как композитора. Это было причиной того, почему я решился проинтервьюировать Сафонова о Скрябине. <br>&emsp;&emsp;В одно из следующих свиданий с В. И. Сафоновым я спросил его о Скрябине-композиторе. <br>&emsp;&emsp;— Вы его не знаете? — удивлённо спросил Сафонов. — Ничего не знаете? А ещё пианист... Удивляюсь я этому [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#332233">Сергею Ивановичу</font>]] — учит вас всякой дребедени; наверное, нидерландцев-то своих любимых всех вам переиграл? Зарылся в старьё, а жизни новой не видит... Да вы бы сами-то посмотрели.  <br>&emsp;&emsp;— Саша Скрябин — большой, большой композитор, — сказал он, немного погодя. — Большой пианист и большой композитор. <br>&emsp;&emsp;— Ведь это что-то под Шопена, — вставил я. <br>&emsp;&emsp;— Что такое вроде Шопена? — вскричал Сафонов. — Не вроде Шопена, а вроде Скрябина. Скрябин ''умнее'' Шопена, я сколько раз это говорил и теперь говорю.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания о Скрябине» <small>&emsp;''( Леонид Сабанеев,&emsp;{{comment|1924|первое издание}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;У Сафонова на ужине как-то встретился я [[Некогда скрести Скрябина (Скрябин. Лица)‏‎|<font color="#331122">со Скрябиным</font>]]. Он пришёл, помню, очень поздно, чуть ли не во втором часу ночи (это была эпоха как раз наибольших его «приключений» и выходок). Скрябин сел как раз рядом со мной — в это время он был уже автором Второй симфонии, которая ещё, впрочем, не была исполнена тогда. Сафонов относился к нему с огромной нежностью и отеческой шутливой иронией. <br>&emsp;&emsp;— [[Александр Скрябин, к 121-летию (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Саша Скрябин</font>]] ведь у нас не простой, — говорил он, — вы его побаивайтесь, он [[Мистерия (Скрябин)|<font color="#331122">что-то замышляет...</font>]] <br>&emsp;&emsp;Я не знал, что такое замышляет Скрябин, и не понимал этих намёков. Но потом уже догадался, что дело шло тут о тех грандиозных планах, которые уже были в голове Скрябина в это время. <br>&emsp;&emsp;За ужином острили, смеялись, шутили. Сафонов говорил, что «у Саши теперь уже четверо детей — две дочки и две симфонии». Скрябин имел зеленоватый, очень утомлённый, изнурённый и потасканный вид. В ту пору он [[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#331122">был ницшеанцем</font>]] и увлекался «сверхчеловечеством», за что ему доставалось в намёках от Сафонова. Сидя рядом со мной, он развивал теорию о том, что «гораздо труднее делать всё то, что хочется, чем ''не делать'' того, чего хочется». И потому следовал вывод, что эта первая задача — делать только то, что хочется, — благороднее и предпочтительнее. В отношении к нему Сафонова я увидел, что он его очень высоко ставит как композитора. Это было причиной того, почему я решился проинтервьюировать Сафонова о Скрябине. <br>&emsp;&emsp;В одно из следующих свиданий с В. И. Сафоновым я спросил его о Скрябине-композиторе. <br>&emsp;&emsp;— Вы его не знаете? — удивлённо спросил Сафонов. — Ничего не знаете? А ещё пианист... Удивляюсь я этому [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏|<font color="#331122">Сергею Ивановичу</font>]] — учит вас всякой дребедени; наверное, нидерландцев-то своих любимых всех вам переиграл? Зарылся в старьё, а жизни новой не видит... Да вы бы сами-то посмотрели.  <br>&emsp;&emsp;— Саша Скрябин — большой, большой композитор, — сказал он, немного погодя. — Большой пианист и большой композитор. <br>&emsp;&emsp;— Ведь это что-то под Шопена, — вставил я. <br>&emsp;&emsp;— Что такое вроде Шопена? — вскричал Сафонов. — Не вроде Шопена, а вроде Скрябина. Скрябин ''умнее'' Шопена, я сколько раз это говорил и теперь говорю.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания о Скрябине» <small>&emsp;''( Леонид Сабанеев,&emsp;{{comment|1924|первое издание}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>аконец, оставим в стороне пустые разговоры (они все пустые). Принимая во внимание почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с [[бес|<font color="#442244">бес</font>]]...сознательной популяцией ''Homos apiens'', [[Chanon|<font color="#442244">автор</font>]] и податель сего имеет полное право объявить себя окончательно ''«{{comment|непримиримым|по выражению Эрика Сати}}»'', а также вне...конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), и не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную {{comment|работу|и бес того в ханóграфе уже более трёх сотен статей набежало}}, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (в том числе, если говорить о книге) названный текст о генерале Сафонове в [[Публичные песни, ос.34 (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">публичный доступ</font>]], чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#442244">автоматического сна</font>]], что они кое-что якобы {{comment|читали|и могут воровать идеи и тексты без стеснения}} про этого вторичного персонажа из орбиты Скрябина, а также его случайных проекций на те лица, которые (по большому счёту) вообще не должны были оказаться поблизости от него (последний тезис, впрочем, я оставлю брошенным, — на потребу всем тем, кто его не способен понять даже после подробного пояснения).
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>аконец, оставим в стороне пустые разговоры (они все пустые). Принимая во внимание почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с [[бес|<font color="#442222">бес</font>]]...сознательной популяцией ''Homos apiens'', [[Chanon|<font color="#442222">автор</font>]] и податель сего имеет полное право объявить себя окончательно ''«{{comment|непримиримым|по выражению Эрика Сати}}»'', а также вне...конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), и не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную {{comment|работу|и бес того в ханóграфе уже более трёх сотен статей набежало}}, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (в том числе, если говорить о книге) названный текст о генерале Сафонове в [[Публичные песни, ос.34 (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">публичный доступ</font>]], чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#442222">автоматического сна</font>]], что они кое-что якобы {{comment|читали|и могут воровать идеи и тексты без стеснения}} про этого вторичного персонажа из орбиты Скрябина, а также его случайных проекций на те лица, которые (по большому счёту) вообще не должны были оказаться поблизости от него (последний тезис, впрочем, я оставлю брошенным, — на потребу всем тем, кто его не способен понять даже после подробного пояснения).
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;В те годы директором Московской консерватории был некто Василий [[Lenin|<font color="#332233">(опять же) Ильич</font>]] Сафонов. «Наш Ильич» — как его за глаза ласково называли студенты. Невзирая на почти катастрофическую разницу в возрасте, росте и весе, Сафонов был ''не просто'' учителем Скрябина, но отчасти даже его поклонником. Скрябин бесконечно удивлял его своим особенным умом и ни на что не похожим дарованием. Важный директор и неважный студент..., с каждым годом обучения они сходились всё ближе и ближе. Иногда только под утро их (чуть ли не на носилках) вытаскивали из какого-нибудь ночного ресторана.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Лобзанья пантер и гиен (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Лобзанья пантер {{comment|и гиен|Юрий Ханон. «Лобзанья пантер и гиен‏‎». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23}}</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|2016|не исключая также и предыдущего года, вестимо}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;В те годы директором Московской консерватории был некто Василий [[Lenin|<font color="#331122">(опять же) Ильич</font>]] Сафонов. «Наш Ильич» — как его за глаза ласково называли студенты. Невзирая на почти катастрофическую разницу в возрасте, росте и весе, Сафонов был ''не просто'' учителем Скрябина, но отчасти даже его поклонником. Скрябин бесконечно удивлял его своим особенным умом и ни на что не похожим дарованием. Важный директор и неважный студент..., с каждым годом обучения они сходились всё ближе и ближе. Иногда только под утро их (чуть ли не на носилках) вытаскивали из какого-нибудь ночного ресторана.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Лобзанья пантер и гиен (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Лобзанья пантер {{comment|и гиен|Юрий Ханон. «Лобзанья пантер и гиен‏‎». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23}}</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|2016|не исключая также и предыдущего года, вестимо}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''и'''</font> прежде всего, по свойству [[Хомология|<font color="#442244">человеческой транзитивности</font>]], этому фельдфебелю с грозными бровями ''не было места'' — там же, где находился «ординарный профессор» Скрябин. Неизбежно и глупо, подобное карикатурное соседство привело бы к столкновению и профанации. Равно как и эта [[Дряблые страницы|<font color="#442244">дряблая страница</font>]], невесть каких ветром занесённая на обочину мелочного человеческого {{comment|мира|в котором не имеет ни малейшей ценности, ни такого же смысла}}. Ей нет ни малейшего резона существовать здесь сколько-нибудь продолжительное время, но (спустя малую паузу) — удалиться, оставив на своём месте традиционную пустоту с двумя дырками посередине. А их маленький мир..., пускай он и дальше продолжает играть мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол, не забывая, впрочем, и про стрельбу [[дерьмо|<font color="#442244">дерьмом</font>]] из детского пулемёта. Точка с запятой; <font color="#661111">красная строка</font>. Абзац. Засим рад откланяться и прикрыть крышку. Allez. — Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и такой поступок слишком очевидно не стóит труда.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''и'''</font> прежде всего, по свойству [[Хомология|<font color="#442222">человеческой транзитивности</font>]], этому фельдфебелю с грозными бровями ''не было места'' — там же, где находился «ординарный профессор» Скрябин. Неизбежно и глупо, подобное карикатурное соседство привело бы к столкновению и профанации. Равно как и эта [[Дряблые страницы|<font color="#442222">дряблая страница</font>]], невесть каких ветром занесённая на обочину мелочного человеческого {{comment|мира|в котором не имеет ни малейшей ценности, ни такого же смысла}}. Ей нет ни малейшего резона существовать здесь сколько-нибудь продолжительное время, но (спустя малую паузу) — удалиться, оставив на своём месте традиционную пустоту с двумя дырками посередине. А их маленький мир..., пускай он и дальше продолжает играть мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол, не забывая, впрочем, и про стрельбу [[дерьмо|<font color="#442222">дерьмом</font>]] из детского пулемёта. Точка с запятой; <font color="#661111">красная строка</font>. Абзац. Засим рад откланяться и прикрыть крышку. Allez. — Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и такой поступок слишком очевидно не стóит труда.
 </div>
-<center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;В студенческий период ({{comment|мосовская|так надо}} консерватория) и после, будучи уже ординарным профессором фортепиано (впрочем, не слишком-то долго), {{comment|Скряин|и это не опечапка, в последнее время}} особенно близко сошёлся со своим педагогом, очень влиятельным человеком в музыкальных кланах второй столицы. Я имею в виду директора московской консерватории, Василия Ильича Сафонова (сокращённо, просто Ильич), сыгравшего в скрябинской жизни сначала роль учителя и защитника, затем — исполнителя оркестровых сочинений и надёжного помощника в житейских делах и, наконец, такого же надёжного [[Pdl|<font color="#332233">и подлого врага</font>]]. Однако в период «бурной молодости» результатом этого знакомства стали многие дни и ночи, проведённые в совместных попойках по московским кабакам..., прошу прощения, ресторациям. Очевидно, что неумеренное [[Absinthe|<font color="#332233">потребление алкоголя</font>]] и любовные неудачи на первое время определили дальнейший внутренний путь (а «первое» это время затянулось примерно до тридцати двух лет, когда в жизни Николаича Скрябина произошли, наконец, изменения, причём, весьма резкие и нетривиальные). Тогда же он (почти) перестал пить (имея в виду алкоголь, конечно), за ненадобностью столь грубого и примитивного средства раскрепощения.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Моя маленькая скрябиниана (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Моя маленькая {{comment|скрябиниана|Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135.}}</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|2016|не исключая также и предыдущего года, вестимо}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;В студенческий период ({{comment|мосовская|так надо}} консерватория) и после, будучи уже ординарным профессором фортепиано (впрочем, не слишком-то долго), {{comment|Скряин|и это не опечапка, в последнее время}} особенно близко сошёлся со своим педагогом, очень влиятельным человеком в музыкальных кланах второй столицы. Я имею в виду директора московской консерватории, Василия Ильича Сафонова (сокращённо, просто Ильич), сыгравшего в скрябинской жизни сначала роль учителя и защитника, затем — исполнителя оркестровых сочинений и надёжного помощника в житейских делах и, наконец, такого же надёжного [[Pdl|<font color="#331122">и подлого врага</font>]]. Однако в период «бурной молодости» результатом этого знакомства стали многие дни и ночи, проведённые в совместных попойках по московским кабакам..., прошу прощения, ресторациям. Очевидно, что неумеренное [[Absinthe|<font color="#331122">потребление алкоголя</font>]] и любовные неудачи на первое время определили дальнейший внутренний путь (а «первое» это время затянулось примерно до тридцати двух лет, когда в жизни Николаича Скрябина произошли, наконец, изменения, причём, весьма резкие и нетривиальные). Тогда же он (почти) перестал пить (имея в виду алкоголь, конечно), за ненадобностью столь грубого и примитивного средства раскрепощения.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Моя маленькая скрябиниана (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Моя маленькая {{comment|скрябиниана|Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135.}}</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|2016|не исключая также и предыдущего года, вестимо}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''и'''</font> ещё раз напомню на всякий случай (как старый [[Белый квадрат (Альфонс Алле)|<font color="#442244">отбеливатель</font>]] минимального [[Minimalisme|<font color="#442244">минимализма</font>]]), что эта [[дряблые страницы|<font color="#442244">дряблая страница</font>]] в форме огрызка [[Три пьесы в форме груши (Эрик Сати)‏‎|<font color="#442244">старой груши</font>]], полная нелирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, на этом месте отнюдь не ради <font color="#BB1111">красного словечка</font>: фундаментальные хано’графические исследования о последних [[Александр Скрябин, к 121-летию (Юр.Ханон)|<font color="#442244">''скрябинских'' «временах</font>]] и нравах» (в частности, малые [[Неизданное и сожжённое (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">извлечения из ''второго''</font>]] тома [[Толстая новинка (Юр.Ханон)‏|<font color="#442244">известной толстой книги</font>]]) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации ''более десятка'' (пяти, двадцати, ненужное вычеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и [[Газетное меню (Юр.Ханон)|<font color="#442244">даже не пережаренное</font>]]). Представляя собой классический пример «[[Tautos|<font color="#442244">сгоревшей рукописи</font>]], которая не горит» ''(opus posthume)'' неумеренного размера..., или навязшего в глазах <font color="#BB1111">redlink’а</font> (красной ссылки) более чем с полутора сотен [[khanograf:Портал сообщества#( Алфавитный Список Страниц Ханографа )|<font color="#442244">страниц ханóграфа</font>]], они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент [[Vomitus|<font color="#442244">рвотная реакция</font>]] на обычное [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442244">человеческое свинство</font>]] у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, ''видном'' предмете [[Naturphilosophie natur|<font color="#442244">натурально-философского</font>]] & [[Этика в Эстетике|<font color="#442244">этико-эстетического</font>]] профиля. Поскольку... ''слишком уж'' редким и необычным по подаче и содержанию был (бы) этот прецедент..., чтобы пренебречь его возможным {{comment|присутствием|посреди обыкновенного мира людей}}.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''и'''</font> ещё раз напомню на всякий случай (как старый [[Белый квадрат (Альфонс Алле)|<font color="#442222">отбеливатель</font>]] минимального [[Minimalisme|<font color="#442222">минимализма</font>]]), что эта [[дряблые страницы|<font color="#442222">дряблая страница</font>]] в форме огрызка [[Три пьесы в форме груши (Эрик Сати)‏‎|<font color="#442222">старой груши</font>]], полная нелирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, на этом месте отнюдь не ради <font color="#BB1111">красного словечка</font>: фундаментальные хано’графические исследования о последних [[Александр Скрябин, к 121-летию (Юр.Ханон)|<font color="#442222">''скрябинских'' «временах</font>]] и нравах» (в частности, малые [[Неизданное и сожжённое (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">извлечения из ''второго''</font>]] тома [[Толстая новинка (Юр.Ханон)‏|<font color="#442222">известной толстой книги</font>]]) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации ''более десятка'' (пяти, двадцати, ненужное вычеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и [[Газетное меню (Юр.Ханон)|<font color="#442222">даже не пережаренное</font>]]). Представляя собой классический пример «[[Tautos|<font color="#442222">сгоревшей рукописи</font>]], которая не горит» ''(opus posthume)'' неумеренного размера..., или навязшего в глазах <font color="#BB1111">redlink’а</font> (красной ссылки) более чем с полутора сотен [[khanograf:Портал сообщества#( Алфавитный Список Страниц Ханографа )|<font color="#442222">страниц ханóграфа</font>]], они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент [[Vomitus|<font color="#442222">рвотная реакция</font>]] на обычное [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442222">человеческое свинство</font>]] у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, ''видном'' предмете [[Naturphilosophie natur|<font color="#442222">натурально-философского</font>]] & [[Этика в Эстетике|<font color="#442222">этико-эстетического</font>]] профиля. Поскольку... ''слишком уж'' редким и необычным по подаче и содержанию был (бы) этот прецедент..., чтобы пренебречь его возможным {{comment|присутствием|посреди обыкновенного мира людей}}.
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;— Раньше я нуждался в этих внешних возбуждениях, — сознался он мне раз, — я ведь ''тогда'' очень ''бедовую'' жизнь вел... Мы сиживали с Васильем Ильичем (Сафоновым) в «Эрмитаже» до утра, вы знаете, ''нас запирали там'' официанты на ночь и уходили, чтобы утром опять отпереть. <br>&emsp;&emsp;— Тогда мне нужно было это возбуждение внешнее, физиологическое, а теперь я в нём не нуждаюсь, потому что у меня иные способы постоянного возбуждения. Я теперь преодолел всё это — это не аскетизм, а преодоление. У меня теперь постоянная опьянённость, но не грубая, не физиологическая... <br>&emsp;&emsp;Я вспомнил, что, по словам очевидцев, действительно Александр Николаевич страшно кутил в дни молодости и дружбы с Сафоновым, который был в этом деле первоклассный мастер, побивавший рекорды. Когда я, уже значительно потом, [[Скрябин умер, но дело его живёт (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#332233">после смерти Скрябина</font>]], встретил Сафонова и спрашивал его о годах его дружбы с Александром Николаевичем и в, частности, о генезисе Мистерии, Сафонов отвечал: <br>&emsp;&emsp;— Ведь Саша же пил тогда много. Ему спьяну [[Мистерия (Скрябин)|<font color="#332233">и Мистерия</font>]] сочинилась. Он так пил, что на всю жизнь опьянел...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания о Скрябине» <small>&emsp;''( Леонид Сабанеев,&emsp;{{comment|1924|первое издание, разумеется}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;— Раньше я нуждался в этих внешних возбуждениях, — сознался он мне раз, — я ведь ''тогда'' очень ''бедовую'' жизнь вел... Мы сиживали с Васильем Ильичем (Сафоновым) в «Эрмитаже» до утра, вы знаете, ''нас запирали там'' официанты на ночь и уходили, чтобы утром опять отпереть. <br>&emsp;&emsp;— Тогда мне нужно было это возбуждение внешнее, физиологическое, а теперь я в нём не нуждаюсь, потому что у меня иные способы постоянного возбуждения. Я теперь преодолел всё это — это не аскетизм, а преодоление. У меня теперь постоянная опьянённость, но не грубая, не физиологическая... <br>&emsp;&emsp;Я вспомнил, что, по словам очевидцев, действительно Александр Николаевич страшно кутил в дни молодости и дружбы с Сафоновым, который был в этом деле первоклассный мастер, побивавший рекорды. Когда я, уже значительно потом, [[Скрябин умер, но дело его живёт (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#331122">после смерти Скрябина</font>]], встретил Сафонова и спрашивал его о годах его дружбы с Александром Николаевичем и в, частности, о генезисе Мистерии, Сафонов отвечал: <br>&emsp;&emsp;— Ведь Саша же пил тогда много. Ему спьяну [[Мистерия (Скрябин)|<font color="#331122">и Мистерия</font>]] сочинилась. Он так пил, что на всю жизнь опьянел...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания о Скрябине» <small>&emsp;''( Леонид Сабанеев,&emsp;{{comment|1924|первое издание, разумеется}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е будем делать наивное лицо: надсадный мир не терпит исключений. Не случилось их и в этот раз, чтобы не употреблять слóва — куда более грубого. Число мелочных небрежений и прочего свинства постепенно дошло до степени совершенно нетерпимой. И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего [[Люцифер (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442244">на просвет</font>]]. Скорее, {{comment|напротив|мерзкий опыт со второй попыткой издания «Воспоминаний задним числом» стал тому полным артефактом}}... [[Vot|<font color="#442244">И вот</font>]], ''actum est'', дело кончено, — можете умилённо смахнуть скупую слезý, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем [[Formula|<font color="#442244">консервативного формалина</font>]], подстать нашему генералу. Здесь и сейчас перед вами (выложен) ''очередной огрызок'' того, что вполне могло бы быть, но теперь не будет, а затем и вовсе — исчезнет без возможности восстановления.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е будем делать наивное лицо: надсадный мир не терпит исключений. Не случилось их и в этот раз, чтобы не употреблять слóва — куда более грубого. Число мелочных небрежений и прочего свинства постепенно дошло до степени совершенно нетерпимой. И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего [[Люцифер (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442222">на просвет</font>]]. Скорее, {{comment|напротив|мерзкий опыт со второй попыткой издания «Воспоминаний задним числом» стал тому полным артефактом}}... [[Vot|<font color="#442222">И вот</font>]], ''actum est'', дело кончено, — можете умилённо смахнуть скупую слезý, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем [[Formula|<font color="#442222">консервативного формалина</font>]], подстать нашему генералу. Здесь и сейчас перед вами (выложен) ''очередной огрызок'' того, что вполне могло бы быть, но теперь не будет, а затем и вовсе — исчезнет без возможности восстановления.
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;...ещё в Европе и в Америке {{comment|Скрябины|имеется в виду Саша и Тася}} научились знать цену людским отношениям, узнали власть и силу сплетни и были осторожны и насторожены. Кажется, даже больше, чем надо было, ибо Москва с её благодушием была всё-таки не мещанская Европа и не ханжеская Америка, где Скрябины сильно пострадали из-за странной и нелепой интриги, организованной дирижёром Сафоновым, его прежним другом, который, будучи большим мещанином в душе, не мог перенести такого [[Наша культура (Михаил Савояров)‏|<font color="#332233">оскорбления «нравственности»</font>]], как уход Скрябина от первой жены... и умышленно скомпрометировал его перед ханжами-американцами, достигнув того, что Скрябины принуждены были уехать спешно из Америки. <...> <br>&emsp;&emsp;Я в точности не знаю, чтó собственно произошло у Скрябиных в Америке, но Александр Николаевич обвинял во всём Сафонова и Веру {{comment|Ивановну|первую жену}}. Видимо, дело было так, что Александр Николаевич с Татьяной Фёдоровной уже были известны как «Скрябины», а тут вдруг появилась Вера Ивановна — тоже Скрябина и тоже жена. Любознательные в таких делах янки попросили объяснений у {{comment|Сафонова|тогда — главного дирижёра оркестра Нью- Йоркской филармонии}}, который дал их вовсе не в пользу Александра Николаевича, что и было в сущности «формально истинно». Итоги легко представить, зная американские нравы в этой области. Вдобавок, кажется, Вера Ивановна играла там ещё его же сочинения. Это его особенно выводило из себя.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания о Скрябине» <small>&emsp;''( Леонид Сабанеев,&emsp;{{comment|1924|первое издание, разумеется}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;...ещё в Европе и в Америке {{comment|Скрябины|имеется в виду Саша и Тася}} научились знать цену людским отношениям, узнали власть и силу сплетни и были осторожны и насторожены. Кажется, даже больше, чем надо было, ибо Москва с её благодушием была всё-таки не мещанская Европа и не ханжеская Америка, где Скрябины сильно пострадали из-за странной и нелепой интриги, организованной дирижёром Сафоновым, его прежним другом, который, будучи большим мещанином в душе, не мог перенести такого [[Наша культура (Михаил Савояров)‏|<font color="#331122">оскорбления «нравственности»</font>]], как уход Скрябина от первой жены... и умышленно скомпрометировал его перед ханжами-американцами, достигнув того, что Скрябины принуждены были уехать спешно из Америки. <...> <br>&emsp;&emsp;Я в точности не знаю, чтó собственно произошло у Скрябиных в Америке, но Александр Николаевич обвинял во всём Сафонова и Веру {{comment|Ивановну|первую жену}}. Видимо, дело было так, что Александр Николаевич с Татьяной Фёдоровной уже были известны как «Скрябины», а тут вдруг появилась Вера Ивановна — тоже Скрябина и тоже жена. Любознательные в таких делах янки попросили объяснений у {{comment|Сафонова|тогда — главного дирижёра оркестра Нью- Йоркской филармонии}}, который дал их вовсе не в пользу Александра Николаевича, что и было в сущности «формально истинно». Итоги легко представить, зная американские нравы в этой области. Вдобавок, кажется, Вера Ивановна играла там ещё его же сочинения. Это его особенно выводило из себя.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Воспоминания о Скрябине» <small>&emsp;''( Леонид Сабанеев,&emsp;{{comment|1924|первое издание, разумеется}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с ''той'' степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве ''[[tautos|<font color="#442244">исключительного исключения</font>]]''..., короче говоря, на месте текста о Василии Сафонове (со всеми его «{{comment|заслугами|в том числе, не последнюю роль Сафонов как педагог сыграл в том, что Скрябин переиграл правую руку и, как следствие, перестал быть пианистом}}», «услугами» и «выслугами»), — на месте того уникального текста, который вполне мог бы здесь (и не только здесь) разместиться, осталась только [[Дряблые страницы|<font color="#442244">дряблая заметка</font>]] о нём. Заметка на память об ''очередной'' (вне)системной вещи ({{comment|нескольких|или нескольких сотнях}} вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к ''[[Musique a travers|<font color="#442244">так называемой музыке</font>]], организациям, кланам или их руко-водителям'', но, прежде всего, к человеческому типу существования в целом, — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Ещё одна скудная история навыворот: наподобие, скажем, того [[Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Альфонса, которого не было</font>]]. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и ''{{comment|только|на фоне всеобщей глухоты и коллективного храпа}}''.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с ''той'' степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве ''[[tautos|<font color="#442222">исключительного исключения</font>]]''..., короче говоря, на месте текста о Василии Сафонове (со всеми его «{{comment|заслугами|в том числе, не последнюю роль Сафонов как педагог сыграл в том, что Скрябин переиграл правую руку и, как следствие, перестал быть пианистом}}», «услугами» и «выслугами»), — на месте того уникального текста, который вполне мог бы здесь (и не только здесь) разместиться, осталась только [[Дряблые страницы|<font color="#442222">дряблая заметка</font>]] о нём. Заметка на память об ''очередной'' (вне)системной вещи ({{comment|нескольких|или нескольких сотнях}} вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к ''[[Musique a travers|<font color="#442222">так называемой музыке</font>]], организациям, кланам или их руко-водителям'', но, прежде всего, к человеческому типу существования в целом, — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Ещё одна скудная история навыворот: наподобие, скажем, того [[Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Альфонса, которого не было</font>]]. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и ''{{comment|только|на фоне всеобщей глухоты и коллективного храпа}}''.
 </div><br>
 <center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;— Правда, через день Василь Ильич приходил.. ''как бы извиняться'', — добавил Скрябин с грустной усмешкой, — но видал бы ты, что это за картина: как он извиняется! Тоже чисто медведь. Положил свою каменную лапу мне на плечо и говорит: “Ты прости, Сашка, что я погорячился и нашумел на тебя, но если ты этакое {{comment|дело|если уйдёт из семьи}} вытворишь, я ''ещё и покруче'' с тобой разделаюсь! Так выпорю на базарной площади, что до конца своих дней будешь помнить, ''чем'' девица твоя пахнет! Блудить блуди, но долг — блюди!” Развернулся, дверью хлопнул и ушёл, только его и видели. “Извинился”, — называется. Как вспомню, у меня все поджилки начинают трястись, от злости... Всё-таки не умею я ещё себя держать в полном спокойствии! Ну сам посуди, чтó мне теперь этот Сафонов? Кто он, и кто я? Да и стóит ли вообще попусту волноваться?.. Но опять предательские нервы меня выдают с головой. Чистый кошмар! И конечно, никакой управы на них нет, – невесело усмехнулся Шуринька и посмотрел на меня с робкой надеждой, — Как ты думаешь, Сафонов действительно теперь станет вредничать и всячески мне противодействовать, “из принципа”? <br>&emsp;&emsp;— Я же тебе уже не раз говорил, и кажется, очень давно, — напомнил я с настоящим огорчением, — что твой Сафонов — дикий человек, грузин деревенский. И если ему ''что'' в голову взбредёт, так уж и топором не выбьешь! Казак и медведь — одно слово! Он упрям — и это точно, а насчёт противодействия... Понимаешь, при его нынешнем положении даже простое отсутствие содействия — есть уже большой вред! Впрочем, он ''и так'' уже своё дело по первости сделал, а впредь больше на него рассчитывать, конечно, не след...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 17. Глава для сомнений</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.500}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 2px 2px 0px;">'''И'''</font> тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным {{comment|основанием|ибо таковы условия жанра}}, положенным поверх всего (наподобие казацкой «нагайки», которой Сафонов любил дирижировать «своими» оркестрами)... Если (вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо {{comment|ренегатов|возможно, опечатка (автор хотел сказать: дегенератов)}} или {{comment|апологетов|верных, так сказать, поклонников железной руки и генерального глаза}} появится мало-мальски отчётливое или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить публикацию этого немало...важного генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом», после всего), никто не возбраняет {{comment|обратиться| (им всем или одному из них в качестве полномочного представителя)}}, как всегда, [https://yuri-khanon.com/email '''→''' <font color="#442244">по открытому адресу</font>] не...посредственно к [[Ханон, Юрий|<font color="#442244">(дважды) автору</font>]], пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть [[Дерево или животное (Георгий Гачев)|<font color="#442244">известное животное</font>]] (за хвост) и не откладывать (его) в [[ящик|<font color="#442244">чёрный ящик</font>]]. Как я уже многажды предупреждал, {{comment|лавочка|ваша лавочка, вестимо, не моя же!..}} скоро прикроется, а затем и прихлопнется совсем..., к тому же, «[[Processe|<font color="#442244">бес’ права переписки</font>]]». — И тогда уже..., прощай Сафоныч, ни слова, о друг мой, ни вздоха: ни в связи с [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏‎|<font color="#442244">Танеевым</font>]], ни в бессвязности со [[Скрябин как лицо (Виктор Екимовский)‏‎|<font color="#442244">Скрябиным</font>]]. Только спущенная ''сверху'' (вниз) жвачка [[Сопли (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442244">с соплями</font>]] третьей ректификации, которую вы все и без нас имеете каждый божий день в неограниченном количестве, & будете иметь впредь, от [[Рождение (Натур-философия натур)|<font color="#442244">рождения</font>]] и [[Mortem et risum|<font color="#442244">дó смерти</font>]]. А затем ещё и некоторое время — ''после'' неё.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 2px 2px 0px;">'''И'''</font> тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным {{comment|основанием|ибо таковы условия жанра}}, положенным поверх всего (наподобие казацкой «нагайки», которой Сафонов любил дирижировать «своими» оркестрами)... Если (вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо {{comment|ренегатов|возможно, опечатка (автор хотел сказать: дегенератов)}} или {{comment|апологетов|верных, так сказать, поклонников железной руки и генерального глаза}} появится мало-мальски отчётливое или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить публикацию этого немало...важного генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом», после всего), никто не возбраняет {{comment|обратиться| (им всем или одному из них в качестве полномочного представителя)}}, как всегда, [https://yuri-khanon.com/email '''→''' <font color="#442222">по открытому адресу</font>] не...посредственно к [[Ханон, Юрий|<font color="#442222">(дважды) автору</font>]], пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть [[Дерево или животное (Георгий Гачев)|<font color="#442222">известное животное</font>]] (за хвост) и не откладывать (его) в [[ящик|<font color="#442222">чёрный ящик</font>]]. Как я уже многажды предупреждал, {{comment|лавочка|ваша лавочка, вестимо, не моя же!..}} скоро прикроется, а затем и прихлопнется совсем..., к тому же, «[[Processe|<font color="#442222">бес’ права переписки</font>]]». — И тогда уже..., прощай Сафоныч, ни слова, о друг мой, ни вздоха: ни в связи с [[Сергей Танеев (Скрябин. Лица)‏‎|<font color="#442222">Танеевым</font>]], ни в бессвязности со [[Скрябин как лицо (Виктор Екимовский)‏‎|<font color="#442222">Скрябиным</font>]]. Только спущенная ''сверху'' (вниз) жвачка [[Сопли (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442222">с соплями</font>]] третьей ректификации, которую вы все и без нас имеете каждый божий день в неограниченном количестве, & будете иметь впредь, от [[Рождение (Натур-философия натур)|<font color="#442222">рождения</font>]] и [[Mortem et risum|<font color="#442222">дó смерти</font>]]. А затем ещё и некоторое время — ''после'' неё.
 </div><br>
 <center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;...в конце {{comment|апреля|1905 года}} состоялась и ещё одна весьма любопытная встреча. В Париже обратным проездом в Россию оказался концертирующий медведь-Сафонов, внезапно примирившийся в Европе со скрябинским “аморальным” поведением и длинно просивший у него прощения за свои особо резкие выражения... Кажется, цельных два вечера “старинные друзья” провели вместе в беседах за коньячком, легко могу себе представить эти беседы..., но в результате Шуринька остался — только в полном недоумении... <br>&emsp;&emsp;— С моей стороны, конечно же, нет особого доверия к его излияниям, — с каким-то тяжким и дурно скрываемым сомнением говорил он Танечке, — Но запросто отказать ему в любезности я был не в силах. Вообще, он или ужаснейший подлец, или — {{comment|чудак|справка для партикулярных подонков: это не выдумка Ханона, а прямая цитата из письма А.Скрябина к Т.Шлёцер от 25 апреля (8 мая) 1905 года, Париж}}!<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;«[[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Глава 18. Глава для формальности</font>]]»&emsp;{{comment|1994-2009|(издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — стр.522}} )''</small></font><br></blockquote></center>

Василий Сафонов (Скрябин. Лица) — различия между версиями

Текущая версия на 00:32, 17 августа 2026

Навигация

Персональные инструменты

Пространства имён

Варианты

Просмотры

Действия

Поиск

Навигация

Инструменты