Новые молодые (Эрик Сати. Лица) — различия между версиями

н
етрудно убедиться, что здесь находится не полновесная статья, но только её дряблый огрызок. Поскольку отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме «Новые молодые» (Nouveaux Jeunes, парижская группа комозиторов, спустя два с половиной года плавно перешедшая в «Шестёрку») до сих пор не свёрстана, на подвёрстана, не заложена и не выложена в открытый доступ, считаю возможным заметить, что на территории преосвященного ханóграфа существует не..сколько параллельных статей, имеющих прямое, косвенное, опо..средованное или даже ассоциативное отношение к этой, с позволения сказать, «группе молодых комозиторов», которую Эрик Сати сколотил исключительно из раздражения и чувства противоречия ко всем «протухшим и просроченным» (а в конечном счёте, к самому себе, конечно). При этом было бы полезно держать в голове, что «Новые молодые» (в отличие, скажем, от той же Шестёрки и Аркёйской школы) не имели какого-то фиксированного состава или заранее известного числа комозиторов, ситуативно меняясь от концерта к концерту по обстоятельствам места и времени действия, а также по безусловному выбору своего «доброго мэтра». С некоторой долей спекуляции свою «новую молодую» выходку (точнее говоря, «трюк») Сати можно определить как заблудившееся в извилинах начала XX века запоздалое последствие старого-доброго фумизма. Могу утвердить, что никому прежде не приходило в голову — связать два этих явления (события) в одну схему, как причину и последствие. При том, что связь между ними очевидна и (у)пряма. Равным образом, не сомневаюсь, что равно и впредь их связь будет умолчана, оболгана и присвоена конвенциональными подонками. А потому — оставим этот пустой разговор (до следующего случая). — Достаточно, это уже лишнее, как говорил в таких случаях наш старый мэтр. Концерт окончен. — По указанной Выше причине (причём, значительно Выше), я традиционно оставляю здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое перенаправление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому давно уже не новому и не молодому предмету, а также его отражениям, теням, проекциям (внутренним или внешним), месту, времени и названию, взятому отдельно (или глубоко в скобках).

1.  Шестёрка (дряблая статья)
2.  Луи Дюрей (самый старый «молодой»)
3.  Жак Ибер (№7 из «Шестёрки»)
4.  Урок Орика (пример «шестёрки»)
5.  Аркёйская школа‏‎ (дряблая страница)
6.  Анри Соге (аркёйский школьник)
7.  Жак Бенуа-Мешен (между Гитлером и Сати)
8.  Эрик Сати в лицах (и через них)
9.  Цитатник Эрика Сати (на всякий случай)
10.  Эрик-Альфред-Лесли (новая глава 1991 года)
11.  Меблировочная музыка (для мебели)
12.  Парижская школа пускания дыма (в нос и глаза)
13.  Прекрасная истеричка (верхний балет)
14.  Эрик Сати. Список сочинений почти полный... (часть третья)
15.  Пять гримас к Сну в летнюю ночь (или даже шесть)
16.  День музыканта (аркёйская хроника)
17.  Бастард Тристана (опера, которой не было)
18.  Венецианский гондольер (поверх всего)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, как известный отбеливатель минимального минимализма), что в истерической, натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема «Новых молодых» как общее понятие, а также в разбивку, по отдельности или вкупе (в’ключая личное дело каждого из них, не исключая равно и «тех, кого-не-было», скоропостижно скончавшихся или временно отсутствующих), ранее была разработана основным автором этого ханóграфа в таких фунда..ментальных (равно печатных и непечатных) работах как: «Воспоминания задним числом», «Ханон Парад Алле», «Малая аркёйская книга» и «Три Инвалида» (список неполный, как всегда). Но всё это, между прочим, имеет хоть какой-то оттенок смысла, только если оставить далеко за скобками (поставленными здесь исключительно ради наглядности) отдельное эссе 1917 года, которое должно было в сокращённом виде упасть сюда, ровно на то место, которое сейчас занимает его дряблый огрызок №79. Названия его я не привожу (чисто, из гигиенических соображений), однако попутно замечу, что оно подробнейшим образом разработало тему сатиерических «Новых молодых», причём, в таких фунда..ментальных масштабах, которые в убогих рамках господствующего этноса в целом соответствуют критериям диссертации или аналогичной колбасы (докторской, по меньшей мере). Последнее, как нетрудно догадаться, не имеет ни малейшего смысла (не говоря уже о значении). Равно как и всё прочее, о чём можно было бы сказать отдельно, в попытке завершить очередное высказывание.

и ещё раз сделаю пару шагов назад, а затем напомню всем «одутловатым и просроченным», что это лирическое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словца: лицевые ханографические исследования о поздних (военных и послевоенных) годах Эрика Сати, включая в качестве начáльной зачаточной стадии «Новых молодых», а затем «Шестёрку» и «Аркёйскую школу», само собой, на данный момент провели в режиме тлеющей публикации более десятка (дюжины, пятёрки, двадцатки, лишнее вычеркнуть) лет, пребывая в созревшем и почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренные). Представляя собой классический пример хронически неопубликованной монографии (opus posthume) исполинского размера..., или же обычного redlink’а (красной ссылки) более чем с полусотни страниц ханóграфа, они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент рвотный рефлекс у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск минимальной сдержанности, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, видном предмете натурально-философского сати’еведения. Поскольку... слишком уж уникален и необычен по подаче был этот «новый молодой» материал..., чтобы пренебречь его возможным существованием.

однако оставим пустые слова (они все пустые). В конце концов, это уже лишнее, — напомнил бы я напоследок. Очередного чуда опять не случилось, и разваливающийся грузовой трамвай продолжил ехать по старым рельсам до линии горизонта... Постепенно нарастая, число небрежений и прочего мелочного свинства (имена и фамилии лишний не называю) постепенно дошло до степени нетерпимой. И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже отдалённо напоминающего про’свет. Скорее, напротив... И вот, allez..., дело кончено, — можете расписаться в вéдомости & получить на руки классический суррогат, залитый производственным формалином. Здесь и сейчас перед вами (выложен) очередной дряблый огрызок того, что вполне могло бы быть, но теперь не будет, исчезнув без возможности восстановления. На месте полно..ценного текста, который собирался здесь (и не только здесь) разместиться со всеми удобствами, осталось только напоминание, предельно тусклое и незаметное. Напоминание о той системной вещи (нескольких вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к так называемой музыке, концертам, школам или комозиторам, но, прежде всего, к человеческому миру в целом, — взятому как препарат — от подошвы до кончиков шляпы. Сказочка навыворот: наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и только. (Продолжение не следует).

Если же (также вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится отчётливо оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или подтолкнуть выкладку или закладку этого немало..важного генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё остаётся где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем закроется..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... уже никаких «новых молодых» (кроме штрейк’брехеров и гаст’арбайтеров, вестимо). Только благонадёжные, многократно проверенные и авторитетные, а поверх них ещё «старые, одутловатые, протухшие и просроченные», — короче говоря, обычная жвачка третьего употребления (которую любой смертный и так имеет в неограниченном количестве).