Слива (Натур-философия натур. Плантариум) — различия между версиями

к
ак всегда, можно не беспокоиться: actum est! Дело уже сделано до вас и за вас, можно закрывать крышку гроба и отъезжать в места (не) столь отдалённые. Отныне и навсегда! — (благоговейно припав к соответствующему источнику) совсем не трудно узнать, что обозначенная выше «слива»..., — в узком смысле Prunus domestica или слива домашняя семейства розоцветных; говоря немного шире, просто род Prunus, насчитывающий почти четыре десятка видов (в число которых в последнее время включаются такие, казалось бы, само..стоятельные таксоны как вишня, персик, абрикос, миндаль, черешня и даже, страшно сказать, черёмуха; однако если дать себе труд разуметь в сáмом широком смысле слова, который только и имеет смысл на территории преосвященного ханóграфа, то под словом «слива» придётся разуметь всё перечисленное и не упомянутое полным корытом, начиная от сочного или сушёного плода, на которым нависли выжидающие зубы, а затем, проходя весь путь по длинному и извилистому жизненному тракту — вплоть до полного слива в канал... — Однако не однозначно ли это лишнее? На всякий случай остановимся сами и оста(но)вим пустые разговоры. — Как не трудно убедиться, немного приподняв глаза, здесь мы имеем перед собой не более чем дряблую страницу (нечто вроде недосушенного чернослива или урюка), поскольку отдельная & обдельная статья на одноимённую тему до сих пор не свёрстана, не повёрстана, не вложена и не выложена в открытый доступ. Здесь и сейчас можно любоваться только на её де..монстративный огрызок или, если угодно, выплюнутую косточку (от старой сливы). А потому я счёл возможным оставить отдельное указание, что на территории ханóграфа существует некоторое число страниц (как старых, так и новоприобретённых), имеющих прямое, косвенное, опо..средованное, уклончивое или даже ассоциативное отношение к этой, с позволения сказать, «теме», которая до сих пор мало кем была поднята (а затем и опущена) в подобном разрезе. А потому, минимально приняв во внимание, что последнее время подходит к концу, я решил оставить здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое перенаправление на другие статьи, имеющие опосредованное или косвенное отношение к этому предмету (дереву или плоду), слегка недооценённому и заболтанному человеком (людьми, языками), а также его теням, отражениям и проекциям (внутренним или внешним). Начав, в первую голову, с небольшой сливовой иллюстрации:

1.  Терновник (дряблая страница)
2.  Все мы суккуленты (или «антропоморфная ботаника»)
3.  Свёкла (поверх сливы)
4.  Растение (противу животного)
5.  Книга без листьев (узелок на память)
6.  Хна (и хоть бы хны)
7.  Кактус (дряблая страница)
8.  Эпифитные кактусы низких земель (повесть о семи повешенных)
9.  Почти лысый, почти как кактус... (почти человек)
10.  Эхинопсис оранда (последнее прочтение)
11.  Ещё один лысый кактус (без терний в звёздам)
12.  Саркостемма (или венок из мяса)
13.  Крестовник (с листьями и без них)
14.  Амарант аморальный (от бога до чёрта)
15.  Чёртов орех орехового чёрта (рогульник)
16.  Народность, православие, лебеда (кто следующий?..)
17.  Физиология шарма (вдали от растений)
18.  Орден Слабости (для всех животных)
19.  Мышиный горошек (чтобы не вспоминать о мушином дерьме)
20.  Дерево или животное (от Георгия Гачева)
21.  Пижма бальзамическая (между жизнью и смертью)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, как известный дистиллятор повторения), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) псевдо’ботаническая тема полного ряда слив как социального жупела или конкретного таксона, а также более общая тема образов отдельных растений (взятая в общем или прикладном плане) была ранее разработана основным автором этого ханóграфа в нескольких фунда...ментальных работах, ни одна из которых до сих пор не претерпела и’здания (начиная от памятной «книги без листьев» и кончая печально известным трёхтомником). При этом количество партикулярных подлогов, обмана и прочей подмётной подлости на ботанической ниве (казалось бы, такой травоядной, такой вегетарианской!..) оказалось даже выше, чем на всех прочих, вместе взятых.

и что за дряблый казус с этими сухофруктами и прочими терносливами!.. — тем не менее, через каких-то пять шагов он привёл к тому, что лучшую часть книг на эту тему пришлось не только оставить в тени, но даже (смешно сказать, ещё смешнее подумать!) — скрывать их названия (более чем говорящие, в высшей мере концептуальные и ровным счётом ни на что не похожие), которые несколько раз пытались стащить, слямзить или стянуть... Однако, оставим пустые разговоры (для бедных). Попытаюсь вернуться к основной теме этой дряблой страницы — «слива» (до полного слива) как из’внутренний объект (фетиш) и аффективное понятие.

не стану, однако, лишний раз плодить скорбь, чтобы в очередной раз напомнить, какое количество спекулятивных открытий (а равно и закрытий) было похоронено также и в этой небрежимо высокой теме: растение как способ (причём, способ иной, и не просто иной, а принципиально иной, — в корне, от корня и до корней). И прежде всего, по основному принципу антропоморфной ботаники, через со’поставление и противо’поставление как методы единственно доступные человеческому сознанию, точнее говоря, его общепринятому бытовому огрызку. Таким путём, всего за несколько дряблых шагов была утеряна уникальная возможность (отыскания) нового пути из того животного тупика тотальной экспансии потребления, в который себя загнал человек, пренебрегая другими способами существенного существования. Здесь и сейчас, на фоне бес’пристрастно-причудистых форм растений и не менее прекрасных, хотя и слегка сморщенных слив (без различия видов, родов и семейств), эта фатальная исчерпанность (как всегда) заметна особенно выпукло.

и снова повторю: нет смысла загибать пальцы, указывая на пробелы и провалы сознания, так и оставшиеся незалепленными благодаря человеческому небрежению и тотальной подлости. Ограничусь голословным утверждением, что залепить их было бы возможно только в утопических условиях внезапного осознания и готовности к оборотному движению (хотя бы в какой-то небольшой части). И с этой точки зрения трудно переоценить роль растительной методики, полностью пересматривающей взгляды естественных наук на человека и возвращающие его к исходным точкам познания, без чего невозможен продуктивный выход. На основании основных методических достижений хомолóгии возникла новая классификация & систематика растений как антитеза и наглядный пример. Однако она была бы — не более чем поводом для дальнейшей работы с парализованным сознанием.

несмотря на провокационный (а местами даже эпатажный) подход автора к обсуждению фундаментальных вопросов науки, серьёзность и нео’жиданность поставленных (на ребро) проблем невозможно недооценить, — идёт ли речь о сливах слив, терниях терновника, рогах чёртового ореха, копытах белокопытника или хвостах амаранта (принцип и система от заполняющего материала не меняются). К слову сказать, сходный подход частично проявился и на территории ханóграфа, где имеется целый ряд примеров различной степени дряблости в виде страниц об отдельных таксонах внутренних растений. Пожалуй, здесь можно остановить собственные слова и перейти на один шаг ниже, к сугубо обструктивной части о(б)суждения.

и ещё раз напомню на всякий случай, что это дряблое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словца. Страницы о растениях вообще и конкретных таксонах, понимаемых как внутренний повод и провокация, провели в режиме тлеющей публикации более двух десятков лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренные). Представляя собой классический пример неопубликованной занозы, текст о сливе слив провёл более двух десятков лет в виде redlink’а (красной ссылки) почти с чёрной сотни статéй ханóграфа. А ведь на месте этой страницы могла быть и отдельная обзорная книга о любом (по произволу) из растений — как причине и последствии (заглавие которой также остаётся неназванным) объёмом в 366 страниц обструктивного текста (с иллюстрациями) в натур-философской прогрессии. Тем не менее, сегодня приходится подвести двойную черту и признать, что ожидание снова оказалось пустым. Учитывая почти полувековую отрицательную практику подного слива & пересушенного диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор «Книги без листьев» с полным правом может считать себя «непримиримым» вне...конвенциональным типом и, как следствие, отправить в общеизвестные сливы реки Ждановки тему публикации большинства закрытых текстов, а равно и других уникальных артефактов.

Если же (вопреки всему и всем) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов всемирно-исторических сливов появится отчётливое или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить выкладку этого немало...важного био...логического материала (если его ещё повернётся язык назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем закроется..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... всё кончено! Выжженная пустыня на месте цветущих пампасов. И — никаких слив (с открытиями или закрытиями всех так называемых „тем“), — и даже косточек не останется. Только обычная жвачка третьей ректификации (которая и без того без..раздельно царит на всей территории человеческого сушняка). А между прочим, — хотел бы я сказать, закрывая эту тему, — кроме плодов и костей, у сливы есть ещё и цветы. И это, безусловно, отдельная статья расхода. На будущее...