Эпатаж (Натур-философия натур) — различия между версиями

н
е будем делать вид, будто ничего не заметили. Здесь и сейчас находится только пень..., или старый огрызок от утвердительно «эпатажной» страницы, посвящённой эпатажу (от французского жаргонного épatage — «подножка» от épater — «отколоть ножку», ошеломить, привести в изумление), причём, понимаемому исключительно в системном (также эпатажном) ключе: и раскрывая этот предмет с той стороны, которая до сих пор проходила мимо толоконных лбов многочисленных работников пера и топора, — прошу прощения, — стила и кайла, конечно. Скажем прямо, при иных условиях эта статья вполне могла бы иметь вид весьма крупный, прорывной & про...странный по идеологической проработке (как изнутри, так и снаружи), каких более не найти во всей сети (интер’нету), а также и на расстоянии до шести световых лет за её пре’делами. И прежде всего, эту страницу (страницу, которой нет, с позволения сказать) можно назвать уникальной по качеству анализа и наклонению хомологического подхода.

трудно счесть и подсчитать: сколько уже времени мне пришлось высидеть в позе «известного мыслителя» (поверх унитаза, вероятно) время от времени бросая взгляд на это пу’стое место (которое, как известно, никогда не бывает святым), — а гéрмана всё нет и, по всей видимости, уже не будет. А как хотелось бы, чтобы он — Сам, наконец, — пришёл и сделал всё обещанное (типовая сказка для идиотов, само собой). Между тем, в режиме ожидания пресловутый «эпатаж» вместе со всеми своими эпатажными эпатажностями провёл никак не менее двух десятков лет (или почти сóрок, — в зависимости от точки от...счёта). А потому я полагаю возможным слегка ткнуть пальцем в левый глаз и напомнить, ради начала разговора, что ханоническое понимание основного предмета этой страницы находится очень далеко от его привычной трактовки классической психологией или психиатрией. Как следствие, эпатаж (вариант конструктивного девиантного поведения) был положен в основание продуктивной подстройки человеческой натуры как один из важнейших прикладных механизмов искажающей хомистики... — Впрочем, нет. Всё не так... Далее следует небольшая пауза в духе немой сцены (не путать с немецкой). — Генерал вторично остолбенел, его жену ещё раз вырвало собачьими какашками, а дочка скоропостижно лишилась девственности. Наконец, следом за всем перечисленным посреди пейзажа появляется какая-то слишком жирная и дряблая точка, выставленная не только поперёк строки, но и ежду прочим● А затем ещё два каких-то невразумительных знака неясной коннотации▪▪ — После чего мне только и остаётся, что привести (немного ниже ↓ ватерлинии) мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое перенаправление на другие статьи, имеющие кое-какое (чаще всего косвенное, по’следственное или опосредованное) отношение к автоматическим и полуавтоматическим мотивациям демонстративного или вызывающего (отчасти) человеческого поведения, а также их последствиям (равно близким или отдалённым, внутренним или внешним)...

1.  Дадаисты и фумисты (толстый намёк)
2.  бес Сознания (дряблая страница)
3.  Шутка (или вселенский позор)
4.  Альфонс, которого не было (на воздух)
5.  Родня (от Шумахера до Савоярова)
6.  Не’обязательное Зло (бес вызова)
7.  Свинья человеческая (на вершинах эпатажа)
8.  Тавтология (сама себе превыше всего)
9.  Дерьмо, брат (по образу и подобию)
10.  Подлость (как естественное свойство натуры)
11.  Сюрреальный эпатаж (напоследок)
12.  Белый квадрат Альфонса‏‎ (девушки в снегу)
13.  Мельчайшие оргазмы (мимо эпатажа)
14.  Пять гримас (Эрика Сати)
15.  Три Экстремальные Симфонии (на грани)
16.  Савояровы (или эпатаж в законе)
17.  Минимализм (бес эпатажа)
18.  Приевшиеся жужжания (сыгравшие в ящик)
19.  Окоп (первый закопанный балет)
20.  Полынь обсценная (абсентная)
21.  Дерево или животное (не вопрос Георгия Гачева)
22.  Смерть или смех (по выбору)
23.  Шаг вперёд — два назад (де-балет)
24.  Ляпсус (или осечка вместо женитьбы)
25.  Раздражения (на грани или за ней)
26.  Траурный марш памяти глухаря (тихий эпатаж)
27.  Упражнения по слабости‏‎ (вселенские)
28.  Этюды для упавшего фортепиано‏‎ (подломленные)
29.  Эпатаж для газетчиков‏‎ (жёлтых)
30.  Фанфары по фумизму (или труба)
31.  Страшный сон (Петра Шумахера)
32.  Физиология шарма (кроме шуток)
33.  Провокатор и обманщик (не эпатажа ради)

на всякий случай оглянусь и ещё раз напомню, что в истерической ретро’спективе (в том числе, обзирая отдалённое п(р)ошлое) тема органического или намеренного эпатажного поведения, а также его многочисленных связей и последствий, возможных по воле и поневоле, была разработана (в общей или, напротив, частной форме) основным автором ханóграфа в таких основополагающих работах как: «Скрябин как лицо» (часть вторая), «Ницше contra Ханон», «Два Процесса», «Чёрные Аллеи», «Три Инвалида», «Книга без листьев», но прежде всего, в трёхтомнике «Животное. Человек. Инвалид», а также затронута во многих других книгах (включая «Воспоминания задним числом» и «временно отсутствующего Альфонса»). Впрочем, навряд ли имеет смысл говорить об этом подробно, поскольку «книга не воробей». Она, у которой нет ничего своего, кроме нескольких листьев из бумаги и мутного эфира, — в итоге, маленькая и беспомощная вещь. Не более того. Особенно, в контексте & окружении этого ханóграфа, в котором эпатаж (наряду с такой же экстремальной содержательностью) буквально царит на каждой странице... Или под ней, по крайней мере. Как хотелось бы думать. — Наконец, успокоимся сами, отойдём на максимальное расстояние и — оставим в покое всё сделанное ранее, постаравшись впредь не махать руками и не эпатировать воздух вокруг себя инородными газами или сотнями бес’полезных слов...

если попутно учесть ретро’грессивную специфику предмета, обращённого почти в глухую темноту бессознательных состояний, а также полную бесперспективность диалога с безголовой популяцией Homos Apiens, этот автор, будучи в полной мере вне...конвенциональным типом, с полным правом может отнести себя к числу «непримиримых» и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим экссудатом. А потому (составив суждение вне границ эпатажа и любого другого демонстративного поведения), нет резона как-то отдельно трудиться, оформляя и выкладывая эту работу в публичный доступ, чтобы сообщить очередное нетривиальное «нечто» некоему условному числу типов, и без того пожизненно пребывающих в автоматическом режиме. Как сказал бы преподобный Альфонс, — подобная настойчивость отдалённо напоминает «лекцию о вреде курения» перед группой мертвецки пьяных клошаров... В любом случае, никакие хомистические теории и методики, какими бы они ни были на самом деле (верными или всесильными, пустыми или завиральными) не оставят ни малейшего следа на песке, воде или пустом месте, не говоря уже о (тех самых) «продуктивных последствиях», ради которых они были сначала открыты и созданы, а затем закрыты и стёрты.

впрочем, не будем останавливаться на одной теории. Прежде всего, потому, что сам по себе эпатаж являет собой непосредственную практику, в своём чистом (бумажном) виде доступную лишь единицам. И в этом содержится ещё один малый секрет эпатажного поведения, основанный исключительно на душевной боли. — Только такие «акционерные» поступки, достигая своей цели, оставляют след. В искусстве. Или в науке. Или на поверхности жизни, без разницы. Как это можно видеть в идеальном случае «трёх инвалидов», называя, прежде всего, Скрябина и Сати, — во вторую половину жизни виртуозно овладевших техникой подлинного, высочайшего эпатажа. Да, так было. Глупо отрицать. Ещё глупее забывать. — Они оба сполна узнали — через боль, — цену и себе, и людям, и вещам, и своему присутствию среди них (вне контекста, что и есть высший пилотаж)... Однако, достаточно. Сократим ради краткости: и без того сказано больше, чем следовало. Обычно в таких случаях бравые профессионалы ставят поверх слов клеймо, печать и свою красивую фамилию, даже не стараясь проникнуть в механизмы или явления (формальный способ проверки на подлинность, ничем не сложнее денег). — Оставим... По правде говоря, я ещё не до такой степени готов наигрывать из себя идиота..., — пардон, — одного из вас. Этот бедный мир, кое-как сотворённый Верховным Хирургом, хроническим образом не соответствует той внутренней картине, которую способен создать Высокий Инвалид. Как суковатое чугунное бревно, он вечно лежит поперёк дороги. И средств сдвинуть его с места до обидного мало...

Если же у кого-то из ренегатов или апологетов всемирно-исторической связи эпатажа с качеством и уровнем экс’потенциальной внутренней жизни появится желание как-то инициировать, ускорить или даже спровоцировать выкладку этого, безусловно, экс’тремального исследования, отчасти выдержанного в эпатажном духе, никто не запрещает им обратиться с соответствующим запросом по → единожды известному адресу не...посредственно к одному из авторов (мира & здания), пока он (оно, они, их) ещё остаются здесь, на расстоянии вытянутой руки. Поскольку послѣднее время, без малейших сомнений, подходит к своему концу и в ближайшей перспективе любые заказы имеют все шансы пролететь на большой скорости как фанера (мимо не только Парижа, но даже — Под’порожья)... В том числе, даже и такие, которые (в принципе) можно было бы — всё-таки — принять к исполненiю. Но при любом случае..., советую поторопиться (если хотите результата, конечно). Лавочка скоро прикроется (как уже не раз бывало)..., причём, «бес’ права переписки». Не говоря уже обо всём остальном..., равно без эпатажа или при нём.