Максим-Бенжамен Жакоб (Эрик Сати. Лица) — различия между версиями

к
ак могут видеть те, кто ещё может видеть, здесь находится не статья, но только дряблый огрызок. И не моя в том вина, разумеется. Поскольку отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме под двойным именем «Максим-Бенжамен Жакоб» (Don Clément Jacob, в миру — Maxime-Benjamin Jacob) до сих пор не свёрстана, не подвёрстана, не подложена и не выложена в открытый доступ, считаю возможным заметить, что на территории ханóграфа существует не..сколько статей (в том числе, уголовного характера), имеющих прямое, косвенное, опо..средованное, умозрительное или даже ассоциативное отношение к этому, с позволения сказать, «имени», которое даже язык не поворачивается назвать «именем», попавшему сюда только благодаря причастию к так называемой «Аркёйской школе», — школе, которой не было (с позволения сказать, ещё одно из позднейших порождений старого-доброго фумизма от мсье Эрика-Альфреда-Лесли). Суммируя все указанные с..выше причины, я традиционно накидываю здесь некоторое количество мягких, отчасти, вялых или даже дряблых пере’направлений на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому человеку и его школе (которой не было), а также их многочисленным отражениям, отображениям, теням и проекциям (внутренним или внешним, без разницы)...

1.  Аркёйская школа (дряблая страница)
2.  Анри Соге (единственный, но не школьник)
3.  Жак Бенуа-Мешен (аркёйский школьник №5)
4.  Аркёй-Кашан (маленький городок аркёйского учителя)
5.  Дариус Мийо (дряблая страница)
6.  Жорж Орик (самый молодой из шестёрок)
7.  Парижская школа пускания дыма (в нос и глаза)
8.  Жак Ибер (№7 из «Шестёрки»)
9.  Робер Каби, запоздавший школьник (дряблая страница)
10.  Биби ля Пюре (ещё один из Аркёя)
11.  Пять гримас к Сну в летнюю ночь (или даже шесть)
12.  Эрик Сати. Список сочинений почти полный... (аркёйская часть)
13.  Цитатник Эрика Сати (засушенный, но не побеждённый)
14.  Сусанна и старцы (тоже не из Аркёя)
15.  День музыканта (аркёйская хроника)
16.  Эрик Сати в лицах (и через них)
17.  Эрик-Альфред-Лесли (абсолютно новая глава 1991 года)
18.  Луи Дюрей (самая старая «шестёрка»)
19.  Диана Сати (сестра аркёйского мэтра)
20.  Бастард Тристана (опера, которой не было)
21.  Венецианский гондольер (ещё одна такая же)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках воспитательного минимализма), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема «Аркёйской школы» в целом, а также отдельных «аркёйских школьников» (в’ключая личное дело каждого из них, и не исключая из их числа «тех, кого-не-было», скоропостижно скончавшихся или временно отсутствующих), значительно ранее была разработана основным автором этого ханóграфа в таких фунда..ментальных масштабах, которые в рамках убогого господствующего этноса в целом соответствуют критериям диссертации или колбасы (докторской, по меньшей мере). Это если оставить (далеко за скобками) отдельную книгу, сделанную, а затем кое-как прикопанную в 221 году. Можно сказать, почти библию, все’охватную и все’проникающую (совершенно в духе этих господ) толщиной в кустодиевскую купчиху, даром что носит скромное (иезуитское, не иначе) название «Малой аркёйской книги». Пожалуй, самое отдалённое представление о ней может дать небольшой жмых, сделанный исключительно ради примера & прецедента..., под названием «между Гитлером и Сати», а затем помещённый здесь, за углом (в рамках ханóграфа, вероятно). Или напротив того...

не буду скрывать: прежде всего, несопоставимость явления и объёма монографии была, пожалуй, основным фумистическим фактором, заставившим меня поработать над этой милой изюминкой... размером с голову бегемота (который очень скоро утонет где-то в районе истока реки Ждановки). Почему?.. Надоело объяснять. — Примерно по той же причине, по которой в ханóграфе нет и этой статьи, огрызок которой вы сейчас читаете (с важным видом). Думаю, любые вопросы здесь излишни. Учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с бес...сознательной популяцией Homos apiens, автор «Малой аркёйской книги» с полным правом может объявить себя окончательно «непримиримым», а также (в)не..конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас, да ещё и при полном отсутствии сознания. А потому (вне всяких сомнений), и не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную работу, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (если говорить о книге) названный текст в открытом доступе, чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, что они кое-что якобы читали про эту существующую и несуществующую одновременно (как господь Бог) «Аркёйскую школу» и её проекции на своих отдельных у..частников. Всё это вместе взятое не имеет для них ни малейшей ценности, ни такого же смысла.. после всего (и пускай дальше играют мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол). Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и этот поступок слишком очевидно не стóит не только труда, но и упоминания. Пожалуй, на этой непраздничной ноте можно было бы и закончить...

хотя откуда-то снизу мне напоминают шёпотом, что я должен вернуться и ещё раз напомнить на всякий случай (в качестве известного ошкуривателя минимального минимализма), что эта дряблая страничка, полная лирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словца: фундаментальные хано’графические исследования о поздних (послевоенных) годах Эрика (включая «Аркёйскую школу» и её отдельных персонажей, вестимо) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации более десятка (пяти, двадцати, ненужное вычеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренное). Представляя собой классический пример нео’публикованной монографии (opus posthume) исполинского размера..., или навязшего в глазах redlink’а (красной ссылки) более чем с полусотни страниц ханóграфа, они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент рвотная реакция на обычное человеческое свинство у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, видном предмете натурально-философского сати’еведения. Поскольку... слишком уж необычен по подаче и уникален по содержанию был этот материал..., чтобы заранее пренебречь его возможным присутствием. Примерно таков будет окончательный вывод..., несмотря на очевидные противоречия между отдельными словами.

всякий вошедший сюда — оставь надежду: нужно ли напоминать лишний раз, что надсадный мир не терпит исключений. Не случилось их и на этот раз, чтобы не сказать — совершенно напротив. Число мелочных небрежений и прочего свинства постепенно дошло до степени совершенно нетерпимой. И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего на просвет. Скорее, напротив... И вот, actum est, дело кончено, эффект отсутствия снова победил, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем консервного формалина. Здесь и сейчас перед вами (выложен) очередной огрызок того, что вполне могло бы быть, но теперь не будет, исчезнет без возможности восстановления. На месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с той степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве исключительного исключения..., короче говоря, на место того текста, который собирался здесь (и не только здесь) разместиться, осталось только скупое напоминание. Напоминание об очередной (вне)системной вещи (нескольких вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к так называемой музыке, Аркёю, школам или их ком’озиторам, но, прежде всего, к вашему миру в целом (под объективом мелкоскопа), — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Скудная история навыворот: наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и только.

Если же (также вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится мало-мальски отчётливое или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить о...публикацию этого немало...важного генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем закроется..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... уже никаких школьников (кроме неограниченного числа братьев-иезуитов, вестимо). Только спущенная сверху жвачка третьей ректификации (которую вы все и так имеете здесь и сейчас в неограниченном количестве... & будете иметь впредь). Это я вам обещаю...