Закрытая Книга — различия между версиями

в
от, собственно говоря, и всё. Поскольку отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме «Закрытая Книга» (Closed Book) до сих пор не свёрстана, не подвёрстана, не вложена и не выложена в открытый доступ, здесь не будет ни книги, ни её открытия, только малый демонстративный огрызок (дряблого профиля, как было указано с самого начала). Прекрасная прямота, не так ли? Однако и на этом дело не кончится. Ради формальной компенсации считаю возможным заметить, что на территории ханóграфа во многих статьях (скрыто или явно, точно или опосредовано) рассеяны цитаты, фразы и зёрна из этого закрытого четырёхтомника (Livre fermé). А потому, не слишком долго думая, я оставляю здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда сугубо опосредованное, косвенное или принципиальное) отношение к этому захлопнутому и замолчанному предмету, а также — к его непроизвольным теням, отражениям и проекциям (будь то внутренним или внешним, как всегда, бес разницы). Равно как и всё остальное на этом свете, не слишком-то светлом на просвет...

1.  Карманная Мистерия (как основание)
2.  Закрывая двери (вместе с книгами)
3.  Закрытый реквием (для тринадцати)
4.  Мусорная Книга (в последнем смысле слова)
5.  Вялые записки (или совсем другой мусор)
6.  Внук Короля (или история удаления)
7.  Неизданное и сожжённое (или утопленное)
8.  Книги и Некниги (закрытые и не’открытые)
9.  Каменный Гость (без возврата)
10.  Что сказал Заратуштра (закрытая музыка)
11.  Скрябин как лицо (том второй)
12.  Альфонс, которого не было (и не будет)
13.  Чёрные Аллеи (закрытые вчера)
14.  Три Инвалида (без сомнения)
15.  Ницше contra Ханон (гибридное издание)
16.  Воспоминания задним числом (издание второе)
17.  Два Процесса (дважды закрытая книга)
18.  Что сказал Заратуштра (посреди молчания)
19.  Два Гримёра (для Леонида Латынина)
20.  Книга без листьев (и без всего остального)
21.  Аркёйская книга (на прощание Эрика)
22.  Уходящая книга» (вид со спины)
23.  История одного города‏‎‏‎ полная (упавшая книга)
24.  Беседа с психиатром (полузакрытая)
25.  Фумизм (или весь мир из дыма)
26.  Я занимаюсь провокаторством и обманом (интервью последнего концерта)
27.  Не современная не музыка (в свою очередь)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё несколько раз, как всемирно & всемерно известный вы’водитель минимального минимализма), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) «Закрытая Книга» не является ни метафорой, ни химерой, ни фумистической выдумкой, ни реальным изданием, которое можно купить или взять в руки. Можно сказать, что волей своего Автора она оказалась в некоей виртуозной точке, ранее недоступной для произведений мировой литературы, а именно: в точности посередине, в точке золотого сечения между двумя (не)возможностями существования посреди названного мира (людей). В любой момент она может (лёгким движением руки) исчезнуть обратно (откуда появилась) или напротив, сделаться вещью или предметом, равно доступным для осязания и прочих органов. Но и кроме того, несмотря на полное отсутствие ссылок, она внесла свои материалы не только в большинство фунда’ментальных эссе ханóграфа, но и в книги того же автора, в основном, единожды перечисленные выше: начиная от двух’томного романа «Скрябин как лицо» и кончая «Аркёйской книгой» (не говоря уже о тех текстах, которые до сих пор находятся в работе, отложены для отхода по нижнему руслу Ждановки или переведены в режим дозированного не’брежения). Последнее — только для тех, кто понимает. Или допущен к пониманию...

между тем, отлично понимая то сугубо скоромное & дегенеративное место и время, где приходится заканчивать свой малый путь поперёк дорóги, автор закрытой книги никогда не предназначал её для публикации — или, говоря шире, для стороннего ознакомления вообще (кроме как в том состоянии, которое полностью определено её концептуальным названием). Подобно знаменитой «Книге без листьев», ни одно по..стороннее лицо до сих пор не показывалось перед её закрытыми листами... Смысл существования этой бес’конечной рукописи состоит совершенно в другом: это в высшей степени закрытое издание жёстко-реверсивного характера, которое уйдёт вместе со своим автором, точно таким же образом оставив по себе — пустое место, слегка светящееся в темноте. И здесь заложен основной смысл и такое же содержание её закрытого присутствия в мире людей. Та, которая существует только в недоступном виде. Как сáмая жизнь (взятая в целом) для каждого из людей, на первый взгляд, как будто бы «имеющих» её, однако, исключительно как закрытый предмет, недоступный какому-либо осмысленному или хотя бы общему применению. Или как её автор (вне контекста), в какой-то момент якобы существовавший среди людей, однако, ничем не обнародовавший реальности своего присутствия. С одной стороны, «Закрытая Книга» несёт (несла бы) в себе скрытый заряд, который (будучи воспринятым) вполне мог бы переменить остаточную жизнь такого же человечества, направив её в иную сторону (мимо их приближающегося закрытия и превращения в чёрную жижу для следующих эманаций животного мира). С другой стороны, её герметическое существование полностью вписывается в основную идеологическую парадигму позднего фумизма. Возникшую из дыма и снова превратившаяся в дым. Как и весь этот мир людей, впрочем. Не и исключая и всего остального (мира). И не только его...

и ещё раз напомню на всякий случай, что это лирическое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словца. Страницы (статьи, эссе, сообщения) о книгах «неизданных и сожжённых» (или закрытых и закрывшихся) провели в режиме тлеющей публикации более четверти века, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренные). Представляя собой (как вещь) классический пример неопубликованного при жизни (opus posthume) четырёхтомника излишней толщины и продолжительности, или привычного по форме redlink’а (закрытой красной ссылки) со многих десятков страниц ханóграфа, они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент рвотный рефлекс у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск приемлемости, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этом, несомненно, видном предмете натурально-философской хомологии & хомистики (выпуская всё прочее, оставшееся неизданным и пропавшим). Поскольку... слишком уж точным, жёстким и потусторонним был этот материал..., чтобы пренебречь его возможным присутствием.

тем не менее, ежели принять во внимание почти полувековую отрицательную практику человеческой недоговороспособности, а также неоднократно показанную & доказанную бесперспективность диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор «Закрытой Книги» (а равно и всех прочих книг, равно закрытых и полузакрытых, перечислять названия которых всякий раз не имеет смысла) с полным правом может считать себя «непримиримым», а также (в)не..конвенциональным типом и, как следствие, не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас. А потому (заранее исключая любые сомнения), было бы крайне вредным и неразумным делом совершать немалую работу с неизвестной целью, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя названный текст (полного эссе о том, что закрыто & зарыто) в публичный доступ для публичных людей и таких же женщин.

тем более, что с годами агрессивный маразм не только крепчал, но и продолжает крепчать. С течением нового XXI века число небрежений и прочего мелочного вредительства планомерно увеличивалось, пока не дошло до степени нетерпимости, более характерной для соответствующего дома, чем для человеческого общежития (в представлении). И даже более того... В этом мире, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего на просвет. Скорее, в точности напротив... И вот, actum est, дело кончено, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый производственным формалином. — Больше ничего закрытого здесь не появится. И даже открытого — почти ничего. Так..., только крошки с царского стола. Пока всё не кончилось.

итак, имеет смысл завершить (чтобы окончательно закрыть дважды закрытую тему). Как нетрудно убедиться, здесь и сейчас перед вами (выложен) ещё один уродливый огрызок от того, что вполне могло бы быть, но — не будет, растворившись в окружающей вязкой среде без возможности минимального восстановления. На месте полно..ценного текста, который собирался здесь (и не только здесь) разместиться, осталось только дряблое напоминание (и такая же страница). Попытка напомнить о той системной вещи (или нескольких вещах сразу), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к (так называемому) «внутреннему миру» их автора, но, прежде всего, к человеческому миру в целом, от подошвы до кончиков шляпы, — взятому изнутри и снаружи одновременно. Налицо ещё одна душещипательная «история навыворот»: наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... С листьями и без листьев. Но и только. Не более чем иллюзия. Полностью закрытая с фасадной стороны.

Если же (также вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов появится отчётливо или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить выкладку этого немало..важного герметического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пребывающему в закрытом режиме, однако пока ещё находящегося где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем закроется..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... уже всё, никаких книг (ни закрытых, ни каких-то иных). Только привычная жвачка третьей ректификации (которую вы имеете и будете иметь впредь в ежедневном режиме).