Каменное лицо, ос.41 (Юр.Ханон) — различия между версиями

н
а этой ноте (заведомо фальшивой, разумеется) сразу можно бы и завершить, попутно поставив жирную точку поперёк текста●, а затем перечеркнув часть того █████ ███ , о котором можно (и нужно) было бы не говорить прямо или вовсе умолчать. — Потому что и тáк надоело (до окаменения). Достаточно. Allez! К чёрту! Больше ничего не требуется. — Если судить по началу спича, столь же глупому, сколь и яр(к)ому, — разговор (с каменным лицом) окончен, даже толком не начавшись. А потому прямо здесь, на этом месте можно полностью удовлетвориться (пока не поздно) & проститься. И это было бы единственно верное решение. Поскольку отдельная & обдельная статья по обозначенной (немного ↑выше) теме «Каменное лицо», ос.41, тридцать учебных песен на стихи Ёдора Тютчева («Visage de pierre», oc.41, 1990, pour piano et chanteur, 30 chansons d’etudes d’apres les textes de Tutchev, ~ 44 минуты) до сих пор не свёрстана, не повёрстана и не выверстана, а также не наложена, не подложена и не выложена в открытый доступ, здесь более не будет ничего мало-мальски приличного, кроме большого числа осколков, огрызков или обломков, как всегда, остающихся после «отсекания всего лишнего» от статуи (работы) Микеланджело... — Вот и судите теперь сами: нужно ли нам всем такое дряблое и невидное продолжение, да ещё и с каменным лицом (как у Ёдора Тютчева)...

таким образом, всё как будто сходится: и не будем делать вид, будто ничего не заметили. Здесь и сейчас находится вовсе не полноценная статья, но только её огрызок..., или нет, конечно, обломок..., каменный обломок, уцелевший после очередного набега вандалов с каменными топорами на полноценную статую, — якобы посвящённую старому вокальному опусу, написанному ещё в прошлой жизни, в июне 1990 года, глубоко во времени и на территории какого-то Советского Союза. Отчасти (но только отчасти!..) эта страница по масштабу и структурному содержанию (была равна или) превосходила параллельные ей тексты (перечисляю по номерам, близким к исходному) о пресечённых балетах «Окоп, ос.39», Каменный Гость, ос.66-с или «Трескунчикъ, ос.43», а равно и эссе о «Средней Симфонии», «Смутных пьесах неясного происхождения» или «Мерцающих девицах» (список — далеко не полный, разумеется). Однако ничего этого не вышло. И теперь здесь болтается только дряблый обломок от бывшего «Каменного лица», нечто вроде «Маленьких детских пьес большого содержания» или жалобных «Песен во время еды». — Не могу утверждать, будто я не был причастен к такому результату. И всё-таки, не только я..., не следовало бы делать каменное лицо, старательно изображая, будто ничего не поняли: кроме шуток, я сыграл в этой маленькой какофонии далеко не первую скрипку. И даже не вторую...

таким образом, даже не зная, чтó на самом деле представляет собой оное «Каменное лицо» и до какой степени ужасные проступки оно совершило в отношении великого поэта Ёдора Тютчева, а также всей русской музыки в целом, не трудно сделать вывод, что всё было сделано абсолютно правильно, «туда ему и дорóга». И тем более не нужно после всего никаких статей (страниц), пускай даже и дряблых, про этот «бред собачий», какой бы он ни был на поверку. Подобно царствию Анны Леопольдовны и малолетнего сына её, Иоанна Антоновича, вернее всего было бы считать впредь «Каменное лицо» попросту небывшим, — поскольку с момента появления на свет оно само себя и поставило в такое положение, полностью выбиваясь из цельно’каменного контекста велiкой русской культуры... А потому, искоса поглядывая за неровную линию горизонта, я также счёл бы возможным оставить здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому (слегка каменному) опусу, а также его истории, теории, практике, теням, от’ражениям, наброскам или отброскам (равно внутренним или внешним, без разницы)...

1.  Кусочки «Каменного лица» (в звуке)
2.  Рихтер против Прометея (два анекдота)
3.  Вялые записки (о невялом)
4.  Средняя Симфония (для начала)
5.  Смутные пьесы, ос.42 (неясного происхождения)
6.  Трескунчикъ, ос.43 (арьергардный балет №1)
7.  Известная Пассакалия (в том числе)
8.  Окоп, ос.39 (п’ресечённый балет)
9.  Песни во время еды, ос.49 (дряблая страница)
10.  Мерцающие девицы, ос.52 (публичный конець)
11.  Маленькие детские пьесы большого содержания, ос.46 (дряблая страница)
12.  Каменный Гость (или над’гробие над балетом)
13.  Кантата дураков, ос.56с (дряблая страница о недряблом)
14.  Венецианский гондольер (одноразовая опера-балет)
15.  Пять мельчайших оргазмов, ос.29 (как результат)
16.  Приевшиеся жужжания, ос.2 (перед едой)
17.  Покусанные картинки, ос.6 (или прививка от бешенства)
18.  Три пьесы 0 музыке, ос.22  не(дряблая страница)
19.  Закрывая двери (с музыкой или без неё)
20.  Осторожная тщетность (дряблая страница)
21.  Что сказал Заратуштра (напоследок)
22.  Карманная Мистерия (страница без музыки)
23.  Закрытый Реквием (дряблая статья)
24.  Три Экстремальные Симфонии (в 108 частях)
25.  Веселящая Симфония (вне исполнения)
26.  Известная Пассакалия (похоронное шествие)
27.  Симфония №5, героическая (для кифары и офиклеида)
28.  Шаг вперёд - два назад (первый де-балет)
29.  24 упражнения по слабости (тоже для фортепиано)
30.  Бастард Тристана (лучшая опера Эрика Сати)
31.  Этюды для упавшего фортепиано (вместо реквиема)
32.  Я занимаюсь провокаторством и обманом (каменное интервью)

на всякий случай напомню, как всегда, не гнушаясь из...лишними повторениями, что в исторической ретро’спективе (оглядываясь на зад) «Каменное лицо», ос.41 (30 учебных песен на тексты Ф.Тютчева, 1990 г.), несмотря на свой экстремальный характер и портативный размер, вес и толщину, относится к числу скорее прикладных (методических) или публичных опусов, чем строго канонических про’изведений этого автора. Написанный специально для исполнения в серии камерных концертов (Сати-Ханон) в начале периода «массового производства камерной музыки» (ещё до «Маленьких детских пьес большого содержания» и «15 Ave Maria с комментариями»), этот цикл стал публичной демонстрацией сублимированной савояровской концертной манеры (третьей ректификации), а также продолжил негативную (деструктивную с точки зрения эстетики и морали) линию «25 положительных песен» на тексты Фета (ос.33). Этот цикл с точки зрения автора представляет собой методически оформленный и признанный авторитетами дурной пример: как не следует сочинять музыку на стихи равно’велiких & обще’признанных авторов, а также вести себя во время концерта или любого другого акта исполнения музыки. В этом смысле «Каменное Лицо» вполне может служить в качестве, так сказать, социально-пол’литического эталона, поскольку только что упомянутый ос.33 ни разу не исполнялся публично; ос.45 («Средние песни» для двух лиц, гобоя и фортепиано) только повторил основные тезисы, а другие вокальные циклы представляли собой (пускай и небольшой, но всё же) сдвиг в сторону «средней музыки». Пожалуй, дальше других продвинулось только пред’последнее вокальное сочинение из усыхающей серии: «Беседа с публикой», от начала до конца проникнутое духом вдумчивого идиотизма и брезгливости, в основном, партикулярного характера.

поскольку искомое сочинение не названо напрямую, я вынужден оставить малый комментарий к цитате из монографии герра Йоффе «Im Fluss des Symphonischen». Тот предмет, который автор текста называет «хулиганской выходкой», не на шутку возмутившей Святослава Рихтера, по рассмотрении оказывается вокальным циклом «Каменное лицо» для фортепиано и певца (с одиозным подзаголовком «30 учебных песен на тексты Тютчева»). Классически стройный (как ноги любимой девушки) и жёсткий по замыслу сборник (включавший в себя почти четыре десятка вокальных миниатюр) словно бы специально был создан для индивидуального тестирования сумрачных идиотов..., прошу прощения, людей кланового сознания (или окаменевшего лица, согласно названию). С несколькими номерами из этой выходки пока ещё можно познакомиться в одном месте (хотя и недолго). А необходимые подробности возмутительного возмущения мэтра советского пианизма находятся здесь неподалёку, на странной странице: «Рихтер против Прометея». И верно...

и ещё одно малое уточнение после текста... Упоминая в своём прекрасном эссе о профессоре Цытовиче некую «Умом Россию», херр Борис говорит о некогда слышанной им (вероятно, в той же телевизионной передаче под исполнением «двух дебилов») маленькой песенке в (условном) стиле рококо. Говоря точным языком бухгалтерии, это — №11 из сочинённого в 1990 году дидактического цикла «Каменное лицо» (полсотни учебных песен на тексты Ёдора Тютчева). Кроме всех прочих излишеств, этот жёстко & жестоко скроенный сборник финансовых «романсов» (продолжительностью чуть менее часа) включает в себя ровным счётом 8 (восемь прописью) вариантов песни на один и тот же «культовый» текст (почти жупел) «Нам не дано предугадать...» И поверх всего, как подтверждение предыдущего поэтического тезиса, ещё и маленький гимн бывшей сверх’державы: «Умом Россию не понять...» продолжительностью менее минуты (55 секунд расчётного времени в темпе чуть медленнее классического andante). Чуть больше, чем методическое пособие: упражнение (по слабости)... или падающий этюд (для последовательного развития не’доумений).

как нетрудно уяснить из невразумительной цитаты, помещённой чуть выше↑ (головы), публичная полоса (или серия) «усыхающих вокальных циклов» — ничуть не выдумка и даже не ложь. Она не только существовала на самом деле, но и была задумана как постепенная & поступенная отработка психологических приёмов достижения канонического контакта и раскачивания публики на материале сáмого простого (и даже «демо’критического», если угодно) жанра: песни или романса (тем более актуального в случае использования текстов Ла Фета или Ё.Тютчева). Если посчитать (хотя бы примерно) число этих «усыхающих циклов», то (в большом варианте) получится никак не менее полутора десятков сочинений, начиная от «Маленьких камерных фетишей» ос.25 и кончая «Мерцающими девицами». — Что же касается бега по-маленькому, то и здесь насчиталось бы с десяток дидактических опусов, среди которых будут такие несомненные вехи (на пути усыхания) как «Публичные песни» и «Каменное лицо» (пропуская все промежуточные звенья, перечисленные выше) и, наконец, как выветренная вершина, — несравненные & несравнимые «Мерцающие девицы», в которых всё упёрлось и которыми всё кончилось. Последние из последних, они «сделали» последний концерт (7 ноября 191) и поставили размашистую точку на мусорной корзине всяческой публичности.

как всегда, не обошлось тут без знаменитой двойной бухгалтерии, столь обычной для этого автора (кажется, здесь он впервые применил приём параллельной нумерации, впоследствии перекочевавший и в другие сочинения с текстом). Мы уже неоднократно имели честь про’честь, что «Каменное лицо» представляет собой цикл из «тридцати (учебных) песен на тексты (якобы) Ф.Тютчева». Между тем, в этом утверждении содержится, как минимум, две неправды (или не совсем правды). Начнём с самого простого: числа тридцать. Если дать себе труд перелистать программу одного из концертов 1991 года или ноты, изданные в 1999 году Центром Средней Музыки, кроме обычной системы нумерации там обнаружатся многочисленные казусы, явно выходящие за грань десятичной системы счисления. К примеру, уже на первой странице мы натолкнёмся на подозрительный номер 0, обозначенный как «Предуведомление» (продолжительностью полторы минуты). равным образом и далее между регулярных цифр можно найти невесть как затесавшиеся: №7а (Догадка); №9а (Догадка-2); №17а (Уважаемые слушатели); №20а (Уважаемые слушатели-2); №31а (Уведомление). Наконец, последняя песня гимнического характера на текст «Нет дня, чтобы душа не ныла...» имеет №32, что уже само по себе очевидно не соответствует подзаголовку «30 учебных песен». Однако это только начало списка очевидных натяжек, составляющих этот сборник. Имеет ли смысл продолжать в том же духе? — или дух сам по себе имеет смысл продолжать, никого не спрашивая?

по результатам здравого размышления и примерно таких же подсчётов можно получить цифру более-менее корректную. И тогда окажется, что сборник (цикл), обозначенный автором как «30 учебных песен на тексты Ф.Тютчева» на самом деле включает в себя более 37 номеров (точнее говоря, 38), о действительной степени учебности которых составить суждение значительно труднее, чем о простом количестве. С другой стороны, двойной счёт не ограничивается несовпадением номинального и реального числа песен, поскольку «на тексты Ф.Тютчева» написаны 32 романса (остальные шесть, по всей вероятности, на стихи неизвестного поэта, слава которого значительно более скромнá, а стихи неприметны). Но и это ещё не всё. Если дать себе труд пересчитать именно «тексты Ф.Тютчева», положенные на музыку, то их окажется чуть более двух десятков (точнее говоря, 22 штуки, если я не ошибся при подсчёте). Остальные романсы представляют собой разные музыкальные версии, написанные на одно стихотворение и разбросанные по всему циклу (как осколки ночного горшка после предрассветного взрыва). К числу таковых относятся, в частности, восемь песен с культовым текстом «Нам не дано предугадать...», три версии заезженного романса «Я встретил вас, и всё былое...» и ещё две штуки свободного тютчевского перевода из Микеланджело «Молчи, прошу, не смей меня будить…» (последние в значительной степени совпадают, чем резко выделяются из общего числа остальных романсов).

главное внутреннее назначение этого цикла (по неосторожному выражению такого же автора) — «подтачивание основ здравомыслия» (вероятно, у публики), с целью хотя бы немного пробудить вечно закрытое & отсутствующее сознание ради дальнейших попыток обнаружения иной, не’очевидной картины мира. Достигается эта задача, прежде всего, через избегание (ломку) каменных стереотипов — как музыкальных, так и словесных. Основное содержание и главная суммарная задача всех тридцати (сорока) песен до предела чётко обрисована их солидарным заглавием: это локальное идеологическое сочинение, призванное путём жёсткой подмены заранее известного и ожидаемого соотношения известного с неизвестным внедрить в слушателя релятивистский подход к фундаментальным вопросам философии (прежде всего, гносеологическим и этико-экзистенциальным). В отличие от смежных вокальных циклов, «Каменное лицо» пользуется экстремальными средствами и представляет собой скорее хирургическое, чем терапевтическое сочинение. Философские и этические проблемы подаются прямым, аффективно упрощённым языком, вызывающим у публики лёгкое ощущение невесомости (стула, выбитого из-под одного места) и нервический смех. «Мы все падаем, спасите нас», — поминутно раздаётся из зрительного зала. Однако нет, помощи не будет. «Всяк вошедший сюда — оставь надежду...» — Равно, как и всё остальное.

главное действующее вещество «Каменного лица» — доверительная манипуляция текстами велiкого русского поэта (очень плохо владеющего собой), с целью приоткрыть двойное дно (жизни), прежде скрытое от глаз и ушей. Этот процесс напоминает демонстративную реакцию в химической лаборатории, когда к бесцветному и прозрачному как слеза раствору крепкой щёлочи приливают такой же бесцветный и прозрачный раствор одного широко известного слабительного средства. Результат ошеломителен и напоминает колористический взрыв (дурно скрываемого малинового оттенка), хотя все присутствующие остаются целы и невредимы. И так — все 38 раз, от первого до последнего. При том, единожды найденные аффективные эффекты не повторяются (или повторяются в изменённом виде) и всякое новое впечатление оказывается на поверку обманчивым. Автор (текста и музыки) намеренно создаёт атмосферу непредсказуемости, когда заранее неизвестно, в какую сторону уведёт следующий поворот спекуляций автора с общепринятыми «незыблемыми» ценностями. Как результат, на три четверти часа создаётся ощущение локального сюрреального провала, в котором возможно всё... (с любезного дозволения Тютчева), или почти всё. Но главное, что установки этого мира категорически не совпадают с повседневными, намеренно принижая их реальное значение, и поминутно превращая камень в ножницы, бумагу или человеческое дерьмо. Последнее предпочтительно.

Ханóграф: Портал

однако далее..., — далее следует генеральная пауза (возможно, лёгкого генеральского оттенка), во время которой по замыслу автора должны происходить некие скрытые процессы (явного характера). — В отличие от подавляющего числа сочинений этого автора, «Каменное лицо» несколько раз было приведено в исполнение (каждый раз со взрывным успехом), хотя время исполнения оказалось директивно ограничено одним годом после написания (вторая половина 190 — первая половина 191). Отдельной статьёй расходов стал тот факт, что публично цикл ни разу не был исполнен полностью. Не слишком качественная, но зато «полная» концертная запись именно такого «неполного исполнения» (записанная на историческом вечере «Сати-Ханон. Засушенные эмбрионы» 13 мая 191 года) и несколько фрагментарных — в том числе, одна или две телевизионных, судьба которых мне не известна. — Пожалуй, напоследок остаётся только перелистать старые ноты (напомню: написанные ещё на территории СССР) и перечитать заголовок, кратко очертивший главную цель и характер этого произведения в смеш(ан)ном жанре: ос.41 «Каменное лицо» (30 учебных песен на тексты Ф.Тютчева). Состав исполнителей, на первый взгляд, указан точно: фортепиано и певец (тенор или лёгкий баритон). Но и здесь также скрыто ещё одно двойное дно. По первом же взгляде на клавир оказывается, что в нём указаны не два, а целых три инструмента. Верхнюю строку записи занимает так называемый «блок-де-буа» (block de bois или blocco di legno), по-русски называемая просто «коробочкой» (не путать с одноимённой кошёлкой). Певец держит её перед собой в руках и время от времени акцентирует при помощи палочки внимание на некоторых вопросах идеологического характера. Иногда, впрочем, ударные эффекты допускает и аккомпаниатор (у которого, впрочем, нет под рукой ни одного ударного инструмента, кроме фортепиано). Как следствие, результат превосходит любые ожидания. Особенно, если принять во внимание, что ожиданий не было вовсе. — Пред’упреждение: в случае полного исполнения цикла посреди жизни образуется лакуна или дырка: почти три четверти часа непрерывного действия над возможностью (sur!) приоткрыть черепную крышку хотя бы кого-то из присутствующих. Тридцать (почти сорок) тютчевских песен в пограничном контексте, каждая из которых может иметь прямое действие как философский этюд в экспрессивных тонах. — Пожалуй, сказанного более чем... достаточно. Это — всé — словá, котóрые можно было бы понимать в качестве наглядного после’словия.

итак, достаточно. Здесь можно прерваться и остановить напрасные слова: полностью исчерпав запас прочности, дряблый обломок рассыпался и превратился в сухой осадок. Пред’последний вывод напрашивается бес затруднений & практически сам собой. Особенно если принять во внимание, что (начиная) от самого начала своей продуктивной практики этот автор (так же, как и сам Эрик Сати) с полным правом может считать себя непримиримым, в полной мере (в)не..конвенциональным типом и отвергает любую коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим материалом. А потому (вне сомнений), и этот его «локальный опус» слегка каменного оттенка, как всегда, оказался замолчан, оболган и прилежно забыт всеми теми, кто считает себя профессионалами своего дела и привычно сотрудничает в парадигме нормального мира людей. Кроме того, не лишним было бы припомнить (на’последок), что у всякого достижения есть свои герои (без..действующие лица). А потому здесь можно было бы перечислить не менее двух десятков облигатных «сумеречных идолов», по их словам, якобы «поклонников творчества» этого автора (от Мстислава Леопольдовича до Теодора Клеопатровича), ни один из которых так и не приподнял головы от повседневного процесса собственного известкования & окаменения, чтобы хотя бы один из партикулярных гимнов был приведён в исполнение. Со всеми вытекающими последствиями, разумеется. — С такими, прошу прощения, «поклонниками» — прямая дорога туда, во внутреннее (полностью закрытое) творчество (как это было последние два, три, четыре, семь десятков лет), а затем и далее по стопам братьев-альбигойцев. Собственно, сегодня, когда я публикую дряблую страницу с каменным лицом, почти все экземпляры этого сочинения уничтожены. Остался только один, в сером кожаном переплёте 1999 года, который был слишком хорош, — чтобы отправиться вместе с остальными — по назначению. Временно, он остался здесь, ожидая лучшего часа... Впрочем, не будем зря колыхать воздух: указанный путь универсален. Всем (не)желающим — прошу проследовать.

Наконец, удивлённо вытянем свои каменные лица (снизу вверх) и сократим пустые слова ради других, ещё более пустых... — Если, паче чаяния, у кого-то из проходящих мимо ренегатов & апологетов закрытых и внутренних методов искусственного искусства появится под’спудное желание как-то инициировать, спровоцировать или ускорить выкладку этого символического материала из истории России конца XX века, никто не возбраняет обратиться, как всегда, в Имперскую Комиссию по увековечиванию каменных лиц → по заранее известному адресу не...посредственно к пятикратному автору, пока он, изрядно окаменевший, всё же находится здесь, на расстоянии вытянутой руки или про’тянутой ноги. — Однако..., рекомендовал бы всё-таки не тянуть кое-кого (за хвост). Наша малая кунст’камера скоро будет закрыта & зарыта окончательно, как и всё на этом свете (после визита каменного гостя). А мы пока ещё помним, чтó может значить это сочетание слов..., после всего. — Или antidates, одним словом...