Смерть или смех (Из музыки и обратно)

Смерть и смех авторы:  Бр.Шоу & Юр.Ханон ← Духовники и духовики Любители и любовники → Ханóграф: Портал Смерть и смех Мой друг, отчизне посвятим?  Или не друг?.. И не отчизне?:5 ( Мх.Савояров ) «Дорогá ложка ко лбу..., а унылая мина — к покойнику». По крайней мере, та́к мы должны думать..., потому что тáк нас учили из века в веко высокие мудрецы..., — высочайшие Мудрецы Духа. Они..., эти удивительные старейшины и старцы, убелённые сединами и ублёванные ссадинами всеобщего почти почтения и позора... А уж они-то, эти старцы, я уверяю вас, — отнюдь не дураки. Отнюдь. В чём-в чём, но уж в этом-то тонком предмете они понимают толк. А иначе..., посудите сами: разве дожили бы они до своих убелённых седин, столь светлых и привлекательных? Дым до небес, да и только... Похоронная процессия №1 ...или не только?... Потому что..., потому что, в конце концов, будем искренни и у... прямы. Во всякой жизни, будь то человек или какое-то другое, ещё менее известное науке животное, — не существует ничего более важного и надёжного — чем факт соответствия. Ну..., как бы это понятнее сказать... — Представьте, что вы кое-где задержались, пришли поздно. И вот, значит, вы стоите, пошатываясь (от усталости, разумеется) перед закрытой дверью, и вам очень хочется попасть домой. По одному малькому делу. Однако перед вами дверь, а в ней — дверной замок со скважиной... — Всякая скважина имеет свой ключик. А если у вас в руках ключик от другой скважины, так и нужно полагать, что дверь — не откроется. Или напротив, если она открыта, то уже никогда не закроется обратно... Ежели за свою булочку с вареньем соседский пекарь хочет шиллинг, а у вас в кармане всего десять копеек или пять сантимов..., — значит, не видать вам этой булочки как своего левого уха... И в конце концов, когда вы являетесь мужем одной привлекательной женщины, но по какому-то недоразумению вас застают в момент проверки задней шнуровки корсета у другой, не менее привлекательной — это ещё один частный случай, лишний раз оттеняющий универсальность указанного закона природы. — Каюсь, далеко не всегда в моей долгой жизни мне удавалось достигнуть столь счастливых соответствий. И увы, не каждый, — далеко не каждый раз я добирался до особо торжественных или, тем более, официальных «концертов» (назовём их ради порядка — так) в подобающем случаю состоянии. Гораздо чаще случалось — наоборот. Например, когда все слушатели прекрасной музыки одеты в чёрное, а котелки надвинуты по самые брови, не слишком уместно приходить весёлым..., или хотя бы навеселе. Почти всегда я хорошо это понимал..., однако каким-то необъяснимым образом ключик в моём кармане каждый раз оказывался — от какой-то другой скважины. Причём, никто не торопился сообщить мне: от какой именно... Едва ли не с са́мого раннего детства, заботливо напутствуемый своей доброй матушкой, я почти наизусть выучил, чтó : похоронный марш из «Героической симфонии» покойного Людвига полагается слушать со скорбным выражением на лице и, желательно, уронив голову на грудь как можно ниже. При этом процессе особенно хорошо, когда в глазах наворачиваются прозрачные капли слёз..., а губы в особо трогательные моменты могут слегка подёргиваться от глубоко сдавленных рыданий, сдерживаемых только из чувства приличия. Эта прекрасная музыка, как меня учили многомудрые взрослые, всякий раз должна производить неизгладимое впечатление на человека чувствительного и воспитанного, который не чужд процессу проводов на тот свет... Но увы..., к сожалению, я непоправимо опоздал: похоронный поезд ушёл и слишком поздно заказывать музыку. Как оказалось по результатам вскрытия, у меня дурной багаж: я непоправимо испорчен... детскими обстоятельствами.:350 Мои первые знакомства с похоронным делом протекали совсем..., далеко не так, как это было бы прилично... для настоящего джентльмена... Смерть ли смех и всё же, не будем... Не будем слишком затягивать эту печальную историю. Начну сразу и с главного: быка за рога. К сожалению, мне выпало счастье родиться в большой английской семье, имевшей непомерное количество родственников, которые, к тому же, имели неосторожность регулярно плодиться. Таким образом, тёток и дядьёв у меня был легион, а кузин и кузенов больше, чем песчинок на берегу океана (Атлантического). Следовательно, даже при очень низком проценте смертности от болезней, всё же родственники регулярно умирали вследствие дряхлости. Иной раз каждый месяц случались очередные похороны, а не присутствовать на них, пускай даже при полном равнодушии к покойнику, считалось категорически неприличным. Такова была наша старая-добрая семейная традиция. Похоронная процессия №2 Прибавьте сюда ещё одну славную деталь. Дело в том, что жители нашего города (как живые, так и мёртвые) категорически разделились на две почти равные части — по признаку «вероисповедания» и, как следствие, каждая из половин населённого пункта хоронила своих покойников — исключительно на правильном кладбище в правильных могилах под чутким присмотром правильного священника. Это были старые и очень большие кладбища, каждое из которых его потенциальные клиенты считали воротами в рай, а противная партия, соответственно — своеобразным предбанником исподней преисподней, где все неверные, закопанные в землю, были обречены сгинуть — без малейшей надежды на воскресение. Оба эти погоста находились в паре миль от города, в результате чего бо́льшая часть пути в могилу, особенно если покойник проживал на окраине, наглядно пролегала по пригородам и ближним просёлкам... Прошу заметить: как раз эта деталь, на первый взгляд, казалось бы, не слишком важная, и наложила суровый отпечаток — как на похороны, так и на весь остаток моей будущей жизни. Думаю, вы не слишком удивитесь, если я сообщу вполголоса, что даже самая тяжёлая утрата не может заставить людей окончательно позабыть о своих повседневных делах... Например, что в какой-то момент пора бы и возвращаться с кладбища, потому что есть же на свете дела и поважнее... И вообще, что «время — деньги»..., не говоря уже обо всём остальном. — Вот почему каждая новая похоронная процессия была похожа на предыдущую и развивалась примерно по одному и тому же сценарию. В начале пути, медленно и понуро мы ехали по улицам мимо жилых домов. Но затем, едва выехав за город, настроение наших бравых кучеров резко менялось. Особым движением тронув вожжи и пару раз выразительно щёлкнув кнутом, они резко меняли настроение лошадей, — и весь похоронный поезд рывком переходил на просёлочный галоп. Тут уж только держись! — похороны и в самом деле принимали серьёзный оборот: траурные кареты тряслись и раскачивались на жёстких рессорах, и все мы судорожно вцеплялись в поручни катафалка, чтобы не вылететь вон... ...подобно падшим ангелам... Немало..., ох, немало раз протрясся я в обе стороны по нашим разбитым просёлочным дорогам, провожая в последнюю прогулку очередного из почивших дядьёв, каждый из которых, в свою очередь, (при жизни) с завидной регулярностью развлекался аналогичным видом спорта. Однако не слишком долго продолжался наш похоронный галоп. Незадолго до кладбища снова начинались дома, — и в этих местах скорбь утраты снова овладевала нашими душами с неодолимой силой. Резко осадив разгорячённых кобылок, кучер слегка привставал с кóзлов, и все мы переходили на викторианский похоронный шаг. Едва шевеля траурными колёсами, наша повозка подползала к большим железным вратам, где нас ожидала процедура переноски нашего драгоценного покойника на другое транспортное средство. Перетащив кое-как гроб с дорогим телом на простенький кладбищенский лафет с покровом, мы потихоньку плелись следом за ним, умилённо глядя как бренные останки едут по центральной аллее — прямиком в часовню, где их ждала обязательная процедура отпевания (как широко известно, покойника полагается хоронить исключительно отпетым). Грубо сколоченный лафет в виде телеги с какими-то удивительными почти квадратными колёсами был запряжён вороным пони непередаваемой демонической масти и такого же вида... Поминутно встряхивая гривой, он то и дело дёргал лафет в разные стороны, виляя по аллее зигзагами и казалось, — ещё мгновение, этот пони фыркнет огнём из пасти, испустит серное зловоние, злорадно заржёт и, расправив перепончатые крылья — словно исполинская летучая мышь, — исчезнет в грозовом небе вместе со гробом и всем прочим, вверенным ему кладбищенским инвентарём. Впрочем, будем всё-таки справедливы: ни разу во время похорон на нашем, право, — славном кладбище не происходило ничего дурного или предосудительного. И даже маленький пони, каким бы он ни был лоснящимся и чёрным, — в итоге вполне благополучно довозил каждого следующего покойника до места отпевания (с последующим закапыванием)... Оказавшись в часовне, мы все некоторое время мирно спали под заунывные чтения кладбищенского отца, — а затем, слегка приободрившись от скорого окончания процедуры, — дружной гурьбой отправлялись зарывать покойника в землю... В то трижды прекрасное место, откуда он больше никогда не выберется..., — будем надеяться. Смерть или смех вот, говоря вкратце, какие воспоминания всю жизнь мешали мне внимать прекрасным звукам марша из «Героической симфонии» — по крайней мере, так, как ему внимают другие... Особенно же это было обременительно в тех случаях, когда наутро на столе главного редактора должна была лежать рецензия (чтобы не сказать: некролог) с подробным анализом наиболее прекрасных деталей исполнения симфонии... или таких же прекрасных деталей из биографии покойника. Похоронная процессия №1 Но, признаться, особенно меня всякий раз подводило то «нехорошее место» в центральной части марша, когда гнусавый гобой, нежданно вылезая из своего укромного уголка, неожиданно настраивает музыку — на мажорный лад... И здесь, словно позабыв, в каком направлении едет наш прекрасный катафалк, музыкальные темы начинают светлеть, проясняться и, так сказать, заметно прибавлять шагу... При первых же звуках этого эпизода я чувствую какую-то внутреннюю тряску и растущее беспокойство, а руки мои начинают непроизвольно шарить по креслам вокруг себя — в поисках хоть каких-нибудь поручней... Затем я ловлю себя на том, что музыка с каждым тактом становится глуше, дальше и тише, словно бы у меня закладывает уши и, наконец, инструменты оркестра совсем пропадают за голосами моих родственников... Судорожно пытаясь удержаться на месте и не вылететь вон во время сумасшедшей гонки, вскрикивая от тряски и толчков из стороны в сторону, они инстинктивно начинают говорить всё громче и громче... Причём, самый молодой из нас, мой кузен, в сотый раз пытается похвастаться передо мной своим романтическим приключением (как всегда, начисто выдуманным!) в лесу... Кажется, он в прошлый вторник (снова) неожиданно столкнулся на охоте с прекрасной супругой вице-короля..., она была одна, разумеется. И он тоже — один. Значительно серьёзнее разговаривает самый старший из нас, кажется, это мой дядя. Басовито, деловито и бесконечно подробно он сообщает моему отцу о каких-то старинных часах со шпинделем, которые обошлись ему в цельных пять шиллингов... Удивительная работа мастера. Оказывается, что уже целых сорок лет подряд они аккуратно показывают точное время и не требуют поправок. И наконец, я слышу голос моего отца... Кажется, единственный из всех, он считает разумным хотя бы слегка порассуждать о том, какие именно причины и в какой пропорции привели к безвременной кончине нашего бравого родственника. Возможно, что характер его жены ускорил неизбежный исход..., впрочем, не исключая алкоголя, конечно..., а может быть и какие-то другие естественные причины... Но вдруг, словно издалека, я слышу: посреди знаменитой бетховенской музыки возникает резкий, почти неподготовленный переход обратно — в минор! И вот, мне уже чудится, что мы подъезжаем к кладбищу и снова видим жилые дома. Кучер внезапно осаживает лошадей — и все мы, пассажиры этого вечного транспорта, — дружно клюём носом и едва не вываливаемся вперёд... В конце концов, эта дурацкая симфония мне надоедает. Несколько раз я встряхиваю головой и окончательно прихожу в себя, удручённо осознавая, что все, несомненно, прекрасные детали интерпретации & исполнения бетховенского марша совершенно ускользнули от моей критической оценки. Прошу понять: нисколько не оправдывая своего непозволительного поведения ни в настоящем, ни в прошлом, я просто пытаюсь подробно и честно описать его причины... в расчёте на справедливую индульгенцию... — или, хотя бы снисхождение почтеннейшей лондонской публики. По правде говоря, я бы хотел, чтобы эта маленькая слабость автора была принята во внимание при будущих оценках моих критических статей о музыке вон Бетховена... Тем более, что моя невидная речь на сегодня почти завершена... Пожалуй, одна только мелочь напоследок..., ради красного словца. дети обычно — смеются... Да-да, я не оговорился, всё в точности так. Дети просто смеются, когда видят смешное... Не заглядывая глубже, они всего лишь видят и не пытаются понять..., или разложить по полочкам. Но зато мы..., мы должны очень хорошо отдавать себе отчёт... — Раз уж общество положило за правило избавляться от своих покойников в обстановке комических ритуалов, во время которых неизбежно то и дело случаются смехотворные накладки и неувязки, — то и немудрено, что результатом становится не менее гротескная взрослая жизнь... Ваши похороны смешили меня, когда я был мальчиком, но зато теперь, спустя два десятка лет они внушают мне подлинное отвращение... Сегодня, когда я стал немного старше и кое-что узнал о тех бесконечных мерзостях, которые вечно таятся и вечно выпадают вместе с ветхими скелетами из-за кулис той сцены, которую наша благопристойная публика любит называть «местом последнего упокоения».:288 — Не будем напрасно кривить душой и обманываться... И в самом деле, не нужно иметь шесть пядей за лбом, чтобы понять: это и есть — оно..., её ... настоящее ... место.

AppendiX-a С ’ правка Ханóграф: Портал Настоящее эссе под формальным названием «Смерть и(ли) Смех» было написано Двумя Авторами (с небольшой разницей в возрасте и росте). Дальнейшая информация предполагается только в результате развёрнутого о(б)суждения в одном из кулуаров благословенного ханóграфа. Здесь же перечисляю только те два главных пункта, которые могут быть оглашены всуе, без одновременного подпадания под действие у.. головного кодекса одной из стран, входящих и выходящих из зала ожидания. ► Газетная хроника некоего месье Бернарда Шоу (без названия и с другим текстом) была опубликована 14 февраля 1894 года в том лондонском и..здании, в котором он постоянно работал (за) штатным музыкальным критиком более семи с половиной лет, не считая остальных девятоста шести. ► Напротив, (меня) — Юрий Ханон составил свою версию (спустя небольшие сто лет) 14 октября 1994 года (по следам «Тусклых бесед») — Таким образом, нетрудно видеть, что всё идеально сходится. ...примерно в одной точке... Ком’ментарии Ис’точники Лит’ ература   (между жизнью и смертью) Ханóграф: Портал Д.Губин, Юр.Ханон. «Музей Вождей». — Лениград: программа «Монитор» от 8 апреля 1990 г. Д.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интер...вью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.26-28 Юр.Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью с Максимом Максимовым). — Лениград: газета «Смена» от 9 мая 1991 г., стр.2 Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23 Юр.Ханон, «Скрябин умер, но дело его живёт» (интервью с Кириллом Шевченко). — Лениград: газета «С...мена» от 13 ноября 1991 г., стр.7 С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г., стр.11 Юр.Ханон. «Александр Николаевич (январские тезисы)...» (к 120 годовщине со дня рождения А.Н.Скрябина). — Сан-Перебург: газета «Смена» от 7 января 1992 г. – стр.6 (и последняя) Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135. Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7 Юр.Ханон. «Несколько маленьких грустных слов по поводу годовщины усов» — Сан-Перебург: газета «Смена» от 6 января 1993 г. – стр.7 Юр.Ханон, «Разговор с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина», — Москва: журнал «Место печати», №4 за 1993 г. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (первый обрывок). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 1993 г. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо». — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & изд.«Лики России», 1995 г. — том 1. — 680 с. — 3000 экз. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — 680 с. Satie, Erik. «Correspondance presque complete» (réunie et présentée par Ornella Volta). — Рaris: Fayard; Institut mémoires de l'édition contemporaine (Imec), 2000. Мэри Дэвис. Эрик Сати (пер.Е.Мирошниковой). — Мосва: Ад маргинем, 2017 г. Ханóграф: Портал Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть вторая), издание уничтоженное. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & те же Лики России, 2002 г. — 840 стр. «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 836 стр. Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Санкта-Перебурга: Центр Средней Музыки & Лики России, 2011 г. Юр.Ханон «Русский Шумахер» (роман’с без слова). — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур (no publier, en un an). Юр.Ханон «Савояры царя Авгия» (третий конденсат). — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, (no publier, en un an). Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — 544 стр. Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр. Юр.Ханон, «Мусорная книга» (в трёх томах). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 191-202-221 гг. (внутреннее издание) Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (интервью). — Мосва: жернал «Современная музыка», №1 за 2011 г. — стр.2-12 «Ханон Парад Алле» (или малое приложение к большому прибору). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2011 г. Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г. Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2012 г. — 624 стр. Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. — 648 стр. Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г. Л.А.Латынин, Юр.Ханон. «Два Гримёра» (роман’с пятью приложениями). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2014 г. Юр.Ханон «Книга без листьев» (или первая попытка сказать несказуемое). — Сан-Перебург, Центр Средней Музыки, 2014 г. Ханóграф: Портал Юр.Ханон, «ПАР» (роман-автограф). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2015 г. Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 г. Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г. Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г. Юр.Ханон, Аль.Алле. «Последний рассказ» (или надгробие гения). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2017 г. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре...следования). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г. Юр.Ханон. «Уходящая книга» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г. Юр.Ханон, Эр.Сати. «Малая аркёйская книга» (или скрытый каталог школы иезуитов). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2021 г. Савояровы : после слов ie. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2023 г. Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (издание второе, углýбленное и ухýдшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2025 г. Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города‏‎‏‎ полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г. См. так’же Ханóграф : Портал Смерть и(ли) Зло (первое слово) Траурный марш на смерть великого глухого (не говоря уже о слепых...) Известная Пассакалия в исполнении автора (в’есна 196) Известная Пассакалия в органной версии Даниила Процюка (4 окр 224) Белый квадрат Альфонса Алле (и не только) Ещё один оболганный философ... Три кандидатуры — одного меня Псо-чувствие и Клебтомания Ханóграф: Портал Диана Сати (сестра, которой не было) Родня... от Шумахера до Савоярова Время, которого нет  (между вчера и завтра) Страшный сон Петра Шумахера  (хроника 1891 года) Газетное меню (и клятва журналиста) Божественное растение дьявола Каменный Гость‎  (или надгробие под балетом) Венецианский гондольер  ( или ещё раз на дне ) см. ещё дальше →  Автор(ы) : Бр.Шоу и Юр.Ханон (не считая собаки).   Все права сохранены.  Auteur(s) : Yur.Khanon and Ber.Shaw.    All rights reserved. * * *эту статью могут редактировать или исправлять только авторы. — (все) желающие сделать (похоронные) замечания или дополнения, могут оставить их при себе или отправить через спец. потустороннюю службу. * * * эссе «...и смерть, и смех» (Шоу-Ханон) публикуется исключительно впервые, похоронный текст, редактура и такое же оформление: Юр.Ханóн, esc. «  s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n  »