Робер Каби (Эрик Сати. Лица) — различия между версиями

Текущая версия на 22:12, 2 декабря 2025

дряблая страница
автор : Юр.Ханон
←	→

Робер Каби, один из позднейших «учеников» Эрика Сати, приводит его драгоценные слова, будто именно в одном из ранних вариантов «Колонны без конца» он нашёл ключ к внутреннему построению своей оперы «Поль & Виргиния», начало сочинения которой датируется примерно 1921 годом. Здесь, пожалуй, я бы поставил многоточие (бесконечное, желательно). Потому что ... если измерять смысл логикой, то значительно проще и вернее было бы сказать: «именно там, в меблировочной музыке, — в ней он нашёл ключ к построению оперы Павел и Виргиния». Проще и вернее...
— И всё же, нет, не так. Или не совсем так.
«Минимализм до минимализма» ( Юр.Ханон, 214 )

к
ак могут видеть те, кто ещё может видеть, здесь находится не сама статья, но только её дряблый огрызок. И вовсе не моя в том вина, разумеется. Поскольку отдельная & обдельная страница по обозначенной выше (а равно и ниже) теме под коротким & кратким именем «Робер Каби, малый комозитор, критик, график и полу’поэт после Эрика» (Robert Caby, comositeur mineur, critique, graphiste et poète d’après Erik: 25 mars 1905, Venette — 3 octobre 1992, Ballaivilliers) до сих пор не свёрстана и не выложена в открытый доступ, считаю возможным заметить, что на территории ханóграфа существует не..сколько опубликованных статей (в том числе, административного порядка), имеющих косвенное, опо..средованное или даже ассоциативное отношение к этому «полу’имени», всплывшему в ближайшем круге Сати в последние восемь месяцев его жизни (чтобы лишний раз не вс’поминать о старом-добром фумизме от мсье Эрика-Альфреда-Лесли). Принимая во внимание все указанные Выше причины, я традиционно накидываю здесь некоторое количество мягких, отчасти, вялых или даже дряблых пере’направлений на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или косвенное) отношение к этому человеку и его жизни, по существу, едва только начавшейся после смерти Эрика, а также его малым теням и проекциям (внутренним или внешним, без разницы)...

1 июля 1925 года
(рисунок Робера Каби)

Урок не в прок (опять Жрёшь, Орик?)
Диана Сати (по стопам сестры)
Константин Бранкузи (скульптор Эрика)
Бастард Тристана (опера, которой не было)
Аркёйская школа (дряблая страница)
Сократ Сати (в цитатах)
День музыканта (перед ночью)
Мэри Дэвис «Эрик Сати» (избранное враньё)
Пять гримас к Сну в летнюю ночь (задолго до Робера)
Анри Соге (аркёйский школьник)
Жак Бенуа-Мешен (между Гитлером и Сати)
Дариус Мийо (дряблая страница)
Парижская школа пускания дыма (в нос и глаза)
Жак Ибер (№7 из «Шестёрки»)
Минимализм до минимализма (бывший)
Жорж Орик (дряблая страница)
Цитатник Эрика Сати (не без участия)
Эрик Сати в лицах (и через них)
Эрик-Альфред-Лесли (абсолютно новая глава 1991 года)
Эрик Сати. Список сочинений почти полный... (часть заключительная)
Венецианский гондольер (ещё одна такая же)


Ханóграф: Портал

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках ошкуривания воспитательно-дидактического минимализма), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) тема позднейшего окружения Сати (так называемых «учеников» или «последователей») последних трёх лет жизни, включая «Аркёйскую школу» в целом, а также отдельных «школьников», постоянно возникавших из небытия вплоть до 1925 года, была разработана основным автором этого ханóграфа в таких фунда..ментальных масштабах, которые в рамках убогого господствующего этноса в целом соответствуют критериям диссертации или колбасы (твёрдо-копчёной или докторской, по меньшей мере). И это, в целом, — всё, что можно было бы сказать по данному поводу. — Особенно если оставить (далеко за скобками) отдельную тал’мудическую книгу, сделанную в 221 году, а затем кое-как прикопанную в ближайших окрестностях Сан-Перебурга. Кратко характеризуя этот (не)скромный предмет, можно было бы назвать его почти библией, великолепная полнота которой примерно соответствует её закрытости. В рамках разумного, разумеется. Поскольку при работе над её текстом автор поставил (перед собой) задачу создать нечто вроде энциклопедии, всеохватной и всепроникающей (совершенно в духе этих господ) толщиной в кустодиевскую купчиху, даром что (она) носит скромное название «Малой аркёйской книги» (иезуитское, не иначе). Пожалуй, самое отдалённое представление об этой работе может дать небольшой жмых (из-под неё) под рекламным названием «между Гитлером и Сати», сделанный исключительно ради примера & прецедента, а затем (при’мерно с той же целью) помещённый здесь, совсем неподалёку, буквально за соседним углом (в рамках врéменной территории ханóграфа, как можно предположить). — Или нельзя. Ненужное зачеркнуть.

Когда Сати тяжело заболел после премьеры «Relâche» и спустя два с половиной месяца, когда он попал в больницу, Андре Дерен вместе с Жоржем Браком и Дариюсом Мийо день за днём заботился об уходе и обеспечению для него элементарных источников существования.
Позднее он скажет Роберу Каби: «В моей жизни были всего два или три больших друга, но у меня было счастье сойтись с Эриком Сати. Без него я не знаю, кем бы стал. Ему я обязан всем. Когда я вернулся с войны... то был совершенно потерянным. Это Сати помог мне удержаться, найти свой стиль. Без него я был бы сейчас никем...»
«Erik Satie. Correspondance presque complete» ( Ornella Volta, 2000 )

не стану скрывать, внутренняя несопоставимость между (по)явлением и объёмом аркёйской моно’графии была, пожалуй, основным фумистическим фактором, заставившим меня отставить в сторону прочие дела и как следует по’корпеть над этой милой изюминкой... размером с голову бегемота (который очень скоро погрузится в русло Ждановки, вслед за всеми прочими). Почему?.. Надоело повторять одни и те же азбучные истины. — Читай: в точности по той же причине, по которой в ханóграфе нет и не будет этой статьи про Робера Каби в отдельности, огрызок которой вы сейчас, вероятно, пытаетесь читать. Или даже не пытаетесь. А дальнейшие вопросы здесь — излишни, мягко выражаясь. Однако, я продолжаю, стараясь не обращать внимания на возникающие препятствия. — Учитывая..., да (очень подходящее слово), именно чтó! — учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бес’перспективности диалога с бес..сознательной популяцией Homos apiens, автор «Малой аркёйской книги» с полным правом может объявить себя окончательно «непримиримым», а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим субстратом, существующим только здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную работу, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (если говорить о книге) названный текст в публичный доступ, чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, что они кое-что яко’бы читали про эту существующую и несуществующую одновременно (как и сам господь Бог) «Аркёйскую школу», и её проекции на своих отдельных у..частников (включая выморочных). Всё это вместе взятое сегодня не имеет для них ни малейшей ценности, ни такого же смысла... после всего (и пускай дальше продолжают играть мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол). Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и этот поступок слишком очевидно не стóит труда... Оставим, — как не’однократно говорил один мой старый приятель. Она сама ещё не раз придёт к нам..., после всего.

В свою очередь и Сати не раз с радостью признавался, что художники имеют на него значительно большее влияние, чем все композиторы, вместе взятые. Робер Каби, один из «учеников» последнего года жизни Эрика Сати, приводит его слова, будто именно в одном из ранних вариантов «Колонны без конца» он нашёл ключ к внутреннему построению своей оперы «Поль & Виргиния», начало сочинения которой датируется примерно 1921 годом. Здесь, пожалуй, я бы поставил много...точие (бесконечное, желательно). И взял ... затем ... особенно длинную & выразительную паузу. Возможно, прежде всего потому, что — в данном случае — брать больше нечего.
Удивительная насмешка (для тех, кто хотя бы немного понимает)... Пожалуй, даже я не смог бы придумать более тонкой..., и ехидственной анналогии (опечатке верить). «Колонна без конца»... Или бесконечная колонна... Что может быть вернее в случае «Поля и Виргинии», этой единственной в своём роде, — и снова уникальной (перво)открывательской оперы. Бесконечной оперы, оперы без начала и конца..., которая так никогда и не была «закончена»..., и существование которой, в конце концов, окончательно исчезло где-то там, в бесконечной высоте неба, — где должна была бы (по идее) исчезнуть и «бесконечная колонна» Бранкузи... — в том случае, конечно, если бы она всё-таки не «кончилась»..., причём, достаточно скоро. — И не слишком высóко.
«Константный Константин» ( Юр.Ханон, 216 )

и здесь, внезапно прерывая собственные слова, в качестве малой компенсации оставляю краткую справку, чтобы хотя немного дать (понять), о ком здесь вообще-то идёт речь (поскольку в русскоязычных источниках этот человек почти идеально без’вестен)... Итак, прошу отойти в сторону (держите дистанцию мадам), я нажимаю большую красную кнопку. — Лично мне имя Робера Каби долгое время попадалось исключительно в виде сноски или ссылки на его личный архив (или какое-то свидетельство из оного), когда дело шло о рукописях, автографах или рисунках Эрика Сати. И это (далеко) не случай и не случайность, хотя сам по себе архив был (и оставался) не слишком-то великим. Дело тут, прежде всего, в свойствах характера оного Робера (ничуть не француза, прости господи). Когда он познакомился с Сати (а случилось это в последние деньки перед последней премьерой последнего балета «Спектакль отменяется»), ему ещё не исполнилось и двадцати лет — почти подросток. Только с большой натяжкой его можно было бы назвать «учеником» или, тем более, «другом» Эрика, однако его привязанность и верность мэтру стала, в конечном счёте, основным ценностным делом его жизни. Но прежде всего, в 1925 году он ежедневно навещал Сати в парижской больнице Святого Иосифа вплоть до 1 июля, дня его смерти..., а затем неизменно внимательно и аккуратно собирал, сохранял и, при малейшей возможности, публиковал связанные с ним документы, свидетельства, рисунки и тексты — музыкальные, мемуарные и литературные. Из всего роскошества приведу только главное, пунктирами: это óн, Робер Каби нашёл и издал добавочные «Гноссиены» (четвёртую, пятую и шестую), «Средневековую песню» (на стихи Катюля Мендеса), рукописную статью «Хорошее воспитание», а также оркестровал несколько фортепианных пьес. Многие рисунки и неизданные рукописные статьи Эрика стали известны только благодаря его усилиям (по сохранению и распространению). Как музыкальный критик Робер Каби до (второй) войны работал в «Юманите», а в пятидесятых годах — в «Ле Монд», при первом же поводе возвращаясь & обращаясь к теме Сати (в те ублюдочные времена, когда о нём почти все забывали или забыли). Пожалуй, ключевое слово, которое можно произнести в адрес Робера Каби — это верность. Или постоянство. Качества также не французские (о его национальности и происхождении — тс-тс, ни слова, ведь это — всего лишь дряблая статья на месте той, которая могла-бы-быть). Однако, сделаем вывод (после ввода). — В том числе, благодаря ему, Роберу Каби, полузабытый Эрик Сати спустя полвека после своей смерти постепенно начал возвращаться в трижды ублюдочный контекст профессионального клана академических музыкантов. Могу легко судить об этом, поскольку сам наделён этим пожизненным качеством — ничуть не в меньшей мере. — Точнее говоря, в большей.

Сразу после смерти Сати..., — Константин Бранкузи взял свой видавший виды фотоаппарат, тот самый, который трясся в его руках от смеха... ещё при жизни..., и отправился в Аркёй, в жилище ехидного отшельника, куда Сати, при жизни, закрыл доступ всем своим друзьям. И не только друзьям. Проще говоря: всем, без исключения. Бранкузи поехал туда на пригородном поезде, чтобы сфотографировать бедную обшарпанную лестницу в «Доме с Четырьмя Каминами». Лестницу, вдоль и поперёк исхоженную Его ногами. И тогда он впервые — потрясённо — увидел рисунки Сати. Те, которые покойный мэтр втайне ... наедине с сами собой делал тушью. На кусочках бумаги. Многие из них, трагически утерянных десятью годами позднее, — дошли до нас только благодаря бережным фотографическим копиям, которые Бранкузи — успел — сделать с них в первый год после смерти «композитора музыки». Основной частью они были среди бумаг Сати, попавших к графу де Бомону (пока он не передал их единственному «наследнику Эрика», брату-Конраду)... — А другой частью рисунки Сати передал Константину Бранкузи — всё тот же Робер Каби, между прочими материалами, оставшимися у него в руках к лету 1925 года. В течение долгого времени Бранкузи бережно хранил эти рисунки, записи и бумаги, бóльшую часть которых он также перефотографировал...
«Константный Константин» ( Юр.Ханон, 216 )

и под конець на всякий случай ещё раз напомню (как старый отбеливатель минимального минимализма), что эта дряблая страничка, полная лирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, в это чёрное время и на этом жолтом месте отнюдь не ради красного словца: фундаментальные хано’графические исследования о последних трёх годах Эрика (начиная от «Аркёйской школы» и кончая визитёрами корпуса Гейне) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации более десятка (пятка, седьмятка, двадцатка, ненужное вычеркнуть, нужное подчеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не пережаренное). Представляя собой классический пример пожизненно нео’публикованной монографии (opus posthume) исполинского размера..., или навязшего в глазах redlink’а (красной ссылки) более чем с полу’сотни страниц ханóграфа, они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент рвотная реакция на обычное человеческое свинство у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этой, несомненно, видной категории натурально-философского сати’еведения. Поскольку... слишком уж необычен по подаче и уникален по содержанию был этот материал..., чтобы пренебречь его возможным присутствием.

В 1928 году Робер Каби записал рассказ Полетт Дарти, как она впервые повстречалась с Эриком Сати:
«Обычно я принимала композиторов по утрам, они приносили мне свои новые песни. Но в то утро я ещё отдыхала, когда пришёл некий незнакомец и велел доложить о себе: «мсье Эрик Сати». Его приняла моя секретарша. Он пришёл вместе с мсье Беллоном, музыкальным издателем, у которого был очень приятный голос. И внезапно я услышала знаменитый вальс «Je te veux». безо всяких церемоний Сати сел за фортепиано, а мсье Беллон — запел. И в этом был такой особенный шарм, такое прекрасное качество, что я, наспех накинув пеньюар, вышла высказать своё восхищение мсье Сати. Он снова уселся за фортепиано, и я в первый раз спела «Je te veux»... Впоследствии я повсюду пела «Je te veux», «Нежность» и ещё эту очаровательную «Diva de “l’Empire”», которые составляли часть ревю Доминика Бонно, и всегда с неизменным успехом.
Вплоть до самой своей смерти Сати был прекрасным другом. Он меня никогда не оставлял. Ах, никому не приходилось скучать, когда Сати приходил к нам отобедать по-семейному. Это был настоящий ас». (Запись Робера Каби)
«Erik Satie. Correspondance presque complete» ( Ornella Volta, 2000 )

но всё напрасно (само собой), надсадный мир восторжествовавшей человечины не терпит исключений. Не случилось их и на этот раз, чтобы не сказать — совершенно напротив. Число мелочных не’брежений и прочего банального свинства постепенно дошло до степени окончательно нетерпимой (как всегда, закрывая окна и двери). И даже более того... В мире людей, полностью лишённом какого-либо признака умысла и смысла, не случилось ничего, даже близко похожего на просвет. Скорее, напротив... И вот, actum est, дело кончено, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем консервного формалина (как всегда, препятствующего разложению трупа). Здесь и сейчас перед вами (выложен) очередной огрызок того, что вполне могло бы быть, но теперь — не будет, исчезнет где-то на дне питерского торфяного болота без возможности возврата. На месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с той жестокой степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве исключительного исключения..., — наконец, оставим пустые речи и прервём фразу. Короче говоря, на место того текста, который мог здесь (и не только здесь) появиться, осталось только дряблое напоминание. Напоминание об очередной (вне)системной вещи (нескольких вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к так называемой музыке, Эрику, школам или ком’озиторам, но, прежде всего, к человеческому миру в целом, — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Не более чем лишний пример, не так ли? — скудная история навыворот: наподобие, скажем, того Альфонса, которого не было. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и только.

...каллиграфические рисунки Эрика Сати сильно поразили Андре Бретона, когда он, благодаря Роберу Каби, смог с ними познакомиться (уже после последней войны). Тогда же Бретон написал о них следующие строки: «...Трудно представить себе более высокую школу свободы во взглядах на различные условности, трудно представить улыбку более ехидную и, в конце концов, более хватающую за душу и ошеломляющую её над бездонной чёрной пропастью. Улыбку, которая теряется в обнажённости этих рисунков и каллиграфических набросков, полных пронзительного одиночества, — “совершенно скрытого” — иногда забавных или тревожных. Весь этот архив уже очень долгое время ждёт полного описания и строгого исследования».
Неизданная рукопись ( Андре Бретон, Аркёй, 1955 )

И тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным основанием, положенным поверх всего (наподобие рваного зонтика)... Если у кого-то из ренегатов или апологетов продуктивной хомистики появится устойчивое желание как-то инициировать, спровоцировать или подтолкнуть выкладку этого генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Мадам, мсье, мадмуазель... Ваша лавочка довольно скоро прикроется, а затем и захлопнется совсем..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... уже никаких лишних слов (в том числе, и якобы по поводу Робера Каби). Только спущенная сверху жвачка третьей ректификации (которую вы все и так имеете здесь и сейчас в неограниченном количестве... & будете иметь впредь). Последнее я вам обещаю наверное. С гарантией количества. И даже качества.

Кроме ощущения незакрытой боли и пустого места, которое всякий раз повторяясь, приносит и уносит за собой смерть, добавляется ещё крайне жалкое ощущение от всех, кого Сати оставил после себя (или подле себя). Отталкиваясь от него, всякий раз ищешь чего-то главного, стержневого. Может быть, какого-то отражения или отсвета... Но нет, всякий раз напрасно. Оправа без камня. Или горшок без цветка. Хотя вернее всего будет сказать: человек без изъяна. К сожалению, и Робер Каби здесь не в исключение. Скажу об этом прямо, несмотря на всю мою благодарность к нему, косвенную, личную и от’личную. Самый верный оруженосец в свите короля..., — пардон, я хотел сказать — Парсье, конечно. До конца жизни сумевший сохранить внутри себя маленькую трагическую мистерию (бесконечной продолжительностью в пять последних месяцев), которая с ним приключилась в госпитале Сен-Жозеф. И ещё, поверх всего — удивление от уникального сокровища, с которым ему довелось соприкоснуться. Однако и он, таков как был весной 1925 года..., а равно и шестьдесят лет спустя (каким я ещё застал его) — одинаково напоминает о старой-доброй карикатуре — или не старой и не доброй. Не чего-то цельного, но всего лишь — осколка разбитой посудины, одного из десятков прочих. Маленького кусочка от Эрика. Того Эрика, которого не было, — сказал бы я напоследок.
«Малая аркёйская книга» ( Юр.Ханон, 221 )

нота Ханóграфа

Робер Каби (Париж, 1985)

@@ Строка 29: / Строка 29: @@
 ::# &emsp;[[Сократ, артефакты (Эрик Сати)|<font color="#442244">Сократ Сати</font>]] (в цитатах)
 ::# &emsp;[[День музыканта (Эрик Сати)|<font color="#442244">День музыканта</font>]] (перед ночью)
+::# &emsp;[[Мэри Дэвис (Эрик Сати)|<font color="#442244">Мэри Дэвис «Эрик Сати»</font>]] ({{comment|избранное враньё|книжка-рекордсмен в означенном «жанре»}})
+::# &emsp;[[Пять гримас к Сну в летнюю ночь (Эрик Сати)|<font color="#442244">Пять гримас к Сну в летнюю ночь</font>]] (задолго до Робера)
 ::# &emsp;[[Анри Соге (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">Анри Соге</font>]] (аркёйский школьник)
 ::# &emsp;[[Жак Бенуа-Мешен (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">Жак Бенуа-Мешен</font>]] (между Гитлером и Сати)
@@ Строка 42: / Строка 44: @@
 ::# &emsp;[[Венецианский гондольер, ос.1х (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Венецианский гондольер</font>]] ({{comment|ещё одна такая же|хотя, казалось бы: при чём тут Максим Жакоб}})
 <br>{{Некниги}}
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках [[Minimalisme|<font color="#442244">воспитательно-дидактического минимализма)</font>]], что в {{comment|истерической|вероятно, опечапка, читай: исторической}}, а также [[Натур-философия натур|<font color="#442244">натур-философской</font>]] и [[Тавтология (Натур-философия натур)|<font color="#442244">тавтологической</font>]] ретро’спективе (оглядываясь {{comment|на зад|свой собственный, вероятно}}) тема позднейшего окружения Сати (так называемых «учеников» или «{{comment|последователей|не исключая также «последышей»}}») последних трёх лет жизни, включая «[[Аркёйская школа (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#442244">Аркёйскую школу</font>]]» в целом, а также отдельных «школьников», постоянно возникавших из небытия вплоть до 1925 года, была разработана [[Ханон, Юрий|<font color="#442244">основным автором</font>]] этого [[khanograf:Отказ от ответственности|<font color="#442244">ханóграфа</font>]] в таких фунда..ментальных масштабах, которые в рамках [[Убогие ноты в двух частях, ос.18 (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">убогого</font>]] господствующего этноса в целом соответствуют [[Воспоминания задним числом (Вениамин Смотров)|<font color="#442244">критериям диссертации</font>]] или колбасы (твёрдо-копчёной или докторской, <small>по меньшей мере</small>). И это всё, что можно было бы сказать, — если оставить (далеко за скобками) отдельную книгу, сделанную в 221 году, а затем [[Неизданное и сожжённое (Юр.Ханон)|<font color="#442244">кое-как прикопанную</font>]] в ближайших окрестностях Сан-Перебурга. Кратко характеризуя этот <small>(не)</small>скромный предмет, можно назвать его ''почти библией'', великолепная полнота которой примерно соответствует — [[Закрытая Книга|<font color="#442244">её закрытости</font>]]. При работе над её текстом автор поставил <small>(перед собой)</small> задачу создать нечто вроде энциклопедии, всеохватной и всепроникающей (совершенно в духе этих {{comment|господ|как сказал бы бес’подобный пре’подобный Эрик}}) толщиной в кустодиевскую купчиху, даром что ({{comment|она|без уточнения}}) носит скромное название «Малой [[Аркёй (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">аркёйской</font>]] {{comment|книги|памятуя о том, как Дмитрий Быков назвал «Избранное из’Бранного» — книжечкой, писательчик этакий}}» ([[фумизм|<font color="#442244">иезуитское, не иначе</font>]]). Пожалуй, самое отдалённое представление об этой работе может дать небольшой {{comment|жмых|(читай: выжимка)}} под рекламным названием «[[Жак Бенуа-Мешен (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">между Гитлером и Сати</font>]]», сделанный исключительно ради примера & прецедента, а затем (при’мерно с той же целью) помещённый здесь неподалёку, за соседним углом (в рамках врéменной территории [[khanograf:Описание|<font color="#442244">ханóграфа</font>]], как можно предположить). Или нельзя.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, исключительно в рамках ошкуривания [[Minimalisme|<font color="#442244">воспитательно-дидактического минимализма)</font>]], что в {{comment|истерической|вероятно, опечапка, читай: исторической}}, а также [[Натур-философия натур|<font color="#442244">натур-философской</font>]] и [[Тавтология (Натур-философия натур)|<font color="#442244">тавтологической</font>]] ретро’спективе (оглядываясь {{comment|на зад|свой собственный, вероятно}}) тема позднейшего окружения Сати (так называемых «[[Жорж Орик (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">учеников</font>]]» или «{{comment|последователей|не исключая также «последышей» и прочих засранцев}}») последних трёх лет жизни, включая «[[Аркёйская школа (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#442244">Аркёйскую школу</font>]]» в целом, а также отдельных «школьников», постоянно возникавших из небытия вплоть до {{comment|1925|последнего}} года, была разработана [[Ханон, Юрий|<font color="#442244">основным автором</font>]] этого [[khanograf:Отказ от ответственности|<font color="#442244">ханóграфа</font>]] в таких фунда..ментальных масштабах, которые в рамках [[Убогие ноты в двух частях, ос.18 (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442244">убогого</font>]] господствующего этноса в целом соответствуют [[Воспоминания задним числом (Вениамин Смотров)|<font color="#442244">критериям диссертации</font>]] или колбасы (твёрдо-копчёной или докторской, <small>по меньшей мере</small>). И это, в целом, — всё, что можно было бы сказать по данному поводу. — Особенно если оставить (далеко за скобками) отдельную тал’мудическую книгу, сделанную в 221 году, а затем [[Неизданное и сожжённое (Юр.Ханон)|<font color="#442244">кое-как прикопанную</font>]] в ближайших окрестностях Сан-Перебурга. Кратко характеризуя этот <small>({{comment|не|достаточно}})</small>скромный предмет, можно было бы назвать его ''почти библией'', великолепная полнота которой примерно соответствует [[Закрытая Книга|<font color="#442244">её закрытости</font>]]. В рамках разумного, разумеется. Поскольку при работе над её текстом автор поставил <small>(перед собой)</small> задачу создать нечто вроде энциклопедии, всеохватной и всепроникающей (совершенно в духе этих {{comment|господ|как сказал бы бес’подобный пре’подобный Эрик}}) толщиной в кустодиевскую купчиху, даром что ({{comment|она|без уточнения}}) носит скромное название «Малой [[Аркёй (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">аркёйской</font>]] {{comment|книги|памятуя о том, как Дмитрий Быков назвал «Избранное из’Бранного» — книжечкой, писательчик этакий}}» ([[фумизм|<font color="#442244">иезуитское, не иначе</font>]]). Пожалуй, самое отдалённое представление об этой работе может дать небольшой {{comment|жмых|(читай: выжимка)}} (из-под неё) под рекламным названием «[[Жак Бенуа-Мешен (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">между Гитлером и Сати</font>]]», сделанный исключительно ради примера & прецедента, а затем (при’мерно с той же целью) помещённый здесь, совсем неподалёку, буквально за соседним углом (в рамках врéменной территории [[khanograf:Описание|<font color="#442244">ханóграфа</font>]], как можно предположить). — Или нельзя. Ненужное зачеркнуть.
 </div><br>
 <center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 15px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Когда Сати тяжело заболел после премьеры «[[Relâche‏‎|<font color="#332233">Relâche</font>]]» и спустя два с половиной месяца, когда он попал в больницу, [[Андре Дерен (Эрик Сати. Лица)‏|<font color="#332233">Андре Дерен</font>]] вместе с [[Жорж Брак (Эрик Сати. Лица)‏|<font color="#332233">Жоржем Браком</font>]] и [[Дариюс Мийо (Эрик Сати. Лица)‏|<font color="#332233">Дариюсом Мийо</font>]] день за днём заботился об уходе и обеспечению для него элементарных источников существования. <br>&emsp;&emsp;Позднее он скажет Роберу Каби: «В моей жизни были всего два или три больших друга, но у меня было счастье сойтись [[Эрик Сати|<font color="#332233">с Эриком Сати</font>]]. Без него я не знаю, кем бы стал. Ему я обязан всем. Когда я вернулся с войны... то был совершенно потерянным. Это Сати помог мне удержаться, найти свой стиль. Без него я был бы сейчас никем...»<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Erik Satie. Correspondance presque complete» <small>&emsp;''( [[Орнелла Вольта (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#662222">Ornella Volta</font>]],&emsp; {{comment|2000|Erik Satie, «Correspondance presque complete». — Paris: «Fayard & Imec», 2000. — 1260 p. — p.794-795}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е стану скрывать, внутренняя несопоставимость между явлением и объёмом аркёйской моно’графии была, пожалуй, основным [[Дадаизм до дадаизма (Этика в эстетике)|<font color="#442244">фумистическим фактором</font>]], заставившим меня отставить в сторону прочие дела и как следует по’корпеть над этой милой изюминкой... размером с голову бегемота (который очень скоро погрузится в русле Ждановки, вслед за всеми {{comment|прочими|включая Анастасию Чеботаревскую, разумеется}}). Почему?.. [[Закрывая двери|<font color="#442244">Надоело повторять</font>]] одни и те же азбучные истины. — {{comment|Читай|и три к носу (иногда даже четыре)}}: в точности по той же причине, по которой в [[khanograf:Политика конфиденциальности|<font color="#442244">ханóграфе</font>]] нет и не будет ''{{comment|этой|(бес)прецедентной}}'' статьи про Робера Каби в отдельности, огрызок которой вы сейчас, вероятно, пытаетесь читать. Или даже не пытаетесь. А дальнейшие вопросы здесь — излишни, мягко выражаясь. Однако, я продолжаю, стараясь не обращать внимания на возникающие препятствия. — Учитывая..., да <small>(очень подходящее слово)</small>, именно чтó! — учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бес’перспективности диалога с [[бес|<font color="#442244">бес</font>]]..сознательной популяцией ''[[Хомитсика|<font color="#442244">Homos apiens</font>]]'', [[Chanon|<font color="#442244">автор</font>]] «Малой [[Аркёй (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">аркёйской</font>]] книги» с полным правом может объявить себя окончательно ''«{{comment|непримиримым|по выражению Эрика Сати последнего года}}»'', а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим {{comment|субстратом|фамилии не называются, отдельный список высылается по требованию}}, существующим ''только'' здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную {{comment|работу|и бес того в ханографе уже более трёх сотен статей}}, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (если говорить о {{comment|книге|но опубликовать книгу в нашей велiкой стране для таких ублюдков, как я, после 2022 года возможно только за бабки (пардон, личный счёт), что одновременно оскорбительно и позорно}}) названный текст в публичный доступ, чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#442244">автоматического сна</font>]], что [[Мэри Дэвис (Эрик Сати)|<font color="#442244">они кое-что яко’бы</font>]] {{comment|читали|и могут воровать идеи и тексты без стеснения}} про эту [[Альбигойцы|<font color="#442244">существующую и несуществующую</font>]] одновременно (как и сам [[Бог (Натур-философия натур)|<font color="#442244">господь Бог</font>]]) «Аркёйскую школу», и её проекции на своих отдельных у..частников (включая выморочных). Всё это вместе взятое сегодня не имеет для {{comment|них|бес уточнения}} ни малейшей ценности, ни такого же смысла... ''после всего'' (и пускай дальше продолжают играть мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол). Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и этот поступок слишком очевидно не стóит труда... Оставим, — как не’однократно говорил [[Allais|<font color="#442244">один мой старый приятель</font>]]. ''Она'' сама ещё не раз придёт к нам..., после всего.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е стану скрывать, внутренняя несопоставимость между (по)явлением и объёмом аркёйской моно’графии была, пожалуй, основным [[Дадаизм до дадаизма (Этика в эстетике)|<font color="#442244">фумистическим фактором</font>]], заставившим меня отставить в сторону прочие дела и как следует по’корпеть над этой милой изюминкой... размером с голову бегемота (который очень скоро погрузится в русло Ждановки, вслед за всеми {{comment|прочими|включая Анастасию Чеботаревскую, разумеется}}). Почему?.. [[Закрывая двери|<font color="#442244">Надоело повторять</font>]] одни и те же [[Эффект отсутствия|<font color="#442244">азбучные истины</font>]]. — {{comment|Читай|и три к носу (иногда даже четыре)}}: в точности по той же причине, по которой в [[khanograf:Политика конфиденциальности|<font color="#442244">ханóграфе</font>]] нет и не будет ''{{comment|этой|(бес)прецедентной}}'' статьи про Робера Каби в отдельности, огрызок которой [[Дорогой мой человек|<font color="#442244">вы</font>]] сейчас, вероятно, пытаетесь читать. Или даже не пытаетесь. А дальнейшие вопросы здесь — излишни, мягко выражаясь. Однако, я продолжаю, стараясь не обращать внимания на возникающие препятствия. — Учитывая..., да <small>(очень подходящее слово)</small>, именно чтó! — учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бес’перспективности диалога с [[бес|<font color="#442244">бес</font>]]..сознательной популяцией ''[[Хомистика|<font color="#442244">Homos apiens</font>]]'', [[Chanon|<font color="#442244">автор</font>]] «Малой [[Аркёй (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">аркёйской</font>]] книги» с полным правом может объявить себя окончательно ''«{{comment|непримиримым|по выражению Эрика Сати последнего года}}»'', а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, более не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим {{comment|субстратом|фамилии не называются, отдельный список высылается по требованию}}, существующим ''только'' здесь и сейчас. А потому (вне всяких сомнений), не стóило бы труда совершать ещё одну отдельную {{comment|работу|и бес того в ханографе уже более трёх сотен статей}}, оформляя, выкладывая или, тем более, публикуя (если говорить о {{comment|книге|но опубликовать книгу в нашей велiкой стране для таких ублюдков, как я, после 2022 года возможно только за бабки (пардон, личный счёт), что одновременно оскорбительно и позорно}}) названный текст в публичный доступ, чтобы сообщить некоему не’определённому числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#442244">автоматического сна</font>]], что [[Мэри Дэвис (Эрик Сати)|<font color="#442244">они кое-что яко’бы</font>]] {{comment|читали|и могут воровать идеи и тексты без стеснения}} про эту [[Альбигойцы|<font color="#442244">существующую и несуществующую</font>]] одновременно (как и сам [[Бог (Натур-философия натур)|<font color="#442244">господь Бог</font>]]) «Аркёйскую школу», и её проекции на своих отдельных у..частников (включая выморочных). Всё это вместе взятое сегодня не имеет для {{comment|них|бес уточнения}} ни малейшей ценности, ни такого же смысла... ''после всего'' (и пускай дальше продолжают играть мячиком из наличности в свой дегенеративный футбол). Вероятно, ради определённости можно было бы ещё и оставить на поверхности почвы круглую печать (такой же круглой калоши), однако даже и этот поступок слишком очевидно не стóит труда... Оставим, — как не’однократно говорил [[Allais|<font color="#442244">один мой старый приятель</font>]]. ''Она'' сама ещё не раз придёт к нам..., после всего.
 </div><br>
 <center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:15px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;В свою очередь [[Satie sententiae|<font color="#332233">и Сати</font>]] не раз с {{comment|радостью|ключевое слово: именно здесь и зарыта маленькая собака}} признавался, что художники имеют на него значительно большее влияние, чем все композиторы, вместе взятые. Робер Каби, один из «учеников» последнего года жизни Эрика Сати, [[Minimalisme|<font color="#332233">приводит его слова</font>]], будто именно в одном из ранних вариантов «Колонны без конца» он нашёл ключ к внутреннему построению своей оперы «[[Павел и Виргиния (Эрик Сати)|<font color="#332233">Поль & Виргиния</font>]]», начало сочинения которой датируется примерно 1921 годом. Здесь, пожалуй, я бы поставил много...точие <small>(бесконечное, желательно)</small>. И взял ... затем ... особенно длинную & выразительную паузу. Возможно, прежде всего потому, что — в данном случае — брать больше ''нечего''. <br>&emsp;&emsp;Удивительная насмешка <small>(для тех, кто ''хотя бы немного'' понимает)</small>... Пожалуй, ''даже я'' не смог бы придумать более тонкой..., и ехидственной анналогии <small>''(опечатке верить)''</small>. «[[Минимализм до минимализма (Этика в эстетике)#Минимальная скульптура|<font color="#332233">Колонна без конца</font>]]»... Или бесконечная колонна... Что может быть ''вернее'' в случае «[[Павел и Виргиния (Эрик Сати)|<font color="#332233">Поля и Виргинии</font>]]», этой единственной в своём роде, — и снова уникальной <small>(перво)</small>открывательской оперы. Бесконечной оперы, оперы без начала и конца..., которая так никогда и не была «закончена»..., и существование которой, в конце концов, окончательно исчезло где-то там, в бесконечной высоте неба, — где должна была бы (по идее) исчезнуть и «бесконечная колонна» [[Константин Бранкузи (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#332233">Бранкузи...</font>]] — в том случае, конечно, если бы она всё-таки ''не «кончилась»''..., причём, ''достаточно'' скоро. — И не слишком {{comment|высóко|что поделаешь..., в конце концов, такова судьба всех «вещественных» искусств — включая и те, которых не существует}}.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Константин Бранкузи (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#662222">Константный Константин</font>]]» <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|216|один из вариантов датировки, чёрт}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 5px 2px 2px;">'''и'''</font> здесь, внезапно прерывая собственные слова, в качестве малой компенсации оставлю краткую справку, чтобы хотя немного дать понять, ''о ком'' вообще-то идёт речь (поскольку в русскоязычных источниках этот человек почти ''идеально'' неизвестен)... [[Also|<font color="#442244">Итак</font>]], прошу отойти в сторону, я нажимаю большую красную кнопку. — Лично мне имя Робера Каби попадалось исключительно в виде сноски или ссылки на его личный архив (или свидетельство из оного), когда дело шло о рукописях и рисунках Эрика Сати. И это не случай и не случайность, хотя сам по себе архив был (и оставался) не слишком-то велик. Дело тут, прежде всего, в характере оного Робера. Когда он познакомился с Сати (а случилось это в последние дни перед премьерой балета «[[Спектакль отменяется (Эрик Сати)|<font color="#442244">Спектакль отменяется</font>]]»), ему ещё не исполнилось и двадцати лет — почти подросток. Только с большим трудом его можно было бы назвать «учеником» или, тем более, «другом» Эрика, однако его привязанность и верность мэтру стала, в конечном счёте, основным ценностным делом его {{comment|жизни|что особенно заметно при вскрытии}}. И прежде всего, в 1925 году он ежедневно {{comment|навещал|иногда оставаясь и на ночь}} Сати в парижской больнице Святого Иосифа вплоть до 1 июля, дня [[Mortem et risum|<font color="#442244">его смерти</font>]]..., а затем неизменно аккуратно собирал, сохранял и, при малейшей возможности, публиковал связанные с ним документы, рисунки и тексты — музыкальные и литературные. Приведу только главное: это он, Робер Каби нашёл и издал добавочные «[[Гноссиены (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">Гноссиены</font>]]» (четвёртую, пятую и шестую), «Средневековую песню» (на стихи Катюля Мендеса), рукописную статью «Хорошее воспитание», а также оркестровал несколько фортепианных пьес. [[Воспоминания задним числом (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Многие рисунки</font>]] и неизданные рукописные статьи Эрика стали известны только благодаря его усилиям. Как музыкальный критик Робер Каби до войны работал в «Юманите», а в пятидесятых годах — в «Ле Монд», при первом же поводе обращаясь к теме Сати. Пожалуй, ключевое слово, которое можно произнести в адрес Робера Каби — это ''верность''. В том числе, благодаря ''ему'' полузабытый Эрик Сати спустя полвека после своей смерти постепенно начал возвращаться в контекст [[Любители и любовники (Из музыки и обратно)‏|<font color="#442244">профессионального клана</font>]] академических музыкантов. Могу легко судить об этом, поскольку сам наделён этим пожизненным качеством — ничуть не в меньшей {{comment|мере|нет, это не цитата, хотя и взята из той же «Аркёйской книги»}}.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 5px 2px 2px;">'''и'''</font> здесь, внезапно прерывая собственные слова, в качестве малой {{comment|компенсации|неизвестно кому и неизвестно за что}} оставляю краткую справку, чтобы хотя немного дать (понять), ''о ком'' здесь вообще-то идёт речь (поскольку в русскоязычных источниках этот человек почти ''идеально'' без’вестен)... [[Also|<font color="#442244">Итак</font>]], прошу отойти в сторону (держите дистанцию мадам), я нажимаю большую красную кнопку. — Лично мне имя Робера Каби долгое время попадалось исключительно в виде сноски или ссылки на его личный архив (или какое-то свидетельство из оного), когда дело шло о рукописях, автографах или рисунках Эрика Сати. И это (далеко) не случай и не случайность, хотя сам по себе архив был (и оставался) не слишком-то великим. Дело тут, прежде всего, в свойствах характера оного Робера (ничуть ''не француза'', прости господи). Когда он познакомился с Сати (а случилось это в последние деньки перед [[Tautos|<font color="#442244">последней премьерой</font>]] последнего балета «[[Спектакль отменяется (Эрик Сати)|<font color="#442244">Спектакль отменяется</font>]]»), ему ещё не исполнилось и двадцати лет — {{comment|почти|типичный эвфемизм, потому что именно подросток, и ничего более}} подросток. Только с большой {{comment|натяжкой|а также подтяжкой или затяжкой}} его можно было бы назвать «учеником» или, тем более, «другом» Эрика, однако его привязанность и верность мэтру стала, в конечном счёте, основным ценностным делом его {{comment|жизни|что стало особенно заметно при вскрытии}}. Но прежде всего, в 1925 году он ежедневно {{comment|навещал|иногда оставаясь и на ночь}} Сати в парижской больнице Святого Иосифа вплоть до 1 июля, дня [[Mortem et risum|<font color="#442244">его смерти</font>]]..., а затем неизменно внимательно и аккуратно собирал, сохранял и, при малейшей возможности, публиковал связанные с ним документы, свидетельства, рисунки и тексты — музыкальные, мемуарные и литературные. Из всего роскошества приведу только главное, пунктирами: это óн, Робер Каби нашёл и издал добавочные «[[Гноссиены (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">Гноссиены</font>]]» (четвёртую, пятую и шестую), «Средневековую песню» (на стихи Катюля Мендеса), рукописную статью «Хорошее воспитание», а также оркестровал несколько фортепианных пьес. [[Воспоминания задним числом (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Многие рисунки</font>]] и неизданные рукописные статьи Эрика стали известны только благодаря его усилиям (по сохранению и распространению). Как музыкальный критик Робер Каби до (второй) войны работал в «{{comment|Юманите|(половой) орган коммунистической партии Франции}}», а в пятидесятых годах — в «Ле Монд», при первом же поводе возвращаясь & обращаясь к теме Сати (в те ублюдочные времена, когда о нём почти все забывали или забыли). Пожалуй, ключевое слово, которое можно произнести в адрес Робера Каби — это ''верность''. Или постоянство. Качества также не французские (о его национальности и происхождении — тс-тс, ни слова, ведь это — всего лишь [[дряблые страницы|<font color="#442244">дряблая статья</font>]] на месте той, которая могла-бы-быть). Однако, сделаем вывод (после ввода). — В том числе, благодаря ''ему'', Роберу Каби, полузабытый Эрик Сати спустя полвека после своей смерти постепенно начал возвращаться в [[Wagnerie|<font color="#442244">трижды ублюдочный</font>]] контекст [[Любители и любовники (Из музыки и обратно)‏|<font color="#442244">профессионального клана</font>]] академических музыкантов. Могу легко судить об этом, поскольку сам наделён этим пожизненным качеством — ничуть не в меньшей {{comment|мере|нет, это не цитата, хотя и взята из той же «Аркёйской книги»}}. — Точнее говоря, в большей.
 </div><br>
 <center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;Сразу после смерти Сати..., — [[Константин Бранкузи (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#332233">Константин Бранкузи</font>]] взял свой видавший виды фотоаппарат, тот самый, который трясся в его руках [[Symphonie Hilarante|<font color="#332233">от смеха</font>]]... ещё при жизни..., и отправился [[Аркёй (Эрик Сати)|<font color="#332233">в Аркёй</font>]], в жилище ехидного отшельника, куда Сати, при жизни, закрыл доступ всем своим друзьям. И не только друзьям. Проще говоря: ''всем'', без {{comment|исключения|о нескольких, впрочем, я сейчас умолчу}}. Бранкузи поехал туда на пригородном поезде, чтобы сфотографировать бедную обшарпанную лестницу в «Доме с Четырьмя Каминами». Лестницу, вдоль и поперёк исхоженную Его ногами. И тогда он впервые — потрясённо — увидел рисунки Сати. Те, которые покойный мэтр втайне ... наедине с сами собой делал тушью. На кусочках бумаги. Многие из них, трагически утерянных десятью годами позднее, — дошли до нас только благодаря бережным фотографическим копиям, которые Бранкузи — ''успел'' — сделать с них в первый год после смерти ''«композитора музыки»''. Основной частью они были среди бумаг Сати, попавших к [[Граф де Бомон (Эрик Сати. Лица)‏|<font color="#332233">графу де Бомону</font>]] (пока он не передал их единственному «наследнику Эрика», [[Конрад Сати (Эрик Сати. Лица)|<font color="#332233">брату-Конраду</font>]])... — А другой частью рисунки Сати передал Константину Бранкузи — [[Tautos|<font color="#332233">всё тот же</font>]] Робер Каби, между прочими материалами, оставшимися [[Рука дающего (Натур-философия натур)|<font color="#332233">у него в руках</font>]] к лету 1925 года. В течение долгого времени Бранкузи {{comment|бережно|как своё уникальное достояние}} хранил эти рисунки, записи и бумаги, бóльшую часть которых он также перефотографировал...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Константин Бранкузи (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#662222">Константный Константин</font>]]» <small>&emsp;''( [[Анархист от музыки (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|216|один из вариантов датировки, как уже было сказано}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''и'''</font> ещё раз напомню на всякий случай (как старый [[Белый квадрат (Альфонс Алле)|<font color="#442244">отбеливатель</font>]] минимального [[Minimalisme|<font color="#442244">минимализма</font>]]), что эта дряблая страничка, полная лирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, на этом месте отнюдь не ради <font color="#BB1111">красного словца</font>: фундаментальные хано’графические исследования о последних трёх годах Эрика (начиная от «[[Аркёйская школа (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">Аркёйской школы</font>]]» и кончая визитёрами корпуса Гейне) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации ''более десятка'' (пяти, двадцати, ненужное вычеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и [[Газетное меню (Юр.Ханон)|<font color="#442244">даже не пережаренное</font>]]). Представляя собой классический пример нео’публикованной монографии ''(opus posthume)'' исполинского размера..., или навязшего в глазах <font color="#BB1111">redlink’а</font> (красной ссылки) более чем с полусотни [[khanograf:Портал сообщества#( Алфавитный Список Страниц Ханографа )|<font color="#442244">страниц ханóграфа</font>]], они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент [[Vomitus|<font color="#442244">рвотная реакция</font>]] на обычное [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442244">человеческое свинство</font>]] у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этой, несомненно, ''видной'' категории [[Naturphilosophie natur|<font color="#442244">натурально-философского</font>]] сати’еведения. Поскольку... ''слишком уж'' необычен по подаче и уникален по содержанию был этот материал..., чтобы пренебречь его возможным {{comment|присутствием|посреди обыкновенного мира людей}}.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''и'''</font> под {{comment|конець|так надо}} на всякий случай ещё раз напомню (как старый [[Белый квадрат (Альфонс Алле)|<font color="#442244">отбеливатель</font>]] минимального [[Minimalisme|<font color="#442244">минимализма</font>]]), что эта [[дряблые страницы|<font color="#442244">дряблая страничка</font>]], полная лирических от(ст)уп(л)ений, объявилась здесь, в [[Cloche|<font color="#442244">это чёрное время</font>]] и на этом жолтом месте отнюдь не ради <font color="#BB1111">красного словца</font>: фундаментальные хано’графические исследования о последних трёх годах Эрика (начиная от «[[Аркёйская школа (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442244">Аркёйской школы</font>]]» и кончая визитёрами корпуса Гейне) на данный момент провели в режиме тлеющей публикации ''более десятка'' (пятка, седьмятка, двадцатка, ненужное вычеркнуть, нужное подчеркнуть) лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и [[Газетное меню (Юр.Ханон)|<font color="#442244">даже не пережаренное</font>]]). Представляя собой классический пример пожизненно нео’публикованной монографии ''([[Mortem et risum|<font color="#442244">opus posthume</font>]])'' исполинского размера..., или навязшего в глазах <font color="#BB1111">redlink’а</font> (красной ссылки) более чем с полу’{{comment|сотни|или до полу}} [[khanograf:Портал сообщества#( Алфавитный Список Страниц Ханографа )|<font color="#442244">страниц ханóграфа</font>]], они долго и терпеливо ожидали, что в какой-то момент [[Vomitus|<font color="#442244">рвотная реакция</font>]] на обычное [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442244">человеческое свинство</font>]] у этого автора хотя бы немного притупится, а в окружающем мире появится хотя бы крошечный проблеск при’личного поведения, чтобы можно было кое-что (успеть) сказать об этой, несомненно, ''видной'' категории [[Naturphilosophie natur|<font color="#442244">натурально-философского</font>]] сати’еведения. Поскольку... ''слишком уж'' необычен по подаче и уникален по содержанию был этот материал..., чтобы пренебречь его возможным {{comment|присутствием|посреди обыкновенного мира людей}}.
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:83%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;В 1928 году Робер Каби записал рассказ [[Полетт Дарти (Эрик Сати. Лица)|<font color="#332233">Полетт Дарти</font>]], как она впервые повстречалась с Эриком Сати: <br>&emsp;&emsp;«Обычно я принимала композиторов по утрам, они приносили мне свои новые песни. Но в то утро я ещё отдыхала, когда пришёл некий незнакомец и велел доложить о себе: «[[Erik Satie|<font color="#332233">мсье Эрик Сати</font>]]». Его приняла моя секретарша. Он пришёл вместе с мсье Беллоном, музыкальным издателем, у которого был очень приятный голос. И внезапно я услышала знаменитый вальс «[[Я тебя хочу (Эрик Сати)‏‎|<font color="#332233">Je te veux</font>]]». безо всяких церемоний Сати сел за фортепиано, а мсье Беллон — запел. И в этом был такой [[Charme|<font color="#332233">особенный шарм</font>]], такое прекрасное качество, что я, наспех накинув пеньюар, вышла высказать своё восхищение мсье Сати. Он снова уселся за фортепиано, и я в первый раз спела «Je te veux»... Впоследствии я повсюду пела «Je te veux», «{{comment|Нежность|(Tendrement)}}» и ещё эту очаровательную «Diva de “{{comment|l’Empire|Дива империи}}”», которые составляли часть ревю Доминика {{comment|Бонно|Dominique Bonnaud}}, и всегда с неизменным успехом. <br>&emsp;&emsp;Вплоть до самой своей смерти Сати был прекрасным другом. Он меня никогда не оставлял. Ах, никому не приходилось скучать, когда Сати приходил к нам отобедать по-семейному. Это был настоящий ас». <small>(Запись Робера Каби)</small><hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Erik Satie. Correspondance presque complete» <small>&emsp;''( [[Орнелла Вольта (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#662222">Ornella Volta</font>]],&emsp; {{comment|2000|Erik Satie, «Correspondance presque complete». — Paris: «Fayard & Imec», 2000. — 1260 p. — p.775}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:83%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;В 1928 году Робер Каби записал рассказ [[Полетт Дарти (Эрик Сати. Лица)|<font color="#332233">Полетт Дарти</font>]], как она впервые повстречалась с Эриком Сати: <br>&emsp;&emsp;«Обычно я принимала композиторов по утрам, они приносили мне свои новые песни. Но в то утро я ещё отдыхала, когда пришёл некий незнакомец и велел доложить о себе: «[[Erik Satie|<font color="#332233">мсье Эрик Сати</font>]]». Его приняла моя секретарша. Он пришёл вместе с мсье Беллоном, музыкальным издателем, у которого был очень приятный голос. И внезапно я услышала знаменитый вальс «[[Я тебя хочу (Эрик Сати)‏‎|<font color="#332233">Je te veux</font>]]». безо всяких церемоний Сати сел за фортепиано, а мсье Беллон — запел. И в этом был такой [[Charme|<font color="#332233">особенный шарм</font>]], такое прекрасное качество, что я, наспех накинув пеньюар, вышла высказать своё восхищение мсье Сати. Он снова уселся за фортепиано, и я в первый раз спела «Je te veux»... Впоследствии я повсюду пела «Je te veux», «{{comment|Нежность|(Tendrement)}}» и ещё эту очаровательную «Diva de “{{comment|l’Empire|Дива империи}}”», которые составляли часть ревю Доминика {{comment|Бонно|Dominique Bonnaud}}, и всегда с [[Fonforisme|<font color="#332233">неизменным успехом</font>]]. <br>&emsp;&emsp;Вплоть до самой [[Mortem et malum|<font color="#332233">своей смерти</font>]] Сати был прекрасным другом. Он меня никогда не оставлял. Ах, никому не приходилось скучать, когда Сати приходил к нам отобедать по-семейному. Это был настоящий ас». <small>(Запись Робера Каби)</small><hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Erik Satie. Correspondance presque complete» <small>&emsp;''( [[Орнелла Вольта (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#662222">Ornella Volta</font>]],&emsp; {{comment|2000|Erik Satie, «Correspondance presque complete». — Paris: «Fayard & Imec», 2000. — 1260 p. — p.775}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>о всё напрасно, надсадный мир не терпит исключений. Не случилось их и на этот раз, чтобы не сказать — совершенно напротив. Число мелочных небрежений и прочего [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442244">банального свинства</font>]] постепенно дошло до степени совершенно нетерпимой. И даже более того... В мире людей, полностью лишённом какого-либо признака умысла, не случилось ничего, даже близко похожего [[Люцифер (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442244">на просвет</font>]]. Скорее, {{comment|напротив|мерзкий опыт со второй попыткой издания «Воспоминаний задним числом» стал тому полным артефактом}}... [[Vot|<font color="#442244">И вот</font>]], ''actum est'', дело кончено, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем [[Formula|<font color="#442244">консервного формалина</font>]]. Здесь и сейчас перед вами (выложен) ''очередной огрызок'' того, что вполне могло бы быть, но теперь — не будет, исчезнет без возможности возврата. На месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с той степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве ''[[tautos|<font color="#442244">исключительного исключения</font>]]''..., короче говоря, на место того текста, который мог здесь (и не только здесь) появиться, осталось только [[Дряблые страницы|<font color="#442244">дряблое напоминание</font>]]. Напоминание об ''очередной'' (вне)системной вещи ({{comment|нескольких|или нескольких сотнях}} вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к ''[[Musique a travers|<font color="#442244">так называемой музыке</font>]], Эрику, школам или ком’озиторам'', но, прежде всего, к человеческому миру в целом, — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Скудная история навыворот: наподобие, скажем, того [[Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Альфонса, которого не было</font>]]. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и ''{{comment|только|на фоне всеобщей глухоты и коллективного храпа}}''.
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>о всё напрасно (само собой), надсадный мир восторжествовавшей человечины не терпит исключений. Не случилось их и на этот раз, чтобы не сказать — совершенно напротив. Число мелочных не’брежений и прочего [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442244">банального свинства</font>]] постепенно дошло до степени окончательно нетерпимой (как всегда, [[Закрывая двери|<font color="#442244">закрывая окна</font>]] и двери). И даже более того... В мире людей, полностью лишённом какого-либо признака умысла и смысла, не случилось ничего, даже близко похожего [[Люцифер (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442244">на просвет</font>]]. Скорее, {{comment|напротив|мерзкий опыт со второй попыткой издания «Воспоминаний задним числом» стал тому очередным артефактом, не более того}}... [[Vot|<font color="#442244">И вот</font>]], ''actum est'', дело кончено, — можете умилённо прослезиться, расписаться в ведомости & получить на руки классический суррогат, залитый щедрым слоем [[Formula|<font color="#442244">консервного формалина</font>]] (как всегда, препятствующего разложению трупа). Здесь и сейчас перед вами (выложен) ''очередной огрызок'' того, что вполне могло бы быть, но теперь — не будет, исчезнет где-то на дне питерского торфяного {{comment|болота|и даже нефти из него не образуется, слава богу}} без возможности возврата. На месте объёмистого текста с массой уникальных деталей (нигде ранее не упоминавшихся) и главное, с той жестокой степенью проникновения в предмет, которая встречается в литературе только в качестве ''[[tautos|<font color="#442244">исключительного исключения</font>]]''..., — наконец, оставим пустые речи и прервём фразу. Короче говоря, на место того текста, который мог здесь (и не только здесь) появиться, осталось только [[Дряблые страницы|<font color="#442244">дряблое напоминание</font>]]. Напоминание об ''очередной'' (вне)системной вещи ({{comment|нескольких|или нескольких сотнях}} вещах), которые имели отношение далеко... (и очень далеко) не только к ''[[Musique a travers|<font color="#442244">так называемой музыке</font>]], Эрику, школам или ком’озиторам'', но, прежде всего, к [[Хомистика|<font color="#442244">человеческому миру в целом</font>]], — взятому от подошвы до кисточки хвоста. Не более чем лишний пример, не так ли? — скудная история навыворот: наподобие, скажем, того [[Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)|<font color="#442244">Альфонса, которого не было</font>]]. Теперь он якобы есть, вопреки всему и всем. В отличие от всех прочих, которых не было и не будет... Но и ''{{comment|только|на фоне всеобщей глухоты и коллективного храпа}}''.
 </div><br>
 <center><blockquote style="width:82%;text-align:justify;font:normal 15px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:12px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#998866">&emsp;&emsp;...каллиграфические рисунки Эрика Сати сильно поразили [[Андре Бретон (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#332233">Андре Бретона</font>]], когда он, благодаря Роберу Каби, смог с ними познакомиться (уже после последней войны). Тогда же Бретон написал о них следующие строки: «...Трудно представить себе более высокую школу свободы во взглядах на различные условности, трудно представить улыбку более ехидную и, в конце концов, более хватающую за душу и ошеломляющую её над бездонной чёрной пропастью. Улыбку, которая теряется в обнажённости этих рисунков и каллиграфических набросков, полных пронзительного одиночества, — “совершенно скрытого” — иногда забавных или тревожных. Весь этот архив уже очень долгое время ждёт полного описания и строгого исследования».<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">{{comment|Неизданная рукопись|из архива Робера Каби}} <small>&emsp;''( [[Андре Бретон (Эрик Сати. Лица)‏‎|<font color="#662222">Андре Бретон</font>]],&emsp;[[Аркёй (Эрик Сати)|<font color="#662222">Аркёй</font>]],&emsp;{{comment|1955|Erik Satie. «Ecrits» (par Ornella Volta). — Paris: Editions Gerard Lebovici, 1990.}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 2px 2px 0px;">'''И'''</font> тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным {{comment|основанием|ибо таковы условия жанра}}, положенным поверх всего (наподобие рваного зонтика)... Если у кого-то из ренегатов или апологетов [[Хомистика|<font color="#442244">продуктивной хомистики</font>]] появится {{comment|устойчивое|или настойчивое}} желание как-то инициировать, [[Provocator|<font color="#442244">спровоцировать или подтолкнуть</font>]] выкладку этого генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет {{comment|обратиться| (им всем или одному из них в качестве полномочного представителя)}}, как всегда, [https://yuri-khanon.com/email '''→''' <font color="#442244">по известному адресу</font>] не...посредственно к [[Ханон, Юрий|<font color="#442244">(дважды) автору</font>]], пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть [[Дерево или животное (Георгий Гачев)|<font color="#442244">известное животное</font>]] (за хвост) и не откладывать (его) в [[ящик|<font color="#442244">чёрный ящик</font>]]. Ваша лавочка довольно скоро прикроется, а затем и совсем захлопнется..., причём, «[[Processe|<font color="#442244">бес’ права переписки</font>]]». — И тогда... уже никаких лишних слов (в том числе, и по поводу Робера Каби). Только спущенная сверху жвачка третьей ректификации (которую вы все ''и так'' имеете здесь и сейчас в неограниченном количестве... & будете иметь впредь). ''Последнее'' я вам обещаю наверное...
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 2px 2px 0px;">'''И'''</font> тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным {{comment|основанием|ибо таковы условия жанра}}, положенным поверх всего (наподобие рваного зонтика)... Если у кого-то из ренегатов или апологетов [[Хомистика|<font color="#442244">продуктивной хомистики</font>]] появится {{comment|устойчивое|или настойчивое}} желание как-то инициировать, [[Provocator|<font color="#442244">спровоцировать или подтолкнуть</font>]] выкладку этого генетического материала (если его ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет {{comment|обратиться| (им всем или одному из них в качестве полномочного представителя)}}, как всегда, [https://yuri-khanon.com/email '''→''' <font color="#442244">по известному адресу</font>] не...посредственно к [[Ханон, Юрий|<font color="#442244">(дважды) автору</font>]], пока он ещё здесь неподалёку, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не тянуть [[Дерево или животное (Георгий Гачев)|<font color="#442244">известное животное</font>]] (за хвост) и не откладывать (его) в [[ящик|<font color="#442244">чёрный ящик</font>]]. Мадам, мсье, мадмуазель... Ваша лавочка довольно скоро прикроется, а затем и захлопнется совсем..., причём, «[[Processe|<font color="#442244">бес’ права переписки</font>]]». — И тогда... уже никаких лишних слов (в том числе, и якобы по поводу Робера Каби). Только спущенная сверху жвачка третьей ректификации (которую вы все ''и так'' имеете здесь и сейчас в неограниченном количестве... & будете иметь впредь). ''Последнее'' я вам обещаю наверное. С гарантией количества. И даже качества.
 </div><br>
-<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:14px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;Кроме ощущения незакрытой боли и пустого места, которое всякий раз повторяясь, приносит и уносит [[Mortem et malum|<font color="#332233">за собой смерть</font>]], добавляется ещё крайне жалкое ощущение от всех, кого Сати ''оставил'' после себя (или подле себя). Отталкиваясь от него, всякий раз ищешь чего-то главного, стержневого. Может быть, какого-то отражения или отсвета... Но нет, всякий раз напрасно. Оправа без камня. Или горшок без цветка. Хотя вернее всего будет сказать: [[Invalides|<font color="#332233">человек без изъяна</font>]]. К сожалению, и Робер Каби здесь не в исключение. Скажу об этом прямо, несмотря на всю мою благодарность к нему, личную и от’личную. Самый ''верный'' оруженосец в свите короля..., — пардон, я хотел сказать — Парсье, конечно. До конца жизни сумевший сохранить внутри себя маленькую [[Карманная Мистерия (Юр.Ханон)|<font color="#551144">трагическую мистерию</font>]] <small>(бесконечной продолжительностью в пять последних месяцев)</small>, которая с ним приключилась в госпитале Сен-Жозеф. И ещё, поверх всего — удивление от уникального сокровища, с которым ему довелось соприкоснуться. Однако и он, таков как был весной 1925 года..., а равно и шестьдесят лет спустя (каким я ещё застал его) — одинаково напоминает о старой-доброй ''карикатуре'' — или не старой и не доброй. Не чего-то цельного, но всего лишь — осколка разбитой посудины, одного из прочиъ. Маленького [[Эрик-Альфред-Лесли (Юр.Ханон)|<font color="#332233">кусочка от Эрика</font>]]. Того Эрика, ''которого не было'', — сказал бы я напоследок.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Малая [[Аркёй (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">аркёйская</font>]] книга» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|221|дата внутренней публикации}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 14px 'Georgia';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:14px;margin:10px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;Кроме ощущения незакрытой боли и пустого места, которое всякий раз повторяясь, приносит и уносит [[Mortem et malum|<font color="#332233">за собой смерть</font>]], добавляется ещё крайне жалкое ощущение от всех, кого Сати ''оставил'' после себя (или подле себя). Отталкиваясь от него, всякий раз ищешь чего-то главного, стержневого. Может быть, какого-то отражения или отсвета... Но нет, всякий раз напрасно. Оправа без камня. Или горшок без цветка. Хотя вернее всего будет сказать: [[Invalides|<font color="#332233">человек без изъяна</font>]]. К сожалению, и Робер Каби здесь не в исключение. Скажу об этом прямо, несмотря на всю [[Благодарю покорно (Михаил Савояров)‎‎|<font color="#332233">мою благодарность</font>]] к нему, косвенную, личную и от’личную. Самый ''верный'' оруженосец в свите короля..., — пардон, я хотел сказать — Парсье, конечно. До конца жизни сумевший сохранить внутри себя маленькую [[Карманная Мистерия (Юр.Ханон)|<font color="#551144">трагическую мистерию</font>]] <small>(бесконечной продолжительностью в пять последних месяцев)</small>, которая с ним приключилась в госпитале Сен-Жозеф. И ещё, поверх всего — удивление от уникального сокровища, с которым ему довелось соприкоснуться. Однако и он, таков как был весной 1925 года..., а равно и шестьдесят лет спустя (каким я ещё застал его) — одинаково напоминает о старой-доброй ''карикатуре'' — или не старой и не доброй. Не чего-то цельного, но всего лишь — осколка разбитой посудины, одного из десятков прочих. Маленького [[Эрик-Альфред-Лесли (Юр.Ханон)|<font color="#332233">кусочка от Эрика</font>]]. Того Эрика, [[Альфонс, которого не было, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#551144">''которого не было''</font>]], — сказал бы я напоследок.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«Малая [[Аркёй (Эрик Сати)‏|<font color="#442244">аркёйская</font>]] книга» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|221|дата внутренней публикации}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;"><br>
 <font style="float:right;color:#772222;text-align:right;">
@@ Строка 73: / Строка 75: @@
 {| style="width:199px;text-align:center;color:#551111;font:normal 11px 'Georgia';background:#CC6633;"
    |-
-   | [[Файл:Caby Robert ~1985.jpg|199px|link=Эрик Сати (Лица)|......]]
+   | [[Файл:Caby Robert ~1985.jpg|199px|link=Эрик Сати (Лица)|...одна из лучших фотографий Робера Каби (по наглядности), со свойственной мне наглостью, оценил бы её в одну шестую Эрика (прости, дружище-Робер, как всегда, моё тебе в глаза, по глазам и за глаза)...]]
    |-
    | Робер Каби <small>&emsp;(Париж, 1985)</small>

Робер Каби (Эрик Сати. Лица) — различия между версиями

Текущая версия на 22:12, 2 декабря 2025

Навигация

Персональные инструменты

Пространства имён

Варианты

Просмотры

Действия

Поиск

Навигация

Инструменты