Дмитрий Розанов (Юр.Ханон. Лица) — различия между версиями

Текущая версия на 13:31, 19 сентября 2026

дряблая страница
автор : Юр.Ханон
←	→

Было у меня когда-то, знаете ли, нечто вроде друга одного, за исключением второго; кроме шуток говорю, и без дураков, друга, — Дима его звали, вернее говоря, Дмитрий Иванович..., нет, не менделеев, к сожалению. Совсем не менделеев. И даже не писарев... Но это ему, судя по всему, ничуть не мешало, по крайней мере, при жизни. — И такой крутой шутник, понимаешь, был этот Дима — таких ещё и поискать нужно, — обыщешься, да не найдёшь. Отличные шутки у него были, качественные, оптом и в розницу. Сколько надо, столько и шутил — как по заказу, отменный шутник. Да и сам он, весь — ну чисто, ещё одна шутка, обхохочешься, и вся жизнь у него такая, снизу доверху. И родился — будто в шутку, да и помрёт, наверняка, точно так же. В общем, всё очень смешно было, даже когда всерьёз. Пожалуй, при прочих равных заслуживал бы он (не в шутку) высокого звания фумиста, — однако, нет. Это уже слишком, пожалуй, при его-то статях... И всё же, не просто так лавровый лист даётся, хоть что-то сделать надобно (кроме шуток). Битых два десятка лет, и в Советском Союзе, и в Росии, такой вот друг. — Да уж...
«Шуточка о розе и чорте» ( Юр.Ханон, 225 )

з
акончим, ещё не начавши. Поскольку отдельная & обдельная статья о «друге-Диме» до сих пор представляет собой классический пример «ред’линка» (читай: красная ссылка), словно бы на дворе не жгучий май, а глубокая питерская слякоть поверх грязи... — Итак, ныне, в этот средний день я умываю руки, и без того многократно умытые, а затем поспешно удаляюсь куда подальше, гонять агнцев, козлищ и телят вместе с ветхозаветным Макаром. — «Уж полночь прóбило, а Дмитрия всё нет» (заранее открою большой секрет: согласно сюжету этой мыльной оперы, его так и не будет вплоть до венского классического финала, а затем и далее от забора до упора), — трижды привычная картинка не только для последних тридцати (варианты: сорока, пятидесяти, ста, тысячи) лет реального времени, но и (сверх того) для первого десятка лет существования трижды благословенных страниц этого заповедника непуганых идиотов, в просторечье именуемого ханóграфом. Здесь ставим жирную точку и берём дыхание (короткое)• — Три, четыре, ноль, поехали! (всё как он любил).

Теперь, встретившись с настоящим другом после очень долгой тишины в отношениях, хотелось вдоволь наговориться, пошуметь, на’улыбаться и сделать всё это полностью свободно, не оглядываясь ни на каких “усатых парикмахеров”. Однако, “третье лицо” сейчас слишком явно стояло между нами, и теперь следовало сдерживать себя да попросту ограничиваться какими-нибудь незначительными полу’деловыми вопросами или полушутливыми фразами. Встреча оказалась неминуемо испорчена. А при том, если сказать правду, то господин Розанов всегда оставался в моей жизни чуть ли не таким же близким человеком, как даже “сам” Шуринька Скрябин. И хотя мой детский друг Димочка вовсе не писал никакой музыки, да и не делал ничего другого такого, о чём можно было бы теперь сказать особенно, с большим книжным значением, тем не менее, он всю свою жизнь умудрился прожить, оставаясь моим неизменным и близким товарищем по доктрине. А это, строго говоря, очень мало кому удавалось.
Вот и теперь, разговаривая с ним о второстепенных и довольно незначительных вопросах в присутствии “патрона”, я не без удовольствия наблюдал за странным, как бы слегка “обиженным на жизнь” выражением его лица.
«Скрябин как лицо» ( Глава для приближения , 194 )

не будем попусту развозить сопли под носом: игра давно кончена! За все эти годы крупная научно-исследовательская работа в области политической генетики о природе инвалидности (на примере именно этого, «чисто, конкретного» лица) так и не была свёрстана, подвёрстана, завёрстана, заложена, наложена, возложена и, наконец, выложена в открытый доступ для местной кучи мусора. А потому, начиная со вчерашнего дня и кончая завтрашним, на её резервированном месте разместился только дряблый огрызок..., или гнилой пенёк с ложными опятами и прочими поганками от бледной до серебристой (согласно вкусам каждого проходящего мимо и уходящего вдаль). Пожалуй, достаточно. На этом → всё, allez. Отныне и до недалёкого дня всеобщего прощания здесь более не появится ничего мало-мальски приличного, кроме нескольких предупредительных флажков, расставленных за эти годы на минном поле заботливой рукой моего визави, о котором здесь (могла бы идти) речь. Таким образом, всё сходится: теперь каждому ефрейтору из пехоты, проходящей по просёлку мимо нашей пахоты, предоставлена исподняя свобода решать: а нужна ли ему такая дряблая и невидная замена..., или — нý её в нужник, как любил приговаривать наш добрый дедуля Пётр Васильич, вечный золотарь Его Величества. Особенно часто от него это приходилось слышать в последние годы (махровой реакции) — не в глаз, а прямо в Вену. Как говорится, дай-то бог такого всякому...

Теперь, повстречавшись со старым приятелем после долгой тишины в отношениях, хотелось немного пошуметь, на’улыбаться, узнать о прожитых временах и сделать всё это вполне свободно и накоротке, не оглядываясь ни на каких “усатых парикмахеров”. Однако “третье кусевицкое лицо” теперь слишком явно вклинилось между нами, а потому следовало всё время сдерживать себя, да попросту ограничиваться какими-то незначительными полу’деловыми вопросами или полушутливыми фразами ни о чём. Встреча сразу оказалась неминуемо испорчена. А при том, если говорить правду, то господин Розанов когда-то давно был в моей жизни едва ли не таким же близким человеком, как “сам” Шуринька Скрябин, прошу прощения. И хотя мой детский друг-Димочка не писал никакой музыки, да и не делал ничего другого такого, о чём можно было бы теперь сказать особенно, с большим книжным значением, но всё же, как один из людей, необычайно много получивших от соприкосновения со мной лично, и моей доктриной, он всегда оставался мне особенно дорог. Возможно, я ценил его почти так же, как обычно дорожат своими крупнейшими должниками, надеясь рано или поздно всё-таки вернуть хотя бы часть некогда вложенных сокровищ...
Вот и теперь, разговаривая с ним о второстепенных и довольно незначительных вопросах в присутствии “патрона”, я не без тайного удовольствия наблюдал за странным, как бы вечно “обиженным на жизнь” выражением его лица.
«Скрябин как лицо» ( Глава для приближения , 209 )

и тем не менее, продолжая действовать в прежнем ключе из соображений сугубого гуманизма (ложно понимаемого, конечно), я считаю возможным оставить отдельное напоминание, что на заповедной & благоприобретённой территории ханóграфа давно и подавно существуют также и другие страницы (причём, далеко..., — прошу прощения, — я хотел сказать, — далеко не только дряблые), имеющие кое-какое (точнее говоря, прямое и не’посредственное, а также косвенное и по’средственное) отношение к этому излишне смуглому лицу, а также его много..численным теням, отражениям, проекциям и инъекциям (равно внутренним или внешним). — Для тех же, кто всё это время спал (как это широко принято) или непреднамеренно вышел до ветру, я могу оставить мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на несколько параллельных статей, имеющих (кое-какое) отношение к этому маргинальному пер’соннажу, появившемуся здесь исключительно по случаю и, в принципе, не заслужившему вообще никакой статьи, разве только небольшую порку (от папы, дедушки, отца, мамы, дяди, собаки, лишнее зачеркнуть), — как завещал нам велiкий кормчий, Эрик-Альфред-Лесли...

Дима Розанов (сам, 196)

херр Розанов (в другом месте)
Шуточка о розе и чорте (предельно серьёзно)
Приевшиеся жужжания (для гобоя и фортепиано)
Приевшиеся жужжания, ос.2 (первое исполнение, 184)
Покусанные картинки (первое исполнение)
Необязательное Зло (неоконченная симфония)
Ницше contra Ханон (главка 545)
Подлость (методическая статья)
Благодарю покорно (дряблая страница)
Игра в Дни затмения (интер..вью 1990 года)
Лобзанья пантер и гиен (статья 1991 года)
Феликс (или щáсливый раб)
Сорняк (дряблая страница)
Дима Губин (для сравнения)
ещё один друг (тоже для сравнения)
Толстая новинка (без розы и чорта)
Мышиный горошек (ботаника с намёком)
Владимир Цытович (не в пример)
Эмма Бардак (дряблая страница)
Клод Дебюсси (статья 1922 года)
Дурак ты, Дима (сто лет на зад)
Тавтология (или наука о людях)
Цвет и консистенция (некоей субстанции)
Физиология шарма (памяти ещё одной скотины)
...и снова шутка (в семи частях)
Николай Семёнов (хоть и не друг)
Ницше contra Ханон (после всего)
Закрывая двери (перед носом твоим)
Эффект отсутствия (благодарение)
Дурак ты, Дима (не богемный, а богемский)
Ясен Пень (для тех, кому ещё не ясно)

Наши общие любовные истории начались, кажется, с пятого класса, когда мы с ним написали своей однокласснице, прехорошенькой девчонке, записку потрясающего тавтологического содержания, на мой вкус — шедевр, до сих пор непревзойдённый: «Люба, мы тебя любим». В отличие от нас, оная девица, получившая невиданное признание от двоих начинающих гениев, не была столь изысканно философична. Её ответ я не стану приводить полностью (в связи с частичным присутствием ненормативной лексики). Начавшись с некоей откровенно разбитной фольклорной присказки, далее она сообщила нам следующее: «вдвоём любить невозможно. Вдобавок, вы слишком малы, чтобы понять, что такое любовь. Люба». Оба ейных тезиса привели нас с Димой в некий идейный ступор. Во-первых, совершенно неясно было, почему «вдвоём любить невозможно». Собственно, неясным это осталось и до сих пор. С другой стороны, почему это мы оказались «слишком малы»? Люба, конечно, была девочка развитая, но ростом ей было очень далеко до любого из нас. Вдобавок, Дима был её старше, а я — если и младше, то крайне незначительно (кажется, дней на сорок, сейчас уже точно не упомню). Через полгода Любу исключили из школы. Но к тому времени мы уже написали записку аналогичного содержания другой девочке...
«Шуточка о розе и чорте» ( Юр.Ханон, 225 )

на всякий случай напомню ещё раз, что в истерической ретро’спективе (оглядываясь на зад) при..скорбная тема Димы Розанова (как трафаретная & эталонная в своём основном соде’ржании) была неоднократно поднята, а затем примерно также и опущена во многих других текстах (равно опубликованных, скрытых или уничтоженных), перечислять которые я сейчас не вижу ни смысла, ни умысла, ни промысла. Человек до крайности живой, точный и наблюдательный, многократно превосходящий всё возможное окружение, очевидный метис..., пардон, я хотел сказать — бастард-полукровка, вдобавок, Инвалид детства (хотя и с очевидным перевесом в область человека нормы..., говорю об этом с наи..большим сожалением) и выраженный циник, херр Розанов не только был чертовски остроумен, небрежен и способен слёту ловить главное, выжимая из него суть, но и сам, вне всяких сомнений, выполнил роль точно такой же выжимки (жмыха) в собственных руках, не слишком-то аккуратных, после всего. Следуя старому как мир частному определению его известного визави, от которого он почерпнул бóльшую часть не только лица, но и соседних частей собственного организма, «как истинный мул(ат), куда ни ткни, он был во всём бесплоден». О последнем только можно сожалеть, схватившись двумя руками за любую подвернувшуюся лысину. А потому... — оставим его в том месте, в которое он сам себя поместил... — Оставим и сократим, — как любил говорить (при жизни) ещё один мой приятель, ничуть не менее добрый. Это уже явно лишнее...

Ещё в первом классе, кажется, когда я увидел сначала его маму, которая как-то пришла за ним в школу, а затем и папу..., даже для меня это стало зрелищем невероятной наглядности. Почти катарсис аристотелевский. — «Ты не в папу и не в маму, а в проезжую цыгану...» — напел я ему в тот денёк на савояровский мотивчик и мы вместе посмеялись. Мама его (Эмма, разумеется) — бойкая (не только на язык) почти блондинка, быть может, слегка пегая. Папа (Иван Васильевич, кроме шуток) — и вовсе почти альбинос, очень узнаваемый стерильный тип (немного тогó, в духе Ильфа и Петрова), кабинетный учёный (клавесин, фисгармония, рококо и прочая крысятина). В общем, сочетание убойное, что надо! — Иван Васильевич & Эмма (даром что не Жозефина). И вдруг, откуда ни возьмись! — этакий «сыночек», с лица чисто — арап Петра невеликого..., миль пардон, я хотел сказать, — арап Ивана Васильича (негрозного). Примерно так я Диме и рассказал эту воображаемую историю (sonata una quasi fantasia времён знаменитого президента Али Насера, когда египетские студенты массово понаехали в Советский Союз учиться).
«Шуточка о розе и чорте» ( Юр.Ханон, 225 )

а потому, следуя высшему предначертанию, поскорее заткнёмся и оставим речи не только пустые, но и предосудительные: здесь и так уже всё сказано. Вдаваться в подробности поздно, выдаваться из них — ещё позднее.., вдобавок, оба этих занятия не не только напрочь лишены смысла, но даже умысла (как и всё прочее — здесь и сейчас). — Тем более, что в некоторых случаях (замечу глубоко в скобках) звонкий щелчок указательным пальцем в лоб (или по лбу), а также несколько слов не’грубого намёка могут поведать значительно больше, чем длинный хвост в несколько оборотов вокруг заднего (про)хода. Даже когда речь идёт о таком остром и экстра’ординарном существе, как этот Дима Р., заранее и навсегда не реализовавший и сотой доли своих уникальных возможностей и спустивших большую их часть, попросту говоря, в унитаз обыкновенной человеческой жизни (суета, брат, — будни, друг, — дерьмо, приятель). А потому..., или не только потому..., учитывая ракох’одную специфику предмета, обращённого почти в глухую темноту (глубокой задницы, как правило), а также полную бесперспективность диалога со лживой популяцией Homos apiens, остаётся только ещё раз повторить: полно..ценного текста не будет. Точно так же, как не было на свете и полно..ценного Димы Розанова (только его малый огрызок, как здесь). И кивать здесь решительно не на кого. Всё — от начала до конца — исключительно в силу принципа транзитивности и по мере соответствия. Прибавки не будет, возвращения — тем более. Поскольку автор и податель сего с полным правом может считать себя «непримиримым», а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим материалом, существующим только здесь и сейчас, в меру обыденного физического присутствия. Всё на минуту или полчаса. И никогда — завтра. А значит, могу только повторить сказанное три десятка лет назад: прощай, улусник мой, Дима... Далее печать, подпись, три завершающие точки.

Роль гобоя сыграл..., как это ни странно, гобоист, с которым на момент исполнения жужжаний мы были знакомы уже дюжину лет: цифра для такого возраста почти скабрезная. Впрочем, гобоистом его можно было назвать только с большой натяжкой и со всею театральной условностию, которая только возможна. Будучи начинающим (и совершенно бесперспективным) игроком на этом инструменте, он имел потрясающий по своей противности звук, совершенно не гобойный (что не трудно услышать <если есть уши, конечно,> на <первой> записи «Приевшихся жужжаний»). Безусловно, это было одной из крупнейших добродетелей моего первого исполнителя. Но прежде всего, в те времена он был самым близким для меня лицом. <...> Почти не музыкант по своему характеру, вдобавок, органический киник и скептик, изрядно влияемый & пропитанный нашим долгим философским общением, он вполне терпимо подходил на роль канонического экс’пери’ментатора «над музыкой». Чего, к сожалению, никак нельзя было сказать о девочке (скрипачке), которую он привёл «поиграть» по моей просьбе. Пожалуй, единственной её хорошей чертой была покладистость (почти без’отказность) и лёгкий характер (на грани полнейшего отсутствия). В результате я — получил несколько покусанных пьес, сыгранных мимо нот и даже ритма (причём, гораздо чаще необходимого), а он, употребляя свои связи по прямому назначению — жену..., до некоторой степени (первую, говоря для начала).
«Покусанные картинки», скрипичная драма ( Юр.Ханон, 206 )

вóт почему я начал эту страницу за’упокой, чтобы спустя малые сутки — кончить её примерно так же и в той же тональности (G-минор). Каков человек, такова и страница. Какова страница, таков и разговор. Если говорить по-большому счёту (как перед лицом всемирной канализации), — игра не стоит не только свеч, но даже зажигалки. Пустой..., даже пустейший «друг мой» Дима не заслужил не только этого текста (или, тем более, того недряблого, который должен был оказаться на его месте), но даже двух слов упоминания имени своего поверх крышки известного устройства. В отличие, скажем, от известного подлеца-Клода французского по прозвищу «двадцать франков», о котором уже больше ста лет — только хорошо или никак. Пожалуй, и в прежние-то времена (скажем, двадцать-тридцать лет назад) не стоило бы говорить отдельно об этом человеке, с лёгкостью маленького дождя выпавшего в осадок, — превратившегося из «друга детства» и по-настоящему близкого по духу человека — сначала в пустого болтуна (cosi fan tutti), а затем — по этапу — в должника и банального подлеца. — Тем более, теперь, когда песенка спета и все слова закончились, и подавно не стóило бы труда совершать отдельную работу, оформляя и выкладывая розановское эссе в нижайший публичный доступ. В чём может быть цель подобного поступка? — и о чём может сообщить некоему условному числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого автоматического сна, история ещё одного советского школьника (сына профессора консерватории), постепенно превратившегося в австрийского бюргера арабского происхождения? Что ещё он сделал в своей дивной жизни? Чем отметился? О чём сказал? У меня нет ответа. Ни одного, даже сугубо формального. Не более чем пример пустоты: обыкновенной, человеческой, имя которой — легион, типа могилы неизвестного солдата. Так и подмывает подытожить (спустя битую сотню лет!) словами прекрасного дяди-Миши: «ну и дурак же ты, Дима...» — Несмотря на избыточную брутальность вывода, ему было (бы) трудно отказать в сугубой точности... Всё как полагается согласно древнейшему инстинкту: и сам утонул (в дерьме), и друга заодно попытался утопить. И в самом деле, можно ли более точно истолковать историю отношений, столь выпуклую и видную?.. Странный вопрос, чтобы не назвать его откровенно дурным. Как сказал в аналогическом случае один мой друг, один мой очень старый друг, «я не хочу отвечать: меня это больше не интересует»...

— И ты знаешь ли, какая ещё штуковина, — снова заговорил он, видимо передохнýв после небольшого молчания..., — Я ведь наверняка возле Кусевицкого долго не продержусь, так теперь, думаю, стану-ка я заниматься лучше твоими делами. Сначала — при нём, чтобы он глупостей каких не наделал, а потом уж как получится... Зато хотя бы почувствую себя на своём месте... Знаешь ли, пора бы уже, впервые за столько-то лет мусорной жизни...
«Скрябин как лицо» ( Глава для приближения , 209 )

И совсем уж напоследок, с нечеловеческим усилием преодолев инерцию пожизненного минимализма, хотел бы остановиться, обернуться на зад и произнести многажды забытое ключевое слово: «прости»..., невзирая ни на что, или даже «прошу прощения»... Наверное, меня бы ещё и спросили: но у кого же? — отвечать не стану, конечно. Не ваше собачье дело, потому что: у кого надо, чегó надо, того и попрошу. Может быть, прощения. А может быть, и ещё кое-чего другого, напоследок... Но никому другому совать сюда своё человеческое рыло не след. Далее неразборчиво, прочерк, несколько слов замарано, ████ ██ ▄▄▄▄▄ , откуда-то внезапно красная строка, четыре длинных тире (в скобках) и длинная немая сцена с несколькими участниками (имена не называются, хотя известно, что между ними — несколько артистов Советского Союза)... — А ещё строкою ниже, когда все ушли, пожалуй, скажу, заранее понизив голос: да у тебя, Дима, конечно. Потому что (между нами), ничем не заслужил ты такой страницы, где словно по рецепту знаменитого мсье Шоу что ни слово — то шутка ярая. Ведь это он так сказал, если не ошибаюсь: «лучший способ пошутить — это сказать правду (уже смешно, не правда ли). И в самом деле..., «правда»..., дивная штуковина. Как её ни крути, нет на свете ничего смешнее». Просто умора...

Не счесть, сколько раз он мне признавался: если бы ты меня не тащил и не толкал, я бы давно уже превратился в «серого». — Чистая правда, всё чистая правда. Вóт человек, получивший от меня больше половины своей начинки и, страшно сказать, — свободу превосходства над собой и своей жизнью.
не-благодарность, ( Юр.Ханон, 215 )

вóт я и сделал это (не)лёгким движением (дождя) одной руки..., сделал одну маленькую страницу, полную Дыма и дерьма (дыма моего, дерьма твоего, всё как в аптеке), — только для тебя сделал, Дима, для тебя одного. Взамен десятка твоих неисполненных обещаний и другого десятка непогашенных кредитов. Всё под роспись, всё под расчёт, как в банковском обменнике. И не было у меня никакой другой причины. Потому что десять, двадцать лет прошло, и четверть века прошла, и ещё сто лет пройдёт мимо, не задерживаясь, а ты со своим «обиженным лицом» по-прежнему так ничего и — не понял. Ни всерьёз, ни в шутку. Да и впредь не поймёшь, и даже не вспомнишь: ни собственных слов, ни обещаний, ни всей жизни своей, так и пролетевшей в углублении, аки прекрасный арабский сон из сказок шехерезадних, задним числом... От рождения и до смерти — не приходя в сознание, как и полагается всякому нормальному человеку. В которого ты очень быстро превратился, друг мой... Как сказал я тебе в последний раз: «пожалуй, это было (бы) самое тяжкое наказание: оставить тебя на тридцать лет без моего участiя...» Того сáмого участiя (с большой буквы Д.), о котором ты сам столь прочувствованно пустословил... не раз... и не два... И в шутку, и всерьёз. Воистину, блестящее наказание: ничего хуже я не смог бы придумать. Даже если бы постарался. Впрочем, это я тебе уже «говорил». Как и всё остальное... — Ничто не ново под луною? (in ecclesia) — или, может быть, кое-что... всё-таки... Нет. Вошедший сюда, оставь одежду.

Решение нашлось не сразу. В томительном невéдении прошёл день, месяц, другой..., но спустя ещё один малый срок, наконец, снизошло и случилось: до меня всё-таки дошёл сакральный смысл фирменных шуток моего лепшего друга (из немалого числа которых я рассказал только две, взяв на себя дурную роль цензора... или цербера, отсекающего всё лишнее от статуи Микеля Анжело). И вот ведь в чём крылся гвоздь истории! — судя по мизансцене, этот дивный молодой хамит..., настоящий остряк, виртуоз своего нехитрого дела, — попросту симулировал рассеянность..., рассеянность гения, спровоцировав великолепную «шутку действием». Оказывается, он всего лишь обознался, элементарно перепутав меня, — но с кем же? — да со своим членом, конечно..., с завидной регулярностью уделяя ему внимание и спуская щедрые членские взносы (да нешуточные). Так вóт, значит, чьими делами занимался все эти годы мой старый друг. И спонсором кого — был... При этом, иной раз — думая обо мне, конечно.
...ну, и чем не шуточка... после всего? ...по-моему, довольно остроумно придумано...
«Шуточка о розе и чорте» ( Юр.Ханон, 225 )

И в самом деле, так и подмывает отвернуться лицом к стене, заткнуть себе рот..., и ещё что-нибудь вместе с ним... Есть ли вообще о чём разговаривать, друг мой. Ты так придумал. И так сделал. Вернее говоря, не сделал. Только умудрился наболтать с три короба. Можно ли упрекнуть тебя за это? У людей вообще так принято. Куда ни плюнь: шалаш, пещера, комната, дом, деревня, село, город, страна, мир — и всё одно и то же, и всюду одно и то же. Потому что они таковы... от начала мира. И ты таков, вместе с ними. Пожалуй, проще и циничнее всех это определил по оказии тёзка твой, Пима Дубин: «а-а-а, Ратманский, — протянул он уныло, — знаю-знаю, обещал жениться и обманул, как всегда...» Очень точное слово: «как всегда». Так у них принято..., снизу доверху, от рассвета до забора, от ширинки до горизонта. — Так принято пустословить, так принято забывать, так принято не соображать, так принято жить, в конце концов. В точности так они поступают друг с другом векáми и тысячелетиями, и не видят в этом ничего зазорного, и ничего особенного, тем самым создавая друг для друга невыносимый мир, существовать в котором возможно только с зажатым носом и закрытыми глазами. Как те три покойные обезьяны, о которых только хорошо или ничего. «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу...» Вот и всё, что ты сделал, Дима. Напустословил и наврал, как все (Così fan tutte, и не только «fan»). Как нормальный (человек), тварь господня (по образу и подобию одной старой обезьяны). Ну..., и чего тут такого? — разве достаточная это причина, чтобы тебя тáк вот нехорошо вытянуть?! Разумеется, нет. Не достаточная. Вот потому и прошу я сегодня прощения..., у тебя. Ничтожный друг мой. Единственная твоя вина, единственный грех и случай, что всё это..., нормальное, мерзкое, что каждый человек всякий день делает в своей жизни, всё небрежение, неблагородство и неблагодарность — ты продемонстрировал не где-то там, за поворотом, а прямо здесь, рядом со мной, где такое, принятое в нормальной жизни — не проходит. Где всякий обычный промах превращается в пропасть, а поступок — в проступок. Как говорится, не туда попал. Не на того нарвался. И вот теперь..., дорогой друг мой, мы оба с тобой по шею в дерьме — растроганные и умилённые, стои́м перед чистейшим чорным зеркалом. Чистым и прозрачным как слеза ребёнка (ведь правда же, Фёдор Михалыч?) И всё это благодаря тебе, друг мой, нежданчик египетский. — Как не (раз..)говаривал (при жизни), другóй мой лепший приятель-Витя: «всё, что я написал, в том числе и эту книгу — для вас, мои дорогие...» В данном случае, я скажу скромнее: книгу не публикую, а эти дивные странички — да, они для тебя, мой дорогóй, только для тебя одного, так сказать, от кутюр, из первых рук..., (с)экс’клюзив, в непременном комплекте с прощанием и прощением. В обмен на твой (обман), небрежный и не бережный. Чисто, каденция, импровизация (блюз)... Вот и получи от меня эту скромную ответочку, дружок... тридцать лет спустя. Получи, снова забудь, усни и — живи себе дальше как жил. Остаток лет. Не приходя в сознание, желательно. Как и всякий добро..порядочный венский бюргер (слегка арабского происхождения)..., и не только венский, конечно. Но лучше, конечно, венский (чем питерский... или кiевский, тем более). Эй вы там, на брандмауэре, не спать! Кончилось ваше время. — «Без дома улица, до фонаря аптека...»

— Мне всегда были очень дóроги мои дорогие должники..., — скажу я <тихо> вослед за Фридрихом. И с каждым годом они становились мне всё дороже и дороже, мои дорогие должники... Ведь их у меня вообще-то совсем не так мало, как может показаться на первый взгляд, их у меня довольно много, моих дорогих, дорогих должников... Они все у меня по цене золота и даже дороже, даже значительно дороже, мои дорогие, дорогие должники... Но иногда наступает пора, пора нарушить молчание, поставить их в шеренгу, как делал Фридрих, — и противу ваших правил назвать их одного за другим, моих дорогих, дорогих должников <...> — когда они собрались здесь, эти бледные призраки, хотя и не все..., и подлый брат мой, Амшинский, Розанов, Рязанов, Урьяшь, Слонимский, Успенский, Тищенко, Петров, Сокуров, Исаева, Курёхин, Либерис, Соловьёв, Се(реб)ряков, Виноградов, Боярчиков, Эйфман, Цесс, Динов, Слабый, Босов, Губин, Майзель, Александрова, Сластин, Скляренко, Десятников, Пежемский, Спиваков, Ростропович, Любимов, Титов, Васильева, Ашкенази, Шелаевы, Латынины, Фетинг, Форштат, Баженов, Лесковская, Леонтьева, Карманов, Таирова, Т’рабский, Адасинский, Ратманский, Мухлади, Романова... и прочие, прочие дважды скромные и скоромные гнилушки от мира сего... В конце концов, мало ли их на свете, всех не перечислишь, моих дорогих, дорогих должников... — Все они, помногу и понемногу внесли свой посильный вклад в мой большой Уход..., уход прочь отсюда, только прочь от вас, мои дорогие, дорогие должники... Всякий из них, так или иначе, но нанёс свой посильный дружеский удар заступом по спине или в спину, в мою спину, мои дорогие, дорогие должники...
— «Ницше contra Ханон», (из главы 545: «Неоконченная симфония Шуберта» 210 )

нота Ханóграфа

последняя награда (198)

@@ Строка 10: / Строка 10: @@
 <center><blockquote style="width:92%;text-align:justify;font:normal 15px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px;padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;{{comment|Было|именно так}} у меня когда-то, знаете ли, нечто вроде друга {{comment|одного|почему только одного? — было ведь ещё и другого, кажется (впрочем, о количестве ли теперь тут речь?..)}}, [[Свинья (Натур-философия натур)#( пара фраз )|<font color="#331122">за исключением второго</font>]]; кроме шуток говорю, [[Кантата дураков, ос.56с (Юр.Ханон)|<font color="#331122">и без дураков</font>]], друга, — Дима его звали, вернее говоря, [[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#331122">Дмитрий Иванович...</font>]], нет, не менделеев, к сожалению. Совсем не менделеев. И даже не писарев... Но это ему, судя по всему, ничуть не мешало, по крайней мере, при жизни. — И ''такой'' крутой шутник, понимаешь, был этот Дима — таких ещё и поискать нужно, — обыщешься, да не найдёшь. [[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#331122">Отличные шутки</font>]] у него были, качественные, оптом и в розницу. Сколько надо, столько и шутил — как по заказу, отменный шутник. Да и сам он, весь — ну чисто, ещё одна шутка, обхохочешься, и вся жизнь у него такая, снизу доверху. И родился — [[Рождение (Натур-философия натур)|<font color="#331122">будто в шутку</font>]], да и помрёт, наверняка, точно так же. В общем, всё [[Смех (Натур-философия натур)|<font color="#331122">очень смешно</font>]] было, даже когда всерьёз. Пожалуй, при прочих равных заслуживал бы он (не в шутку) высокого [[фумизм|<font color="#331122">звания фумиста</font>]], — однако, нет. Это уже слишком, пожалуй, при его-то статях... И всё же, не просто так [[Лавр (Натур-философия натур. Плантариум)‏‎|<font color="#331122">лавровый лист</font>]] даётся, хоть что-то сделать надобно (кроме шуток). Битых два десятка лет, и [[Средостение: Россия|<font color="#331122">в Советском Союзе, и в Росии</font>]], такой вот друг. — Да уж...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#662222">Шуточка о розе и чорте</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|225|опубликовано спустя двадцать лет (и рукава)}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:811%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:9px 0;padding:33px 2px 15px 5px;">'''з'''</font><br><font face="Cambria" size=5 color="#551111">'''акончим'''</font>, ещё не начавши. Поскольку отдельная <font face="Cambria" size=7 color="#551111">&</font> обдельная статья о «друге-Диме» до сих {{comment|пор|а на дворе уже осенняя весна 225, тем временем}} представляет собой классический пример «<font color="#BB1111">ред’линка</font>» (читай: [[carre rouge|<font color="#991111">красная {{comment|ссылка|во глубину сибирских руд}}</font>]]), словно бы на дворе не жгучий май, а глубокая питерская слякоть поверх грязи... — Итак, ныне, в этот средний день я умываю руки, и без того [[Закрывая двери|<font color="#442222">многократно ''умытые''</font>]], а затем поспешно удаляюсь куда подальше, гонять агнцев, козлищ и {{comment|телят|вываренных в собственной мочé по рецепту Эрика}} вместе с ветхозаветным Макаром. — ''«Уж полночь прóбило, а Дмитрия всё нет»'' (заранее открою большой секрет: согласно сюжету этой мыльной оперы, его так и не будет вплоть до венского классического финала, а затем и далее от забора до упора), — трижды привычная картинка не только для последних тридцати (варианты: сорока, пятидесяти, ста, тысячи лет [[Cloche|<font color="#442222">реального времени</font>]], но и (сверх того) для первого десятка лет существования трижды благословенных страниц этого заповедника непуганых идиотов, в просторечье именуемого [[khanograf:Описание|<font color="#442222">ханóграфом</font>]]. Здесь ставим жирную точку и берём дыхание (короткое)• — Три, четыре, ноль, поехали! (всё как он любил).
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:811%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:9px 0;padding:33px 2px 15px 5px;">'''з'''</font><br><font face="Cambria" size=5 color="#551111">'''акончим'''</font>, ещё не начавши. Поскольку отдельная <font face="Cambria" size=7 color="#551111">&</font> обдельная статья о «друге-Диме» до сих {{comment|пор|а на дворе уже осенняя весна 225, тем временем}} представляет собой классический пример «<font color="#BB1111">ред’линка</font>» (читай: [[carre rouge|<font color="#991111">красная {{comment|ссылка|во глубину сибирских руд}}</font>]]), словно бы на дворе не жгучий май, а глубокая питерская слякоть поверх грязи... — Итак, ныне, в этот средний день я умываю руки, и без того [[Закрывая двери|<font color="#442222">многократно ''умытые''</font>]], а затем поспешно удаляюсь куда подальше, гонять агнцев, козлищ и {{comment|телят|вываренных в собственной мочé по рецепту Эрика}} вместе с ветхозаветным Макаром. — ''«Уж полночь прóбило, а Дмитрия всё нет»'' (заранее открою большой секрет: согласно сюжету этой мыльной оперы, его так и не будет вплоть до венского классического финала, а затем и далее от забора до упора), — трижды привычная картинка не только для последних тридцати (варианты: сорока, пятидесяти, ста, тысячи) лет [[Cloche|<font color="#442222">реального времени</font>]], но и (сверх того) для первого десятка лет существования трижды благословенных страниц этого заповедника непуганых идиотов, в просторечье именуемого [[khanograf:Описание|<font color="#442222">ханóграфом</font>]]. Здесь ставим жирную точку и берём дыхание (короткое)• — Три, четыре, ноль, поехали! (всё как он любил).
 </div>
-<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Теперь, встретившись [[Покусанные картинки, ос.6 (Юр.Ханон)#cite_ref-65|<font color="#331122">с настоящим другом</font>]] после очень долгой тишины в отношениях, хотелось вдоволь наговориться, пошуметь, на’улыбаться и сделать все это полностью свободно, не оглядываясь ни на каких “усатых {{comment|парикмахеров|читай: Кусевицких}}”. Однако, “третье лицо” сейчас слишком явно стояло между нами, и теперь следовало сдерживать себя да попросту ограничиваться какими-нибудь незначительными полу’деловыми вопросами или полушутливыми фразами. Встреча оказалась неминуема испорчена. А при том, если сказать правду, то [[Приевшиеся жужжания, ос.2 (Юр.Ханон)#AppendiX|<font color="#331122">господин Розанов</font>]] всегда оставался в моей жизни чуть ли не таким же близким человеком, как даже [[Александр Скрябин|<font color="#331122">“сам” Шуринька Скрябин</font>]]. И хотя [[Детское место (Савояров)|<font color="#331122">мой детский друг</font>]] Димочка вовсе не писал [[Из музыки и обратно|<font color="#331122">никакой музыки</font>]], да и не делал ничего другого такого, о чем можно было бы теперь сказать особенно, с [[Толстая новинка (Юр.Ханон)|<font color="#331122">большим книжным значением</font>]], тем не менее, он всю свою жизнь умудрился прожить, оставаясь моим неизменным и близким товарищем по доктрине. А это, строго говоря, очень мало кому удавалось. <br>&emsp;&emsp;Вот и теперь, разговаривая с ним о второстепенных и довольно незначительных вопросах в присутствии “патрона”, я не без удовольствия наблюдал за странным, как бы слегка “обиженным на жизнь” выражением его лица.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( {{comment|Глава для приближения|Глава двадцать первая, 1908 год, стр.594}} , &emsp;{{comment|194|первый том, первое издание, первая редакция}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Теперь, встретившись [[Покусанные картинки, ос.6 (Юр.Ханон)#cite_ref-65|<font color="#331122">с настоящим другом</font>]] после очень долгой тишины в отношениях, хотелось вдоволь наговориться, пошуметь, на’улыбаться и сделать всё это полностью свободно, не оглядываясь ни на каких “усатых {{comment|парикмахеров|читай: Кусевицких}}”. Однако, “третье лицо” сейчас слишком явно стояло между нами, и теперь следовало сдерживать себя да попросту ограничиваться какими-нибудь незначительными полу’деловыми вопросами или полушутливыми фразами. Встреча оказалась неминуемо испорчена. А при том, если сказать правду, то [[Приевшиеся жужжания, ос.2 (Юр.Ханон)#AppendiX|<font color="#331122">господин Розанов</font>]] всегда оставался в моей жизни чуть ли не таким же близким человеком, как даже [[Александр Скрябин|<font color="#331122">“сам” Шуринька Скрябин</font>]]. И хотя [[Детское место (Савояров)|<font color="#331122">мой детский друг</font>]] Димочка вовсе не писал [[Из музыки и обратно|<font color="#331122">никакой музыки</font>]], да и не делал ничего другого такого, о чём можно было бы теперь сказать особенно, с [[Толстая новинка (Юр.Ханон)|<font color="#331122">большим книжным значением</font>]], тем не менее, он всю свою жизнь умудрился прожить, оставаясь моим неизменным и близким товарищем по доктрине. А это, строго говоря, очень мало кому удавалось. <br>&emsp;&emsp;Вот и теперь, разговаривая с ним о второстепенных и довольно незначительных вопросах в присутствии “патрона”, я не без удовольствия наблюдал за странным, как бы слегка “обиженным на жизнь” выражением его лица.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( {{comment|Глава для приближения|Глава двадцать первая, 1908 год, стр.594}} , &emsp;{{comment|194|первый том, первое издание, первая редакция}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е будем попусту развозить сопли под носом: [[Jeu|<font color="#442222">игра давно кончена</font>]]! За все эти годы крупная научно-исследовательская работа в области политической генетики о [[Invalides|<font color="#442222">природе инвалидности</font>]] (на примере именно этого, чисто, конкретного лица) так и не была {{comment|свёрстана|хотя черновой текст с раскатанными губами лежит готовым с 1903 года}}, подвёрстана, завёрстана, заложена, наложена, возложена и, наконец, выложена в открытый {{comment|доступ|по результатам окончательного оскудения всяческого желания в очередной раз работать на человеческую пустоту, в том числе, и сугубо воображаемую}} для местной [[Мусорная книга (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">кучи мусора</font>]]. А потому, начиная со вчерашнего дня и кончая завтрашним, на её резервированном месте разместился только [[дряблые страницы|<font color="#442222">дряблый огрызок</font>]]..., или [[Ясен Пень (Натур-философия натур)|<font color="#442222">гнилой пенёк</font>]] с ложными опятами и прочими поганками от бледной до серебристой <small>(согласно вкусам каждого проходящего мимо и уходящего вдаль)</small>. Пожалуй, достаточно. На этом → [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#442222">всё, allez</font>]]. Отныне и до недалёкого ''дня всеобщего прощания'' здесь более не появится ничего мало-мальски приличного, кроме нескольких предупредительных {{comment|флажков|типа цитат из Библии}}, расставленных за эти годы на минном поле заботливой рукой моего {{comment|визави|несостоявшегося}}, о котором здесь (могла бы идти) речь. Таким образом, всё сходится: теперь каждому ефрейтору из пехоты, проходящей по просёлку мимо нашей пахоты, предоставлена исподняя свобода решать: а ''нужна'' ли ему [[Дряблые страницы|<font color="#442222">такая дряблая</font>]] и невидная замена..., или — ''нý'' её в ''нужник'', как {{comment|любил|в своё время}} приговаривать наш добрый дедуля [[Пётр Васильевич Шумахер (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">Пётр Васильич</font>]], вечный золотарь Его Величества. Особенно часто от него это приходилось слышать [[Сон Шумахера (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">в последние годы</font>]] (махровой реакции) — не в глаз, а прямо в {{comment|Вену|есть такой захолустный арабский городок... на свете}}. Как говорится, [[Бог (Натур-философия натур)|<font color="#442222">дай-то бог</font>]] такого всякому...
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>е будем попусту развозить сопли под носом: [[Jeu|<font color="#442222">игра давно кончена</font>]]! За все эти годы крупная научно-исследовательская работа в области политической генетики о [[Invalides|<font color="#442222">природе инвалидности</font>]] (на примере именно этого, «чисто, конкретного» лица) так и не была {{comment|свёрстана|хотя черновой текст с раскатанными губами лежит готовым с 1903 года}}, подвёрстана, завёрстана, заложена, наложена, возложена и, наконец, выложена в открытый {{comment|доступ|по результатам окончательного оскудения всяческого желания в очередной раз работать на человеческую пустоту, в том числе, и сугубо воображаемую}} для местной [[Мусорная книга (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">кучи мусора</font>]]. А потому, начиная со вчерашнего дня и кончая завтрашним, на её резервированном месте разместился только [[дряблые страницы|<font color="#442222">дряблый огрызок</font>]]..., или [[Ясен Пень (Натур-философия натур)|<font color="#442222">гнилой пенёк</font>]] с ложными опятами и прочими поганками от бледной до серебристой <small>(согласно вкусам каждого проходящего мимо и уходящего вдаль)</small>. Пожалуй, достаточно. На этом → [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#442222">всё, allez</font>]]. Отныне и до недалёкого ''дня всеобщего прощания'' здесь более не появится ничего мало-мальски приличного, кроме нескольких предупредительных {{comment|флажков|типа цитат из Библии}}, расставленных за эти годы на минном поле заботливой рукой моего {{comment|визави|несостоявшегося}}, о котором здесь (могла бы идти) речь. Таким образом, всё сходится: теперь каждому ефрейтору из пехоты, проходящей по просёлку мимо нашей пахоты, предоставлена исподняя свобода решать: а ''нужна'' ли ему [[Дряблые страницы|<font color="#442222">такая дряблая</font>]] и невидная замена..., или — ''нý'' её в ''нужник'', как {{comment|любил|в своё время}} приговаривать наш добрый дедуля [[Пётр Васильевич Шумахер (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">Пётр Васильич</font>]], вечный золотарь Его Величества. Особенно часто от него это приходилось слышать [[Сон Шумахера (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">в последние годы</font>]] (махровой реакции) — не в глаз, а прямо в {{comment|Вену|есть такой захолустный арабский городок... на свете}}. Как говорится, [[Бог (Натур-философия натур)|<font color="#442222">дай-то бог</font>]] такого всякому...
 </div>
 <center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Теперь, повстречавшись со старым приятелем после долгой тишины в отношениях, хотелось немного пошуметь, на’улыбаться, узнать о прожитых временах и сделать всё это вполне свободно и накоротке, не оглядываясь ни на каких “усатых {{comment|парикмахеров|вроде Сергея Кусевицкого}}”. Однако “третье кусевицкое лицо” теперь слишком явно вклинилось между нами, а потому следовало всё время сдерживать себя, да попросту ограничиваться какими-то незначительными полу’деловыми вопросами или [[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#331122">полушутливыми фразами</font>]] ни о чём. Встреча сразу оказалась неминуемо испорчена. А при том, если говорить правду, [[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#331122">то господин Розанов</font>]] когда-то давно был в моей жизни едва ли не таким же [[Странное сочетание (Скрябин)|<font color="#331122">близким человеком</font>]], как [[Некогда скрести Скрябина (Скрябин. Лица)|<font color="#331122">“сам” Шуринька Скрябин</font>]], прошу {{comment|прощения|за неуместные сравнения}}. И хотя мой детский друг-Димочка не писал [[Из музыки и обратно|<font color="#331122">никакой музыки</font>]], да и не делал ничего другого такого, о чём можно было бы теперь сказать особенно, с [[Скрябин как лицо, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#331122">большим книжным значением</font>]], но всё же, как один из людей, необычайно много получивших от соприкосновения со мной лично, и моей доктриной, он всегда оставался мне особенно дорог. Возможно, я ценил его почти так же, как обычно дорожат своими [[Шутка (Натур-философия натур)#cite_ref-88|<font color="#331122">крупнейшими должниками</font>]], надеясь рано или поздно всё-таки вернуть хотя бы часть некогда вложенных сокровищ... <br>&emsp;&emsp;Вот и теперь, разговаривая с ним о второстепенных и довольно незначительных вопросах в присутствии “патрона”, я не без тайного удовольствия наблюдал за странным, как бы вечно “обиженным на жизнь” выражением его лица.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( {{comment|Глава для приближения|Глава двадцать первая, 1908 год, стр.594}} , &emsp;{{comment|209|первый том, вторая редакция, второе издание}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 5px 2px 2px;">'''и'''</font> тем не менее, продолжая действовать в прежнем ключе из соображений [[История одного города полная|<font color="#442222">сугубого гуманизма</font>]] (ложно понимаемого, конечно), я считаю {{comment|возможным|а также целе..сообразным или даже эф..фиктивным}} оставить отдельное напоминание, что на заповедной & благоприобретённой территории [[khanograf:Описание|<font color="#442222">ханóграфа</font>]] давно и подавно существуют также ''и другие'' страницы (причём, ''далеко''..., — прошу {{comment|прощения|чуть не вырвало прямо на экран}}, — я хотел сказать, — далеко [[Дряблые страницы|<font color="#442222">не только дряблые</font>]]), имеющие кое-какое (точнее говоря, прямое и не’посредственное, а также косвенное и по’средственное) отношение к этому излишне ''смуглому'' лицу, а также его много..численным теням, отражениям, проекциям и инъекциям (равно [[Внутренние песни, ос.30 (Юр.Ханон)|<font color="#442222">внутренним</font>]] или [[Публичные песни, ос.34 (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">внешним</font>]]). — Для тех же, кто [[Сон (Натур-философия натур)‎|<font color="#442222">всё это время спал</font>]] (как это широко {{comment|принято|(и не менее широко приятно)}}) или непреднамеренно [[Моча (Натур-философия натур)|<font color="#442222">вышел до ветру</font>]], я могу оставить мягкое, [[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#442222">отчасти, вялое</font>]] или [[Подлинные дряблые прелюдии для собаки (Эрик Сати)‏‎|<font color="#442222">даже дряблое</font>]] пере’направление на несколько параллельных {{comment|статьей|поставленных и сопоставленных ракоходом, в оборотном порядке}}, имеющих (кое-какое) отношение к этому маргинальному пер’соннажу, появившемуся здесь исключительно по случаю и в принципе, не заслужившему вообще никакой статьи, разве только небольшую порку (от папы, дедушки или отца), — как завещал нам велiкий кормчий, [[Эрик-Альфред-Лесли (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Эрик-Альфред-Лесли</font>]]...
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 5px 2px 2px;">'''и'''</font> тем не менее, продолжая действовать в прежнем ключе из соображений [[История одного города полная|<font color="#442222">сугубого гуманизма</font>]] (ложно понимаемого, конечно), я считаю {{comment|возможным|а также целе..сообразным или даже эф..фиктивным}} оставить отдельное напоминание, что на заповедной & благоприобретённой территории [[khanograf:Описание|<font color="#442222">ханóграфа</font>]] давно и подавно существуют также ''и другие'' страницы (причём, ''далеко''..., — прошу {{comment|прощения|чуть не вырвало прямо на экран}}, — я хотел сказать, — далеко [[Дряблые страницы|<font color="#442222">не только дряблые</font>]]), имеющие кое-какое (точнее говоря, прямое и не’посредственное, а также косвенное и по’средственное) отношение к этому излишне ''смуглому'' лицу, а также его много..численным теням, отражениям, проекциям и инъекциям (равно [[Внутренние песни, ос.30 (Юр.Ханон)|<font color="#442222">внутренним</font>]] или [[Публичные песни, ос.34 (Юр.Ханон)‏‎|<font color="#442222">внешним</font>]]). — Для тех же, кто [[Сон (Натур-философия натур)‎|<font color="#442222">всё это время спал</font>]] (как это широко {{comment|принято|(и не менее широко приятно)}}) или непреднамеренно [[Моча (Натур-философия натур)|<font color="#442222">вышел до ветру</font>]], я могу оставить мягкое, [[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#442222">отчасти, вялое</font>]] или [[Подлинные дряблые прелюдии для собаки (Эрик Сати)‏‎|<font color="#442222">даже дряблое</font>]] пере’направление на несколько параллельных {{comment|статей|поставленных и сопоставленных ракоходом, в оборотном порядке}}, имеющих (кое-какое) отношение к этому маргинальному пер’соннажу, появившемуся здесь исключительно по случаю и, в принципе, не заслужившему вообще никакой статьи, разве только небольшую порку (от папы, дедушки, отца, мамы, дяди, собаки, [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#442222">лишнее зачеркнуть</font>]]), — как завещал нам ''велiкий кормчий'', [[Эрик-Альфред-Лесли (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Эрик-Альфред-Лесли</font>]]...
 </div>
 {| style="float:right;width:177px;padding:5px;margin:10px 0 10px 15px;background:#CC6633;border:1px solid #551111;-webkit-box-shadow:3px 4px 3px #992200;-moz-box-shadow:3px 4px 3px #992200;box-shadow:3px 4px 3px #992200;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;"
@@ Строка 57: / Строка 57: @@
 # &emsp;[[Николай Семёнов (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">Николай Семёнов</font>]] <small>(хоть и не друг)</small>
 # &emsp;[[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Ницше contra Ханон</font>]] <small>(после всего)</small>
-# &emsp;[[Закрывая двери|<font color="#442222">Закрывая двери</font>]] <small>(эй ты, Дима)</small>
+# &emsp;[[Закрывая двери|<font color="#442222">Закрывая двери</font>]] <small>(перед носом ''твоим)''</small>
 # &emsp;[[Эффект отсутствия|<font color="#442222">Эффект отсутствия</font>]] <small>(благодарение)</small>
+# &emsp;[[Дмитрий Богемский (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">Дурак ты, Дима</font>]] <small>(не богемный, а богемский)</small>
 # &emsp;[[Ясен Пень (Натур-философия натур)|<font color="#442222">Ясен Пень</font>]] <small>(для тех, кому ещё не ясно)</small>
 </div>
-<center><blockquote style="width:90%;text-align:justify;font:normal 15px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Наши общие любовные истории начались, кажется, с пятого класса, когда мы с ним написали своей однокласснице, прехорошенькой девчонке, записку потрясающего [[Tautos|<font color="#331122">тавтологического содержания</font>]], на мой вкус — шедевр, до сих пор непревзойдённый: ''«Люба, мы тебя любим»''. В отличие от нас, оная девица, получившая невиданное признание от двоих начинающих гениев, не была столь [[Protagoras|<font color="#331122">изысканно философична</font>]]. Её ответ я не стану приводить полностью <small>(в связи с частичным присутствием [[Coitus|<font color="#331122">ненормативной лексики</font>]])</small>. Начавшись с некоей откровенно разбитной фольклорной присказки, далее она сообщила нам следующее: ''«вдвоём любить невозможно. Вдобавок, вы слишком малы, чтобы понять, что такое любовь. Люба»''. Оба ''{{comment|ейных|не дёргайтесь, так надо}}'' тезиса привели нас с Димой в некий идейный ступор. Во-первых, совершенно неясно было, почему «вдвоём любить невозможно». Собственно, неясным это осталось и до сих пор. С другой стороны, почему это мы оказались «слишком малы»? Люба, конечно, была девочка развитая, но ростом ей было очень далеко до любого из нас. Вдобавок, Дима был её старше, а я если и младше, то крайне незначительно (кажется, [[Mortem et risum|<font color="#331122">дней на сорок</font>]], сейчас уже точно не упомню). Через полгода Любу исключили из школы. Но к тому времени мы уже написали записку аналогичного содержания ''другой'' девочке...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#662222">Шуточка о розе и чорте</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|225|опубликовано спустя двадцать лет (и рукава)}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:90%;text-align:justify;font:normal 15px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Наши общие любовные истории начались, {{comment|кажется|в принципе, могу назвать точную дату}}, с пятого класса, когда мы с ним написали своей однокласснице, прехорошенькой д{{comment|евчонке|быть может, слишком уж развитой для своего возраста}}, записку потрясающего [[Tautos|<font color="#331122">тавтологического содержания</font>]], на мой вкус — шедевр, до сих пор непревзойдённый: ''«Люба, мы тебя любим»''. В отличие от нас, оная девица, получившая невиданное признание от двоих начинающих гениев, не была столь [[Protagoras|<font color="#331122">изысканно философична</font>]]. Её ответ я не стану приводить полностью <small>(в связи с частичным присутствием [[Coitus|<font color="#331122">ненормативной лексики</font>]])</small>. Начавшись с некоей откровенно разбитной фольклорной пр{{comment|исказки|лексика, между прочим, совершенно нехарактерная для спец.муз.школы при консерватории}}, далее она сообщила нам следующее: ''«вдвоём любить невозможно. Вдобавок, вы слишком малы, чтобы понять, что такое любовь. Люба»''. Оба ''{{comment|ейных|не дёргайтесь, так надо}}'' тезиса привели нас с Димой в некий идейный ступор. Во-первых, совершенно неясно было, почему «вдвоём любить невозможно». Собственно, неясным это осталось и до сих пор. С другой стороны, почему это мы оказались «слишком малы»? Люба, конечно, была девочка развитая, но ростом ей было очень далеко до любого из нас. Вдобавок, Дима был её старше, а я — если и младше, то крайне незначительно (кажется, [[Mortem et risum|<font color="#331122">дней на сорок</font>]], сейчас уже точно не упомню). Через полгода Любу исключили из школы. Но к тому времени мы уже написали записку аналогичного содержания ''другой'' девочке...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#662222">Шуточка о розе и чорте</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|225|опубликовано спустя двадцать лет (и рукава)}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а всякий случай напомню ещё раз, что в {{comment|истерической|вероятно, опечапка, читай: исторической}} ретро’спективе (оглядываясь {{comment|на зад|чужой, вероятно}}) прискорбная тема Димы Розанова (как трафаретная & эталонная в своём главном соде’ржании) была неоднократно поднята, а затем также и опущена во многих других текстах (равно опубликованных, скрытых или уничтоженных), перечислять которые я сейчас не вижу ни смысла, ни умысла. Человек до крайности живой, точный и наблюдательный, многократно превосходящий всё возможное окружение, очевидный метис..., пардон, я хотел сказать — [[Wagnerie|<font color="#442222">бастард-полукровка</font>]], вдобавок, [[Хомистика|<font color="#442222">Инвалид детства</font>]] (хотя и с явным перевесом в область [[Хомология|<font color="#442222">человека нормы...</font>]], говорю об этом с большим сожалением) и [[Кинизм (Натур-философия натур)|<font color="#442222">выраженный циник</font>]], херр Розанов не только был чертовски остроумен, небрежен и способен слёту ловить главное, выжимая из него суть, но и сам, вне всяких сомнений, выполнил роль такой же выжимки в собственных руках, не слишком-то {{comment|аккуратных|скажем так, очень мягко}}, ''[[Antidates (arte)|<font color="#442222">после всего</font>]]''. Следуя старому как мир частному определению [[Ханон|<font color="#442222">его известного визави</font>]], от которого он почерпнул бóльшую часть не только лица, но и прочих частей тела, ''«как истинный мул, он был во всём бесплоден»''. О {{comment|последнем|без уточнения, впрочем}} только можно сожалеть. А потому — оставим его в том месте, в которое он сам себя поместил... — Оставим и [[Socrate|<font color="#442222">сократим</font>]], — как любил говорить (при жизни) ещё один [[Allais|<font color="#442222">мой приятель</font>]], ничуть ''не менее'' {{comment|добрый|во всех смыслах этого дурного слова}}. [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#442222">Это уже лишнее...</font>]]
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''н'''</font>а всякий случай напомню ещё раз, что в {{comment|истерической|вероятно, опечапка, читай: исторической}} ретро’спективе (оглядываясь {{comment|на зад|чужой, вероятно}}) [[Marche|<font color="#442222">при..скорбная</font>]] тема Димы Розанова (как трафаретная & эталонная в своём основном соде’ржании) была неоднократно поднята, а затем примерно также и ''опущена'' во многих других текстах (равно опубликованных, скрытых или уничтоженных), перечислять которые я сейчас не вижу ни смысла, ни умысла, ни пр{{comment|омысла|вполне достаточно и трёх томов «Скрябина как лицо»}}. Человек до крайности живой, точный и наблюдательный, многократно превосходящий всё возможное окружение, очевидный метис..., пардон, я хотел сказать — [[Wagnerie|<font color="#442222">бастард-полукровка</font>]], вдобавок, [[Хомистика|<font color="#442222">Инвалид детства</font>]] (хотя и с очевидным перевесом в область [[Хомология|<font color="#442222">человека нормы...</font>]], говорю об этом с наи..большим сожалением) и [[Кинизм (Натур-философия натур)|<font color="#442222">выраженный циник</font>]], херр Розанов не только был [[чёрт|<font color="#442222">чертовски</font>]] остроумен, небрежен и способен слёту ловить главное, выжимая из него суть, но и сам, вне всяких сомнений, выполнил роль точно такой же выжимки (жмыха) в собственных руках, не слишком-то {{comment|аккуратных|скажем так, очень мягко для начала}}, ''[[Antidates (arte)|<font color="#442222">после всего</font>]]''. Следуя старому как мир частному определению [[Ханон|<font color="#442222">его известного визави</font>]], от которого он почерпнул бóльшую часть не только лица, но и соседних частей собственного организма, ''«как истинный мул<small>''(ат)''</small>, куда ни ткни, он был во всём бесплоден»''. О {{comment|последнем|без уточнения, впрочем}} только можно сожалеть, схватившись двумя руками за любую подвернувшуюся лысину. А потому... — оставим его в том месте, в которое он сам себя поместил... — Оставим и [[Socrate|<font color="#442222">сократим</font>]], — как любил говорить (при жизни) ещё один [[Allais|<font color="#442222">мой приятель</font>]], ничуть ''не менее'' {{comment|добрый|во всех смыслах этого дурного слова}}. [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#442222">Это уже явно лишнее...</font>]]
 </div>
-<center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 15px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;Ещё в первом классе, кажется, когда я увидел сначала его маму, которая как-то пришла за ним в школу, а затем и папу..., даже для меня это стало зрелищем невероятной наглядности. Почти катарсис [[Аристотель (Натур-философия натур)|<font color="#331122">аристотелевский</font>]]. — ''«Ты не в папу и не в маму, а в проезжую цыгану...»'' — напел я ему в тот денёк на [[Deutscher|<font color="#331122">савояровский мотивчик</font>]] и мы вместе посмеялись. Мама его <small>(Эмма, разумеется)</small> — бойкая (не только на язык) почти блондинка, быть может, слегка {{comment|пегая|в яблоках}}. Папа <small>(Иван Васильевич, кроме шуток)</small> — и вовсе почти альбинос, очень узнаваемый стерильный тип (немного тогó, в духе Ильфа и Петрова), кабинетный учёный (клавесин, фисгармония, рококо и прочая крысятина). В общем, сочетание убойное, ''что надо!'' — Иван Васильевич & Эмма (даром что не Жозефина). И вдруг, откуда ни возьмись! — этакий «сыночек», с лица чисто — арап Петра {{comment|невеликого|а то и арап Ханона, чем чёрт не шутит}}..., миль пардон, я хотел сказать, — арап Ивана Васильича (негрозного). Примерно так я Диме и рассказал эту воображаемую историю ([[fantasie|<font color="#331122">sonata una quasi fantasia</font>]] времён знаменитого президента ''Али {{comment|Насера|и не толь ко насера, разумеется}}'', когда египетские студенты массово приезжали в Советский Союз учиться).<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#662222">Шуточка о розе и чорте</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|225|опубликовано спустя двадцать лет (и рукава)}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 15px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;Ещё в первом классе, кажется, когда я увидел сначала его маму, которая как-то пришла за ним в школу, а затем и папу..., даже для меня это стало зрелищем невероятной наглядности. Почти катарсис [[Аристотель (Натур-философия натур)|<font color="#331122">аристотелевский</font>]]. — ''«Ты не в папу и не в маму, а в проезжую цыгану...»'' — напел я ему в тот денёк на [[Deutscher|<font color="#331122">савояровский мотивчик</font>]] и мы вместе посмеялись. Мама его <small>(Эмма, разумеется)</small> — бойкая (не только на язык) почти блондинка, быть может, слегка {{comment|пегая|в яблоках}}. Папа <small>(Иван Васильевич, кроме шуток)</small> — и вовсе почти альбинос, очень узнаваемый стерильный тип (немного тогó, в духе Ильфа и Петрова), кабинетный учёный (клавесин, фисгармония, рококо и прочая крысятина). В общем, сочетание убойное, ''что надо!'' — Иван Васильевич & Эмма (даром что не Жозефина). И вдруг, откуда ни возьмись! — этакий «сыночек», с лица чисто — арап Петра {{comment|невеликого|а то и арап Ханона, чем чёрт не шутит}}..., миль пардон, я хотел сказать, — арап Ивана Васильича (негрозного). Примерно ''так'' я Диме и рассказал эту воображаемую историю ([[fantasie|<font color="#331122">sonata una quasi fantasia</font>]] времён знаменитого президента ''Али {{comment|Насера|и не только насера, разумеется, но и насеру (как сказал бы дедушка Пётр Василич)}}'', когда египетские {{comment|студенты|социалистической «ориентации»}} массово понаехали в Советский Союз учиться).<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#662222">Шуточка о розе и чорте</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|225|опубликовано спустя двадцать лет (и рукава)}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 5px 2px 2px;">'''а'''</font> потому, следуя [[Formula|<font color="#442222">высшему предначертанию</font>]], поскорее заткнёмся и оставим пустые речи: здесь ''и так уже'' всё сказано. Вдаваться в подробности поздно, выдаваться из них — ещё позднее.., вдобавок, оба этих занятия не не только напрочь лишены ''смысла'', но даже ''[[Бог (Натур-философия натур)‎|<font color="#442222">умысла</font>]]'' (как и всё прочее — здесь и сейчас). — Тем более, что в некоторых случаях (замечу глубоко в скобках) звонкий щелчок указательным пальцем в лоб (или по лбу), а также несколько слов не’грубого намёка могут поведать значительно больше, чем длинный хвост в несколько оборотов вокруг заднего (про)хода. Даже когда речь идёт о таком остром и экстра’ординарном существе, как этот Дима Р., не реализовавший даже десятой доли своих [[Животное. Человек. Инвалид (Юр.Ханон)‏|<font color="#442222">уникальных возможностей</font>]] и спустивших большую их часть, попросту говоря, [[Unitas|<font color="#442222">в унитаз</font>]] обыкновенной человеческой жизни ([[Дерьмо|<font color="#442222">суета, брат, — будни, друг, — дерьмо, приятель</font>]]). А потому..., или не только потому..., учитывая ракох’одную специфику предмета, обращённого почти в глухую темноту (глубокой задницы, как правило), а также полную бесперспективность диалога [[Ложь (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442222">со лживой</font>]] популяцией ''Homos apiens'', остаётся только [[Minimalisme|<font color="#442222">ещё раз повторить</font>]]: полно..ценного ''текста не будет''. Точно так же, как не было на свете и полно..ценного Димы Розанова (только его огрызок, как здесь). И кивать здесь решительно не на кого. Всё — от начала до конца — исключительно по принципу транзитивности и по мере соответствия. Поскольку [[Ханон, Юрий|<font color="#442222">автор</font>]] и податель сего с полным правом может считать себя ''«{{comment|непримиримым|по выражению Эрика Сати}}»'', а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим материалом, существующим только здесь и сейчас. И никогда — завтра. А значит: прощай, улусник мой, Дима... Не так ли?
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 5px 2px 2px;">'''а'''</font> потому, следуя [[Formula|<font color="#442222">высшему предначертанию</font>]], поскорее заткнёмся и оставим речи не только пустые, но и предосудительные: здесь ''и так уже'' всё сказано. Вдаваться в подробности поздно, выдаваться из них — ещё позднее.., вдобавок, оба этих занятия не не только напрочь лишены ''смысла'', но даже ''[[Бог (Натур-философия натур)‎|<font color="#442222">умысла</font>]]'' (как и всё прочее — здесь и сейчас). — Тем более, что в некоторых случаях (замечу глубоко в скобках) звонкий щелчок указательным пальцем в лоб (или по лбу), а также несколько слов не’грубого намёка могут поведать значительно больше, чем длинный хвост в несколько оборотов вокруг заднего (про)хода. Даже когда речь идёт о таком остром и экстра’ординарном существе, как этот Дима Р., заранее и навсегда не реализовавший и сотой доли своих [[Животное. Человек. Инвалид (Юр.Ханон)‏|<font color="#442222">уникальных возможностей</font>]] и спустивших большую их часть, попросту говоря, [[Unitas|<font color="#442222">в унитаз</font>]] обыкновенной человеческой жизни ([[Дерьмо|<font color="#442222">суета, брат, — будни, друг, — дерьмо, приятель</font>]]). А потому..., или не только потому..., учитывая ракох’одную специфику предмета, обращённого почти в глухую темноту (глубокой задницы, как правило), а также полную бесперспективность диалога [[Ложь (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#442222">со лживой</font>]] популяцией ''Homos apiens'', остаётся только [[Minimalisme|<font color="#442222">ещё раз повторить</font>]]: полно..ценного ''текста не будет''. Точно так же, как не было на свете и полно..ценного Димы Розанова (только его малый огрызок, как здесь). И кивать здесь решительно не на кого. Всё — от начала до конца — исключительно в силу принципа транзитивности и по мере соответствия. Прибавки не будет, возвращения — тем более. Поскольку [[Ханон, Юрий|<font color="#442222">автор</font>]] и податель сего с полным правом может считать себя ''«{{comment|непримиримым|по выражению Эрика Сати}}»'', а также вне..конвенциональным типом и, как следствие, не вступать в коллаборацию с оккупантами & прочим человеческим материалом, существующим только здесь и сейчас, в меру [[Эффект отсутствия|<font color="#442222">обыденного физического присутствия</font>]]. Всё на минуту или полчаса. И никогда — завтра. А значит, могу только повторить сказанное три десятка лет назад: ''прощай, улусник мой, Дима''... Далее печать, подпись, три завершающие точки.
 </div>
 <center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;Роль гобоя сыграл..., как это ни странно, ''[[Покусанные картинки, ос.6 (Юр.Ханон)#cite_ref-65|<font color="#331122">гобоист</font>]]'', с которым на момент [[Bourdonnements|<font color="#331122">исполнения жужжаний</font>]] мы были знакомы уже ''дюжину'' лет: цифра для такого {{comment|возраста|и роста}} ''почти'' {{comment|скабрезная|не трудно посчитать (в бухгалтерии), что наше «знакомство» началось с семи лет (от роду). А закончилось, стало быть, спустя четверть века}}. Впрочем, гобоистом его можно было назвать только с большой натяжкой и со всею театральной условностию, которая только возможна. Будучи начинающим (и совершенно [[Jeu|<font color="#331122">бесперспективным) игроком</font>]] на этом инструменте, он имел потрясающий по своей ''противности'' звук, совершенно [[Духовное и духовое (Из музыки и обратно)|<font color="#331122">не гобойный</font>]] (что <span class="plainlinks">[https://yuri-khanon.com/Khanon-openCD5-zhuzhanie <font color="#331122">не трудно услышать <если есть уши, конечно,></font>]</span> на <первой> записи «[[Приевшиеся жужжания, ос.2 (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Приевшихся жужжаний</font>]]»). Безусловно, это было одной из крупнейших добродетелей моего первого исполнителя. Но прежде всего, ''в те'' времена он был самым близким для меня лицом. <...> Почти не музыкант по своему характеру, вдобавок, органический [[Кинизм (Натур-философия натур)‏‎|<font color="#331122">киник</font>]] и скептик, изрядно влияемый & пропитанный нашим долгим ''философским'' общением, он вполне терпимо подходил на роль [[Каноник (Натур-философия натур)|<font color="#331122">канонического</font>]] экс’пери’ментатора «[[Из музыки и обратно|<font color="#331122">над музыкой</font>]]». Чего, к сожалению, никак нельзя было сказать о [[Медная скрипка|<font color="#331122">девочке (скрипачке)</font>]], которую он привёл «поиграть» по моей просьбе. Пожалуй, единственной её [[Хорошо, хорошо! (Савояров)|<font color="#331122">хорошей чертой</font>]] была покладистость <small>(почти без’отказность)</small> и лёгкий характер <small>([[Эффект отсутствия|<font color="#331122">на грани полнейшего отсутствия</font>]])</small>. В результате я — получил несколько ''покусанных'' пьес, сыгранных мимо нот и даже ритма <small>(причём, гораздо чаще необходимого)</small>, а ''он'', употребляя свои связи по прямому назначению — ''жену''..., до некоторой степени <small>(первую, говоря для начала)</small>.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Покусанные картинки, ос.6 (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Покусанные картинки</font>]]», <small>скрипичная драма &emsp;''( [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|206|опубликовано спустя десять лет}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-[[vot|<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''в'''</font><font color="#442222">óт</font>]] почему я начал эту страницу за’упокой, чтобы спустя сутки — кончить её примерно так же и [[Marche|<font color="#442222">в той же тональности (G-минор)</font>]]. Какой человек, такая и страница. Какая страница, такой и разговор. Попросту говоря, ''пустой...'', даже {{comment|пустейший|говорю об этом не просто с сожалением, но с настоящей болью}} «друг мой» Дима не заслужил не только [[дряблые страницы|<font color="#442222">этого текста</font>]] (или, тем более, того ''недряблого'', который должен был оказаться на его месте), но даже трёх слов упоминания [[Mortem et risum|<font color="#442222">поверх крышки</font>]] известного устройства. В отличие, скажем, от [[Клод Дебюсси (Эрик Сати, Юр.Ханон)|<font color="#442222">известного подлеца-Клода французского</font>]] по прозвищу «[[Клод Дебюсси (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442222">двадцать франков</font>]]», о котором уже больше ста лет — [[Хорошо, хорошо! (Савояров)|<font color="#442222">только хорошо или никак</font>]]. Пожалуй, и в прежние-то времена (скажем, двадцать-тридцать лет назад) не стоило бы говорить отдельно об этом человеке, с лёгкостью маленького {{comment|дождя|имя Дима в переводе с арабского означает «лёгкий дождь»}} превратившимся из друга детства и по-настоящему близкого по духу человека — сначала в пустого болтуна ''([[Mozart &|<font color="#442222">cosi fan tutti</font>]])'', а затем — по этапу — в должника и [[Pdl|<font color="#442222">банального подлеца</font>]]. А теперь, когда [[Chatte|<font color="#442222">песенка спета</font>]] и все слова закончились, и подавно не стóило бы труда совершать отдельную работу, оформляя и выкладывая розановское эссе в нижайший [[Публичные песни, ос.34 (Юр.Ханон)|<font color="#442222">публичный доступ</font>]]. В чём может быть цель подобного поступка? — и о чём может сообщить некоему условному числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#442222">автоматического сна</font>]] история ещё одного советского школьника, постепенно превратившегося в австрийского бюргера арабского происхождения? Что ещё он сделал в своей дивной жизни? Чем отметился? О чём сказал? У меня нет ответа. Ни одного, даже сугубо формального. Так и подмывает подытожить (спустя битую ''сотню'' лет!) словами [[Михаил Савояров (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">прекрасного дяди-Миши</font>]]: ''«ну и [[Дмитрий Богемский (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">дурак же ты, Дима...</font>]]»'' — Несмотря на избыточную брутальность вывода, ''ему'' было (бы) трудно отказать в сугубой точности... Всё как полагается согласно древнейшему инстинкту: и сам утонул ([[Дерьмо|<font color="#442222">в дерьме</font>]]), и ''друга'' заодно попытался утопить. Как ещё можно было бы истолковать столь выпуклую историю отношений?.. Как сказал в аналогическом случае [[Эрик Сати (цитатник)|<font color="#442222">один мой друг</font>]], один мой очень старый друг, [[Клод Дебюсси (Эрик Сати, Юр.Ханон)|<font style="font:normal 15px 'Georgia';color:#442222;">''«я не хочу отвечать: меня это больше не интересует»''</font>]]...
+[[vot|<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''в'''</font><font color="#442222">óт</font>]] почему я начал эту страницу за’упокой, чтобы спустя малые сутки — [[Orgasmes|<font color="#442222">кончить её</font>]] примерно так же и [[Marche|<font color="#442222">в той же тональности (G-минор)</font>]]. Каков человек, такова и страница. Какова страница, таков и разговор. Если говорить по-большому счёту (как перед лицом всемирной канализации), — игра не стоит не только свеч, но даже зажигалки. ''Пустой...'', даже {{comment|пустейший|говорю об этом не просто с сожалением, но с настоящей болью}} «друг мой» Дима не заслужил не только [[дряблые страницы|<font color="#442222">этого текста</font>]] (или, тем более, того ''недряблого'', который должен был оказаться на его месте), но даже двух слов упоминания имени своего [[Mortem et risum|<font color="#442222">поверх крышки</font>]] известного устройства. В отличие, скажем, от [[Клод Дебюсси (Эрик Сати, Юр.Ханон)|<font color="#442222">известного подлеца-Клода французского</font>]] по прозвищу «[[Клод Дебюсси (Эрик Сати. Лица)|<font color="#442222">двадцать франков</font>]]», о котором уже больше ста лет — [[Хорошо, хорошо! (Савояров)|<font color="#442222">только хорошо или никак</font>]]. Пожалуй, и в прежние-то времена (скажем, двадцать-тридцать лет назад) не стоило бы говорить отдельно об этом человеке, с лёгкостью маленького {{comment|дождя|имя Дима в переводе с арабского означает «лёгкий дождь»}} выпавшего в осадок, — превратившегося из «друга детства» и по-настоящему близкого по духу человека — сначала в пустого болтуна ''([[Mozart &|<font color="#442222">cosi fan tutti</font>]])'', а затем — по этапу — в должника и [[Pdl|<font color="#442222">банального подлеца</font>]]. — Тем более, теперь, когда [[Chatte|<font color="#442222">песенка спета</font>]] и все слова закончились, и подавно не стóило бы труда совершать отдельную работу, оформляя и выкладывая розановское эссе в нижайший [[Публичные песни, ос.34 (Юр.Ханон)|<font color="#442222">публичный доступ</font>]]. В чём может быть цель подобного поступка? — и ''о чём'' может сообщить некоему условному числу типов, пожизненно пребывающих в состоянии неконтролируемого [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#442222">автоматического сна</font>]], история ещё одного советского школьника (сына профессора консерватории), постепенно превратившегося в австрийского бюргера арабского происхождения? Что ещё он сделал в своей дивной жизни? Чем отметился? О чём сказал? У меня нет ответа. Ни одного, даже сугубо формального. Не более чем пример пустоты: обыкновенной, человеческой, [[Орден Слабости (Юр.Ханон)|<font color="#442222">имя которой — легион</font>]], типа могилы неизвестного солдата. Так и подмывает подытожить (спустя битую ''сотню'' лет!) словами [[Михаил Савояров (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">прекрасного дяди-Миши</font>]]: ''«ну и [[Дмитрий Богемский (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#442222">дурак же ты, Дима...</font>]]»'' — Несмотря на избыточную брутальность вывода, ''ему'' было (бы) трудно отказать в сугубой точности... Всё как полагается согласно древнейшему инстинкту: и сам утонул ([[Дерьмо|<font color="#442222">в дерьме</font>]]), и ''друга'' заодно попытался утопить. И в самом деле, можно ли более точно истолковать историю отношений, столь выпуклую и видную?.. [[Странное сочетание (Скрябин)|<font color="#442222">Странный вопрос</font>]], чтобы не назвать его откровенно ''дурным''. Как сказал в аналогическом случае [[Эрик Сати (цитатник)|<font color="#442222">один мой друг</font>]], один мой очень старый друг, [[Клод Дебюсси (Эрик Сати, Юр.Ханон)|<font style="font:normal 15px 'Georgia';color:#442222;">''«я не хочу отвечать: меня это больше не интересует»''</font>]]...
 </div>
-<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;— И ты знаешь ли, какая ещё {{comment|штуковина|ниже идёт документальный разговор, полностью почерпнутый из реальной жизни, только на 90 лет позже}}, — снова заговорил он, видимо передохнýв после небольшого молчания..., — Я ведь наверняка возле Кусевицкого долго не продержусь, так теперь, думаю, стану-ка я заниматься лучше твоими делами. Сначала — при нём, чтобы он глупостей каких не наделал, а потом уж как получится... Зато хотя бы почувствую себя на своём месте... Знаешь ли, пора бы уже, впервые за столько-то лет [[Мусорная книга (Юр.Ханон)|<font color="#331122">мусорной жизни</font>]]...<font color="#442222"></font><hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( {{comment|Глава для приближения|Глава двадцать первая, 1908 год, стр.603}} , &emsp;{{comment|209|первый том, вторая редакция, второе издание}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:88%;text-align:justify;font:normal 16px 'Garamond';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;— И ты знаешь ли, какая ещё {{comment|штуковина|ниже идёт документальный разговор, полностью почерпнутый из реальной жизни, только на 90 лет позже}}, — снова заговорил он, видимо передохнýв после небольшого молчания..., — Я ведь наверняка возле Кусевицкого долго не продержусь, так теперь, думаю, стану-ка я заниматься лучше твоими делами. Сначала — при нём, чтобы он [[Кантата дураков, ос.56с (Юр.Ханон)|<font color="#331122">глупостей каких не наделал</font>]], а потом уж как получится... Зато хотя бы почувствую себя на своём месте... Знаешь ли, пора бы уже, впервые за столько-то лет [[Мусорная книга (Юр.Ханон)|<font color="#331122">мусорной жизни</font>]]...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Скрябин как лицо</font>]]» <small>&emsp;''( {{comment|Глава для приближения|Глава двадцать первая, 1908 год, стр.603}} , &emsp;{{comment|209|первый том, вторая редакция, второе издание}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 5px 2px 0px;">'''И'''</font> совсем уж напоследок, с нечеловеческим усилием преодолев инерцию [[Minimalisme|<font color="#442222">пожизненного минимализма</font>]], хотел бы остановиться, обернуться {{comment|на зад|как всегда, одним словом...}} и произнести многажды забытое ключевое слово: «прости»..., невзирая ни на что, или даже «прошу {{comment|прощения|то самое, которого ни разу не произнёс он, так же как и слов элементарной благодарности}}»... Наверное, меня бы ещё и спросили: но ''у кого'' же? — отвечать не стану, конечно. [[О музыкальном влиянии собак (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Не ваше собачье дело</font>]], потому что: ''у кого надо, чегó надо'', того и попрошу. Может быть, прощения. А может быть, и ещё кое-чего другого, напоследок... Но никому другому совать сюда [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442222">своё человеческое рыло</font>]] не след. Далее неразборчиво, прочерк, несколько слов замарано, [[Malum libitum|<font style="font:normal 15px 'Verdana';color:#442222;">████ ██ ▄▄▄▄▄</font>]] , откуда-то [[Возжа попала (Михаил Савояров)|<font color="#771111">внезапно красная строка</font>]], четыре длинных тире (в скобках) и длинная немая сцена с несколькими участниками <small>(имена не называются, хотя известно, что между ними — несколько артистов Советского Союза)</small>... — А ещё строкою ниже, когда все ушли, пожалуй, скажу, заранее понизив голос: ''да у тебя, Дима'', конечно. Потому что (между нами), {{comment|ничем|ни хорошим, ни дурным}} не заслужил ты [[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#442222">такой страницы</font>]], где словно по рецепту знаменитого [[Ophicleides|<font color="#442222">мсье Шоу</font>]] что ни слово — то ''шутка ярая''. Ведь это [[Also|<font color="#442222">''он'' так сказал</font>]], если не {{comment|ошибаюсь|а я ведь всегда ошибаюсь, как любой другой здесь...}}: «[[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#442222">лучший способ пошутить</font>]] — это сказать правду (уже смешно, не правда ли). И в самом деле..., ''[[fumisme|<font color="#442222">правда</font>]]''..., нет на свете [[Смех (Натур-философия натур)|<font color="#442222">ничего смешнее</font>]]». Просто [[Mortem et risum|<font color="#442222">умора...</font>]]
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 5px 2px 0px;">'''И'''</font> совсем уж напоследок, с нечеловеческим усилием преодолев инерцию [[Minimalisme|<font color="#442222">пожизненного минимализма</font>]], хотел бы остановиться, обернуться {{comment|на зад|как всегда, одним словом...}} и произнести многажды забытое ключевое слово: «прости»..., невзирая ни на что, или даже «прошу {{comment|прощения|то самое, которого ни разу не произнёс он, так же как и слов элементарной благодарности}}»... Наверное, меня бы ещё и спросили: но ''у кого'' же? — отвечать не стану, конечно. [[О музыкальном влиянии собак (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Не ваше собачье дело</font>]], потому что: ''у кого надо, чегó надо'', того и попрошу. Может быть, прощения. А может быть, и ещё кое-чего другого, напоследок... Но никому другому совать сюда [[Свинья (Натур-философия натур)|<font color="#442222">своё человеческое рыло</font>]] не след. Далее неразборчиво, прочерк, несколько слов замарано, [[Malum libitum|<font style="font:normal 15px 'Verdana';color:#442222;">████ ██ ▄▄▄▄▄</font>]] , откуда-то [[Возжа попала (Михаил Савояров)|<font color="#771111">внезапно красная строка</font>]], четыре длинных тире (в скобках) и длинная немая сцена с несколькими участниками <small>(имена не называются, хотя известно, что между ними — несколько артистов Советского Союза)</small>... — А ещё строкою ниже, когда все ушли, пожалуй, скажу, заранее понизив голос: ''да у тебя, Дима'', конечно. Потому что (между нами), {{comment|ничем|ни хорошим, ни дурным}} не {{comment|заслужил|и вообще ничего не заслужил, по большому-то счёту}} ты [[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#442222">такой страницы</font>]], где словно по рецепту знаменитого [[Ophicleides|<font color="#442222">мсье Шоу</font>]] что ни слово — то ''шутка ярая''. Ведь это [[Also|<font color="#442222">''он'' так сказал</font>]], если не {{comment|ошибаюсь|а я ведь всегда ошибаюсь, как любой другой здесь...}}: «[[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#442222">лучший способ пошутить</font>]] — это сказать правду (уже смешно, не правда ли). И в самом деле..., ''[[fumisme|<font color="#442222">«правда»</font>]]''..., дивная [[Ложь (Натур-философия натур)|<font color="#442222">штуковина</font>]]. Как её ни крути, ''нет'' на свете [[Смех (Натур-философия натур)|<font color="#442222">ничего смешнее</font>]]». Просто [[Mortem et risum|<font color="#442222">умора...</font>]]
 </div>
 <center><blockquote style="width:78%;text-align:justify;font:normal 15px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#AA8866">&emsp;&emsp;Не счесть, сколько раз он мне признавался: ''если бы ты меня не тащил и не толкал, я бы давно уже превратился в «серого»''. — [[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#331122">Чистая правда</font>]], всё чистая правда. Вóт человек, получивший от меня больше половины своей начинки и, страшно сказать, — свободу превосходства над собой и своей {{comment|жизнью|ну..., и на чтó он её употребил, эту свободу, покажите мне скорей}}.<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;"><span class="plainlinks">[https://yuri-khanon.com/personarium2.html <font color="#662222">не-благодарность</font>]</span>, <small>&emsp;''( [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|215|опубликовано в папке Personarium}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-[[vot|<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''в'''</font><font color="#442222">óт</font>]] я и сделал ''это'' (не){{comment|лёгким|и в самом деле, не слишком легко мне далось оно, это движение}} движением одной руки..., сделал одну маленькую [[фумизм|<font color="#442222">страницу, полную Дыма</font>]] и дерьма <small>(дыма моего, дерьма твоего, всё как в аптеке)</small>, — только для тебя сделал, Дима, для тебя одного. Взамен десятка твоих неисполненных обещаний и другого десятка непогашенных кредитов. Потому что десять, двадцать лет прошло, и четверть века прошла, и ещё сто лет пройдёт, а ты со своим «обиженным лицом» по-прежнему так ничего и не понял. И впредь не поймёшь, и не вспомнишь: ни собственных слов, ни обещаний, ни всей жизни своей, так в углублении пролетевшей как [[Сон (Натур-философия натур)|<font color="#442222">прекрасный арабский сон</font>]] из сказок шехерезадних, [[Antidates (arte)|<font color="#442222">задним числом</font>]]... От [[Рождение (Натур-философия натур)|<font color="#442222">рождения</font>]] и до [[Mortem et malum|<font color="#442222">смерти</font>]] — не приходя [[Сознание (Натур-философия натур)|<font color="#442222">в сознание</font>]], как и полагается всякому [[Хомология|<font color="#442222">нормальному человеку</font>]]. В которого ты очень быстро превратился, друг мой... Как сказал я тебе в последний раз: ''«пожалуй, это было бы самое тяжкое наказание: оставить тебя на тридцать лет без моего участiя...»'' Того сáмого (участия с большой буквы Б.), о котором ты сам... не раз... и не два... Воистину, мучительная казнь: ничего хуже я не смог бы придумать. Даже если бы постарался. Впрочем, это я тебе уже «говорил». Как и всё остальное... Ничто не ново [[Луна-пьяна! (Михаил Савояров)|<font color="#442222">под луною?</font>]] <small>(in ecclesia)</small> — или, может быть, ''кое-что''... всё-таки...
+[[vot|<font style="float:left;color:#551111;font-size:411%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:0px 2px 2px 2px;">'''в'''</font><font color="#442222">óт</font>]] я и сделал ''это'' (не){{comment|лёгким|и в самом деле, не слишком легко мне далось оно, это движение}} движением (дождя) одной руки..., сделал одну маленькую [[фумизм|<font color="#442222">страницу, полную Дыма</font>]] и [[дерьмо|<font color="#442222">дерьма</font>]] <small>(дыма моего, дерьма твоего, всё как в аптеке)</small>, — только для тебя сделал, Дима, для тебя одного. Взамен десятка твоих неисполненных обещаний и другого десятка непогашенных кредитов. Всё под роспись, всё под расчёт, как в банковском обменнике. И не было у меня никакой другой причины. Потому что десять, двадцать лет прошло, и четверть века прошла, и ещё сто лет пройдёт мимо, не задерживаясь, а ты со своим «обиженным лицом» по-прежнему так ничего и — не понял. Ни всерьёз, [[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#442222">ни в шутку</font>]]. Да и впредь не поймёшь, и даже не вспомнишь: ни собственных слов, ни обещаний, ни всей жизни своей, так и пролетевшей в углублении, аки [[Сон (Натур-философия натур)|<font color="#442222">прекрасный арабский сон</font>]] из сказок шехерезадних, [[Antidates (arte)|<font color="#442222">задним числом</font>]]... От [[Рождение (Натур-философия натур)|<font color="#442222">рождения</font>]] и до [[Mortem et malum|<font color="#442222">смерти</font>]] — не приходя [[Сознание (Натур-философия натур)|<font color="#442222">в сознание</font>]], как и полагается всякому [[Хомология|<font color="#442222">нормальному человеку</font>]]. В которого ты очень быстро превратился, друг мой... Как сказал я тебе в последний раз: ''«пожалуй, это было (бы) самое тяжкое наказание: оставить тебя на тридцать лет без моего участiя...»'' Того сáмого участiя <small>(с большой буквы Д.)</small>, о котором ты сам столь прочувствованно пустословил... не раз... и не два... И [[Шутка (Натур-философия натур)|<font color="#442222">в шутку</font>]], и всерьёз. Воистину, блестящее наказание: ничего хуже я не смог бы придумать. Даже если бы постарался. Впрочем, это я тебе уже «говорил». Как и всё остальное... — Ничто не ново [[Луна-пьяна! (Михаил Савояров)|<font color="#442222">под луною?</font>]] <small>(in ecclesia)</small> — или, может быть, ''кое-что''... всё-таки... Нет. Вошедший сюда, оставь одежду.
 </div>
 <center><blockquote style="width:86%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#BB8866">&emsp;&emsp;Решение нашлось не сразу. В томительном невéдении прошёл день, месяц, другой..., но спустя ещё один малый срок, наконец, снизошло и ''случилось:'' до меня всё-таки дошёл сакральный смысл [[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#331122">фирменных шуток</font>]] моего лепшего друга (из немалого числа которых я рассказал только две, взяв на себя дурную роль цензора... или цербера, отсекающего [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#331122">всё лишнее</font>]] от статуи Микеля Анжело). [[Vot|<font color="#331122">И вот</font>]] ведь в чём крылся [[История одного города полная|<font color="#331122">гвоздь истории</font>]]! — судя по мизансцене, этот дивный молодой ''хамит''..., настоящий остряк, виртуоз своего нехитрого дела, — попросту симулировал рассеянность..., рассеянность гения, спровоцировав великолепную «шутку действием». Оказывается, он всего лишь обознался, элементарно перепутав меня, — но с кем же? — да со своим ''членом'', конечно..., с завидной регулярностью уделяя ему внимание и спуская щедрые членские взносы (да нешуточные). Так [[Vot|<font color="#331122">''вóт'', значит</font>]], ''чьими'' делами занимался все эти годы мой старый друг. И спонсором ''кого'' — был... При этом, иной раз — думая обо мне, {{comment|конечно|прощай же, улусник мой, Дима}}. <br>&emsp;&emsp;...ну, и чем не шуточка... ''после всего?'' ...по-моему, {{comment|довольно|и в самом деле, этот милый поступок имеет все признаки шутки..., пожизненной шутки действием..., причём, такой шутки, которую до сего дня не понял и не оценил даже сам её автор, — тот, кто сумел пошутить столь изысканно и тонко...}} остроумно придумано...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">«[[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#662222">Шуточка о розе и чорте</font>]]» <small>&emsp;''( [[Ханон, Юрий|<font color="#662222">Юр.Ханон</font>]],&emsp;{{comment|225|опубликовано спустя двадцать лет (и рукава)}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
-<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 5px 2px 0px;">'''И'''</font> в самом деле, так и подмывает заткнуть себе рот..., и ещё что-нибудь вместе с ним... Есть ли вообще о чём разговаривать, друг мой. Ты так сделал. Вернее говоря, не сделал. Только наболтать с три короба. Но можно ли упрекнуть тебя за это? У людей вообще ''так принято''. Куда ни плюнь: [[История одного города полная|<font color="#442222">шалаш, пещера, комната, дом, деревня, село, город, страна, мир</font>]] — и всё одно и то же, и всюду одно и то же. Потому что они таковы... от начала мира. Пожалуй, проще и [[Кинизм (Натур-философия натур)|<font color="#442222">циничнее всех</font>]] это определил по оказии [[Дмитрий Губин (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">тёзка твой, Пима Дубин</font>]]: «а-а-а, [[Средний дуэт, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Ратманский, — протянул он уныло</font>]], — знаю-знаю, ''обещал жениться'' [[Ложь (Натур-философия натур)|<font color="#442222">и обманул</font>]], как всегда...» Так у них принято..., снизу доверху. — Так принято пустословить, так принято забывать, так принято не соображать, так принято ''жить'', в конце концов. В точности так они поступают друг с другом веками и тысячелетиями, и не видят в этом ничего зазорного, и ничего особенного, тем самым создавая друг для друга невыносимый {{comment|мир|мир войн, полиции, тюрем, власти и прочей тотальной тупости, которую они столь щедро припасают друг для друга в любом времени и любом месте земли}}, существовать в котором  возможно только с зажатым носом и закрытыми глазами. Как те три покойные обезьяны, о которых [[Хорошо, хорошо! (Савояров)|<font color="#442222">только хорошо или ничего</font>]]. ''«Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу...»'' Вот и всё, что ты сделал, Дима. Напустословил и наврал, как все. Как [[Хомология|<font color="#442222">нормальный (человек)</font>]], тварь господня (по образу и подобию). Ну..., и чего тут такого? — разве достаточная это причина, чтобы тебя ''так вот'' нехорошо вытянуть?! Разумеется, нет. Недостаточная. Вот потому и прошу я прощения..., у тебя. Ничтожный друг мой. Единственная твоя вина, единственный грех и случай, что всё это..., нормальное, мерзкое, что каждый человек всякий день делает в своей жизни, всё небрежение, неблагородство и неблагодарность — ты продемонстрировал не где-то там, за поворотом, а прямо здесь, рядом со мной, где всякий обычный промах превращается в пропасть, а поступок — в проступок. Как говорится, не туда попал. Не на того нарвался. И вот теперь... мы оба с тобой [[Дерьмо|<font color="#442222">по шею в дерьме</font>]] — растроганные и умилённые, стои́м перед чистейшим [[Carre noire|<font color="#442222">чорным зеркалом</font>]]. Как [[Слёзы (Натур-философия натур)|<font color="#442222">слеза ребёнка</font>]] <small>(ведь правда, Фёдор Михалыч?)</small> И всё это [[Благодарю покорно (Михаил Савояров)|<font color="#442222">благодаря тебе, друг мой</font>]], нежданчик. — Как не (раз..)говаривал (при жизни), другóй мой [[Виктор Екимовский (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">лепший приятель-Витя</font>]]: «всё, что я написал, в том числе и эту {{comment|книгу|В.А.Екимовский. «Автомонография» (издание второе). — Мосва: Музиздат, 2008 г., тираж 500 экз., 480 стр. — стр.359}} — для вас, [[дорогой мой человек|<font color="#442222">мои дорогие</font>]]...» В данном случае, я скажу скромнее: книгу не публикую, а эти дивные странички — да, они для тебя, мой дорогóй, только для тебя одного. так сказать, от кутюр, из первых рук..., эксклюзив. В обмен на твой (обман), небрежный и не бережный. Чисто, импровизация (блюз)... [[Vot|<font color="#442222">Вот и получи</font>]] от меня эту скромную ответочку, дружок... тридцать лет спустя. Получи, снова [[Сон (Натур-философия натур)|<font color="#442222">забудь, усни</font>]] и — живи себе дальше как жил. [[Сознание (Натур-философия натур)|<font color="#442222">Не приходя в сознание</font>]], желательно. Как и всякий добро..порядочный венский бюргер (слегка арабского происхождения)..., и не только венский, конечно. Но лучше, конечно, {{comment|венский|пока... лучше}} (чем питерский... или кiевский, тем более). Эй вы там, на брандмауэре, не спать!.. — ''«[[Михаил Савояров (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">Без дома улица, до фонаря аптека</font>]]...»''
+<font style="float:left;color:#551111;font-size:311%;font-family:'Cambria';text-shadow:#BB1111 1px 3px 4px;margin:6px 0;padding:5px 5px 2px 0px;">'''И'''</font> в самом деле, так и подмывает отвернуться лицом к стене, заткнуть себе рот..., и ещё что-нибудь вместе с ним... Есть ли вообще о чём разговаривать, друг мой. Ты так придумал. И так сделал. Вернее говоря, не сделал. Только умудрился наболтать с три короба. Можно ли упрекнуть тебя за это? У людей вообще ''так принято''. Куда ни плюнь: [[История одного города полная|<font color="#442222">шалаш, пещера, комната, дом, деревня, село, город, страна, мир</font>]] — и всё одно и то же, и всюду одно и то же. Потому что они таковы... от начала мира. И ты таков, вместе с ними. Пожалуй, проще и [[Кинизм (Натур-философия натур)|<font color="#442222">циничнее всех</font>]] это определил по оказии [[Дмитрий Губин (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">тёзка твой, Пима Дубин</font>]]: «а-а-а, [[Средний дуэт, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#442222">Ратманский, — протянул он уныло</font>]], — знаю-знаю, ''обещал жениться'' [[Ложь (Натур-философия натур)|<font color="#442222">и обманул</font>]], как всегда...» Очень точное слово: «как всегда». Так у них принято..., снизу доверху, от рассвета до забора, от ширинки до горизонта. — Так принято пустословить, так принято забывать, так принято не соображать, так принято ''жить'', в конце концов. В точности так они поступают друг с другом векáми и тысячелетиями, и не видят в этом ничего зазорного, и ничего особенного, тем самым создавая друг для друга невыносимый {{comment|мир|мир войн, полиции, тюрем, власти и прочей тотальной тупости, которую они столь щедро припасают друг для друга в любом времени и любом месте земли}}, существовать в котором  возможно только с зажатым носом и закрытыми глазами. Как те три покойные обезьяны, о которых [[Хорошо, хорошо! (Савояров)|<font color="#442222">только хорошо или ничего</font>]]. ''«Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу...»'' Вот и всё, что ты сделал, Дима. [[Ложь (Натур-философия натур)|<font color="#442222">Напустословил и наврал</font>]], как все (Così fan tutte, и не только «fan»). Как [[Хомология|<font color="#442222">нормальный (человек)</font>]], тварь господня ([[Бог (Натур-философия натур)|<font color="#442222">по образу и подобию</font>]] одной старой обезьяны). Ну..., и чего тут такого? — разве достаточная это причина, чтобы тебя ''тáк вот'' нехорошо вытянуть?! Разумеется, нет. Не достаточная. Вот потому и прошу я сегодня прощения..., у тебя. {{comment|Ничтожный|«аршлох», как он любил говорить}} друг мой. Единственная твоя вина, единственный грех и случай, что всё это..., нормальное, мерзкое, что каждый человек всякий день делает в своей жизни, всё небрежение, неблагородство и неблагодарность — ты продемонстрировал не где-то там, за поворотом, а прямо здесь, рядом со мной, где такое, принятое в нормальной жизни — ''не проходит''. Где всякий обычный промах превращается в пропасть, а поступок — в проступок. Как говорится, не туда попал. Не на того нарвался. И вот теперь..., дорогой друг мой, мы оба с тобой [[Дерьмо|<font color="#442222">по шею в дерьме</font>]] — растроганные и умилённые, стои́м перед чистейшим [[Carre noire|<font color="#442222">чорным зеркалом</font>]]. Чистым и прозрачным как [[Слёзы (Натур-философия натур)|<font color="#442222">слеза ребёнка</font>]] <small>(ведь правда же, Фёдор Михалыч?)</small> И всё это [[Благодарю покорно (Михаил Савояров)|<font color="#442222">благодаря тебе, друг мой</font>]], нежданчик египетский. — Как не (раз..)говаривал (при жизни), другóй мой [[Виктор Екимовский (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">лепший приятель-Витя</font>]]: «всё, что я написал, в том числе и эту {{comment|книгу|В.А.Екимовский. «Автомонография» (издание второе). — Мосва: Музиздат, 2008 г., тираж 500 экз., 480 стр. — стр.359}} — для вас, [[дорогой мой человек|<font color="#442222">мои дорогие</font>]]...» В данном случае, я скажу скромнее: книгу не публикую, а эти дивные странички — да, они для тебя, мой дорогóй, только для тебя одного, так сказать, от кутюр, из первых рук..., (с)экс’клюзив, в непременном комплекте с прощанием и прощением. В обмен на твой (обман), небрежный и не бережный. Чисто, каденция, импровизация ([[Vomitus|<font color="#442222">блюз</font>]])... [[Vot|<font color="#442222">Вот и получи</font>]] от меня эту скромную ответочку, дружок... тридцать лет спустя. Получи, снова [[Сон (Натур-философия натур)|<font color="#442222">забудь, усни</font>]] и — живи себе дальше как жил. Остаток {{comment|лет|«срок дожития», как у нас говорят добрые чиновники}}. [[Сознание (Натур-философия натур)|<font color="#442222">Не приходя в сознание</font>]], желательно. Как и всякий добро..порядочный венский бюргер (слегка арабского происхождения)..., и не только венский, конечно. Но лучше, конечно, {{comment|венский|пока... лучше}} (чем питерский... или кiевский, тем более). Эй вы там, на брандмауэре, не спать! [[Cloche|<font color="#442222">Кончилось ваше время</font>]]. — ''«[[Михаил Савояров (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#442222">Без дома улица, до фонаря аптека</font>]]...»''
 </div>
-<center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;;— Мне всегда были очень дороги мои дорогие должники..., — скажу я <тихо> [[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)|<font color="#331122">вослед за Фридрихом</font>]]. И с каждым годом они становились мне всё дороже и дороже, мои дорогие должники... Ведь их у меня вообще-то совсем не так мало, как может показаться на первый взгляд, их у меня довольно много, моих дорогих, дорогих должников... Они все у меня по цене золота и даже дороже, даже значительно дороже, мои дорогие, дорогие должники... Но иногда наступает пора, пора нарушить молчание, поставить их в шеренгу, как делал Фридрих, — и противу ваших правил ''назвать их'' одного за другим, моих дорогих, дорогих должников <...> — когда они собрались здесь, эти бледные призраки, хотя и {{comment|не все|хотя и набор их вполне произволен, как и они сами}}..., и подлый {{comment|брат|человек, который называет себя моим братом, самозванец, не иначе}} мой, [[Свинья (Натур-философия натур)#( пара фраз )|<font color="#331122">Амшинский</font>]], Розанов, [[Трубачи (Михаил Савояров)#Труба, вид — снизу|<font color="#331122">Рязанов</font>]], Урьяшь, Слонимский, Успенский, Тищенко, Петров, [[Дни затмения (Этика в эстетике)|<font color="#331122">Сокуров</font>]], Исаева, Курёхин, Либерис, Соловьёв, Серебряков, Виноградов, Боярчиков, Эйфман, Цесс, Динов, Слабый, Босов, [[Дмитрий Губин (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#331122">Губин</font>]], Майзель, [[Физиология шарма (Натур-философия натур)#Ис’точники|<font color="#331122">Александрова</font>]], Сластин, Скляренко, Десятников, Пежемский, Спиваков, [[Rostro|<font color="#331122">Ростропович</font>]], Любимов, Титов, Васильева, [[Ashkenazi‎|<font color="#331122">Ашкенази</font>]], [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#331122">Шелаевы</font>]], [[Latynin|<font color="#331122">Латынины</font>]], Фетинг, Форштат, {{comment|Баженов|или Петросян, без разницы}}, Лесковская, Леонтьева, Карманов, [[Альфонс, которого не было, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Таирова</font>]], Т’рабский, Адасинский, [[Средний дуэт (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Ратманский</font>]], Мухлади, {{comment|Романова|та самая, Ольга (известная шлюха во всех смыслах этого слова)}}... и прочие, прочие дважды скромные и скоромные гнилушки от мира сего... В конце концов, мало ли их на свете, всех не перечислишь, моих дорогих, дорогих должников... — Все они, помногу и понемногу внесли свой посильный ''вклад'' [[Закрывая двери|<font color="#331122">в мой большой Уход</font>]]..., уход [[Эффект отсутствия|<font color="#331122">прочь отсюда</font>]], только прочь от вас, мои дорогие, дорогие должники... Всякий из них, так или иначе, но нанёс свой дружеский удар заступом по спине или в спину, в мою спину, мои дорогие, дорогие должники...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">— «[[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Ницше ''contra'' Ханон</font>]]», <small>&emsp;''(из главы 545: «[[Ницше contra Ханон, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Неоконченная симфония {{comment|Шуберта|стр.676-677, плевок в пустоту}}</font>]]»''&emsp;{{comment|210|год публикации элитного тиража книги}} )''</small></font><br></blockquote></center>
+<center><blockquote style="width:93%;text-align:justify;font:normal 14.5px 'Cambria';color:#331111;border:2px solid #441111;border-radius:10px; padding:16px;margin:22px;box-shadow:0px 3px 4px #992200;-webkit-box-shadow:0px 3px 4px #992200;-moz-box-shadow:0px 3px 4px #992200;background:#CC8866">&emsp;&emsp;— Мне всегда были очень дóроги мои дорогие должники..., — скажу я <тихо> [[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)|<font color="#331122">вослед за Фридрихом</font>]]. И с каждым годом они становились мне всё дороже и дороже, мои дорогие должники... Ведь их у меня вообще-то совсем не так мало, как может показаться на первый взгляд, их у меня довольно много, моих дорогих, дорогих должников... Они все у меня по цене золота и даже дороже, даже значительно дороже, мои дорогие, дорогие должники... Но иногда наступает пора, пора нарушить молчание, поставить их в шеренгу, как делал Фридрих, — и противу ваших правил ''назвать их'' одного за другим, моих дорогих, дорогих должников <...> — когда они собрались здесь, эти бледные призраки, хотя и {{comment|не все|хотя и набор их вполне произволен, как и они сами}}..., и подлый {{comment|брат|человек, который называет себя моим братом, самозванец, не иначе}} мой, [[Свинья (Натур-философия натур)#( пара фраз )|<font color="#331122">Амшинский</font>]], [[Шутка (Натур-философия натур)#о розе и чорте|<font color="#331122">Розанов</font>]], [[Трубачи (Михаил Савояров)#cite_ref-42|<font color="#331122">Рязанов</font>]], Урьяшь, Слонимский, Успенский, Тищенко, [[Трубачи (Михаил Савояров)#cite_ref-49|<font color="#331122">Петров</font>]], [[Дни затмения (Этика в эстетике)|<font color="#331122">Сокуров</font>]], {{comment|Исаева|она же Иванова, мещанка и дура, известный туалетный критик}}, Курёхин, Либерис, {{comment|Соловьёв|Сергей (тот самый, с коротенькими ножками и круглым животиком)}}, Се(реб)ряков, {{comment|Виноградов|Олег, главный балетмейстер Кировского театра}}, Боярчиков, Эйфман, Цесс, {{comment|Динов|два сапога — пара, оба звукорежиссёры, оба обманщики}}, Слабый, Босов, [[Дмитрий Губин (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#331122">Губин</font>]], {{comment|Майзель|Елена Хреновна}}, [[Физиология шарма (Натур-философия натур)#Ис’точники|<font color="#331122">Александрова</font>]], Сластин, Скляренко, Десятников, Пежемский, Спиваков, [[Rostro|<font color="#331122">Ростропович</font>]], [[Мэри Дэвис (Эрик Сати)#cite_ref-21|<font color="#331122">Любимов</font>]], Титов, {{comment|Васильева|такая патологическая дура, что даже имя её называть противно}}, [[Ashkenazi‎|<font color="#331122">Ашкенази</font>]], [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#331122">Шелаевы</font>]], [[Latynin|<font color="#331122">Латынины</font>]], Фетинг, {{comment|Форштат|Лев, подлец и вор}}, {{comment|Баженов|или Петросян, без разницы}}, Лесковская, Леонтьева, [[Альфонс, которого не было, артефакты (Юр.Ханон)#cite_ref-48|<font color="#331122">Карманов</font>]], [[Альфонс, которого не было, артефакты (Юр.Ханон)#cite_ref-53|<font color="#331122">Таирова</font>]], Т’рабский, Адасинский, [[Средний дуэт (Юр.Ханон)|<font color="#331122">Ратманский</font>]], {{comment|Мухлади|она же Андреева, сокращённо НВ}}, {{comment|Романова|та самая, Ольга (известная шлюха во всех смыслах этого слова)}}... и прочие, прочие [[Дважды два почти пять (Альфонс Алле)|<font color="#331122">дважды скромные и скоромные</font>]] гнилушки от мира сего... В конце концов, мало ли их на свете, всех не перечислишь, моих дорогих, дорогих должников... — Все они, помногу и понемногу внесли свой посильный ''вклад'' [[Закрывая двери|<font color="#331122">в мой большой Уход</font>]]..., уход [[Эффект отсутствия|<font color="#331122">прочь отсюда</font>]], только прочь от вас, мои дорогие, дорогие должники... Всякий из них, так или иначе, но нанёс свой посильный дружеский удар заступом по спине или в спину, в мою спину, мои дорогие, дорогие должники...<hr><font style="float:right;font:normal 12px 'Georgia';color:#661111;">— «[[Ницше contra Ханон (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Ницше ''contra'' Ханон</font>]]», <small>&emsp;''(из главы 545: «[[Ницше contra Ханон, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#662222">Неоконченная симфония {{comment|Шуберта|стр.676-677, плевок в пустоту}}</font>]]»''&emsp;{{comment|210|год публикации элитного тиража книги}} )''</small></font><br></blockquote></center>
 <div style="margin:5px 22px;font:normal 15px 'Cambria';color:#551111;">
 <font style="float:right;color:#772222;text-align:right;">

Дмитрий Розанов (Юр.Ханон. Лица) — различия между версиями

Текущая версия на 13:31, 19 сентября 2026

Навигация

Персональные инструменты

Пространства имён

Варианты

Просмотры

Действия

Поиск

Навигация

Инструменты