Лопух (Натур-философия натур. Плантариум) — различия между версиями

к
ак нетрудно убедиться с первого взгляда, отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме «лопух» (он же репей, репейник, дедовник, мордвин, татарин, лопуга, лепельник, псовник и даже просто собака) до сих пор не свёрстана, не выверстана, не подвёрстана, не заложена и не выложена в открытый доступ. Для страждущих и недужных на всякий случай замечу, что слово лопух имеет, как минимум, три значения (с общим стержневым корнем, уходящим глубоко в почву). В научном смысле это — род дву(х)летних растений (Arctium) семейства Астровых, насчитывающий до двух десятков видов. Однако оставим до поры пустые разговоры: в подавляющем числе случаев (обиходного языка) лопухами кличут сорные репейники с крупными развесистыми листьями и пристающими колючими плодами, — ничуть не вдаваясь в подробности: какой это род или вид (тем более, что род и вид у него более чем характерные). Примерно то же самое касается и третьего значения лопуха (сильно цепкого и переносного, как и репьё). — Спору нет: характеристика широкая, размытая и в высшей степени дряблая... Тем лучше. Потому что здесь и сейчас можно видеть не настоящую статью, но только демонстративный лопух или, если угодно, почерневший старый лопушник. Всё прочее — бес подробностей. — Вóт, значит, по каковой причине я счёл возможным оставить отдельное указание, что на территории развесистого ханóграфа существует (помимо временно отсутствующего лопуха) не...сколько цикловых статей, имеющих сугубо косвенное, опо..средованное, ассоциативное или спекулятивное отношение к этой, с позволения сказать, «теме», которая до сих пор не была поднята (а затем и опущена) в подобном разрезе: аффективно и с отражением на разных плоскостях сознания (как всегда, отсутствующего). А потому, приняв во внимание, что время подходит к концу, я решил оставить здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда опосредованное или принципиальное) отношение к этому почти не оценённому и замолчанному предмету антропоморфного мира, а также его многочисленным теням, отражениям и проекциям (будь то внутренним или внешним, без разницы). Начав, в первую голову, с небольшой, но развесистой иллюстрации, якобы не имеющей к лопуху видимого отношения:

1.  Сорняк (дряблая страница)
2.  Крестовник (с крестом или под ним)
3.  Черто-полох‎ (дряблая страница)
4.  Растение (или антропоморфная ботаника)
5.  Клубень (дряблая страница)
6.  Пупавка (солнечная головка)
7.  Терновник (дряблая страница)
8.  Бурак (подземный)
9.  Саркостемма (мясное растение)
10.  Книга без листьев (ради напоминания)
11.  Перекати-поле (дряблая страница)
12.  Суккуленты (или эманация страха)
13.  Божественное растение дьявола (а также ангела и беса)
14.  Чёртов орех орехового чёрта (среди людей)
15.  Народность, православие, лебеда (кто следующий?..)
16.  Девясил (совсем не лопух)
17.  Физиология шарма (как метод)
18.  Орден Слабости (для всех животных)
19.  Мышиный горошек (чтобы не вспоминать о мушином дерьме)
20.  Дерево или животное (вопрос Георгия Гачева)
21.  Книга без листьев (дряблая страница)
22.  Эпифитные кактусы низких земель (повесть о семи повешенных)
23.  Пижма бальзамическая (между жизнью и смертью)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, как известный дистиллятор любой повторности), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) псевдо’ботаническая тема антропоморфного символа неких «растительных лопухов», а также их образов и подобий (взятая исключительно как наглядный пример — в его общем или прикладном смысле) была ранее разработана основным автором этого ханóграфа в нескольких фунда...ментальных работах, ни одна из которых до сих пор не вытерпела и’здания (начиная от «Книги без листьев» и кончая печально известным трёхтомником в пяти томах). При этом число подлогов, обмана и прочей подмётной подлости на ботанической ниве оказалось даже выше, чем на всех прочих. И что за дивная парабола!.. — тем не менее, она привела к тому, что часть книг на эту тему пришлось не только оставить глубоко в задней... тени или пустить на вещественную подтирку (как типичный лопух), но даже — оставлять под землёй их названия (более чем наглядные), которые несколько раз пытались стянуть, стащить или на худой конец содрать... Однако, оставим, — как говорил один мой друг, старый друг..., — очевидно, это уже лишнее. А потому поспешно оставим пустые разговоры, — якобы ради основной темы этой дряблой страницы...

не стану, однако, дополнительно плодить скорбь, чтобы лишний раз напомнить, какое количество спекулятивных открытий (а равно и закрытий) было похоронено также и в этой небрежимо высокой теме: растение как метод (причём, метод отличный, и не просто отличный, а принц’ипиально отличный, в корне, а временами — даже в сухих стеблях или семенах с парашютом). И прежде всего, уникум подхода содержится в основном принципе антропоморфной ботаники, процесс функционирования которого осуществляется исключительно через со’поставление и противо’поставление (как переднее, так и заднее), — иными словами, через механизм единственно доступный человеческому сознанию, вернее говоря, его общедоступному бытовому огрызку. — Таким путём, всего за несколько дряблых шагов была утеряна уникальная возможность (отыскания) нового пути из того животного тупика тотального потребления-экспансии, в который себя загнал человек, пренебрегая другими способами существенного существования, как всегда, по небрежению и лености, свойственной приматам в массе. Одно слово: дурень, как бы он ни был вездесущ и банален. Здесь и сейчас, на фоне широких морщинистых листьев и цепких репешков северного гиганта, его фатальная исчерпанность (как всегда) заметна особенно выпукло. Как всегда, с радостью разменявший подлинное золото на медяки в дерьме и с шиком провалившийся в собственную задницу... И поневоле схватишься за голову: ну не лопух ли?

и снова повторю: нет смысла загибать пальцы, указывая на пробелы и провалы лоскутного сознания, из которых оно сплошь составлено. Все эти дырки, щели и лакуны так и остались не’залепленными благодаря будничному человеческому небрежению, лености и, снова добавлю, — банальной подлости будничного существования. Ограничусь голословным утверждением, что залепить их было бы возможно (и даже вероятно) только в утопических условиях внезапного осознания и готовности к действию (пускай даже в какой-то небольшой части). И с этой точки зрения трудно переоценить роль антропоморфной (а на деле — дихотомической растительной) методики, полностью пересматривающей взгляды естественных наук на человека и опрокидывающая его назад (задним числом), к начальным тезисам развесистой теории познания (лист лопуха). Только на фундаменте основных методических достижений хомолóгии стало возможной создание новой системы & систематики растений — исключительно в качестве антитезы, инъекции и примера. «Дайте мне точку опоры, и я не стану ничего переворачивать» (дважды закрытая книга).

несмотря на провокационный (а местами откровенно эпатажный) системный подход автора к обсуждению фундаментальных вопросов, серьёзность проблемы невозможно недооценить, идёт ли речь о лебеде, крестовнике, рогульниках или амарантах (конструктивный метод и архитектура системы от материала не меняется). К слову сказать, аналогический подход частично проявился и здесь, на огороженной территории ханóграфа, где имеется целый ряд примеров различной дряблости в виде страниц об отдельных таксонах растений. — Невероятное, изуверское роскошество, которое выросло «само», как обычный сорняк посреди идущей ко дну громадной человеческой помойки! Десять, двадцать, тридцать, сорок лет упорной, ежедневной работы ради выхода к уникальному результату. И всё это — в качестве подарка, (не)прошу прощения — задарма. Просто так. Спрашивается: какой ещё лопух (двухлетнее растение!) был бы способен на такую линию, почти идеально (у)прямую. — Пожалуй, после этой точки можно бы и остановить собственные слова, чтобы предоставить репею прицепиться к другим штанам, — в сугубо об’структивной части поля.

и ещё раз напомню на всякий случай, что это дряблое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не ради красного словца. Обскуративные страницы о растениях вообще или на тему конкретного «лопуха с репьём» провели в режиме тлеющей публикации более двух десятков лет, пребывая в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пересушенные и даже не обгаженные). Представляя собой классический пример неопубликованного примера, текст о «растительных модуляциях сознания» на материале лопуха развесистого (а также его при’родных аналогов и аналогий) провёл почти полтора десятка лет в форме redlink’а (красной ссылки) с чёрной сотни страниц ханóграфа. А ведь на месте этого дряблого ээсе могла быть не только полно..ценная статья, но и достаточно плотная книга о «лопухе» как тройном человеческом феномене..., содержащая не только обструктивные натур-философские тексты, прежде неизвестные для книг подобного профиля, но и вполне точные описания с указанием их конкретного места на карте исподних психо’физиологических представлений представителей вида Homos apiens.

тем не менее, можете ничего не ждать: очередная история кончена вместе с разговором: больше никаких вне’конвенциональных текстов. Сегодня, здесь и сейчас приходится подвести двойную черту и признать, что это была типичная лотерея без выигрыша, — старая народная игра в «лопушник». Учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор «Книги без листьев» с полным правом может объявить себя «непримиримым» вне...конвенциональным типом и, как следствие, закрыть тему публикации большинства закрытых текстов и других артефактов, небывших прежде и небудущих впредь. Пускай и далее кидаются репьём и подтираются лопухами..., до той последней границы, которая вот уже брезжит за следующим поворотом. Или через один (по крайней мере).

И тем не менее, закончу (как всегда) традиционным формальным основанием, положенным поверх всего (наподобие лопуха для прикрытия блестящей лысины)... Если (вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов антропоморфного подхода к описанию несуществующих таксонов появится отчётливое желание как-то инициировать, спровоцировать или даже подтолкнуть выкладку этого немало...важного био...логического материала (если его в принципе ещё можно назвать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я (настоятель’но) рекомендовал бы не тянуть известное животное (за одно место) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро прикроется, а затем и захлопнется совсем..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... всё кончено! Пустыня с чёрным высохшим репьём на месте бывшей человеческой помойки. И между прочим, — ни одного зелёного лопуха, напоследок...