Лук (Натур-философия натур. Плантариум) — различия между версиями

к
ак видно с первого взгляда, отдельная & обдельная страница по обозначенной выше теме «лук» или лучок (Allium как род растений и, одновременно, один из ярких примеров возможного овеществления бес’сознательного) до сих пор не свёрстана, не повёрстана, не положена и не выложена в открытый доступ. Наконец, остановим пустые слова, переведём дыхание и скажем спокойно и прямо, безо всякого эпатажа: хватит, достаточно пустых ритуальных поступков. Здесь и сейчас, на этой странице можно видеть только демонстративный огрызок старой луковицы или, если угодно, небольшую кучку прелой шелухи (на месте когда-то цветущей луковой поляны). Остальное — бес подробностей. И в полной тишине, если так вообще бывает... — Вóт почему я счёл возможным оставить отдельное указание, что на странноприимной территории ханóграфа существует (помимо постоянно отсутствующей статьи о луке) не..сколько цикловых страниц, имеющих сугубо косвенное, опо..средованное, (при)касательное, ассоциативное или даже спекулятивное отношение к этой, с позволения сказать, «теме», которая до сих пор не была поднята (а затем и опущена) в подобном разрезе: аффективно и с отражением на разных плоскостях бывшего сознания (как всегда, многократно отсутствующего). А потому, приняв во внимание, что время подходит к концу, я решил оставить здесь мягкое, отчасти, вялое или даже дряблое пере’направление на другие статьи, имеющие (кое-какое, иногда нутряное или принципиальное) отношение к этому неоценённому & замолчанному предмету, а также его теням, отражениям, выражениям и проекциям (равно внутренним или внешним, без иллюзии различения). Начав, в первую голову, с небольшой лукавой иллюстрации:

1.  Растение (антропоморфная ботаника)
2.  Суккуленты (или эманация страха)
3.  Клубень (дряблая страница)
4.  Бурак (подземный)
5.  Цикламен (дряблая страница)
6.  Саркостемма (мясное растение)
7.  Книга без листьев (ради напоминания)
8.  Закрывая двери (с растениями и бес)
9.  Сорняки (дряблая страница)
10.  Крестовник (с крестом или под ним)
11.  Божественное растение дьявола (а также ангела и беса)
12.  Чёртов орех орехового чёрта (среди людей)
13.  Бешеный огурец (дряблая страница)
14.  Народность, православие, лебеда (кто следующий?..)
15.  Физиология шарма (как метод)
16.  Орден Слабости (для всех животных)
17.  Мышиный горошек (чтобы не вспоминать о мушином дерьме)
18.  Черто-полох (дряблая страница)
19.  Дерево или животное (вопрос Георгия Гачева)
20.  Эхинопсис оранда (последнее прочтение)
21.  Эпифитные кактусы низких земель (повесть о семи под’вешенных)
22.  Пижма бальзамическая (в щели между жизнью и смертью)

на всякий случай напомню ещё раз (а затем и ещё раз, как известный оскоблитель и отшелушиватель любой темы повторения), что в истерической, а также натур-философской и тавтологической ретро’спективе (оглядываясь на зад) псевдо’ботаническая тема антропоморфного рода Лук (Allium семейства Амариллисовых, между прочим...), а также бытовых бес..сознательных образов отдельных видов и сортов лука (взятая в общем или прикладном плане) была ранее разработана основным автором этого ханóграфа в нескольких фунда..ментальных работах, ни одна из которых до сих пор не претерпела публичного и’здания (начиная от «Книги без листьев» и кончая печально известным трёхтомником в пяти томах). При этом число подлогов, обмана и прочей подмётной подлости на ботанической ниве (казалось бы, такой травоядной, такой вегетарианской!..) оказалось даже выше, чем на всех прочих. Что за дивный фокус, почти как в собачьем цирке!.. — тем не менее, буквально за два хода он привёл к тому, что часть книг на эту тему пришлось не только оставить в тени или зарывать под землю (как обычную луковицу), но даже — постараться скрыть их титульные заглавия (более чем шикарные), которые несколько раз пытались стянуть, облупить или хотя бы содрать... Однако, оставим, — как говорил один мой друг, старый друг..., это уже лишнее, — оставим пустые разговоры — ради основной темы этой дряблой страницы. Страницы, которой нет...

не стану, однако, дополнительно плодить скорбь, чтобы лишний раз уклониться от обструкции ради напомнить, какое количество спекулятивных открытий (а также и закрытий) было похоронено также и в этой небрежимо высокой теме: растение как метод (причём, метод отличный, — да и не просто отличный, а принц’ипиально отличный, так сказать, в корне, а временами — даже в клубне или луковице, какой бы остротой подхода она ни обладала). И прежде всего, уникум подхода заключается в головном принципе антропоморфной ботаники, процесс регулируемого построения и функционирования которой осуществляется исключительно через со’поставление и противо’поставление (переднее и заднее) — как механизм единственно доступный человеческому сознанию, вернее говоря, его общедоступному бытовому огрызку. Далее снова сократим, выпустив несколько лет бесполезной борьбы и попыток прорваться сквозь (не)стройные ряды единообразных пошляков и идиотов. — Следуя таким путём, всего за несколько дряблых шагов была утеряна уникальная возможность (отыскания) нового пути из того животного тупика тотального потребления & экспансии, в который себя загнал человек (Homo sapie, неразумный и несознательный), пренебрегая альтер-нативными способами существенного существования, как всегда, по инерции небрежения и лености. Здесь и сейчас, на фоне только что разрезанной луковицы и свеже’надёрганных перьев, его фатальная исчерпанность (как всегда) заметна особенно выпукло. И тем не менее, «дружные шеренги» снова и снова проходят мимо, так и не приходя в сознание.

и снова повторю сто раз повторённое (действуя из чистого упрямства): нет смысла продолжать загибать пальцы, указывая на пробелы и провалы сознания, так и оставшиеся незакрытыми и незалепленными благодаря будничному человеческому небрежению и такой же подлости нравов. Ограничусь голословным утверждением, что залепить их было бы возможно только в утопических условиях внезапного осознания и готовности к действию (пускай даже в малой части). И с этой точки зрения трудно переоценить роль растительной методики, широко имитирующей позитивистские методы (по)знания, принципиально пересматривающей взгляды естественных наук на человека и возвращающей его прямиком назад (читай: задним числом) в природное детство, к начальным попыткам пробуждения аналитических зачатков интеллекта. Опираясь одной (левой) рукой на фундамент основных методических достижений хомолóгии, наконец, стало возможно создание новейшей стохастической системы & систематики растений — исключительно в качестве антитезы и примера. Несмотря на провокационный (а местами даже эпатажный) подход автора к постановке и раз..решению фундаментальных вопросов, серьёзность мозговой проблемы невозможно недооценить. И тут уж не суть важно, идёт ли речь о луке, цикламене, бураках, чортовом рогульнике или божеских амарантах (конструкционный метод и архитектура системы от материала не меняются). К слову сказать, сходный подход частично проявился и на заповедной территории ханóграфа, где имеется целый ряд примеров различной дряблости в виде релятивных страниц об отдельных таксонах растений. Пожалуй, после этого вывода можно выдохнуть, стереть с лица маску вынужденного идиота и поставить жирную точку• А затем — резко остановить собственные слова и выбросить через плечо протухшую луковицу, чтобы перейти — уже без неё — на ступень ниже, к сугубо об’структивной части о(б)суждения с директивой: «прощайте, вы разжалованы».

и ещё раз напомню на всякий случай, что это типическое дряблое от(ст)уп(л)ение объявилось здесь, на этом месте отнюдь не ради прекраснодушия или красного словца. Страницы о растениях вообще и любых луках конкретно провели в режиме тлеющей публикации более двух десятков лет, находясь теми временами в почти готовом для употребления состоянии (не пересоленные, не пережаренные и даже не засушенные). Представляя собой классический с точки зрения Высокой Тавтологии пример неопубликованного примера, текст о «растительных модуляциях сознания» провёл почти два десятка лет в форме redlink’а (красной ссылки) с полутора тысяч страниц ханóграфа. А ведь на месте этой страницы вполне могло находиться и достаточно плотное печатное исследование о феномене луковицы и лука, одного и многих (заглавие которой также остаётся неназванным) — говоря только ради примера — объёмом в две с половиной сотни страниц обструктивного натур-философского текста, прежде (и впредь) небывалого для книг подобного профиля.

тем не менее, вода в чайнике кончилась. Отныне — больше никаких тем, кроме бесполезных или ритуальных: сегодня приходится подвести двойную черту и признать, что это была очередная человеческая лотерея без выигрыша. Учитывая почти полувековую отрицательную практику полной бесперспективности диалога с бессознательной популяцией Homos apiens, автор «Книги без листьев» с полным правом может отнести себя к «непримиримым» (в)не..конвенциональным типам и, как следствие, закрыть тему публикации большинства внутренних текстов и других артефактов, небывших прежде и небудущих впредь. Вслед за сморщенным Апулеем, дряблым Сумароковым или упавшим Гоголем, мы троекратно салютуем на воздух крупными плевками и возглашаем бессмертное: да здравствует status quo!

Наконец, оставим недозволенные речи, удивлённо вытянем лицо к небу (по вертикали, снизу вверх) и в последний раз сократим пустые слова ради других, ещё более пустых... Потому что про запас остаётся ещё одно формальное пред(по)ложение, которое должно здесь быть по стандартной схеме соответствия. Ещё одним предложением ниже. — Если (вопреки всему) у кого-то из проходящих мимо ренегатов или апологетов масштабированного лущения лука появится отчётливо или даже навязчиво оформленное желание как-то инициировать, спровоцировать или хотя бы подтолкнуть выкладку этого почти полностью подготовленного посадочного материала (если его в принципе можно считать «материалом»), никто не возбраняет обратиться, как всегда, → по известному адресу не...посредственно к (дважды) автору, пока он ещё здесь, на расстоянии вытянутой руки (левой). Между тем..., я рекомендовал бы не слишком сильно тянуть известное животное (за хвост) и не откладывать (его) в чёрный ящик. Лавочка довольно скоро захлопнется, а затем и закроется совсем..., причём, «бес’ права переписки». — И тогда... всё кончено! Пустыня на месте оазиса. И — никаких луковиц для бедных «на чёрный день» (с открытиями или закрытиями всех так называемых „тем“). Только громадное количество луковой шелухи, которую вы все и без того имеете в любой божий день. А если её всё равно не хватит, специально для вас будут открыты музейные фонды государственного хермитажа и резервные кладовые сокровищницы Кремля.