Цвет и консистенция (Натур-философия натур)
| ||||||||||||||||||||||
|
— Да-да, именно прямыми, очень верное слово: прямыми, до предела прямыми, — а не как они сами, с позволения сказать... С большой наличностью во рту и с фигой (тьфу ты, «с фугой», я хотел сказать) под столом...[комм. 3]
...как-то раз, а было это не важно когда и не важно где, в общем, примерно лет пять назад, под мосвой это было, на одной го..., пардон, я хотел сказать, го’сударственной дачке..., ну так вот, – собрались они между собой втроём, по-приятельски, потому что если они втро’ём ничего не смогут здесь решить, то кто ж тогда вообще здесь сможет что-нибудь решить. Вот потому-то они собрались (втроём на дачке у самих себя в вотчине, как я уже сказал) и стали чего-то такое решать между собой. Втихомолку.
- ...и как будто ни в чём не бывало...
- ...и как будто ни в чём не бывало...
— Ну вот, значит, я и говорю: на дачке (втроём) они сидят, в общем, слово за слово, слово за слово, а главный-то их, Петя и говорит вдруг, вот так, напрямки:
- – Слушай, (говорит) они мне надоели. Ты глянь сам: почему это они, старым делом, должны сидеть при бабках, а мы здесь у них — как бы не при делах. Сбоку... В конце-то концов, у кого власть? У кого основной аппарат..., вот этот. Да, аппарат подавления. В общем, хватит сопли жевать, пора бы и к делу перейти... По-большому. Как настоящие парнишки... Я вот думаю теперь так, по-простому — а что если устроить месячник такой, ударными темпами..., и каждого из этих жирных котов — взять! — да под ноготок, без особых реверансов... Прямым, значит, текстом: либо плати крутые бабки раз в месяц, это обязательный взнос, чисто — за позволение, да ещё и сверх того ещё отслюнивай по всякому случаю, когда мы ему скажем, что «надо», — либо давай, вращай оглобли, да и вали отсюда с большой скоростью, покудова жив остался. Самому-то, небось, не по наследству от бабушки фирма обломилась. Чай, и так уже довольно насосался народной кровушки, с наличностью пополам. Не рублями брал, мешками таскал: лимонов да ярдов двумя пальцами не пересчитать. — Вот, значит, тебе и хватит, вот, значит, и пора поделиться с людьми... Потому что люди-то, небось, тоже не последние. Правильные люди.[комм. 4]
|
...Ну и Сеня, значит, ему тоже прямо в тон отвечает, — почти так же ласково и тихо :
- — Ну да, ты это всё отлично придумал, Петя, — так он говорит... Ментовка, если чтó, у нас прямо под рукой, все как шёлковые: прокурор, спецназ, чека, следакú, судóк (с судéйками) тоже ласковый ручной, — в общем, всё тип-топ, а кто не согласится, тому можно и дверью прищемить..., кое-что. — Слегка, для начала. А если слегка не понял — тому можно придавить и посильнее, для облегчения..., принятия решения. А потом — выпустить, вали-мол, пташка, да подальше, за бугорок. Лети — да смотри, не оглядывайся. В общем, прощай, каплун жареный, и не поминай лихом. — Послушай моего слова..., они ещё потóм спасибо скажут, что не догола раздели и ещё пожить... позволили. Кто на бугре, кто за бугром, всяк со своим бугром...
...само собой, Петя всё это слушает, усмехается втихомолку, да посмеивается себе, знать.
- ...А народ-то, слышь, народишка как доволен-то будет, что нашим свеженьким хрякам жирок-то повыпустили. И главное — носу не подточишь! — снаружи всё как надо: чисто, гуманно, подмыто... — Блеск!..., почти как задница полированная. Ну, подумаешь — с десяток отожравшихся гусей отлетят в тёплые края, погогочут там годик-другой за бугром, да и — заткнутся, родимые, в своей навозной куче. А главное — денежки, денежки-то все здесь, на месте денежки. Хорошо бы только сопли не мазать по стене, — и раскрутить всё живенько, стометровочкой, — чтобы ко второму сроку уже никто не галдел и не слонялся под ногами.
...в общем, думаю, вы меня поняли... И они друг друга тем более поняли.
- — Поулыбались, погалдели ещё негромко, вполголоса, да на том, значит, и — порешили.
- — Поулыбались, погалдели ещё негромко, вполголоса, да на том, значит, и — порешили.
А ведь они всё так хорошо придумали, эти трое. Эта машинка, простая и надёжная как трактор, знай-только подливай солярочки..., и ни в чём ей не было сбоя.[комм. 5] — Да ведь поначалу всё так и получалось: гладко-не гадко, как по писанному ехало, маслицем слегка смазанное. Жирные крысы и коты прогибались один за другим и делали всё как велено, а которые прогибались недостаточно или как-то не слишком охотно — так им намекали прозрачно ... кое о чём, и спустя недельку-другую — вопрос был решён..., — их видели уже в Буэнос-Айресе на главной ихней Штрассе или посреди Пятой-Десятой Сквер-Гарден Авеню.
|
- Короче: всё у них устроилось как нельзя лучше. В точности — по плану.
Но потом появился он (этот...) — и всё испортил, буквально — всё. Падла, мелкая тварь. Упрямый идиотишка. И главное: в какой неподходящий момент!..., ёлки-палки. — Когда приборчик работал безотказно, когда ветчина сама лезла по банкам, когда машинка ехала как заведённая, и даже с опережением графика. Как заказывали: чисто, брито — лучше английского газона.
- — Красота!.., шёлк, — и даже добавлять не хочется.
— Они, было, хотели уже закончить всё до конца года, поставить большую зелёную ёлку (как это у нас принято со времён одного пéтиного свояченика), да и выйти всем втроём на народ — в белых штанах. Или не втроём, нет, пускай лучше петя один выходит. Это у него классно получается..., как влитой выглядит. Вот пускай и собирает ягодки. Урожай вчерашний... В общем, и не так, чтобы очень надо, но хотелось..., показаться. По-хорошему, душевно выйти вот так, в белых штанах, открыть рот как следует, да и сказать всем им: во!.., глядите! Мы это сделали. Никто не верил, а получилось. Да ещё и как получилось!.. Подчистую! Во как!.. — Потому что мы всё теперь можем. И мы их сделали. В общем, гляди, народ, — и радуйся на нас: всё теперь чисто, как штаны по заказу, — мы это сделали, у нас это вышло, веселитесь и пейте квас, потому что теперь — всё наше, — всё белое, как из стирки.
- — Тьфу ты, чёрт!.. Жалость-то какая.
И тут как на зло он..., этот гнойный идиот упёрся — как баран..., да ещё и начал артачиться. В общем, вёл себя как тухлая паста из тюбика. — И давал мало, и разговаривал без должного уважения, вроде как — «сами дураки», — говорил, и (в конце-то концов) даже свалить за бугор отказался. Вот так: взял и напрямки отказался!.. Придурок вонючий. — И что?.., оставить его так, пускай кочевряжится?.. Ну уж дудки, дураков нет..., вот и пришлось из-за этой его дурости вляпаться ... в грязь. Повернуть обшлаги, засучить штаны и — черпать...
Само собой, так просто это не прошло. И дело сразу застопорилось. И машинка завязла, забуксовала на месте... — Суды, туды, пересуды... Прокуроры, следаки, суета всякая нездоровая... Знамо дело, всяка тварь запах добычи чует. И лезет сразу мордой в корыто.
- Визжат, толкаются, бранятся... — вонь, брызги во все стороны.
- — Даже слушать противно.
- Визжат, толкаются, бранятся... — вонь, брызги во все стороны.
|
— Короче: не вышло из-за этого придурка..., мыльного пузыря... по-простому да по-скорому. Теперь, значит, всё наперекосяк поехало, как по тундре неогороженной, по кочкам, по буграм... И дело хорошее не закончено, и главное: что штаны — уже совсем не того цвета. Вроде как выходишь к народу (в белом), а морда-то вся — скоромная, вроде как — в дерьме. Или нет, это нехорошее слово. Скажем иначе: не в дерьме вся морда, а — в нём, в говне, значит. Вот просто-таки в нём, в своём собственном, и не просто так, как-нибудь, а вся, снизу доверху.
— И ещё эти вопят, которые со своим с... ливером окопались, да отсиживаются по щелям всяким: дурак-мол, зачем чижика съел. Небось, по-пьяни. — Козлы. Понятно, что шваль мелкая, человечишки гнойные, но всё-равно как-то неприятно. Глаз не колет, но раздражает... И хотелось бы себя хорошим чувствовать, шёлковым, да теперь — никак. И всё это, главное дело, из-за него, чисто — овца паршивая, всё стадо — он испортил..., один..., ну... или — почти один.
Такое, пожалуй, нельзя оставить без внимания. Наказуемо, потому что. Как в библии сказано: «а за глаз дай ему в глаз, а за ногу — значит и за ногу»...[6] Хорошо сказано. И очень верно. А значит..., и пусть сидит теперь..., там, — как пыль, дерьмо лагерное.
- Мелочь, конечно, но теперь весь салат испорчен, всего одной мухой.
- — Вроде как при бáбках..., и победили, а штаны ..., штаны-то уже всё равно — не белые.
- Мелочь, конечно, но теперь весь салат испорчен, всего одной мухой.
Ну, значит, так тому и быть. Только наперёд зарубите себе под носом — óн это сделал, — óн, а не мы. И теперь пускай все знают, что это всё из-за него, только из-за него мы теперь будем уже не в белых штанах. А в коричневых. Навсегда...
- И получат за это все — сполна. И те, которые с ливером, и те которые не при делах...
- Потому что цвет штанов два раза не меняют. — Уже проверено. Без вариантов.
- Потому что цвет штанов два раза не меняют. — Уже проверено. Без вариантов.
- И получат за это все — сполна. И те, которые с ливером, и те которые не при делах...
|
A p p e n d i X - a
| |||||||
|
— Впрочем, и не больше — в свою очередь.
В конце концов, ведь далеко не одно оно..., это неприятное и грубое эссе..., выполненное в форме запаха и цвета (его штанов) — не может быть воз (принято) иначе, чем игрушка. Маленькая коричневая игрушка..., с блестящей лысинкой (на товарной стороне). С каждым годом... всё более и более блестящей. Для тех, кто понимает. — Как и всякий бравый человек, часть рода человеческого, этот автор не смог остановиться сразу — на чём-то одном, — пускай и недостигнутом, а затем ещё и попытался объять необъятное...,[12] ну..., хотя бы слегка.[8] Примерно таким же образом, как и главный (герой этого эссе). К слову сказать, не только он один выстроил своё здание на этой субстанции (даже не на песке). Примерно того же цвета. Запаха. И консистенции. — Можно сказать, ничуть не рискуя ошибиться, что и все остальные (дружными рядами) последовали их примеру, всего лишь выявившему главную закономерность..., так сказать, деталь человеческого общежития... Пока не прозвучал последний сигнал трубы. И ещё ничего — не закончилось. Вся их жизнь — целиком и полностью — построена на них самих и потому (неизбежно) имеет все их основные черты... В конце концов, превращаясь в них самих — и в эту субстанцию. Отнюдь не ругательного свойства. Только — назывного. Беспристрастно и тихо, как вселенский бухгалтер, я это говорю. Так было и так будет. — День за днём. Год за годом... Пока не кончился их маленький век, число которому ничтожно, как бы велико оно не казалось сегодня и здесь: из-за спины очередного товарища... в пиджаке. — Как всегда, оно очень малó. И ни на каплю больше.
— Впрочем, и не меньше — в свою очередь.
В конце концов, оно..., это эссе ... выполненное в форме известной консистенции, цвета и запаха, оно ровным счётом ни на что не рассчитывает — и не ставит перед собой ни одной задачи, кроме самой скромной. Здесь и сегодня, в этом бес’причинном месте, давным-давно накрытом серым пиджаком (типично бюрократического покроя) от одного итальянского портного, не пристало иметь ещё какие-то задачи. Или даже цели. — А потому, не строя особенных иллюзий, я прошу считать моё маленькое конституциональное эссе — всего лишь попыткой поставить вам всем маленькое судно..., в то самое место..., откуда вы все пришли и куда очень скоро двинетесь обратно. Только так... — И ни на каплю меньше.
— Впрочем, и не больше — в свою очередь.
|
A p p e n d i X - b
Ком’ментарии
Ис’cточники
Лит’ература ( по...сторонняя )
См. так’же
— Все желающие сделать замечания или дополнения, —
« s t y l e t & d e s i g n e d b y A n n a t’ H a r o n »
| ||||||||||||



