Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Альфонс, которого не было »   (я же сказал)
арт & факты
автор: Юрий Ханон
«Ницше contra Ханон» «Два Процесса» (без права переписки)

Содержание



Аль.Алле   Юр.Ханон

Альфонс, которого не было

( иликнига в пред ’ последнем смысле слова )

...Эзопов язык лежит во рту Эзопа.
Эзоповым языком лизать бы  
Эзопову жопу...
   
Михаил Савояровъ [1]

...оранжевый экземпляр из типографского тиража...
Первая книга Альфонса
(вид сбоку) [2]

Кроткое в’ведение
         ( более чем короткое ).

И сразу же предупреждаю: автор (сам того не желая) проговорился...

Как показали результаты вскрытия, здесь была сказана чистейшая правда...
Потому что этот Альфонс, «которого не было», — его и в са́мом деле не было...
И во второй строке предупреждаю: название этой книги (которого не было)...
Оно поставлено здесь только в качестве иллюзии, или для отвода глаз...
Потому что на этом свете не было не только Альфонса (и это знает каждый ребёнок)...
На са́мом деле, здесь и сейчас, вчера и завтра... не было также и всего остального.
Впрочем, моя весть не имеет никакой силы... И смысла... Она не имеет ничего.
Так же, как и вы все, мои дорогие... Вы все, которых не было. И не будет...


« ...B эту книгу..., я повторяю, в эту книгу я вложил всё...,
  ...всё что мне до сих пор было известно о тупости и
    о скудоумии..., я повторяю, о скудоумии и тупости...,
      вашей тупости..., мадам, мсье..., и даже мадмуазель.
        А всех остальных я попросил бы не беспокоиться.
            Потому что беспокоиться — поздно. »
[3]:5
Юр.Ханон. Эпи’граф...

— Пожалуй, следует признать: это случилось. Да..., теперь это случилось, произошло..., и впредь больше уже нельзя делать вид, будто бы ничего не было. Отныне..., ко всем неприятностям и ко всему плохому, что есть на свете, придётся прибавить ещё одно. Это...

Которого прежде не было. Но теперь оно — есть...
Я надеюсь, вы меня достаточно хорошо поняли..., чтобы не повторять дважды.
...в таком случае —
можете идти...


   ( дубль второй )



Аль.Алле   Юр.Ханон

« Альфонс, которого не было »
( иликнига в последнем смысле слова )


...экземпляр №2 из пробного тиража...
Первая книга Альфонса (вид совсем сбоку) [4]

По-видимому, пришла пора проститься, мой дорогой месье... И правда...
Потому что..., раз и навсегда, это случилось...

— Популярный и даже знаменитый газетный юморист и, пожалуй, самый авторитетный во Франции пускатель дыма на рубеже XIX и XX века (веком, веков, по веку), — Альфонс Алле до той поры почти совсем не был известен в этой России. Собственно, почти не известен он и теперь. Равно как и сама эта Россия. С позволения сказать. Хотя, конечно, предпочтительнее было бы мол’чание.

— О..., моя бедная Франция, (как сказал бы в таких случаях Альфонс)...
Не исключая, впрочем, и всех остальных случаев... (если я не ошибаюсь).
— О..., мой бедный Альфонс, (если это ещё имеет какое-то значение)...

— Несмотря на то, что после его маленькой смерти прошло уже более ста шести (106 прописью) лет, до сих пор его (ни разу) не переводили и не издавали на русском языке. Несмотря даже на Малевича.[комм. 1] И несмотря даже на всё остальное... — И немудрено. В этой стране несмотря, — попросту отсутствует достаточное количество людей, чтобы такой Альфонс..., чтобы такой странный Альфонс — и в самом деле — стал по́нят или хотя бы из(вестен). — Тем более, если принять во внимание особенные, редкие и нетрадиционные ... свойства его литературы. Равно как и его самого́. — Любителя уток и пережаренной прессы. — Прирождённого (и затем культивированного) провокатора и пускателя пыли в глаза. Вруна и мистификатора. Фантазёра и романиста. Одновременно мелкого и глубокого. Одновременно яркого и небрежного. Одновременно сложного и напудренного. Одновременно интуитивного и грубого. Одновременно проходного и тончайшего. Одновременно одновременного и неодновременного.

— Кончай эту муть, уже давно надоело слушать.
  — Не бойся показаться идиотом!..
В конце концов, <...> это — максимум того, на что ты можешь рассчитывать...
[3]:52
Юр.Ханон : вставка...

Его россказни и рассказы (часто построенные на чистой игре слов) таковы, что язык сломаешь (вместе с мозгом), и не только русский, но даже — французский (хотя он и без костей). — При том... нельзя сказать, чтобы Альфонс (в своё время) был обделён славой. Совсем напротив. — Дважды знаменитый (и даже модный) при жизни, он и затем не был забыт, хотя и понят своими суконными поняты́ми — тоже не был. И даже более того: в конце жизни... и (тем более) после смерти его имя и фамилия превратились в нарицательные, отчасти — даже порицательные (чтобы не говорить о прорицательных). Впрочем, об «Альфонсе» я (для начала) умолчу. Этот карманник, мелкий пакостник и жиголо достался ему (прости господи) почти по наследству..., от известного парижского прощелыги-Дюма (такого-то сына). И всего-то в двадцать годочков от роду..., только подумать, какая удача! — Очень подходящая пора, чтобы стать альфонсом.

— Какой смысл пытливо и упорно искать правду,
    если она и так всегда валяется прямо на поверхности!..
[3]:54
Юр.Ханон : ещё вставка...

Но вот с фамилией дело поехало не так-то легко. — Пожалуй, только к сорока годам Альфонсу удалось добиться кое-чего путного... Но затем уж — поехало как по накатанной. Долгое время фраза «Да это же Алле!» значила: ну... пошёл, поехал травить..., не принимайте его всерьёз, это всё обман и очковтирательство, сплошная (ш)утка в кляре и надире. Ну ты..., Алле! Такими словами помечали сначала самого́ Альфонса, а затем..., по его следам, досталось ещё и несносному Эрику, изредка перепадая придурковатым дадистам, запоздалым наследникам фумизма: Марселю Дюшану, Тристану Тцаре, Франсису Пикабиа, не исключая даже дядюшки Бретона и прочих сюрреалистов.

...вот такое у него было лицо... для начала ...
Альфонс Алле, тридцати лет [5]
Кстати сказать, именно они, некоронованные наследные «бастарды Алле», затем — первыми — оценили роскошные абсурдистские и сюрреалистические свойства жестокой колкости Алле, объявив его изобретателем «чёрного юмора» и своим «предтечей».

— Впрочем, не стану напрасно плодить пустые слова. Обширную статью об этом Альфонсе Алле можно найти здесь, совсем рядом..., а если желаете, то могу послать и куда подальше (к примеру, — туда, в русскую народную ... Википедию, где давно уже болтается первая русская статья об Альфонсе, в целом основанная на текстах второго автора этой книги).

Как говорится, не спускайте юбочку, мадмуазель. Там — всё очень заметно.

Говорят-де, Голь на выдумки таровата... — Пережив две позорные войны, французы быстро отъелись до состояния полнейшего алжира и — откровенно заскучали на дармовых харчах.[комм. 2] Начиная с последних лет царствия генерала, началась реставрация нашего дорогого Альфонса... Странно сказать, но его выходки и выделки (без овчинки) снова сделались крайне популярны в (бывшей) Франции и прочих франко’фониях (о..., мой бедный Квебек!.., не исключая также Луизианы с Аляской на Курилах). И снова — всё это Алле!.. — сплошная травля и не более того! Господа французы изволили заскучать?... (оробев посреди моря арабов). Господа французы пожелали развлекаться?... (совсем немножко, чуть повыше ножки). Вот почему их снова заинтересовал этот с...й Альфонс, жёсткий и острый игрок словами, мастер бессмыслицы резкого поворота, развлекающий и гримасничающий клоун, временами почти идиот..., как они все.

Вот именно!..., мсье, ведь всякий читает и чтит с поверхности — исключительно в силу своей поверхностности.
— Сначала преврати свою жизнь — в слово,
    а после уже можешь делать из неё всё что угодно.
[3]:58
Юр.Ханон : и ещё вставка...

Само собой, превратить очередного гения эксцентрики — во (всего лишь) забавного типа, «просто-юмориста» или травильщика-анекдотов дело нехитрое, тем более, что всё перечисленное выше — ничуть не выше свойства самого Алле, но только — тех (постучавших снизу, из нижних земель), кто изволил его иметь..., например, в качестве придворного притворного шута. Само собой, не таков этот Ханон. Если уж он к чему решил приложить свою тяжкую длань, значит, дело дрянь, — конец анекдоту! Этот доморощенный отшельник..., тоже мастер удара (что) в лоб (и что по лбу), постоянный манипулятор обманами и провокациями, старый чернорабочий чёрного (а иногда даже совсем не) юмора, — внезапно очнувшись от Карманной Мистерии (между нами), в узком промежутке между contra Ницше & pro Сати, оборотил свой мутный взор (как и полагается, «облитый горечью и злостью...») [6] на бедного маленького Альфонса..., Альфи́, — как его звали в семье.

— О..., моя бедная Франция!...[комм. 3]

Вот почему не следовало бы слишком обольщаться, пытаясь приоткрыть обложку этой книги (вызывающего цвета..., и такой же консистенции). Положа́ руку на́ сердце..., а затем начиная понемногу скользить всё ниже... и глубже, — нельзя не признать в этой литературе права на особый, принципиально новый жанр. Или форму, если угодно. — Навряд ли эта «юмористическая беллетристика» (которой не было) кого-то развлечёт. Или доставит минуту отдыха. Хотя смеяться..., или даже хохотать — заставит не раз, не два — и даже не дважды два. И всё же, обычным любителям наживы отсюда будет веять нескрываемым духом уныния и скуки. — Всё-таки, не Зощенко, не Аверченко и даже не Косьма Прутков... Пожалуй, подобного примера допреж не бывало. — С наибольшей долей попадания (пальцем в нёбо) этот жанр можно было бы назвать «философской эксцентрикой», получившей полное развитие дальше и ниже, в «Чёрных Аллеях». Возможно, в первой книге Альфонса — меньше (лобная) доля и того, и другого... Но если заранее (оставить за скобками и) забыть... высший образец..., посреди этих желтоватых странных страниц, словно бы застрявших где-то в полутёмном меже’умочном коридоре между «было» и «не было», — пожалуй, в итоге, найдётся всё что (не) надо. И юмор смертника. И чёрные следы на песке. И главное: рассеянная в словах между слов, на строках между строк масса жестковатой жутковатой философии (с пистолетом во рту) и такая же масса эксцентрики (задницей в луже собственного продукта). Как и положено всякому... уважающему себя человеку. В шляпе и гетрах...

И ещё, поверх всего, маленькая ш’утка..., почти ш’уточка. — Кажется, мандаринка..., её зовут.
В общем, руку сломаешь (от смеха), — как не раз говаривал (и не только говаривал) дядюшка-Альфи...
— Жизнь даётся всего один раз, но зато всем без разбору.
        Замечательная компенсация, вы не находите?..
[3]:64
Юр.Ханон : и ещё одна вставка...

Ничуть не манкируя этим..., популярно-всеобщим юмористом (желательно, чёрным, серым или даже бурым), тем не менее, упомянутый Ханон поставил перед собой совершенно иную задачу: сделать на русском языке такого писателя, от которого бы очень сильно чесался мозжечок. Или даже турецкое седло (для тех кто понимает). Скажем, релятивиста. Или альбигойского пастора. Или..., на худой конец, двоюродного дядю Даниила Ювачёва... — И пускай Альфонс немного потеряет в лёгкости (таза), — но зато приобретёт в тяжести (ведра)..., чёрт побери. Или — слегка утеряв игру слов (на кончика языке), значительно прибавит в игре смыслов (у его корня)...

— Вот!.. — если угодно, — почему оранжевая книга носит такое голое... (пардон) неприкрытое название.
« Альфонс, которого не было »,
со всеми, вытекающими из него ... последствиями.
...такое вот странное лицо, в середине разговора...
Альфонс Алле, сорока лет [7]

И в самом деле, неплохая ’утка : во вкусе Мастера..., и даже его подмастерьев (некоторых). О, мон шер..., здесь наверняка нашлось бы — что́ подтвердить (не исключая полного опровержения). До сих пор в истории вашей литературы не было..., пардон, попросту не существовало тако́го писателя. А был “всего лишь” юморист и журналист, яркий травильщик и трижды полированный (до африканского блеска) мастер импровизации. На письме. На речи. На коленке. На столе. Или под столом... Не будем кривить душой. Лицом — тем более. Просто повторим..., неповторимое. Как Пушкин...
До сих пор..., сказал кто-то из нас, — до сих пор в истории вашей литературы попросту не существовало тако́го писатель. Говоря по существу, что такое Альфонс? — Одна только видимость. А также — слышимость. Слабая. Маленькая. Испорченная доброй сотней употреблений..., как телефон.[комм. 4] Или скажем иначе... это был эффект присутствия. Вернее сказать, полного неприсутствия Альфонса.

— Его не было посреди так называемой «большой литературы». Его не было даже на русском языке. Упрямый огнеупорный фумист и сильно пьющий анархист (ради красного словца, слегка чёрного цвета), он решительно не поддавался переводу и переносу. Причём, не только тела или скелета..., — прошу прощения, скелета, которого не было (как нетрудно убедиться, слегка пошарив в его могиле), но даже слова. Простого слова. Этого пустого, всем надоевшего и трижды безмозглого колыхания среды. — Вероятно, окружающей...

И небывалое бывает, — как завещал великий Петя...

Итак, пора ставить черту, ни черта не видно... Дело сделано. Здесь, прямо перед чьим-то лицом выложена первая книга Альфонса Алле (по прозвищу «пошёл!»),[комм. 5] французского чёрного юмориста и синего циника. Бросатель слов на ветер, жонглёр пустыми истинами и в стенах и между стен, прямой предтеча сюрреалистов, вырожденный уроженец Онфлёра, землистый земляк и (не)добрый «дядюшка» Эрика Сати... — Остановка. Маленькая пауза. — Продолжжение.

— Если я ошибаюсь — пускай меня поправят.
    Но, поправляя меня — пускай не ошибаются!..
[3]:59
Юр.Ханон : очередная вставка...

Нет, это ещё не все его титулы и графы... — Читаем дальше... — Небрежным движением руки этот Альфонс основал неосновательный концептуализм в живописи, а также минимальный минимализм — в музыке (прежде всего, похоронной, конечно) и (заодно) театре. — Потаённый автор чёрного квадрата (за двадцать лет до малого Малевича) и молчаливого силентизма Джона Кейджа, — Алле очень редко настаивал на своих открытиях и никогда не устраивал многозначительных манифестаций (в свою пользу). — Напротив, он всякий раз уходил... от них. Равно как и от — самого себя.

Этот Ханон, схватив его за воротник, поставил своей целью — вернуть его обратно и, таким образом, освежить старую (как этот мир) фотографию, добавив в неё слоновую дозу ... проявителя.
Оставим... Пускай фотографии коллекционируют старьёвщики и маленькие ослы...
— Вот оно, новое дело: в жёлтой... или оранжевой обложке. Ханон попросту решил слепить другого писателя.
Прежде невиданного. Неслыханного. Или попросту отсутствующего...
« Альфонса, которого не было ».
И вот, что за докука!.., глядите: он — уже здесь.
...и такое вот последнее лицо, ради окончания речи...
Альфонс Алле, под конец [8]

Пожалуй, та́к (или примерно так) можно было бы сказать, если бы автор..., этот автор (равно как и тот, добрую сотню лет назад) находился где-то не здесь и не сейчас..., а совершенно напротив — там и тогда..., сиречь, в другом месте. Или в другое время. — Однако на самом деле (согласно замыслу всевышнего) всё оказалось совсем иначе... — Как говорил (и не только говорил) Эрик: «...я родился слишком молодым в слишком старые времена»...[9]:283 Чтобы не сказать в точности наоборот. — Вовсе без слов. Как Мендельссон.

А потому, не слишком долго разговаривая на эту тему, придётся закончить буквально в двух словах, сухо и прозрачно: «его нет». — Как его не было раньше, так нет (его) и — теперь. Благодаря этому месту и времени..., «слишком старому» для того, чтобы с ним разговаривать...[9]:283

Оставим ещё раз..., — как (не) любил говорить Альфонс.
И правда, оставим... Было бы что́ оставлять.
Мы ещё вернёмся к этой теме. Через восемь шагов...

— Эта книга..., книга, которой не было, — собственно говоря, её ведь и до сих пор нет..., и не будет её впредь. Однако ниже..., ниже мы станем говорить (между собой) так, словно бы она — есть. Или, по крайней мере, будет. Однажды. Когда время внезапно совпадёт с местом. Может быть, даже задним... местом.

Чтобы не говорить обо всех прочих... (местах).

Пожалуй, было бы опрометчиво (и наивно) надеяться на подобный поворот дел. Как правило, эта жизнь (жизнь, которой не было, с позволения сказать) проделывает совершенно иные повороты. И тем не менее, нельзя забывать, что на (этом) свете бывает не только небывалое..., но также и масса такого, о чём так и чешется язык прямо сказать: «его попросту не было». Да ведь это же чистейшая фикция, мусор, господа, — сущий мусор... Вы что, ослепли? Или оглохли?.., — после всего. Поглядите на самих себя: родился, жил, ездил в машине, умер..., — словно бы ничего и не бывало. Хлам. Пустота. Культурное отложение..., — пустое место. Европа после дождя.[комм. 6] И больше — ничего.

Вот он, настоящий Альфонс. — Альфонс, которого не было...
Жил. Ходил. Ел. Пил. И всё. — Как ни в чём не бывало...
— Совершенно не обязательно иметь много денег.
    Гораздо комфортнее — вовсе не жить, конечно...
[3]:66
Юр.Ханон : и опять очередная вставка...

Эта книга (сказал я только что), — книга, которой не было..., она включает в себя 108 рассказов Альфонса Алле,[комм. 7] свободно расположенных в трёх сборниках под (ниже) следующими названиями (слабо прикрывающими суть):
   «Три ботинка»,
         «Дважды два почти пять»
                  &   «Мы не говядина».

— Даже..., даже для (слабо) слышащих исподнюю игру слов, уже и сами названия кое-что — скажут. Или хотя бы шепнут..., на ухо. Хотя равными и братскими (исключая из этого списка «свободу») их никак не назовёшь... — Два последних сборника взяты напрямую от Альфонса. Так сказать, в неприкрытом виде. С сохранением количества, последовательности и порядка рассказов. Но и только. Первый же — явный «микросборник» (по выражению его автора), был составлен вовсе не Альфонсом... Хотя (вроде бы) рассказы туда вошли — его... Всего три штуки. Но зато — виртуозно искажённые и совершенно изменившиеся в лице. Словно бы от сильного ужаса. Или потрясения (головы). — До состояния полНЕйшей узнаваемости.

    — Победи самого себя.
Возможно, это единственный надёжный способ не остаться среди проигравших.
[3]:67
Юр.Ханон : и снова врезка...

Именно так. Написанному верить: ни один из 108 рассказов, появившихся между строк, нельзя признать результатом творчества Альфонса Алле, в какой бы форме ни воспринимать эту персону. У всех текстов — как минимум — два автора, хотя степень вмешательства везде гибкая и различная: по необходимости и потребности, она меняется от 10 до 60 процентов. Забавно представить себе эти проценты в чисто вещественной форме. — Также посреди сборника имеются два обширных идеологических среди’словия: «Альфонс который был» и «Альфонс которого не было». Они в целом знакомят читателя и с тем, и с другим Альфонсом, одновременно ввинчивая в мозг несколько сеансов желчного психоанализа, столь обычных для второго автора книги. Здесь и надлежит поставить точку. Жирную точку, я имею в виду.

Потому что дальнейший предмет разговора — как минимум — неясен.
— С разбегу прошибить собственным лбом толстую кирпичную стену, –
      и в самом деле, что́ на этом свете может быть Прекраснее!..
[3]:71
Юр.Ханон : и ещё одна врезка...
...жёлтый экземпляр из типографского тиража...
Первая книга Альфонса
(вид сбоку) [10]

— Как и всё, выходящее из-под рук этого автора, «Альфонс, которого не было» имел вид тотального продукта и одновременно некого (особенного) беспрецедентного прецедента, — книги «как вещь» и произведения «поверх искусства». Речь (как и всегда) шла не просто о готовом, отредактированном и свёрстанном тексте (из кабинета писателя). Полностью оформленная автором как художником-графиком и эксгибиционистом внутри собственного шкафа, книга была составлена и сделана им же в качестве макета.

Объём книги (в груди) — 544 страницы, размер (в бёдрах и талии) — 22 см.[комм. 8]

Без малейшего преуменьшения можно сказать, что эта вещь, раз выйдя из-под пера и стила́ писателя, — заранее и полностью была готова для сдачи «под ключ» (с полной отделкой, меблировкой, освищением и встроенными девочками).
А роль так называемого «издательства»... в процессе её производства была заранее (низ)ведена к возможному минимуму партийно-хозяйственной деятельности. — Фактически, юр.лицо должно было принять к производству готовый оригинал-макет, проследить за качеством материалов и исполнения, а затем принять книгу к реализации. И ещё, желательно, не нагадить (человеческим обычаем) в лицо автора (или за его спиной). Говоря по существу вопроса, в процессе изд(ев)ательской деятельности может быть поставлен единственный вопрос: об издержках производства. А именно: в какой степени сделанная книга, фактически — артефакт книжного искусства, будет испорчена во время её изготовления: в типографии, в переплёте, при перевозке, в обращении и на книжных полках. Предполагаемый тираж должен был составлять тысячу экземпляров в оранжевом или подсолнечном переплёте на жёлтой, очень жёлтой бумаге.

Зная издателей, заранее можно было сказать:
всё это очередная шутка Альфонса, причём, достаточно злая и чёрная.
— Если Одна сегодня сделает это за деньги, – уже завтра всем остальным
       станет глупо и неприлично делать то же самое – но бесплатно!
[3]:60
Юр.Ханон : очередная врезка...

Как и всегда, этот автор не предлагал свой пухлый том изд(ев)ательствам. — Попросту сообщив, что работа над очередным тонким прецедентом закончена (и он будет издан в любом случае), он посчитал свою часть пути — пройденной. Главное в таких случаях — принятое решение.

Для начала: книга, которой не было.
Два шага спустя: книга, которая была.

Собственно, между этими тонкими разницами — словно прокладка — и находится вся человеческая жизнь. Это и позволяет играть на нюансах. Не так ли, мой дорогой Альфонс?.. Или в точности — наоборот. Всё зависит только от одного обстоятельства: с какой стороны находится лицо процесса.

Пожалуй, именно по этой причине книга «Альфонс, которого не было» — подобно индикатору или поплавку на поверхности физиологического раствора — стала последней книгой, (не)выпущенной издательством «Лики России». Чтобы не сказать большего: последней изданной книгой. Ожидание (от окончания работы до выхода Альфонса из врат издательского ада) составило чуть более трёх лет. Мал или велик этот срок?.. — а Эйнштейн его знает!..

Разумеется, вопрос вполне бессмысленный, как и все (так называемые) человеческие вопросы.
— Особенно трогательно он выглядит на протяжении трёх лет. Тех трёх лет, которых не было.
... и уже никогда не будет ...
— По существу, вечный главный вопрос жизни заключается в том,
          что реально не известно: а была ли она вообще?..
[3]:72
Юр.Ханон : последняя врезка...

Говоря между прочим..., этот «Альфонс, которого не было» — и в самом деле первая книга Альфонса Алле на рурском языке, не исключая и всех прочих. Кроме шуток, это так. Первая, но сразу замечу: далеко не единственная. Кроме этой (занюханной) книги, руке второго автора принадлежит ещё пять толстых книг (которых не было), так или иначе, сделанных на основе начинки Альфонса — или с его (не)посредственным участием. В начале середины 2010-х годов Юрий Ханон завершил и издал закрытыми тиражами следующие прискорбные тал’муды, достойные всяческого сожаления (далее следует перечисление, как в аптеке): «Два Процесса», «Мы не свинина!», «Ханон Парад Алле», «Не бейтесь в истерике!», «Три Инвалида» и, пожалуй, венец всего совмещённого творчества — громадную эротико-эпическую & натур-философскую фреску «Чёрные Аллеи», посреди (заляпанных чем-то неприличным) страниц которой наружный мир людей алле сопровождается жёстким комментарием призрака Фридриха Ницше и заканчивается торжественным приговором – Всему, чего не было...,[3]:543 и что ..., скажем прямыми словами, навсегда осталось за границами той красно-чёрной обложки, которая прикрывала собой весь этот маленький, насквозь выдуманный мир людей...

— Сегодня уже никто не сомневается, что современная обезьяна произошла от человека.
  Непрояснённым при этом остаётся только один маленький вопрос:
                куда же при этом подевался сам человек?..
[3]:53
Юр.Ханон : врезка вместо заключения...





Пояс ’ нение



История издания (и здания) этой книги..., занимающая три хронических года...,
подумать только, какая мелочь! — всего каких-то три компактных маленьких года...,
   эта история могла бы стать основанием ещё одной статьи...

TABULA RASA

(visa viva...habit sua fata libelli)

           (уголовной или административной, на худой конец).
Потому что..., потому что — она стала третьей и последней. Третированной и последней.
Последней и четвертованной. Благодаря чудесному кол’лективному (не)участию мира людей.
   А тако же — их чудотворному небрежению..., вполне обыденному и простому.

Согласно стандартному рескрипту (пре)святого Эрика & такого же Альфонса,
и находяся в полном соответствии со взмахом руки Каноника, она стала последней попыткой.
И последним шансом для них... — Чудесным образом, они меня поняли. — Да.

И этот шанс остался — неиспользованным. Раз и — навсегда.

...дивный список мелких подлецов (из разных изд(ев)ательств питера, мосвы и прочего сибирска), он мог бы лечь...
...он мог бы лечь, — я сказал, — в основание прекрасного мортиролога. Или некролога, на худой конец.
   Там ему и место, без лишних слов. Там ему и место...

Оставим. Они все (так или иначе), обещавшие или молчавшие, сделали своё малое дело.
— Альфонс..., этот Альфонс стал третьим и последним...

      Он всегда хотел этого. И вот, наконец-то..., это ему — удалось.

Пускай, и в моём лице. Всего лишь в одном. Но зато — в первом...

Но пожалуй, здесь я применю свою власть..., — чтобы остановить пустые слова...

В конце концов, ещё никто не отменял силу жеста..., — например, последнего жеста...
А потому могу только ещё раз ткнуть пальцем: эта история ещё не закончена.
И даже более того: она ещё и не начиналась..., — для тех, кто понимает...

Если говорить прямо: даже будучи изданной, эта вещь, не взятая из грязных рук, не существует.

Не сказанная, не прочитанная, не услышанная и не узнанная, в любой момент она готова к тому, чтобы исчезнуть...
Показав откуда-то издалека, из-за угла — свой нос..., слегка оранжевый...
Или, в крайнем случае, — жолтый...






Ком ’ ментарии

...и всё же, не следовало бы наивно полагать, что эта ил’люстрация попала сюда по недоразумению..., или просто по инерции... (например, случайно перескочила из соседней статьи). На самом деле — здесь ей и место...
они удаляются (как всегда) [11]


  1. Крайне прискорбно видеть в этом контексте склоняемое (всуе) имя глубоко уважаемого Казимира Севериновича (всемирно известного автора «Чёрного квадрата» Альфонса Алле). Хотелось бы надеяться, что ниже этот автор не станет себе позволять ничего подобного. Или напротив.
  2. ...отъелись до состояния полнейшего алжира? — ну не знаю... Альфонс в таких случаях предпочитал говорить «отполировались до не’при’личного состояния три-поли». Впрочем, разница тут как между трюфелями для французской свиньи: как говорится, всё один ма’гриб, слегка голландский, впрочем.
  3. Прошу про (щения), это так, случайно вырвалось. Задумавшись о своём, о диэтическом.
  4. Вероятно, здесь имеется в виду так называемая «игра в испорченный телефон», многократно и с большим успехом практикуемая в среде советской (и позднее, российской) номенклатуры. Несмотря на неразработанность этой темы в теории, на практике она употребляется постоянно и успешно. В частности, широко распространённая техника «откатов и заносов» основана (в числе прочих) и на указанном принципе. Кстати, Альфонс имеет к этому вопросу — прямое отношение.
  5. Между прочим, не следовало бы заблуждаться (в трёх соснах). «Пошёл!» — это вовсе не прозвище Альфонса Алле, а попросту перевод... Да. Простой (и безыскусный) перевод его фамилии на русский язык. Альфонс Пошёл. Так же как Эрик Сытин, его (не)родной племянник и прямой наследник — во всём том, что касается верхней части лица...
  6. Пожалуй, имело бы смысл объяснить, что под словами «Европа после дождя» вполне могла бы иметься в виду программная картина сюрреалиста Макса Эрнста (начатая работой в 1939-1940 году, чтобы не видеть более страшной цифры, когда она была закончена). Иной раз, бывает, прочтёшь какие-то смутные слова, а знать о них — и вовсе не хотелось бы. Ничего.
  7. Число 108..., оно не просто почётное (хотя и чётное), но и несёт в себе (следуя некоторым пожеланиям некоторых людей) многое, чего ему не следовало бы нести. В мои задачи не входит распространяться о том (разнообразном, светлейшем и мракобесном) значении, который прежде (и ныне) присваивался разными людьми — разным числам. Или напротив: одинаковыми людьми — одинаковым числам. Этот момент я выпущу (вон), его достаточно просто узнать в обход моих лишних слов. Равно как и Ханóграфа. — Сейчас я только обмолвлюсь, что ровно такое же число частей (ровно 108 же) содержит в себе программная фреска «Три Экстремальные Симфонии». Вот, собственно говоря, и всё (что я не хотел бы сказать по этому вопросу). Равно как и по всем другим.
  8. К слову сказать, это самая маленькая книга в наследственном наследии этого автора, — вынужденно говоря о себе в третьем лице. С другой стороны, он — вне подозрений, поскольку речь идёт заведомо об Альфонсе. Вдобавок — о том, которого не было. — Комментарий исключительно для тех, кто понимает.


Ис ’ точники

  1. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Синие философы»: «Языки» (1913) (отрывок опубликован в книге «Альфонс, которого не было», стр.7: эпиграф к первой главе «Альфонс, который был»).
  2. Иллюстрация.Юрий Ханон. Первая (внешняя) обложка книги «Альфонс, которого не было» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки & Лики России 2013 год). Экземпляр из общего тиража: оранжевый, версия-1.
  3. 3,00 3,01 3,02 3,03 3,04 3,05 3,06 3,07 3,08 3,09 3,10 3,11 3,12 Юрий Ханон. «Альфонс, которого не было» (издание первое, «недо’работанное»). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & «Лики России», 2013 г., 544 стр., ISBN 978-5-87417-421-7.
  4. Иллюстрация.Юрий Ханон. Первая (внешняя) обложка книги «Альфонс, которого не было» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2012 год). Экземпляр кожаный (оранжевый, версия-1, сделанный задолго до публичного тиража), бумага жёлтая грязнёная, на фото: экземпляр №2 из второго пробного тиража.
  5. Иллюстрация. Фотография, а также графика взята из книги: Юрий Ханон, «Альфонс, которого не было». — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — стр.18
  6. М.Ю.Лермонтов. «Как часто, пёстрою толпою окружён...» — Полное собрание стихотворений в двух томах. — Л.: Советский писатель. Ленинградское отделение, 1989 г. — том 2, стихотворения и поэмы. 1837—1841 гг., стр.40
  7. Иллюстрация. Alphonse Allais, caricature: Guirand de Scevola (1890-94) — Из книги: Юрий Ханон, «Два Процесса». Francois Caradec: «Alphonse Allais» — Paris, Librairie Artheme Fayard, 1997. — Archives de Yuri Khanon
  8. Иллюстрация. Alphonse Allais, фотография в последние пять лет жизни (иллюстрация из книги «Чёрные Аллеи» (Ханон-Алле), стр.186. — Archives de Yuri Khanon
  9. 9,0 9,1 Эрик Сати, Юрий Ханон. «Воспоминания задним числом». – С.-Петербург, Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. 682 стр. ISBN 978-5-87417-338-8
  10. Иллюстрация.Юрий Ханон. Первая (внешняя) обложка книги «Альфонс, которого не было» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки & Лики России 2013 год). Экземпляр из общего тиража: жёлтый, версия-2.
  11. Иллюстрация.Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm, ~ 1840-е годы.


Лит’ература ( отчасти, подрывная )



См. так’же

Ханóграф : Портал
AA.png

Ханóграф: Портал
NFN.png




см. дальше →





Red copyright.png  Автор : Юрий Ханон (которого не было, разумеется).  Все права сохранены.      Red copyright.png   Auteur : Yuri Khanon (Yuri qui n’existait pas).      Red copyright.png   All rights reserved.

* * * эту статью может исправлять только сам Автор.
— Желающие сделать дополнения, могут их отправить напрямую — по адресу, которого не было.



« stylet & scalped by Anna t’Haron »