Анархист от музыки (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Анархист от музыки »
     ( обрывок белой «маски» )
автор : Пак Ночжа    ( перевод с корейского : Владимир Тихонов )
Средняя Симфония Из ящика и в ящик

Содержание




... он брезгует музыкальными кланами

                     (обрывок от главы 3 — «Те, кто сорвал с себя маску»)

  Русский композитор-иконоборец Юрий Ханон :
   « ...сочинять академическую музыку — всё равно, что заниматься подростковым онанизмом. »




В середине 1980-х гг. Ленинградская Консерватория ещё не была той жалкой лавочкой по продаже музыкального образования и старой славы иностранным студентам, — в которую она превратилась сейчас. Над ней ещё довлел советский авторитарный академизм, не позволявший студентам уходить в свободный музыкальный поиск или делать что-то «от себя». «Скандалами» тогда становилось в основном (очередное) бегство преподавателей или студентов на Запад, и чтобы предотвратить такие инциденты, шла широкая вербовка стукачей.

Yuri Khanon mr200 WhiteMaskEmpire.jpg
Юрий Ханон (2000)
(из книги «Империя Белой Маски») [1]

Однако даже в этой затхлой атмосфере разгорелся однажды «скандал», очень необычный на общем фоне. Уже достаточно известный в этом заведении студент Юрий Ханон (или Ханин), считавшийся очень странным, но «всё-таки» талантливым композитором, был неожиданно — отчислен. И самое интересное — за что́... Нет, вовсе не за академическую неуспеваемость или «неподобающий» образ мыслей. Причина была проста... до банальности. Не спросив на то соизволения начальства, этот студент ... осмелился исполнить вне стен Консерватории музыку собственного сочинения, резко отличавшуюся от дозволенного «консерваторского» стиля.[комм. 1]

Каким образом должен себя вести обычный студент в подобной ситуации, если не хочет остаться «за бортом»? — Как и в Корее (между прочим, вплоть до сегодняшнего дня), в авторитарных учебных заведениях бывшего СССР, где студенты находились на положении своеобразных «подмастерьев», — незыблемые правила кланов предписывали поведение подчинённого, маленького человека, рядового члена стаи. Ему следовало каяться, обивать пороги и молить о пощаде. Такое поведение считалось — единственным приемлемым выходом. Но, поскольку Ханон уже был известен как «непримиримый» и «бунтовщик», — никто и не ожидал, что он будет каяться, склонять голову и посыпать её пеплом... — да он и сам, конечно, не собирался её склонять.

— Так что же, значит, отказываться от профессиональной «карьеры музыканта»? Возможно, в тот момент некоторым было жаль, что этакий «талант погибает», и в результате произошла приятная неожиданность. Один из профессоров добился восстановления опального студиозуса, сказав при этом легендарную фразу :

« Если Ханону здесь не учиться, значит, вообще никому здесь — не учиться! » [комм. 2]


Однако, вместо того, чтобы униженно кланяться и благодарить «благодетеля», Ханон заметил ему при первой же встрече, что, «...хотя он и высоко оценивает его независимый поступок, однако благодарить — не станет».[комм. 3] В этих словах — весь характер Ханона, необычного (не)-композитора, никому не подчиняющегося, не сгибающегося ни перед обществом, ни перед «академическими приличиями», ни перед традиционными моделями кланового поведения. Он никогда не втирался в «необходимые» группы и общества, ибо для него существуют лишь его идеологические задачи и своя отдельная музыка.
С полным пониманием вопроса, его можно назвать «анархистом от музыки», но в качестве анархиста он ближе не к князю Кропоткину, отрицавшему лишь государственную власть, а Чжан Бинлиню (1869-1936), «даосу в анархизме», считавшему, что «человечество должно вообще перевоплотиться в новый, более развитый вид, который не будет нуждаться в оковах власти в принципе».[2]

В его действиях, как и в его музыке, неподготовленному человеку многое остаётся непонятным. Родившись в семье потомственных музыкантов, уже давшей миру знаменитых исполнителей в начале XX века, — Юрий Ханон прославился как «бунтовщик» ещё в старших классах музыкальной школы, где он исполнял обязательного для всех учеников Моцарта, ковыляя по клавиатуре в разрушенном стиле греческого модерниста Ксенакиса, и тем не раз навлекал на себя гнев преподавателей.[комм. 4] И так происходило всякий раз: когда ему давали линованную бумагу..., он, словно заколдованный, снова и снова писа́л — поперёк.



... я не музыкант и не гражданин [комм. 5]


Окончил Ханон эту консерваторию в атмосфере зависти и наговоров со стороны консервативного большинства — но также и искреннего интереса со стороны значительного меньшинства. Но словно по закону подлости, после того, как он её окончил, поводов для пересудов стало — ещё больше.
И покинув стены консерватории, этот странный «протестант» продолжил игнорировать все правила кланового поведения: гласные и негласные. «Официальной» работы Ханон себе и не думал искать, на обязательных для всякого композитора музыкальных «тусовках» не появлялся, необходимые контакты не завязывал и не поддерживал... — однако в то же время и (словно бы невзначай) получил одну из самых авторитетных премий Европы за «лучшую музыку к фильму» Сокурова «Дни Затмения».[комм. 6] Но ещё больше поводов давали телевизионные интервью и газетные статьи Ханона, где он высказывался уже на абсолютно табуированные (в советском обществе) темы, да ещё и в возмутительно небрежном пренебрежительном тоне:

« ...Сочинять классическую музыку — это всё равно, что заниматься онанизмом.[3]

Использовать старую форму, уже не способную дать какой-то путь — так же непродуктивно и самоудовлетворительно, как мастурбировать.

Удовлетворение, получаемое по завершении сочинения, по сути, очень походит на удовлетворение от онанизма. »


« Почему я не выхожу из тени? Сейчас человечество разделено на стаи, которые грызутся между собой и навязывают своим членам преданность коллективу. Самая типичная и страшная из этих стай — государства, которые обеспечивают кормом — своих и пулями — чужих. Музыкальные кланы, по сути, действуют по той же логике, хотя и в своей зоне территории интересов. Говоря именно в этом смысле, я и не музыкант и не гражданин. Я вообще не принадлежу и не буду принадлежать ни к каким кланам и стаям ».[4]


Ханон — великий провокатор-иконоборец,[комм. 7] не раз сбрасывавший всеобщих идолов поклонения со своих пеньков: « ...Слушая какой-нибудь квартет Брамса, и поневоле начинаешь думать, что этот композитор был не только графоманом, но и садистом, аккуратно истязавшим публику посредством своей унылой бездарности ».[комм. 8] С удивительной прямотой (почти бесстыдством) он так и говорит о самом себе в одном из интервью 1991 года: «Я занимаюсь провокаторством и обманом.»[5] Понятно, что в такой диспозиции продолжение продуктивного диалога с представителями «нормального» класса обывателей становится затруднительным. Всякий новоприбывающий артист, по общему мнению, должен вести себя как минимум — скромно и уважительно по отношению к старожилам и авторитетам. Но увы, этот рецепт Ханон, по-видимому, заранее пропустил мимо ушей.

« Я согласен, чтобы никто и никогда больше не исполнял моих партитур, но при условии, что все остальные композиторы должны — передо́хнуть ».[6]


Но даже у такого ниспровергателя был свой непререкаемый авторитет. Скажем даже проще: человек в музыке, который ему близок... Это — ещё один иконоборец в истории России, мистик-композитор Скрябин, в каком-то смысле — «предыдущее перерождение» Ханона.
«Внутреннюю биографию» Скрябина, озаглавленную «Скрябин как лицо», Ханон издал — с большими трудностями — в 1996 году. Книга эта (на первый взгляд) — классическая биография. Но в то же время — роман, художественное произведение, посвящённое жизни, музыке и дружбе самого́ Скрябина и... Ханона, его близкого друга в Дао.
Биографии, в которых автор становится в то же время одним из героев — вещь практически неизвестная в русской литературе, и крайне редкая — в мировой. Это — не просто вымышленный «диалог» с неким деятелем прошлого, а последовательное повествование о том, как Скрябин и Ханон вместе шли и идут к Просветлению.

...житие Скрябина, писанное Ханоном...
Юрий Ханон и Александр Скрябин
(С-Петербург, 1902 г.) [7]

Жанр этой книги, «внутренняя биография» — совершенно нов. Речь идёт о том, что Скрябин, собственно, не умер и живёт внутри Ханона — (равно как и наоборот). Для многих такие вещи останутся неясны, однако теософ-Скрябин понял бы Ханона — с полуслова. Книга нова по жанру, но в то же время основана на подробном, профессиональном исследовании скрябинской жизни и творчества. Тот факт, что кланы, хозяйничающие в российских издательствах, газетах и журналах, обратили на неё мало внимания, — говорит лишь об уровне сознания нынешней российской «культурной элиты», и её узко-клановом сознании.

Житие Скрябина, писанное Ханоном, решает задачу, которая «обычными» биографами великого композитора не то что бы не решена, но даже, по сути, и не поставлена — отслеживание скрябинского внутреннего роста, в итоге приведшего былого выпускника Консерватории, «дворянского пианиста» и сочинителя романтических стихов — к новой, принципиально иной жизни. — Жизни в Мистерии, во взыскании иного (сверх)’человека и иного (сверх)’человечества. Шаг за шагом, мы наблюдаем как талантливый сочинитель и исполнитель перепрыгивает через самого себя, познавая относительность и, в конечном счёте, пустоту всех окружающих его норм и институтов: начиная от общепринятых форм личного и общественного существования, и кончая конвенциональным музыкальным сочинительством.[комм. 9] Постепенно — медленно, очень медленно, — Скрябин отрывается от этих «низких» норм, приходя к преодолению «ветхого Адама» внутри и вовне, к жизни в качестве Лица — свободной, воссоединившейся со своим экзистенциальным Бытием Личности.
Путь этот тернист, как и любая дорога к преодолению отчуждения от собственного «горнего», надчеловеческого Я, к тем высотам, где Я (или Аз, как говорил сам Скрябин) растворяется в дыхании Вечности. Но ведь так же был тернист и путь Гаутамы Будды — от «нормального» подростка из «хорошей» семьи, а после — «нормального» аскета — к Просветлённому, впервые показавшему людям, до какой степени утло и относительно их существование, дотоле казавшееся столь незыблемым.

Строго говоря, Скрябин не был буддистом, не является им и Ханон — в том смысле, в котором не был буддистом сам Будда, а Маркс, по его собственному заявлению, не был марксистом. И история о пути Скрябина и Ханона к их собственному Просветлению — ещё одно напоминание о том, что вовсе не буддизм в форме догмы или ритуала ведёт нас к Нирване, а само-становление в качестве Будды в своём собственном праве, — тонкий и живой процесс, который ни в какие догмы и «-измы» не уложить.

Чтобы дойти до источника и напиться воды, вовсе не обязательно выстраивать заумные теории и называть себя «водистом». Для этого требуется просто сделать первый шаг. Всего лишь — один шаг вперёд, а потом уже — ноги и инстинкт доведут сами. Казалось бы: простая, элементарная истина, однако человеку, потерявшемуся в словесных дебрях нашего времени, наверняка понадобится не одна книга Ханона, чтобы ощутить её — хотя бы смутно...



Дух Просветления, музыка Освобождения


...и даже указующий перст, после всего...
из области «среднего» [8]

Юрий Ханон — человек поистине универсальный, энциклопедический, совмещающий в себе самые разные ипостаси — от псевдо’латинского реквиема до селекционной ботаники. Названия его произведений — такие как «Пять мельчайших оргазмов», «Пропаганда духовного убожества» или «Средняя симфония» — могут ошеломить или удивить, но на самом деле все эти произведения отнюдь не поверхностны. Снизу доверху, они — проникнуты духом одного (или единого) Канона. В них не чувствуется обыденных эмоций, но дышит Дао всех вещей. Это — сверх’человеческая музыка, музыка (внутреннего) Освобождения. Его музыка — это его личная религия, она имеет мало общего с современной классической музыкой в обычном смысле.
К сожалению, Ханон последователен буквально — во всём. В том числе и в своём бескомпромиссном уклонении от необходимого для всякого художника сотрудничества (или «коллаборционизма», как он сам говорит) с кланами современного общества. Именно по этой причине его — почти нигде нельзя найти. А временами создаётся такое впечатление, будто бы его попросту — не существует: словно чистая идея или фантом, он выдумал сам себя и затем — испарился... Однако, это впечатление обманчиво. Несомненно, Юрий Ханон вошёл в историю музыки как «самый закрытый композитор». Получив в 23 года европейское признание и сделав сенсацию внутри страны, он просуществовал на публичном поле всего три года, а затем — отказался продолжать так, как это принято. Захлопнув за собой дверь, и плотно задёрнув шторы, он сказал: «Всё, считайте, что меня Нет!» ...и мы, жившие в одно время с ним, не нашлись, что́ ему ответить.

И всё же, вопреки или даже — в силу этого своего экстремального (или экстремистского?) свойства, Ханон занимает и будет занимать совершенно особое место в современной российской культуре.

— Его искусство привнесло жёстко-индивидуалистический религиозный элемент в абсолютно секуляризированную современную музыку и тем полностью изменила облик последней. Звание, которое Ханон дал сам себе, «каноник», указывает на — особенность его положения не только в музыке, но и в российской культуре в целом. И если общество его когда-нибудь поймёт, то всё-таки остаётся надежда, что оно хоть немножко отойдёт от пронизывающего всё эпигонства и коммерциализма — главных культурных болезней России и Запада — сегодня и вообще.



проф.Владимир Тихонов
( Сеул..., Осло..., 2002 г. )





Справка

...та книга, вид снаружи...
«Империя белой маски»
(обложка книги, 2003 г.) [9]


Настоящий текст, как уже было указано выше, проф. Пак Ночжа написал в 2002 году.
Этой статьёй (под условным названием «...он брезгует музыкальными кланами») (при)открывается третья глава книги Владимира Тихонова «Империя Белой Маски», в свою очередь, несущая заголовок: «Те, кто сорвал с себя маску».

Концептуальная (хотя и написанная популярным языком) книга «Империя Белой Маски», посвящённая корневым вопросам истории России в современном мире (в специальном изложении для корейцев, граждан Южной Кореи), была издана годом позже (2003) в сеульском издательстве «Хангёре Синмун» — на корейском языке, вестимо.[комм. 10]

Свободный (трижды расширенный и дважды адаптированный) перевод на русский язык проф.Тихонов сделал в 2005 году,[комм. 11] с тех пор он несколько раз публиковался в разных местах.

Однако, в приведённом выше виде — он публикуется однозначно впервые. Разумеется, нельзя назвать этот вариант окончательным (исключительно по причинам — релятивного характера), однако по своей полноте и точности — он может быть признан — приоритетным.
Не считая всего остального, что можно сказать по данному вопросу.

Таким образом, нетрудно понять, что тема разговора опять исчерпана...
Можно переходить — к следующей.





Ком’ ментарии

...как всегда, отъезжая прочь, отовсюду — прочь...
Поль Гаварни (~1840-е) [10]


  1. Не будучи лично знакомым с главным персонажем своего рассказа во времена написания своего текста, в этом месте проф. Пак Ночжа допускает некоторую неточность. «Скандал разразился», с позволения сказать, вовсе не потому, что Ханон «осмелился исполнить вне стен Консерватории музыку собственного сочинения», а как раз напротив, — скандал разразился именно потому что он — прямо «в стенах Консерватории осмелился исполнить музыку собственного сочинения». И не просто в стенах, а — на кафедре, в присутствии большей части местной профессуры. — Проще говоря, это локальное событие произошло — прямо во время экзамена по композиции, где комиссия в лице (в первую очередь) «композиторов» С.Слонимского и Б.Тищенко со скандалом поставила вопрос об исключении этого студента со второго курса специальной композиции. Буквально это выглядело так... «Неплохой у Вас вырисовывается ряд, молодой человек: «Приевшиеся жужжания», «Не-соната №6» для фортепиано, «Не-хорошая пьеска» для трёх инструментов, не-зачёт по специальности, не-сдача зимней сессии и, как итог — не-учение в Консерватории. До свиданья...» — Что поделаешь, это была — речь. Прямая речь этого... — дяди-Бори.
  2. Эта фраза, впрочем, сказанная далеко не так гладко, как она тут написана, принадлежала Владимиру Цытовичу, на тот момент и.о.профессора, известному либералу и пожизненному специалисту питерской консерватории «по сложным случаям».
  3. (Примечание от Ю.Х.) Здесь между строк закралась ещё одна маленькая неточность, которую я считаю себя обязанным поправить. При первом же разговоре на тему конфликта, разыгравшегося между кафедрой композиции и Ханоном (а точнее говоря, это был конфликт, искусственно созданный Слонимским и Тищенко ради исключения), я сказал буквально следующее... «Владимир Иванович, зачем Вам грузить на себя эти лишние проблемы? Подумайте. Ведь у Вас будет масса неприятностей с этими союзовскими мордами. А благодарности Вам за все Ваши хлопоты не выскажет никто. Ни кафедра, ни деканат, ни даже я...» На что последовал лаконичный и такой же — оч-ч-чень с-с-сильно заикающийся ответ: «А уж это, прости, не твоя забота»... В самом деле, я оказался совершенно прав. У него были неприятности из-за меня. И не мало. Все они были (бы) для меня смешными, если бы я не считал этого человека столь дорогим для себя. Из-за меня, как он жаловался позже, «они» очень долго не давали ему звание профессора (он так и проходил с приставкой и.о. чуть не десяток лет). И кланово-стайный коттедж в «доме творчества» этих «копозиторов» (в Репино) ему стали давать — ниже качеством. Что называется, «разжаловали» профессора — до прапорщика, да сослали подальше, на выселки, прямо к котельной, где и уголь, и помойка, и запахи... И всё равно он — никогда не раскаивался в своём поступке. Так что здесь всё немного сложнее... получается. — И при жизни, и теперь, уже после смерти ... Владимира Цытовича — я благодарен ему, пожалуй, как никому другому из всего заразного клана профессионалов. Потому что среди всей этой коллоидной массы... Он был Один. — Он Одним и остался.
  4. Собственно, за эту выходку, не столько (зло)намеренную, сколько органическую, Юрий Ханон был исключён с фортепианного отделения спец.школы при Консерватории (что в Тюремном переулке).
  5. Если кому-то не вполне понятно, здесь Владимир Тихонов перефразирует известнейшую формулу «поэт и гражданин», восходящую к многократно тиражированному в советские времена императиву Николая Некрасова: «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть — обязан». Таким образом, в подзаголовке просматривается двойное дно и такое же — двойное — отрицание.
  6. На тот момент «Европейский Оскар» не был «одной из самых авторитетных премий Европы» по той простой причине, что вручение состоялось на первой в истории церемонии, в ноябре 1988 года.
  7. Не раз употреблённое здесь понятие «иконоборец» — не вполне понятное и даже странно-забавное для русского уха. В данном случае оно не имеет никакого отношения к историческому понятию иконоборчества... Понятное дело, сегодня на дворе уже не VIII и даже не IX век, а за окном не Византия. Упоминаемая здесь «борьба с иконами» вовсе не имеет отношения к христианству, но восходит к системе понятий (ценностей) корейского читателя, к которому и обращается своей книгой профессор Пак Ночжа. В данном случае имеет смысл понимать «иконоборчество» — как ниспровергание общепринятых ценностей и авторитетов, а также отрицание господствующей системы ценностей. В итоге, культурно-психологическое понятие — находящееся примерно посередине между эпатажем и анархизмом.
  8. В этом месте не цитата, но скорее текстовая аллюзия с одной из «Тусклых бесед» (1993), в которой Ханон и в самом деле издевается над «мочеиспускательной музыкой Брамса».
  9. Последняя мысль особенно ценна. Именно здесь и заключается основная близость и постоянный контакт, в котором находятся Ханон и Скрябин. Оба они — не просто композиторы, сочиняющие музыку, но прежде всего — функционеры некоей вселенской сверх’идеи, ради которой существует — и музыка, и другие искусства, и все люди вокруг них.
  10. По-ангельски исходящие данные «Империи белой маски» выглядят примерно так... Book: Prof. Pak Noja (Владимир Тихонов). «White Mask Empire». — Seoul: «Khangiore Sinmun» (2003). ISBN 978-89-8431-109-1, стр.96-101. Обложкой этой книги и изображением её автора можно насладиться здесь же, чуть правее, чем расположен текст.
  11. Приведённый здеся «дважды адаптированный и трижды расширенный» русский перевод ни в коей мере не является точной калькой с корейского первоисточника. Образная специфика языка (йероглифика), а также культурные традиции корейцев настолько отличаются от российских & русских, что подобный перевод *(якобы точный) попросту не имел бы ни ценности, ни смысла.



Ис’ сточники

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

  1. Иллюстрация.Юрий Ханон (март 200) фотография для/из книги: Владимир Тихонов. «Империя белой маски». — Сеул. «Хангёре Синмун» (2003). — стр.97. Внизу, на полях фотографии видна подпись (по-корейски) а сбоку — последние йероглифы текста строк на странице рядом с фотографией.
  2. Чжан Бинлинь, Юрий Ханон, Пак Ноджа. «Диалоги с неизвестным» (перевод проф. Вл.Тихонова) С-Петербург, Сеул, 2012 г.
  3. Юрий Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью журналисту Максиму Максимову). — Ленинград, газета «Смена» от 9 мая 1991, стр.2
  4. «Почему я останусь в тени» — программное эссе из цикла «Внутренние беседы» (Ювенильная тетрадь, 1992 г.) Цитируется не вполне точно, видимо, по памяти...
  5. Кочетова С. «Я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — СПб.: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г.
  6. «Эффект Бетховена в системе водопровода». — М.: журнал «Собеседник», №44 (20352) за октябрь 1990 г., стр.14
  7. Иллюстрация.Юрий Ханон и Александр Скрябин — Петербург, 1902 год (фронтиспис из книги «Скрябин как лицо»).
  8. Иллюстрация.Юрий Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: «Чёрный ангел» — левая половина эскиза.
  9. Иллюстрация. — «Империя Белой Маски» (обложка книги профессора В.Тихонова. — Сеул. «Хангёре Синмун» 2003, на обложке — газетный растр фотографии Автора). — Book: Prof. Vladimir Tikhonov (Pak Noja). «White Mask Empire». — Seoul: «Khangiore Sinmun» (2003). ISBN 978-89-8431-109-1
  10. Иллюстрация.Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm, ~ 1840-е годы.


См. так’ же

Ханóграф: Портал
MS.png

Ханóграф : Портал
MuPo.png




← см. дальше & дальше





в ссылку





Auteurs : Пак НочжаRed copyright.png   перевод : Вл.ТихоновRed copyright.png  Все права сохранены.   All rights reserved.   Red copyright.png   Red Acteur : Юр.Ханон.

* * * эту статью могут редактировать или исправлять только авторы.

— Все желающие сделать замечания или дополнения, — могут петь «Левый марш» (хором)...

* * * публикуется впервые : текст, редактура и оформлениеЮрий Хано́н.



« styled by Anna t’Haron »