Шаг вперёд - два назад, ос.24 (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Шаг вперёд - два назад »  oc.24(де-балет)
автор :  Yuri Khanon( при участии какого-то Ильича )
« Упражнения по слабости » (для неограниченного круга) « Чёрные Аллеи » (которых не было и не будет)

Содержание



Шаг в перёд  —  два на зад 

( де-балет ) [комм. 1]



( «Шаг вперёд - два назад» ) [1] ( де-либретто )

( Либретто де либерте )


« Шаг вперёд, два шага назад... Это бывает и в жизни индивидуумов, и в истории наций, и в развитии партий. Было бы преступнейшим малодушием усомниться хоть на минуту в неизбежном, полном торжестве принципов революционной социал-демократии, пролетарской организации и партийной дисциплины. Мы завоевали уже очень многое, мы должны бороться и дальше, не падая духом при неудачах, бороться выдержанно, презирая обывательские приёмы кружковой свалки, до последней возможности охраняя созданную с такими усилиями единую партийную связь всех социал-демократов России и добиваясь упорным и систематическим трудом полного и сознательного ознакомления всех членов партии и рабочих в особенности с партийными обязанностями, с борьбой на II партийном съезде, со всеми причинами и перипетиями нашего расхождения, со всей гибельностью оппортунизма, который и в области организационного дела так же беспомощно пасует пред буржуазной психологией...» [2]
Владимир Ленин,  «Шаг вперёд, два шага назад».


ис’ходное либретто [комм. 2]

   Два сло́ва ради вящего (не)понимания :

...обложка издания 1947 года
Вл.Ленин,
Первоисточник [3]


  Этот балет — насквозь лапидарный, формалистический. Назначение его глубочайшим образом неясно. Он не для публики. Не для танцоров. Не для балетмейстера. Не для композитора. И тем более, не для государственных органов (включая внутренние дела). Дым до небес... — Таким образом, теперь остаётся только поставить точку. Это про(изведение)..., оно в высшей степени несуществующее и несущественное, сделанное ради некоей неочевидной задачи, выходящей за пределы сегодняшней реальности (включая завтрашнюю). Пожалуй, определённо можно сказать только одно: эта вещь идеальным образом соответствует определению, данному в начале: «де-балет».
  В конце концов, здесь нет ни единого живого места..., и всё — снизу доверху — и слева направо — насквозь — пронизано идеей соответствия. Можно сказать: i’dee fix’e. Но лучше бы промолчать, конечно...
  Основное движение на сцене и развитие сюжета полностью соответствует названию балета (не исключая также и статьи Ильича Ленина). Общий жанр музыки балета можно определить как смертельно вялый канкан.[комм. 3]
  Теперь два слова о технологии. Партитура балета представляет собой едва ли не самый убедительный артефакт идеи «анти-инструментовки».[комм. 4] Оркестр должен звучать предельно дурно и неубедительно, — так утверждал Автор и пытался добиться этого всеми под’ручными средствами.[1]
Общее время звучания де-балета — де-восемнадцать минут (9'+9'). [комм. 5]
Означенный (выше) де-балет состоит из двух частей, исполняющихся без малейшего антракта или перерыва.
В полном соответствии с предложенной нумерацией, либретто первой части можно найти ниже, а второй — ещё ниже.

Часть первая :   «Ход истории».


  Пролог. Первая часть (и вслед за ней — весь де-балет) начинается с троекратного неуклонного восхождения хода исторического развития в оркестре. Прогресс остановить невозможно. На сцене в полумраке на полу сидит бесформенная кучка людей, с вялым страхом озирающихся вокруг себя и словно бы прислушивающихся к неуклонному ходу истории. Прогресс их никак не затрагивает. На них надеты чёрные курточки с ярко-красной подкладкой (впрочем, подкладки поначалу не видно).

  Часть первая. Весь де-балет скупо построен на двух мотивах и двух движениях. Первое из них: нерешительное обывательское движение «шаг вперёд – два назад». Второе: прямое и линейное «неуклонное большевистское движение» — которое, впрочем, при внимательном рассмотрении совпадает с первым.[комм. 6] После звучания «Манифеста компартии» оппортунисты встают и, полностью согласуясь с музыкальной темой (совершенно «средней» по своему характеру), начинают понуро ходить друг за другом (как заключённые на прогулке) по кругу. Схема движения полностью соответствует принципу и названию: «шаг вперёд – два назад», всё это в целом напоминает предельно вялый канкан, в котором участвуют сонные или умирающие люди... Поначалу они шагают очень робко и вяло, низко опустив головы, в полном согласии с характером музыки, однако по мере постепенного роста и формирования течения оппортунизма их поступь крепчает, становясь всё более твёрдой и решительной. Тема графического канкана оппортунистов проходит в нарастающем количестве, соответствуя знаменитой формуле Эйштейна:


« 1 + 2 + 3 + 4 + 5  разЪ . »

Движения оппортунистов почти начисто лишены узнаваемой балетной пластики, они формальны и скупы. Глядя на них, мы понимаем: это просто люди, драматические актёры, а не балетные мускулистые спортсмены, потерявшие человеческий облик от постоянного питания манной кашей. В течение всего де-балета кучка оппортунистов остаётся в центре (внимания). Всё прочее движение на сцене остаётся почти буквально линейным. Непосредственно и механически оно отображает появление в оркестре тезисов прикладного большевизма. Мотив неуклонного движения истории всё чаще прорывается сквозь музыкально вялое движение «шаг вперёд – два назад», — пока, наконец, не вырастает из толщи вялого звука на поверхность в виде — уже персонализированного ленинского мотива неуклонного движения (к власти).
  С этого момента подробные объяснения неуместны. Линия исторического развития ясна до банальности. Появление прямолинейного Ильича становится приговором для всех присутствующих (историческое небытие). Испуганные размахом ленинской мысли, оппортунисты всё более тушуются и отходят на задний план, раз за разом всё более превращаясь в субстрат или естественно-исторический фон, вплоть до своей справедливой гибели в конце первой части. Серый тусклый задник (отдалённо напоминающий занавес №2), служивший до этой поры марлевым фоном, раз за разом поднимается, обнажая яркую декорацию революционной жизни.[комм. 7] На сцене появляется единый & единственный солист, это Владимир Ленин,[комм. 8] который в своём движении (значительно более балетном, чем все оппортунисты) напрямую воспроизводит графику темы неуклонного развития. Однако прямое портретное сходство нежелательно. Хорошо, если бы при сходстве костюма и мимики, он имел усы и бородку, а также густые задние волосы, которые, впрочем, он постепенно скидывает (теряет) пока не превращается в настоящего Ильича, словно бы сошедшего с иконы. В перерывах между пятью проведениями ленинской темы — следуют небольшие (революционно-оправданные) жете (энергично-агрессивные подпрыгивания) товарища Ленина. В наивысшей стадии подъёма революционного движения возможно также появление сзади у самой декорации ряда балетных девиц в белых пачках.[комм. 9] Личная хореография Ленина подпружиненная, агрессивная, с опорой на прыжки, он всё более вытесняет оппортунистов к заднику, пока, наконец, они не начинают ходить совсем вяло и мелко, как люди, глубоко подавленные и боязливые. Наконец, после «победы Октябрьской социалистической революции» [комм. 10] снова садятся на пол и окончательно разлагаются.
  В конце первой части де-балета раздаётся ужасающий шум и грохот хода исторического развития (по-прежнему унылого, но по-прежнему неуклонного). Он знаменует собой непосредственный (без малейшего зазора) переход ко второй части (attacca).

Часть вторая :   «Ход истории не повернуть вспять».


  С этого момента вся партитура де-балета идёт в обратную сторону (идеальным ракоходом), переписанная, сыгранная и станцованная в зеркальном отображении: задом наперёд. Не стану объяснять, что этот принцип обладает свойством тотальности. Одно и то же происходит и с музыкальными темами, и со сценическим движением, по возможности, соблюдая точную и до предела аккуратную реверсивность.[комм. 11] Следуя неумолимой логике ракохода, и оппортунисты постепенно восстают из пепла, оживают, — правда с одним отличием (или только зна́ком отличия)... Они встают, одним ловким движением выворачивают свои чёрные курточки на красную сторону и, всё более нарастая в уверенности, начинают ходить уже «два шага вперёд – один назад» (следуя логике реверсивного движения), а ленинская тема превращается из «неуклонного движения вперёд» — в «неуклонное движения вспять». Постепенно нарастая, оппортунисты вытесняют Ленина с исторической арены, но затем и сами начинают убывать, когда ракоходная тема псевдо’оппортунизма проходит (в полном соответствии со знаменитой формулой Эйштейна)


«  5 + 4 + 3 + 2 + 1  разЪ . »

Впрочем, и музыка, и движение уже не нарастает (как было), а напротив — угасает (как будет). И наконец, троекратное торжествующе-вялое нисхождение (регресс) хода истории в рако’ходной версии приводит нас к началу балета, который теперь превращается — в конец и знаменует собой полнейшее потемнение...

      Не говоря уже — о частичном...



Юр.Ханон.   (1985-86 гг.)
«Шаг вперёд - два назад»  
    (исходное либрэтто) [комм. 12]







A p p e n d i X

( в форме показаний свидетелей )


Шаг вперёд  —  два назад

   ( де-балет )

« ...Но, разоблачая узость и ограниченность всех других движений, кроме социал-демократического, мы обязаны разъяснять пролетариату, что по сравнению с абсолютизмом даже конституция, не дающая всеобщего избирательного права, есть шаг вперёд и что поэтому он не должен предпочитать существующий порядок такой конституции... »[комм. 13]
Владимир Ленин,[2]  «Шаг вперёд, два шага назад».


...обложка издания 1988 года
Вл.Ленин,
Первоисточник [4]


  « Шаг вперёд - два назад »    ( скупой мемуар )

  Двухактный де-балет (в одном акте). Подробности (как правило) неуместны. Сочинение до предела формальное и схематическое. Представляет (собой, в себе) почти чистую идею.[1] В результате планомерной и тупой работы автора над идеей, как представляется, вместо балета родилась — некая чистая схема.[комм. 14]
  Параллель налицо. Железная параллель. — Этот автор так сильно скучал при написании этого балета, что произведение получилось цельно-деревянным, а местами — цементным до окаменения. Предполагаемое состояние публики (в результате просмотра де-балета) также должно было соответствовать указанным природным материалам.[1] Именно такого эффекта он и востребовал от существования своего де-балета в этом мире.[комм. 15]
  Дурной тон, дурной вкус, дурной звук, дурной вид и всё остальное — ничуть не менее дурное. Именно такой (и никакой другой) принцип пронизывает ото дна — и до вершины весь этот де-балет. Принцип, если мне будет позволено такое сравнение — в высшем смысле политический. Да, это дурной де-балет. Вдобавок, это балет, которого нет. И последнее обстоятельство становится его высшим иммунитетом.[комм. 16]
  Впрочем, повторю для опоздавших: партитура де-балета — одна из вершин развития идеи «анти’инструментовки». Оркестр должен звучать до предела дурно и неубедительно, — кажется, так утверждал автор, и пытался достичь этого результата всеми (подручными) средствами.[1] Видимо, кое-что ему даже удалось (хотя все так называемые достижения не имеют ни малейшего смысла).[комм. 17]

« В конце января или в начале февраля Ленин начал писать «Шаг вперёд — два шага назад». В течение трёх месяцев, понадобившихся ему для написания книги, с ним произошла разительная перемена: крепко сложённый, полный энергии, жизненного задора, Ленин осунулся, похудел, пожелтел, глаза — живые, хитрые, насмешливые — стали тусклыми, моментами мёртвыми. В конце апреля одного взгляда на него было достаточно, чтобы заключить — Ленин или болен, или его что-то гложет и изводит.
«Я был свидетелем, — вспоминает Лепешинский, — тако́го подавленного состояния его духа, в каком никогда мне не приходилось его видеть ни до, ни после этого периода. «Я, кажется, — говорил Ленин, — не допишу своей книги, брошу всё и уеду в горы». Ни одну вещь, — говорил мне Ленин, — Я не писал в таком состоянии. Меня тошнит от того, что приходится писать. Я насилую себя... »
[5]
Николай Валентинов,  «Встречи с Лениным».


Очень хорошо помню, хотя..., говоря по правде, совсем не хотелось бы помнить эту историю. Она случилась уже после моего торжественного «исключения из ленинградской консерватории» имени одного мёртвого <span title="скажем между прочим: это был результат несомненной подлости или должностного сговора, который попустил её муж *(впрочем, вполне вторичный), некий благостный советский копоситор, имевший привычку постоянно расчёсывать (и без того зализанные, вылизанные и прилизанные) усы и бороду специальной маленькой расчёской" style="border-bottom:1px dotted #af1500;cursor:info;white-space:nowrap;">фельдфебеля</span>... К этому (государственному) мужу меня распределили сразу же после поступления в консерваторию — просто так, по разнарядке. До того времени — я даже и не подозревал о наличии в городе Петра (Ленина) такого копоситора, с такой пресной фамилией..., даром что «большого начальника». — В общем, и пихнули меня к нему в класс, не спрашивая. Как административную единицу учёта. Студент №316-bis. — Ну..., и я относился к нему — точно так же. Партикулярно. Или облигатно... Правда, подлостей поначалу не ожидал. Попросту: думал о другом. — Но всё же получил, вскоре... Полной мерой. Хотя и при полном его «отсутствии». — И всё равно, словно бы её это дело ничуть не касалось, она продолжала регулярно звонить мне, раз в месяц, или раз в два месяца. Длинно и сладкоголосно объясняясь мне в «любви», (сугубо духовной, конечно) а тако же и преклонении перед моей небывалой яркостью, оригинальностью, — в длинных и сложноподчинённых предложениях убеждая меня, какой я необыкновенный, потрясающий, ни на кого не похожий и гениальный. — Не буду скрывать. Это было очень глупо и некрасиво. Не слишком терпеливо я выслушивал такие речи, всякий раз ожидая: когда же «оное пустословие и пустославие» перейдёт в банальное свинство или какую-нибудь очередную подлость... У них так принято. Наконец, в один из разговоров, видимо, внезапно пожелав чего-то более конкретного, она сказала: «Юра, может быть, Вы напишете для нас какой-нибудь балет... А мы его сразу поставим. Не в театре, конечно. Это будет телевизионная версия. У нас давно лежит заявка, а вот оригинальной идеи нет... А ведь так хочется снять что-нибудь интересное, чтобы надолго запомнилось...»
 — «Хорошо, — ответил я не задумываясь, — у меня как раз лежит отложенная штуковина, которую я могу сделать быстро, за неделю. Именно в таком плане, как Вы хотите. Запомнится надолго. Только, боюсь, она Вас не заинтересует...»
  — «Но почему же нет?.., — работайте, если у Вас есть идея..., а когда будет готова партитура
   — «Через дней десять..., максимум — две недели».
    — «Так быстро?..»
     — «Разумеется, я же не Ваш муж...»
  ...само собой, в следующий раз она позвонила — только через полгода...[6] <...>

...Пожалуй, здесь я ненадолго прерву этот (не) странный и совсем не красивый анекдот... Разумеется, балет «Шаг вперёд - два назад» не был поставлен. Ни сразу, ни через месяц, ни через год, ни даже через четверть века. Просто... по той причине, что ему нет места среди этого человеческого барахла, между которого мне пришлось коротать свою жизнь... В конце концов, не им его — ставить. Такой балет, который и без них, сам — стоит. Круглые сутки. С утра и до вечера... Не балет, настоящий Шаг. — Не хотелось бы заканчивать откровенной глупостью..., но — увы, в рассказанной байке нет ровно ничего уникального... Таких б’анальных историй в моей биографии была — тьма. Собственно, она..., эта тьма — и сделала, по существу, — сегодняшнюю тьму, когда современная история музыки, философии, литературы — состоит из неограниченного количества плебеев, обывателей и бездельников, — ровно таких же, как и те бесконечные толпы мещан, всякий раз сгущавших вокруг себя тьму, когда можно было хотя бы отойти в сторону и — просто не мешать своим зловонным присутствием. Удивительное дело, но даже прощаясь с ними, мне больше нечего сказать... Проваливайте дальше, дорогие мои, в ту яму, в которую вы и без меня уже давно провалили.

Сь.[7]


« Сам по себе факт разделения съезда (и партии) на левое и правое, революционное и оппортунистическое крыло не представлял ещё из себя не только ничего страшного и ничего критического, но даже и ровно ничего ненормального. Напротив, всё последнее десятилетие в истории русской (и не только русской) социал-демократии неизбежно и неминуемо приводило к такому разделению. Что основанием для разделения был ряд весьма мелких ошибок правого крыла, весьма неважных (сравнительно) разногласий, — это обстоятельство (которое поверхностному наблюдателю и филистерскому уму кажется шокирующим) означало большой шаг вперёд всей нашей партии в целом...» [2]
Владимир Ленин,  «Шаг вперёд, два шага назад».

...титульный лист книжки 1904 года (первое издание)
Вл.Ленин,
Первый источник [8]


  — А раньше, до этого вы когда-нибудь писали музыку для сцены?
— Ну да, конечно. Работа в этом направлении ведётся давно. Как говорил Ильич, «важнейшим из искусств для нас является то, которое мы в данный момент объявляем важнейшим.» — Кстати,об Ильиче... У меня есть ещё два балета, которые можно обсудить отдельно. Первый из них — «Шаг вперёд, два шага назад». Это — предельно тусклое произведение по одноимённой статье Ленина. Думаю, что до сих пор политическая культура нашей страны не знала ничего подобного. Есть и ещё один балет на идеологическую тему. Он называется: «Ленин слушает музыку». Впрочем, это далеко не только название. Сами понимаете: балет. Здесь нельзя поскользнуться. Или пролететь мимо. Любой промах может очень дорого стоить...
  — Я вижу, вы в своём духе... Ленинская тема достаточно разработана в современном искусстве. Или вам опять удалось найти нечто новое?
— А вы напрасно иронизируете, и вообще: в каком же духе мне ещё быть, я же тут не спиритизмом занимаюсь... Тем более, ленинские балеты. Чистая идеология, ничего личного. Понимаете ли, в них нет ни капли соцарта, или, тем более, пародии. И я это подчёркиваю..., двумя жирными линиями. Моё пристальное внимание к (якобы) статьям и (якобы) личности Ленина объясняется в данном случае не тем, что его личность и мысли такие уж интересные и актуальные. Скорее — наоборот. Однако они являют собой грандиозный исторический (почти истерический) фетиш, этакий шагающий истукан, изуродовавший жизнь нескольких поколений... Моя музыка посвящена дефетишизации всего..., понимаете, всего, чего угодно. От могилы — до арх’ангела Гаврилы... В балете «Шаг вперёд, два назад», скажем, отрабатывается прикладная дефетишизация нескольких ленинских мыслей и некоторых исторических событий. Они кладутся на операционный столик..., вот так — словно пациент с аппендицитом — и разбираются на мелкие кусочки. — В итоге: «всё»! Фетиш скончался. Но и кроме того, чисто балетный принцип «шаг вперёд, два шага назад» положен в основу танца, это дефетишизирует сам танец, этакий спорт в искусстве, этакое механическое действие. В конце концов, ведь это вы засмеялись (нет, не я), когда услышали название этого балета. «Шаг вперёд, два назад»... А что тут, в сущности, смешного? Голый шаг. Больше ничего... — Что же касается самого́ Володи Ленина... Сейчас попробую объяснить на пальцах, так проще будет... Вот, например, у меня есть условная опера под названием «Тусклая жизнь». В ней участвуют два (за)главных персонажа: собака и медведь. Понимаете, просто два животных: тенор и баритон. Вот и всё... Для меня этого вполне достаточно. Когда на сцене собака или медведь — это «тёплый» для меня факт, он греет мне душу. Но думаю, он мало кого ещё согреет. А вот когда на сцену внезапно вылезает Ленин, этакий балетный супермен в пиджаке, рослый, сильный, подпрыгивающий, с развевающимися волосами... — мне кажется, это достаточно «тёплый» факт для любого советского зрителя. Понимаете, у меня сегодня пока ещё есть желание писать тёплые балеты.[9] Чтобы всех согреть, как следует. Скоро, думаю, такого желания не будет. Но пока оно есть..., почему бы не сделать — это.[комм. 18]

« Не могу не вспомнить по этому поводу одного разговора моего на съезде с кем-то из делегатов «центра». «Какая тяжёлая атмосфера парит у нас на съезде!» — жаловался он мне. — «Эта ожесточённая борьба, эта агитация друг против друга, эта резкая полемика, это нетоварищеское отношение!..» «Какая прекрасная вещь — наш съезд!» — отвечал я ему. — Открытая, свободная борьба. Мнения высказаны. Оттенки обрисовались. Группы наметились. Руки подняты. Решение принято. Этап пройден. Вперёд! — вот это я понимаю...» [2]
Владимир Ленин,  «Шаг вперёд, два шага назад».

...обложка сталинского элитного издания
Вл.Ленин,
Ещё первоисточник [10]


— Дело в том, что работать в кино или для кино (во всяком случае, в том варианте, который сейчас представляется возможным) мне не просто не интересно, но я считаю подобную деятельность «недопустимым разбазариванием» сил на служебную ерунду. Впрочем, когда речь идёт о театре, здесь я не столь категоричен: с этим предметом всё обстоит сложнее. Понимая себя прежде всего «композитором мысли», а не каким-то очередным цеховым мастером, даже в каких-то мелочах я всегда проводил линию к созданию многослойных и многоэтажных произведений. Даже во всякой ерунде мне было мало одних только звуков, тембров или красот, ценность для меня заключалась в другом. Ради некоей идеи было необходимо выстроить нечто надмузыкальное, включавшее ещё нечто, помимо чисто музыкальных элементов. Скажем, когда я показывал свои «Две бодяги для двух гобоев и фортепиано», то публика с первых же нот — падала со смеху. Спрашивается: почему? Ведь там нет ничего смешного..., в исконном смысле этого слова. На сцену выходили не просто два исполнителя, играющие на гобоях, а два музыканта (не считая пианиста, конечно) играющие сочинение для двух гобоев, этакую статистическую «бодягу», которая сама по себе уже является рассказом о современной камерной музыке, или её символом. Чистой идеей. Этот «инсценированный рассказ», к сожалению, имеет и свои издержки. В качестве побочного продукта он создаёт несколько простоватое ощущение — театральности или игры, которая провокационно веселит, бодрит и снижает общее впечатление у тех, кто к тому заранее готов. Хотя идеи там заложены значительно более глубокие, чем какая-то фасадная «бодяга». Такой метод называется «провокацией» или обманом. Никогда я не упускал случая пустить по ложному пути тех, кто — и так по нему пойдёт.[11] Вот почему этакая махровая театральная эксцентрика или «савояровщина» — с самого начала торчала изо всех моих сочинений — и симфонических, и камерных... Но сразу оговорюсь: я не люблю театр с его мелочностью и мелкотой..., и с самого начала у меня было и стойкое неприятие этого института, и резко оппозиционное отношение к тому, что происходит в музыкальном театре.
  — Наверное, по этой причине вы и написали свой первый балет по заказу телевидения?..
— Нет, это как раз чистая случайность. Для меня один хрен: что телевидение, что театр. Всё грязь, всё болото... Но в самом деле, так было. Когда я учился на втором курсе консерватории, мне (буквально: по случаю, случайно) заказали балет для ленинградского ТВ. Примерно так, как у людей всё делается: слово за слово, трескотня, болтовня, вот и весь балет... Но ведь вы понимаете, я надеюсь..., тогда шёл 1984-85 год, я ведь не какой-то конченный сумасшедший! Мне было прекрасно понятно, что такой балет «Шаг вперёд — два назад» (по мотивам известной книги В.И.Ленина) нигде поставлен не будет. Ну..., разве что — посажен.
  — А что это за балет?
— Предельно простой и предельно конструктивный. Его можно описа́ть буквально на двух пальцах. Жестокий и жёсткий графический принцип заглавия ленинской статьи «шаг вперёд — два шага назад» был положен как движение в основу сценографии, хореографии и всего балета в целом. Именно так, «шаг вперёд, два назад», двигаясь кругами, должны были перемещаться по сцене оппортунисты — и точно так же вместе с ними «шла» музыкальная тема балета, если угодно, основная мелодия: «нота вперёд, две назад». Затем под прямолинейную тему музыкальной неуклонности на сцене появлялся В.И.Ленин, единственный танцующий персонаж в этом балете, — правда, его партию я представлял не слишком-то сложной. Он должен двигаться преимущественно по прямой линии, наперерез оппортунистам, отсекая от них всё новые и новые участки территории «политической сцены». И наконец, когда все темы первой части балета (она называется «Ход истории») исчерпываются, в партитуре графически выстраивается вертикальная ось симметрии, которая начинает зеркально симметричную вторую часть: «Ход истории не повернуть вспять». Словно бы в чёрно-белом кинофильме, весь балет послушно разворачивается и «идёт» — ракоходом, в обратном направлении. И тогда весь ход истории вырисовывается как в сказке: навыворот, словно бы задом наперёд... Вместо того, чтобы теснить своих идейных противников, Ленин — отступает по прямой линии, но зато внезапно «одумавшиеся» оппортунисты уже делают «два шага вперёд и один назад», так что в целом пройденный путь равняется нулю. То же самое (по принципу ракохода) происходит и в музыке: те линии, что шли вверх и вперёд, теперь устремляются вниз и назад. И всё вместе по своему музыкальному характеру представляет собой типично балетное (и типично политическое) явление — канкан. Понимаете ли, «Шаг вперёд — два назад» — это наиболее вялый из всех известных мне исторических канканов...
  — Это что, эпатаж?
— Никоим образом. Это чистый эксперимент по созданию подчёркнуто конструктивистского произведения (что отчасти и определило выбор сюжета), где музыка и хореография доводятся до полного, буквально графического соответствия, а движения настолько скупы и лапидарны, что каждый жест начинает нести необычную для балета идейную нагрузку. Представьте себе живопись, какую-нибудь импрессионистическую мазню. А рядом с ним — нет, даже не рисунок, не эскиз, а попросту — чертёж балета. Жёсткий линейный контур. Мой «Шаг» целиком строится по этому принципу, он доведён здесь до предела, до полнейшего опрощения балетного языка, и потому во все мои остальные балеты линейность включается уже просто как составная часть, одно из внутренних звеньев. Скажем так: это отработанная схема...[12]

« И у нас в России этот старый вопрос сделался особенно новым в настоящее время. Чтобы отчётливее выяснить себе теперешнюю постановку, мы начнём с небольшой исторической справки. Старое русское революционное народничество стояло на утопической, полуанархической точке зрения. Мужика-общинника считали готовым социалистом. За либерализмом образованного русского общества ясно видели вожделения русской буржуазии. Борьба за политическую свободу отрицалась, как борьба за учреждения, выгодные буржуазии. Народовольцы сделали шаг вперёд, перейдя к политической борьбе, но связать её с социализмом им не удалось...» [13]
Владимир Ленин,  «Рабочая и буржуазная демократия».

...обложка последней партитуры...
Юр.Ханон, партитура де-балета [14]


  — И что, в этом эксперименте отразилось — ваше отношение к балету?
— Очень правильная мысль, хотя и пролетающая мимо цели... «Шаг» — это действительно не столько балет, сколько отношение к балету как искусству, язык которого наименее конкретен из всех искусств... Ну разве что, в своей неконкретности он уступает — одной только музы́ке, но всё же он на порядок конкретнее, чем музыкальный. Здесь всё очень просто: на глаз и на слух. Поскольку музыка имеет в своём распоряжении только голый звук, сам по себе лишённый какого-то смысла, а у балета «в запасе» имеется ещё один инструмент, да ещё и такой неблагородный — как человеческое тело. А потому культурная зависимость балета и музыки отличается на порядки. По сути говоря, это небо и земля. Судите сам: если без багажа предыдущих эпох развития (скажем, от Палестрины до Баха) невозможно понять Шестую симфонию (конечно, Чайковского, чью же ещё!) как выражение «страдания», то человеческое тело и просто так, вне всякого развития культурного контекста способно донести кое-какие настроения, ощущения и тому подобные движения. Именно эта особенность была (по следам пресловутого дунканизма) очень плотно отработана балетом XX века, когда тело становилось в первую очередь объектом выражения эмоций, а язык танца — воплощением наиболее простых и прямых аффектов. Знаете ли, это выглядело бы примерно таким же образом, как если бы вместо музыки некий человек в треухе и медвежьей шубе вылез на сцену и принялся издавать громкие вопли отчаяния, а называлось бы это произведение примерно так: «Ханон. Симфония №5 (Героическая)...»
  — Путь, который вам малосипатичен?
— Попросту отвратителен, равно как и его микшированные производные: скажем, тот повсеместно распространившийся лишай неказистого отечественного «авангарда», когда балетный язык, даже в утончённом виде, служит всего лишь выразителем эмоционального состояния. Это решение, на мой взгляд, достаточно примитивно и вплотную приближает балет к агитационному зрелищу или спорту..., к которому он и так очень близок, чтобы не сказать более некрасивого слова.
  — Значит, конструктивистский примитивизм «Шага» возник как антитеза такого рода примитиву?
— Не только. В принципе, я наблюдаю два пути развития балетного языка: либо предельная его деформализация, низведение до первозданного нуля, что и было проделано в «Шаге»; либо, напротив, предельная формализация, максимальное развитие той, прямо скажем, дегенеративной линии, что шла от Минкуса и Петипа, но, так и не достигнув полного своего раскрытия, сведена была к функции «классического наследия». Эпоха «Жизели», «Дон Кихота», «Корсара» привела нас к очень высокой степени формализации танца. Настолько высокой, что сегодня «Дон Кихот» кажется самым что ни на есть авангардом... Понимаете ли, это я так разговариваю — сугубо профессиональным языком, для балетного журнала. Но когда я произношу по отношению к балету «Корсар» странное слово «авангард» или «полная формализация», нужно понимать, что речь идёт о крайней, сопредельной степени театрального идиотизма, когда голая традиция вытесняет любую, даже самую ничтожную тень смысла, а профессиональная дегенерация всех присутствующих (начиная от балетного композитора и кончая кордебалетом) устремляется прямо туда, в заоблачные выси. Разумеется, «Дон Кихот» очень давно всех утомил. И в двадцатом веке развитие балета пошло совсем по другим плоскостям. После «Весны священной» и «Парада», когда уже не стало запретных для балета зон, всякий захотел как-нибудь особенно выделиться..., и к жизни было вызвано непомерное число разнообразных вывертов и тенденций. Какие-то из них захлебнулись, какие-то, более примитивные, получили окончательное воплощение в так называемом драм’балете. А этот идиотический выродок..., (я имею в виду «Дон Кихот») он так и оставался закаменевшим наследием прошлого, музейным экспонатом, — и именно поэтому его можно теперь назвать провозвестником нафталинового будущего. Чтоб вы понимали: наше будущее — это музей, кунсткамера... Полки, колбы, стекло... Не просто «формальный балет», но балет — в формалине. Чтобы не поминать более грубым словом. Пожалуй, наиболее полное воплощение эта мысль нашла в другом моём балете, написанном спустя (рукава) пять лет и тоже (никогда) не поставленном. Он называется «Окоп» и для его адекватного сценического воплощения требуется (кроме обычных балетных мутантов, ещё и) бригада патологоанатомов. По правде говоря, мне жаль, что «Окоп» точно так же провалился, за несколько километров до их сцены. Пожалуй, (наряду с более поздней Зижелью) это — высшая современная реинкарнация «Дон Кихота», — балета, в котором простота и глупость достигает таких формальных высот, что, не будучи одутловатым мещанином, в нём попросту ничего нельзя понять.
  — Но ведь если так, то музейное новаторство «Дон Кихота» — полная противоположность тому, что вы сделали в «Шаге»?
— Очень милое замечание. И главное, очень точное. Да, «Шаг» — полная противоположность. Причём, далеко не только «Дон Кихоту», но и всему остальному. Давайте, не будем будем скромничать и зря сужать рамки. скажем прямо: «Шаг вперёд - два назад» — полная противоположность всему, — всему что существует. В том числе и здравому смыслу. Но если вы хотите, чтобы я сказал более понятно, то «Шаг» — чистейший аппендикс. Он отдаёт дань тем лакунам, проплешинам и дыркам в области балетного искусства, которые недоразвились в двадцатом веке, после ритмических механических откровений Далькроза и ублюдочной псевдо’реформы Фокина. «Шаг» доводит эту кривую линию до предела, до полной деформации и деформализации балетного языка: лапидарно-простейшее передвижение по сцене при полнейшем графическом единстве с линиями музыки и прикладной мысли.[12] Проще бывает только в морге... — Если угодно, это материализованная идея последовательности, выраженная максимально чисто — без малейшей попытки развлечь или обаять зрителя, — этого вечного олуха, который идёт глазеть только потому, что так принято убивать время. — Время собственной жизни. Вечный и вещный потребитель, обезьяна собственных потребностей... — Пожалуй, сегодня пора сказать самому себе, кроме шуток: его время кончается. Пора закрывать глаза. Влажною рукой... И вот — представьте, у меня для этого был специально сделанный ишак: и «Шаг вперёд, два назад» мог бы это сделать мягко, тихо и по-доброму. Моё дело было — предложить. Их — отказаться. Жаль, что они опять, в очередной раз, выбрали второй путь. Очевидно, после этого они не отделаются — одним шагом (назад). Но это уже не моя забота. Заметьте: я никогда не нанимался подтирать им сопли... — Напоминаю в последний раз: такого пункта в условиях контракта — не было.

И..., скажу по секрету, — не будет его и впредь.


« Итог диалектического развития нашей партийной борьбы сводится к двум переворотам. Партийный съезд был настоящим переворотом, как справедливо отметил тов.Мартов в своём «Ещё раз в меньшинстве». Правы также и те остряки из меньшинства, которые говорят: мир движется революциями, вот мы и совершили революцию! Они действительно совершили после съезда революцию; правда и то, что мир, вообще говоря, движется революциями. Но конкретное значение каждой конкретной революции этим общим изречением ещё не определяется: бывают революции вроде реакции, перефразируя незабвенное выражение незабвенного тов.Махова. Надо знать, революционное или оппортунистическое крыло партии являлось реальной силой, совершавшей переворот, надо знать, революционные или оппортунистические принципы воодушевляли борцов, чтобы определить, вперёд или назад двигала «мир» (нашу партию) та или иная конкретная революция.
  Наш партийный съезд был единственным в своём роде, невиданным...» [2]

Владимир Ленин,  «Шаг вперёд, два шага назад».









A p p e n d i X — II

( в форме обрывков бумаги )


« Шаг вперёд, два назад »

   ( де-балет )

— Пожалуй, здесь пора поставить чёрное отточие и сказать (голосом прямым и постным) — «всё, достаточно». Кажется, вы доигрались, господа. Больше не будет... Ни вздоха, ни звука... Ни шага. Возможно, даже «ни шага назад»... — Потому что есть предел всякой линии. Пускай даже и — прямой.

— В конце концов, разве четверть века — не достаточный срок, чтобы понять?.., — нет, не мне понять, конечно. А этому без’форменному блюду ублюдков, постоянно проезжающему мимо..., на своих обильно смазанных лыжах. — Туда, туда, откуда их уже никто не вытащит. — Ни шагу назад, Володя!.. Но и вперёд — тоже.

  Потешно мы свершаем жизни путь,
  То шаг вперёд, то два шага́ обратно;
  Впрягли «авось», «небось» и «как-нибудь»,
  Да и кружи́м по Ру́си необъятной...

Пётр Шумахер, «Крики разносчиков» [15](1872 г.)


И разве не из этого (тёмного и пахучего) материала состоит вся человеческая жизнь, чтобы лишний раз заставлять себя проверять: на вкус, цвет и консистенцию — его сегодняшнее состояние. Это ли «шаг вперёд»? — по сравнению с той бесконечной цепочкой следов, которые уводят назад, назад, только назад, — сколько хватит взгляда, — туда, туда, вплоть до линии горизонта...

Не раз, не два, бывало, мне приходилось оглядываться назад, словно бы в попытке задать вопрос. Пожалуй, так. Всё так. Мало кому на свете удавалось выстроить свою жизнь таким жёстким, до предела точным образом, когда любой шаг..., и даже любое количество шагов назад — всё равно оставались несомненным шагом вперёд... — Во́т что́ значит верная система координат.




« Een Stap Vooruit - Twee Achteruit »

(genoemd naar de publikatie van Vladimir Ilitsj Lenin, 1906)

...и поверх всего — ещё и указующий перст...
некто «средний» [16]



   De-ballet twee (gelijke) delen.
         Duur: ong. 20 (+10) minuten.
   Handelende personen: Lenin en minimaal vijf opportunisten.

Deel I: DE LOOP VAN DE GESCHIEDENIS.

In een halfdonker toneel bevinden zich vijf opportunisten. Traag bewegen zij zich over het podium volgens het beginsel: éеn stap vooruit - twee achteruit.
Trompet. Lenin komt enigzins angstig, omzichtig op het toneel. Hij loopt langs éеn lijn. Geleidelijk bewegen de opportunisten zich trager en Lenin krachtiger.
Culminatie: Lenin verjaagt de opportunisten van het toneel. Het einde van de geschiedenis.

Deel II: DE LOOP VAN DE GESCHIEDENIS WORDT NIET OMGDPRAAID.

Als in een film die wordt terugedraaid ontrolt deel II zich in omgekeerde volgorde. Gevolg: op het einde blijven de opportunisten over.





  Не хорош я и не ду́рен,
  Не умён, не глуп на взгляд;
  Шаг вперёд вчера я сделал,
  А сегодня — шаг назад.

Генрих Гейне (пер. Дм.Минаева), [17]  «Новый Александр» (1844 г.)


  — Среди ваших «продуктов», как вы их называете — три балета. Когда вы их писали, была перспектива их постановки?
— Сейчас отвечу, дайте только время... Первый из них — «Шаг вперёд, два шага назад» — был сделан по некоему «странному» заказу телевидения. Вроде бы — так. Однако после первого же упоминания его литературной (перво)основы — продолжения беседы не последовало. Равно как и постановки балета. Собственно, это такдо сих пор.
  — «Шаг вперёд, два назад», и балет: это было шуткой?
— Ничуть. Странное предположение (с вашей стороны)... Всё предельно серьёзно. Это произведение, написанное — подчёркиваю — не по книге, а только по названию известной статьи Ленина... В его хореографической и музыкальной структуре заложен чисто балетный принцип, в полной мере заявленный — в том же названии. Какие могут (быть) шутки! Ни малейшей тени улыбки. Почти похороны..., всего человечества. А как зрелище, это могло бы напоминать предельно вялый канкан. Мужской. И политический, вдобавок.
  — Из музыкантов, думаю, вы первый открыли канканность ленинского стиля...[18]




И бурный океан с земного дна не встанет,
Он, вечно движимый, в своём движеньи сжат:
Чем выше шаг вперёд, тем глубже шаг назад,
Он вечно прядает, но в небо он не прянет...

Адам Мицкевич (пер. Вл.Бенедиктова), [19]  «Разум и вера» (1840-е)


➤   

Мне к-кажется..., в этом что-то есть. Даже не глядя в п-п-партитуру... Тема з-з-забавная. Оп-портун-нистов. Конечно, не для этой кафедры..., кот-т-торая на этаж ниже. Но — эт-т-о всё м-м-между нами, Вы продолжаете свои провокации. Хорошо, сейчас у нас уже не то́... время. А то я бы с-с-сказал: «Вы мне ни-ч-че-го не говорили... А я ни-ч-че-го не слышал...» Но всё-таки принесите п-п-партитуру... Когда б-б-будет. С интересом посмотрю... Тем более, «анти-инструментовка», ну..., како́в (последние слова — со смехом, потирая руки).

  — проф. Владимир Цытович, 1985
➤   

Вы говорите, что т-Тай...манова хочет ставить. Эт-т-то забавно. Очень. Вы д-д-думаете? И ч-что, поставит? — ну да, Вы правы, к-к-конечно. Хотя эт-то уж о-очень резко. Н-надо бы посмотреть на её лицо. К-к-когда она уз-з-знает н-н-название.[комм. 19]

  — и опять проф. Владимир Цытович, 1986
➤   

Ну что, у Вас уже готов балет... для нас?
— Конечно, готов. Он был готов ещё тогда, через дней десять, как и было обещано. Впрочем, это не важно. Думаю, что он Вас всё равно не заинтересует.
— Ну, зачем же Вы так сразу: «не заинтересует». Я так не думаю. А как Ваш балет называется?
— «Шаг вперёд - два назад».
— Ха-ха-ха, какое оригинальное название..., для балета. А что́ у него за тема, если не секрет?
— Да не секрет, конечно. Балет написан по одноимённой статье Ленина.
— ... ... Вы..., Вы что, это серьёзно, что ли?..
— Совершенно серьёзно. Посмотрите на моё лицо. Разве я похож на человека, который шутит ... тем более, такими вещами?
— Ну да, пожалуй, Вы правы. Ваш балет нас не заинтересует...

  Ирина Тайманова, тоже 1986
«...Руди, всегда такой бодрый, жизнерадостный, живой, чувствовал себя тут не в своей тарелке и еле-еле двигался по блестящему, скользкому полу, точно по нему был рассыпан горох. Да и время-то тянулось бесконечно! Попался Руди, словно белка в колесо, а тут ещё вздумали отправиться на прогулку! Время потянулось ещё медленнее. Руди положительно приходилось делать один шаг вперёд да два назад, чтобы не забежать вперёд других...»[20]
Ганс Христиан Андерсен,  «Дева льдов» (1861 г.)


➤   

Мне нравится. Эту штуку я бы взял и сделал первой из Ваших. Хоть завтра. Например, пустить её насквозь под орекстр, все двадцать минут, пускай ваши оппортунисты бродят себе как хотят, а мы свою линию будем гнуть. Отлично. И не колется.[комм. 20]

  Сергей Курёхин, 1988
➤   

Чудная, чудная, восхитительная идея. — Искренне поздравляю. Это несомненный «Шаг вперёд». Вот только не знаю: откуда и куда. Лишний раз Вы подтвердили высокое звание «композитора, каких ещё поискать». Не знаю как другие, а я-вот такого вижу первый раз. Не каждые пятьдесят лет бывает... Сейчас расскажу. Знаете, такие композиторы не получают гонораров. И не сидят в ложе на премьере своего спектакля. О банкетах и выпивке я уже и не говорю. В этом Вашем «Шаге» очень много от настоящего самоубийцы, каким был Мандельштам, например. Если бы Вы написали этот балет в 1930-е годы, думаю, Вам был бы гарантирован шумный успех..., Соловки и могила — там же. Братская. Но сегодня у нас уже не те времена. А потому всё будет проще. Ваш великий «Шаг» никто не увидит. Никто не услышит. И никто не узнает. Он останется в Вашей квартире, на той полке, где Вы его положили. Навсегда.

  Олег Виноградов, 1990
➤   

Какое странное название. Совсем не балетное, мне кажется. А скажите, зачем Вам понадобилась такая странная привязка: Ленин? — ведь сейчас это совсем не ... в ходу. Разве публике это сейчас нужно? Кому это будет интересно? Сейчас совсем другие вкусы. Может быть, классика. Достоевский. Или хотя бы Тургенев. А на какой-то «шаг вперёд» разве кто-нибудь пойдёт? Шаг. Странно, это ведь совсем не балет. Ходьба. Но мне кажется, это когда-то уже было. Надо посмотреть. В двадцатые годы. Сейчас не вспомню. Может быть, Лопухов что-то в таком роде ставил, скандальное? Или кто-то из его учеников. Но чтобы сейчас, в конце века. Нет, не понимаю.

  Борис Эйфман, 1991
«...Павел Иваныч опять напрягает глаза, прикладывает к ним руку, делает шаг вперёд, шаг назад и опять ровно ничего не видит. Но на этот раз у него не хватает храбрости соврать, и он откровенно объявляет, что не различает никакой голубенькой чёрточки.
Раечка с тоской смотрит туда, в туманную даль, и говорит:
— Хотелось бы мне быть вот теперь на том корабле... на самом дальнем... Ах, Павел Иваныч!
— Зачем? — спрашивает он.
— Не смейтесь... Объяснить не могу... Но только хотелось бы... Но, конечно, что за желание! У меня часто бывают такие желания! Сама не знаю... Вырваться хочется отсюда?..»
[21]

Иероним Ясинский,  «Грёза» (1881 г.)


➤   

Ну ладно, вот Вы его придумали. И написали. Предположим, Вам всё равно, что о Вас подумают, скажут. Но где Вы найдёте ещё такого же, как Вы — <сумасшедшего, он хотел сказать> балетмейстера? Какой странный человек будет ставить этот балет? Кто Вам даст деньги, на Ленина? Сегодня? Чтобы по сцене шагали какие-то вялые люди? Мне даже интересно представить. Есть ли на свете такой балетмейстер, который позволит над собой так насмехаться? — странная история. Если Вы не издеваетесь, тогда скажите: ради чего это всё придумано?..

  Николай Боярчиков, 1992
➤   

Очень свежая идея. Спасибо. Особенно странно, что Вы это всё — один управляетесь. Безо всякого балетмейстера. Или сценариста. Никогда я не встречал такого композитора. Всё — в одном. Не знаю, навряд ли я когда-нибудь смогу поставить Ваш шагающий балет, но для меня эта встреча была очень полезной. Теперь перетряхну свои будущие планы, замыслы, эскизы. Освежу. Это как холодный душ. Как из ведра окатили. — Обтекаешь и кажется, что теперь новая жизнь начнётся.

  Никита Долгушин, 1993
➤   

«Шаг вперёд, два назад» — и балет... Опять смешно. Кажется, он всё делает ради того, чтобы его произведения никто не принимал всерьёз. Вот и не будут. Не будут. Хотя я понял. Всерьёз.

  Мстислав Ростропович (люсик), 1995
➤   

Пожалуй, я бы и сыграл это, ради примера. Вещь не слишком трудная. Но может быть, у Вас всё-таки есть что-нибудь не такое вызывающее? Что-нибудь шуточное. Чтобы не оставлять публику в недоумении. Это ведь никто не любит, когда над ними открыто издеваются. Вот Вы любите? — а почему Вы решили, что я сейчас издеваюсь? Нет, я не издеваюсь. Я спрашиваю.

  Владимир Ашкенази, 1997
Жезл пастуший — или шпага?
Зритель, бой — или гавот?
Шаг вперёд — назад три шага,
Шаг назад — и три вперёд.

Марина Цветаева, «Комедьянт» [22](1918 г.)








Ком’ментарии

Ханóграф : Портал
MuPo.png

  1. Поставленные тут на верху в за головке слово сочетания, типа: «на зад» и «в перёд» должны писаться в месте или раз (дельно). Автор отлично знает об этом принципе человеческого (общежития), однако в данном случае (оказался) бессилен против произвола. Шаг вперёд. Или два назад. Чем не пустяк? — Хотя бы он даже ничего не значил. В конце концов, как говорил один поэт (не исключая и второго): «Многие меня поносят, и теперь наверно спросят: Глупо так зачем шучу? Что за дело им — хочу!»
  2. Трудно предположить, ещё труднее сказать: что имел в виду этот автор под словами: «ис’ходное либретто». Вероятно, этот текст существовал в качестве замысла, ещё задолго до начала работы над де-балетом. Также может быть, что имеется в виду некий идеальный исходный балет, существующий ровно до того момента, как его попытаются перенести на сцену. Впрочем, точно так же возможно, что всё это абсолютно невозможно.
  3. Вероятно, для более точной характеристики этого балета больше подошло бы широко известное среди врущих врачей и рвущих рвачей явление «гальванизации трупа», однако сочту за лучшее временно воздержаться. На сегодняшний (и завтрашний) день это определение мне кажется — недостаточно демократическим.
  4. Написанный в те мрачные времена (начало перестройки), когда автора откровенным образом принуждали проходить курс инструментовки в консервной консерватории имени одного римского фельдфебеля, балет «Шаг вперёд — два назад» поневоле оказался в эпицентре движения про тесто.
  5. Соответственно указанной бухгалтерии, общая продолжительность звучания де-балета «Шаг вперёд - два назад» составляет 9 + 9 минут (не)живой музыки, что в сумме образует ~18’00”, по длительности — типичный короткий балет. Однако (по рассмотрении) спектакль оказывается длиннее партитуры почти на десять минут. В «тотальное время» включается также некий пролог: достаточно вялое и странное (без)действие, предшествующее балету и проходящее под аккомпанемент подозрительных звуков, в основном шорохов и перестукиваний. Существо этой прелюдии я здесь излагать не стану, поскольку не нанимался... и даже не состоял.
  6. Прошу прощения, однако эта фраза очевидным образом построена — некорректно (видимо, намеренно). Из прочитанного остаётся не вполне понятно, с каким именно движением совпадает второе (неуклонное большевистское движение). То ли это «нерешительное движение» оппортунистов, то ли «неуклонный ход» исторического развития.
  7. Под «яркой декорацией революционной жизни» имеются в виду вовсе не какие-то пролетарские зарисовки, но только общий цвет задника и восходящая линия неуклонного исторического развития.
  8. Ленин — очень узнаваемый солист (прима и секунда балета). Он высокий, статный, обязательно лысый, но не полностью (Ильич в те времена ещё молод и полон сил), длинные чёрные волосы (как у типичного кремлёвского горца) развеваются сзади, на его затылке.
  9. Ряд балетных девиц в белых (или красных) пачках представляет собой безусловное проявление оппортунизма автора спектакля, который (таким образом) делает очевидный шаг назад в виде уступки подлой театральной зрелищности балета и (даже) допускает в него мнимое половое начало (в виде примитивного диморфизма).
  10. На этот счёт в партитуре (над верхней строкой) имеются точные пометки, всякий раз обозначающие историческое событие, которое имеется в виду под музыкальной фразой (или отдельным звуком).
  11. Некоторые (пошляки) сказали бы: это кинематографический приём! — он попросту пустил плёнку реверсом! Холодно и сухо промолчу в ответ. В конце концов, разве не всякое речённое слово — есть ложь.
  12. Этот текст, говоря вполголоса, чудом сохранился от уничтожения — оказавшись в таких местах, куда ни разу не проникал тлетворный аромат человеческого общежития.
  13. У приведённой здесь ленинской фразы имеется продолжение, которое я считаю себя обязанным здесь поместить: «Товарищи Мартынов, Либер и Махов не соглашаются с этим и отстаивают свою позицию, на которую нападают Аксельрод, Старовер, Троцкий и ещё раз Плеханов. Тов. Махов успел при этом ещё раз побить самого себя. Сначала он сказал, что остальные классы (кроме пролетариата) «так себе» и он «против того, чтобы их поддерживать». Потом он смилостивился и признал, что, «будучи реакционной по существу, буржуазия часто бывает революционной, — когда, например, идёт речь о борьбе с феодализмом и его остатками...» (конец цитаты)
  14. Чистая схема несуществующего балета. Так считал сам автор. К лицу ли мне теперь возражать? Пожалуй, единственным логичным завершением его существования может стать эффект отсутствия. Чистого отсутствия, разумеется.
  15. Нужно ли утверждать (лишний раз), что этот замысел полностью удался (в смысле, выгорел), вне зависимости от (несостоявшейся) постановки де-балета.
  16. Безусловно, «Шаг вперёд - два назад» относится к числу краеугольных и поворотных сочинений своего жанра (минуя такие смехотворные условности, как «исполнение», «постановка» и успех). — Сегодня оно заняло среди них то место, которое более ничем и никем не может быть занято. Равно как и наоборот.
  17. Разумеется, не один только оркестр. Весь этот балет: начиная от декораций и кончая публикой — являет собой вершину неубедительности и скуки. В него вложено практически всё, что автор знал о серости, нищете и её ближайших аналогах.
  18. Приведённые в этой статье выдержки и цитаты из журналов не являются точными по отношению к печатному (и непечатному) источнику. Прежде всего, они дополнены теми материалами (по ходу беседы), которые не вошли в окончательный (сокращённый, как всегда) вариант интервью. Кроме того, здесь содержатся и дополнения фактического характера, которые были не вполне уместны в тематике того журнала или конкретной статьи.
  19. Её муж как раз в те времена отоваривал государственный заказ очередной «Кантатой о Ленине», если я не ошибаюсь. Дело было доходное, само собой. И не слишком трудное. Кантаты советская власть любила, — правда, только не светские.
  20. Этот человек, который родился в один день со мной, разве только на 11 лет раньше, — к сожалению, он был выше допустимого небрежен — в словах. Примерно таким же образом, как это было сказано у Сати: «та, что слишком много говорит и муж которой скончался от истощения»... Пожалуй, здесь (между слов) содержится самая крупная ошибка, которую он попустил в своей жизни, вскоре испарившейся..., без остатка.



Ис’точники

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Юрий Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). «Шаг вперёд, два назад» (де-балет), де-либретто и подкладка. — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 (тоже сугубо внутреннее издание), стр.2-4/11.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Вл.Ильин. «За 12 лет», 1907 год (второе издание книги). — В.И.Ленин. ПСС, издание пятое, том 8, стр.185-414, «Шаг вперёд, два шага назад» (кризис в нашей партии).
  3. Иллюстрация.Владимир Ленин (Ильин), обложка книги «Шаг вперёд, два шага назад» (кризис в нашей партии) массовое послевоенное издание (1947 год)
  4. Иллюстрация.Владимир Ленин (Ильин), обложка книги «Шаг вперёд, два шага назад» (кризис в нашей партии) издание примерно того же времени, что и де-балет (1987 год)
  5. Н.В.Вольский-Валентинов. «Встречи с Лениным». — Нью-Йорк, Издательство имени Чехова, 1953 г., 370 стр.
  6. Юрий Ханон. «Ювенильная тетрадь» (181-201). Том первый, стр.51-52. — Сан-Перебур. «Центр Средней Музыки» — исключительно для внутренней документографии Хано́графа.
  7. Юр.Ханон, «Мусорная книга» (том первый), стр.313-314. — Сана-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2002 г.
  8. Иллюстрация.Владимир Ленин (Ильин), титульный лист книги «Шаг вперёд, два шага назад» (кризис в нашей партии) первое (швейцарское) издание (1904 год)
  9. И.Морозова «Юрий Ханон: вектор жить» (интервью). — М.: журнал «Театральная жизнь», № 12 за 1990 г. (июнь) — стр.13
  10. Иллюстрация.Владимир Ленин, обложка сталинского издания книги «Шаг вперёд, два шага назад» (кризис в нашей партии) издание примерно 1954 года
  11. С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — СПб.: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г.
  12. 12,0 12,1 Лариса Юсипова, «Исходная позиция» (интервью). — М.: журнал «Советский Балет» №1 за 1991 г., стр.48. — ISSN 0207-4788.
  13. В.И.Ленин, из статьи «Рабочая и буржуазная демократия» (впервые опубликовано в газете «Вперёд» (№ 3 от 24 (11) января 1905 г.) — Сочинения (издание четвёртое), том 8, стр.54
  14. Иллюстрация.Юрий Ханон, oc.24 «Шаг вперёд - два назад» (де-балет). Обложка партитуры. — СПб.: Центр Средней Музыки, 2006 г. (внутреннее издание)
  15. Стихотворение «Крики разносчиков» было впервые опубликовано в «Петербургской газете» от 19 июля 1872 года под другим названием: «Крики со двора» и без указания фамилии автора (в тот момент Пётр Шумахер находился под судом за нарушение статей 1001 и 1045 «цинизм и политические нападки против существующего строя»).
  16. Иллюстрация.Юрий Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — правая половина эскиза.
  17. Генрих Гейне. Полное собрание сочинений (под редакцией Петра Вейнберга). — СПб.: Издание А.Ф.Маркса, 1904 г. — Том 6. — стр.161.
  18. И.Любарская «Один из трёх композиторов», интервью. — М.: «Столица» № 11, апрель 1991 г. — стр 118-119.
  19. А.Мицкевич. Сочинения. — СПб.: Типография М.О.Вольфа, 1882 г. — Том I. — стр.188
  20. Ганс Христиан Андерсен (пер.Анны Ганзен). Собрание сочинений в четырёх томах. — СПб., 1894 г. — Том 2, стр.185.
  21. И.И.Ясинский. Полное собрание повестей и рассказов (1879—1881 гг). — СПб: Типография И.Н.Скороходова, 1888 г. — Том I. — стр.301
  22. М.И.Цветаева. Собрание сочинений: в 7 томах. — М.: Эллис Лак, 1994-1995 г.



См. так’же

TABULA RASA

(visa viva...habit sua fata libelli)





см. ещё даль’ше →





Red copyright.pngAuteur : Юрий Ханон.   Red copyright.png  Все права сохранены.   Red copyright.png   All rights reserved.

* * * эту статью, если говорить начистоту, мог бы редактировать или исправлять только автор.

— Все желающие иметь замечания, дополнения или вопросы, — могут сделать это (за углом)...

* * * публикуется впервые : текст, редактура и оформлениеЮрий Хано́н.



« stylet by Anna t’Haron »