Что сказал Заратуштра, ос.68 (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
(перенаправлено с «Also»)
Перейти к: навигация, поиск
« Что сказал Заратуштра »  oc.68     
        ( церковная оперетта )
автор : Yuri Khanon     
    ( не считая Фридриха Н. )
« Семнадцать романсов на стихи Чайковского » Веселящая Симфония

Ханóграф: Портал
Zapiski.png


Содержание



« Also... sprach Zarathustra »

( klerikalische Singspiel )

 ос.68,  otr.198  ( zeitgewinn: ~ 127’ )

Что может быть прекраснее осла?   
— пожалуй, только его дети...   
( М.Н.СавояровЪ ) [1]:796

...музыка сфер, поэма огня, симфония пламени..., негласное посвящение мсье Скрябину, а также его детям...
( другая партитура ) [2]

Чтó
сказал Заратуштраи не хотелось бы напрасно вспоминать..., да, видно, теперь уже придётся... Помимо (не)желания..., а также и всего остального. Как говорится, ничего страшного, ничего особенного: (далеко) не первый и (далеко) не последний раз...

Не сойти мне с этого места...

  — Also..., значит, получайте: потому что именно таково было название одной старинной церковной мессы, вернее говоря, двухчасовой грегорианской службы, а ещё вернее говоря — необычно объёмистого срамного водевиля (можно сказать, даже канкана), который мсье Ханон поставил (а затем и положил обратно), в своё время, на текст одной главы..., всего одной главы (можно сказать, даже главки) известной книги Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра». Полезная информация на этих словах заканчивается...

И здесь, наконец, мне представилась возможность поставить точку (.)
Не только жирную, но и долго...жданную..., что особенно приятно.

  Потому что..., потому что затем (в исключительно вынужденном режиме) последует ещё несколько слов в анкетном ритме..., чтобы не оставлять мéста для сомнений — в их любой форме и проявлении. Просто сказать..., (почти) невозможно сделать. Поскольку уже сам обсуждаемый здесь предмет представляет собою нечто в высшей степени сомнительное: как в целом, так и в частностях. Поначалу можно заподозрить, что тотальное сомнение образует это (дивное) творение разума (ос.68), проникая сквозь него снизу доверху и слева направо. Начиная, скажем, от самого факта его существования (до сих пор никем не подтверждённого) и кончая противоположным фактом его исчезновения (до сих пор никем не документированного).[3] А посередине между первым и последним — остаётся неограниченная масса свободного места для (не)доброго десятка сомнительных деталей и частностей. Не имея ни малейшего желания перечислять их по порядку, назову только две..., первую и последнюю, начав от крайне подозрительной конструкции произведения и завершив — его умыслом, смыслом и назначением (неочевидным до самоотрицания).

➤   

И прежде всего, это сочинение является камерным..., да и не просто камерным, но (и этот тезис подчёркнут жирной двойной чертой!..) изуверски и тотально камерным: разглядывая это слово во всех известных смыслах...,[комм. 1] включая инклюзивный и инквизиционный.[4]

➤   

А кроме того, это сочинение является церковным..., да и не просто церковным, но (и этот тезис также подчёркнут жирной двойной чертой!..) изуверски и тотально церковным: начиная от исподнего значения и кончая местом осуществления каждой камерной экзекуции.

➤   

А помимо того, это сочинение является служебным..., да и не просто служебным, но (и этот тезис также подчёркнут жирной двойной чертой!..) изуверски и тотально служебным: приводимый в исполнение в рамках службы, сугубо для служащих и только в служебных целях.

➤   

А сверх того, это сочинение является ритуальным..., да и не просто ритуальным, но (и этот тезис также подчёркнут жирной двойной чертой!..) изуверски и тотально ритуальным: представляя собою три последовательных заклинания, где каждое следующее отрицает предыдущее.

➤   

И поверх всего, это сочинение является охáльным..., да и не просто охальным, но (и этот тезис также подчёркнут жирной двойной чертой!..) изуверски и тотально охальным: последовательно кидая наземь и развенчивая все тезисы, разве что, кроме одного, последнего...

➤   

И в последнюю голову, это сочинение является летальным..., да и не просто летальным, но (и этот тезис также подчёркнут жирной двойной чертой!..) изуверски и тотально летальным: так или иначе, подготавливая к переходу в последующий режим полёта всё попавшее в зону прямого действия.

  Наконец, остановимся, чтобы слегка перевести дыхание... Полностью исчерпав терпение, я вынужден прекратить первую игру, — ровно для того, чтобы сразу перейти к третьей. — Попутно воспользовавшись подержанным советом Ангела Михаила, в категорической форме предлагавшего «отсечь от (своей) статуи» всё лишнее...[5]:188 — Не исключая также и всего остального, напоследок.



« Чтó сказал Заратуштра » [комм. 2]маленькая церковная оперетта в двух актах (продолжительностью в пределах 127-130’ минут), написанная в августе-октябре 1998 года небольшим со’авторским коллективом в составе: проф. Фридрих Нитче (либретто) и кан. Юрий Ханон (музыка, оформление). В качестве твёрдой литературной основы для этого клерикального зингшпиля была взята (в оригинале, на ортодоксальном немецком языке) одна глава из центральной (как иногда считается) книги Фридриха Ницше «Also sprach Zarathustra»,[комм. 3] (или «Что сказал Заратуштра» — во второй ре(д)акции Ханона). — А может быть, даже и в третьей (наверное утверждать не стану)...

        327. Тень Гамлета
  – «Так говорил Заратуштра», – так он говорил?.. Что за дикое, немыслимое название для книги! – Разве можно отзываться о сверхчеловеке, о пророке, о крупном мыслителе в таком пренебрежительном тоне? – «...Заратуштра очень много говорил..., он говорил, говорил, но так ничего и не сказал!» – Кажется, примерно такой вывод следует из Вашей книги, дорогой Фридрих. – Но я исправил эту досадную оплошность... Моя версия была совсем другой. Извольте, вот она: «Что сказал Заратуштра» (посвящается Его последним десяти годам). [1]:528

  Написанная для камерного (бого)служебного состава, состоящего (круглым счётом) из шестнадцати исполнителей (человек), на самом деле, «Что сказал Заратуштра» вполне соответствует (лукавому) жанровому определению, данному автором этой очевидной «мессе» (слегка карманной, как и всё в позднем отсеке работ Ханона). Тем не менее, мы не видели на титульном листе ни одного мало-мальски похожего слова. Ни месса, ни псалом, ни литургия, ни даже кантата (ни светская, ни мирская) — заранее не омрачают процесс введения в (бого)служебные пределы «Что сказал Заратуштра», раз и навсегда обозначенной как «церковная оперетта» (а также «клерикальный зингшпиль» или «соборный водевиль»..., в зависимости от языка... оригинала).[комм. 4]

  По детальному рассмотрению также удаётся обнаружить, что произведение, с первой же страницы определённое в качестве состоящего из «двух актов», содержит в себе десять частей.

— Хотелось бы добавить: «ровно» (десять), но увы.
— Как выяснилось, в данном случае это решительно невозможно.[3]

  Приходится просто констатировать этот безрадостный факт, поскольку «церковная оперетта» слишком очевидным образом не состоит из «ровно десяти частей», хотя два акта в ней всё-таки имеются, несмотря на все усилия много...численных злопыхателей. — К счастью, сегодня у нас ещё остались кое-какие доказательства, чтобы опровергнуть клевету. Краткий перечень входящих в мессу разделов, а также их хронометраж, если не ошибаюсь, было не трудно найти на титульном листе партитуры, а сверх того, ещё и в некоей структурно неопределённой области, традиционно именуемой «содержанием».[6] — И вот что нам удалось там обнаружить, воспользовавшись временным отсутствием вахтёрши, сторожа и пятерых службистов...

...дубликат или (чудом) уцелевшее вещественное доказательство в виде иллюстрации...
( краткое содержание ) [7]
Akt I.   Ouveture  —  1.  (~13’15’’)
      1.  Also. — 11.[комм. 5]  (~10’30’’)
      2.  Mantel. — 24.  (~10’30’’)
      3.  Nur.  — 38.  (~10’30’’)
      4.  Kind. — 52.  (~10’30’’)
      5.  Furcht. — 66.  (~13’30’’)
Akt II.    6.  Haut. — 85.  (~13’30’’)
      7.  Mund. — p.102.  (~11’30’’)
      8.  Alte. — 118.  (~19’00’’)
    Eine kleine Nachmusik — 143.[комм. 6]  (~13’15’’)

  ...с точки зрения конструктивной..., сразу бросается в глаза некий (доведённый до предела) условный формализм в построении партитуры. Даже для тех, кто никогда не слышал музыки этого знаменитого & знаменательного водевиля (хотя, честно сказать, сегодня только с громадным трудом возможно представить себе настолько неотёсанного и бес...культурного человека), кажется крайне подозрительным первый акт, в котором каждое погружение в очередной номер (а всего их пять, как видно) продолжается ровно десять с половиной минут (~10’30’’) в темпе не-ве-ро-ят-но медленных фрикций,[8]:373 специально для публики: будь то реальной или умо...зрительной. От себя же, будучи (хотя и в далёком прошлом) знатоком симфонического творчества этого автора, добавлю, что два крайних номера (вовсе лишённые номеров, как видно), по праву занимающие место увертюры (Ouveture) и финала (Eine kleine Nachmusik), также идентичны по своей фонометрии и хронометрологии, насчитывая ровно по тринадцать с четвертью минут каждая (~13’15’’).[комм. 7] Что приведённые числа во всех случаях — не случайные, можно не сомневаться. Порукой тому — мрачное каноническое и нумерологическое прошлое автора..., а также его двоюродной бабушки.[9] Пожалуй, не будем (напрасно) пытаться высосать сенсацию из указательного пальца...

— В нём опять не содержится никакого особенного казуса..., или оказии, хотя б.
Если встретишь человека где-то на дороге – уйди от него.
 Если встретишь человека где-то подле дома – забудь о нём.
  Если встретишь человека где-то посреди себя – убей его.
       Только так ты можешь избавиться от исподней Слабости...[5]:253

  Но вот с точки зрения музыки..., я бы заметил, для начала..., что в построении её материи употреблён весьма странный (и глубоко формальный) приём. Причём, не просто употреблён, но — демонстративно..., каким-то нарочито грубым и механическим образом, так сказать, прямо в лоб. Потому что..., как бы это выразиться..., в общем..., при всей чрезвычайной красоте и оригинальности музыки, обрамляющей «церковную оперетту» спереди и сзади, вся она не имеет к произведению в целом ни малейшего отношения, словно бы взятые «совсем из другой оперы». Проще говоря, увертюра и финал выдержаны в жестоком стилистическом духе «не пришей кобыле хвост», так что пытливому слушателю остаётся только гадать: с какого конца следовало бы приступать к (со)участию в предлагаемой мессе. — На первый взгляд, подобное применение «Увертюры» и, тем более, «Финала» совсем не в традиции крупных цикловых произведений, будь то симфония, опера или, скажем, балет. — Как правило, увертюра служит чем-то вроде буферной зоны или предбанника спектакля, её назначение — выиграть время (для опоздавших), а также облегчить настройку или «разогрев» публики, исподволь подготавливая её к прослушиванию основного произведения. — Напротив того, финал обычно предназначен для подведения своеобразного итога (или «морали») законченного действия, в свою очередь, подготавливая публику к выходу вон из театра, концертного зала (или церкви).[комм. 8]

  И примерно такой же приём (о птичках говоря) нарочитого & механического сопоставления разнородных..., почти несовместимых стилей, блоков и идей — в свою очередь — образует изнутри и каждую из восьми частей «водевильной мессы» (или «церковной оперетты»). Собственно, здесь проявляет себя тот принцип, который и дал под’заголовок двух’часовой партитуре «Also sprach Zarathustra» (klerikalische Singspiel), каким-то чудом... некогда (в течение двух десятков лет, скажем условно) имевшей своё место в человеческом мире.

— Отнюдь не имевшем этого места...








A p p e n d i x


Неподготовленная Реч’

( каноник о своём полу’забытом опусе )

– Только в платяном шкафу     
можно сделать хорошую карьеру...  
( М.Н.СавояровЪ ) [1]:612

...не лучшая, не самая, не исключительная, но зато — всё вместе, навсегда и в последний раз...
( та самая партитура ) [10]

Д

амы и господа!..., (прошу прощения..., надо бы в единственном числе). — Ещё раз...

ама и господин!.. Одна и один. Сугубо между нами. Доверительно и заверительно...[комм. 9]
И днесь, и присно и во веки веков.[11] — Слушайте... Ныне (сегодня и сейчас) я позвал вас сюда, чтобы (по вашей же просьбе) предложить, положить & до’ложить вам кое-что, для вас совершенно излишнее. Всего в двух словах я опишу вам нечто неописуемое и расскажу нечто нерассказуемое.

Amen..., исключительно для тех, кто понимает...

  — Also..., для всех остальных..., — итак..., и так (и этак) вы пожелали услышать об этом сочинении. Вы сообщили мне о своём желании. Вы пожелали его исполнить. Вы пожелали его записать. Наконец, вы пожелали, чтобы о нём узнали все..., все остальные. — Во всяком случае, вы..., вы так сказали. Разумеется, я вам не верю, потому что... (говоря в скобках) вы не ведаете, что говорите..., и ещё потому что... вы праздничные & праздные скоты и подлецы, не знающие своего места и права. — И тем не менее, невзирая ни на что, я отвечаю на ваше по...желание: скажем, в последний раз, после всего.[12]:650 — И ныне я всё-таки рассказываю вам (всего в двух словах): о том, чего нет и никогда не будет промеж вас... в вашем бес...конечно дряблом и убогом мире №2. Чтобы не загибать пальцы по порядку...

  Итак..., — повторю я ещё раз для всех остальных. Данное... (очень удачное слово)..., именно так: данное... с особой остротой (не)интересующее вас сочинение исполнено в странном жанре «церковной оперетты» (vaudeville d’eglise) и почти в точности соответствует этому определению. От начала до конца она (оперетта) или оно (сочинение) представляет собою непрерывное и педантичное сопоставление наиболее закостеневших форм ортодоксального грегорианского хорала (XXII век после РХ) с одной стороны, — и наиболее разнузданных форм венской оперетты (XIX век после НЖ) в лице, скажем, Франца Зуппе или Карла Целлера..., заранее выпуская из этого ряда Жака Оффенбаха или Шарля Лекока. Равно как и в обратном порядке...

  Тем временем, я продолжаю, стараясь не обращать внимания на спотыкания и невольные ошибки... — Итак..., считаю себя обязанным предупредить заранее. Данное сочинение (чтобы не переходить на какие-то другие) в высшей степени проникнуто немецким духом: снизу доверху и слева направо. Однако подчеркну особо: сказанное касается не характера музыки, которая в большинстве своём совершенно клерикальная, и только временами водевильно-космополитическая, но по твердолобой и неуклонной последовательности в наведении тотального порядка, чем-то неуловимо напоминающего армию Фридриха, короля Пруссии. Заранее (с)сужая предложенный масштаб зрения и воз’зрения, я бы сказал, что в лице партитуры «Also sprach Zarathustra» мы имеем лучший образец (практически, эталон) голштинской церковной оперетты.[комм. 10]

...Если бы меня по какой-то причине звали «Фридрихом», —
  я бы молчал..., я бы всегда молчал..., я бы всегда и всюду молчал..., —
        и главное..., главное: ни слова... о Заратустре!..[13]:182

  Собственно говоря, здесь я не могу ничего противопоставить сказанному выше: приведённая в начале партитуры фамилия автора текста (Нитче), а также его имя (Фридрих) втихомолку говорят — о том же. Для всякого культурного типа последнего времени, это лицо конца XIX века являет собой очевидную рекомендацию и даже своеобразный знак качества. Несомненный продукт старинной смеси восточно-прусского, ост’зейского и кур’ляндского этнического начал, храмовый водевиль «Also sprach Zarathustra» вполне может считаться за первый известный образец (сублимации в высоком искусстве) глянцевого армейского сапога, традиционно попирающего христианские ценности. — Не советовал бы принимать мои слова слишком близко к сердцу и другим субпродуктам.[14]:478

  В качестве основы взят текст всего одной главы (притчи) из книги Фридриха Нитче: «О молодых и старых женщинах» (специально привожу здесь..., сюда..., и отсюда... самый нейтральный вариант перевода). Однако, рано радоваться. Текст этот повторяется десятки раз... до мелочей — с невиданным упорством, которому могли бы позавидовать даже молящиеся тибетские буддисты. — И я вовсе не случайно привожу здесь такое сравнение. В самом деле, повторяемость на территории церковного водевиля «Also sprach Zarathustra» не имеет ничего общего с минимализмом, а также его иными производными или мельчайшими антагонистами. Любой символ веры, начиная от Credo и кончая Bredo требует бесконечного числа повторений от своих адептов, верных и неверных. До потери внимания, понимания и сознания... — Именно так молились наши ортодоксальные коммунисты (с потёртым томиком Ильича в руках). В точности так же поступали с текстами католических месс и христианские служки.

  — И тем не менее, не всё так г(л)адко. Упомянутая строкою выше, «всего одна из глав» книги Нитче «Так говорил Заратустра» в странной (бого’служебной) версии (vers Khanon) звучит два (2) часа и ещё семь (7) минут сверху. Даже беглого взгляда на эссе «О молодых и старых женщинах» достаточно, чтобы понять: использованное время поистине непомерно и может быть оправдано только неким культовым значением, придаваемым каждому слову. В полном подобии тому, как это случалось и ранее с фантазиями евангелистов или иными канонизированными текстами, наподобие Credo или Amen, где любой слог может стать поводом для протяжённой мессы. — Ради удобства публики «церковный водевиль» разделён на два акта: первый и второй, в виде главного итога которых регистрируется изменение сознания слушателя. Впрочем, такой результат, скорее всего, не входил в планы автора. Забота о публикеничуть не достойное дело для Каноника. Не исключая, впрочем, и всех остальных...

...В любой ситуации существует такая правда,
   лучше которой при всём желании соврать невозможно...[13]:413
Юр.Ханон, «Что сказал Заратуштра» (бес уточнения)

  Состав исполнителей — сольный, слегка средневековый, как и полагается для грегорианского хорала, а также для тех случаев, когда речь заходит о молодых и старых женщинах (понимая их исключительно в абстрактном & философском смысле слова). Короче говоря, ансамбль соборный и мирской, вполне в традициях нашей матери (церкви имени святого Михаила), а также её нескольких сыновей (без уточнения). С другой стороны, состав исполнителей — тем более сольный, в полной мере кафе-шантанный, как и полагается для разнузданного канкана, играемого прямо на улице (или паперти), перед входом в мать нашу, церковь (также имени того Михаила). Короче говоря, музыканты должны быть в любую минуту готовы к очередному (числом восемь) перевоплощению: из клира в мир.

  Инструментальный инвентарь обозначен достаточно скупым образом, оставляя таким образом максимальное место для минимально неверных толкований и рефлексий. Глядя в партитуру, прежде всего, мы обнаруживаем в ней четыре (4) стандартных духовных духовых прибора: Flöte, Hoboe, Klarinette (in B) und Fagott. — Смотрим далее..., где угадываются ещё два человека, привлечённых, вероятно, со стороны (скорее всего, негры или местные портные). Они играют (руками и ногами) на восьми ударных устройствах, расположенных в две строки: Holzblock, Guiro, Peitsche,[комм. 11] Hi-hat, Tamburin, Kleine Trommel und zwei Tom-tom. Слегка утяжелённый струнный квартет (не)достойным образом венчает эту церковно-водевильную банду: zwei Violine, Violoncell und Kontrabass (mit C) — видимо, пятиструнный или со спущенным басом (не уточняется). К перечисленному комплекту зачем-то добавлено ещё и «церковное пианино» oder «концертный роял’» (по выбору первоосвященника), на котором должен играть тапёр (скорее всего, Эрик-Альфред-Лесли).[комм. 12]

...Запоздалая премьера церковного зингшпиля «Что сказал Заратуштра» состоялась двумя десятками лет позже заявленного (свиньями) срока...
( и снова другая партитура ) [2]

  Отдельного (грубого) слова заслуживают певцы, конечно. Как кажется (вернее говоря, как казалось ранее) при взгляде на партитуру, их — всего четверо или четыре: причём, все сняты & взяты из клира. Их лица..., — впрочем, не будем о дурном..., я думаю, эти две пары могли бы вдвоём составить отличный квартет из троих в полном одиночестве...[12]:544 Перечисляю их здесь в порядке убывания: два церковных тенора (высокий и средний), благочестивый баритон и, наконец бас-профунд (глубокий). Если подвести бухгалтерию, получается странная цифра: пятнадцать (15) партикулярных игроков на музыкальных инструментах (а также на нервах). Однако в качестве двойной черты в аннотации к «церковной оперетте» сказано нечто иное... «Итого: всего 16 исполнителей». Кто здесь лишний..., или откуда появилось некое дополнительное (невидимое) лицо, так и остаётся неясным. Можно долго гадать..., или загибать в нерешительности пальцы, надеясь на чудо..., но его — не будет. Больше не будет. И меньше — тоже.

— Ибо... also sprach Khanon..., — так сказал мсье творец...
И здесь уж, со всей очевидностью, amen...,
против плётки и лома не попрёшь,[комм. 13]
ваша песенка спета, (не)дорогие дамы и господа...
Вернее говоря, конечно, один, только один, всегда один.
Одна и один, (не)дорогая дама и (такой же) господин.

Do-o-o-omine miserere, Domine miserere no-o-o-o-ostri...,
(dei due cancan da capo)...




Scryptum Post :

Запоздалая премьера церковного зингшпиля «Что сказал Заратуштра» состоялась двумя десятками лет позже заявленного срока. Причём, состоялась безо всяких помпезных подготовок, капиталовложений или организационных усилий... Всё получилось по-простому, камерно, почти кулуарно: на свежем воздухе (в холодное время года), вне зависимости и прочей связи с тем человеческим материалом, который (так или иначе) засветился в истории благочестивого канкана на тему «старых и молодых женщин». К сожалению, выбранный главным дирижёром темп не позволил выдержать ровно два часа и семь минут богослужебной музыки в стиле духовного стриптиза. Но это уже не могло решительно ничего испортить... Первое и последнее исполнение прошло с гомерическим хохотом и бурными овациями публики, чем далее — тем более пьяной и близкой к потере самоидентификации. Автор, впрочем, сохранил самое мрачное расположение..., если верить собранной на следующее утро прессе.
— Кроме того, у редакции ханóграфа имеются сугубо конфиденциальные сведения, что и второй автор (Фридрих Нитче) также остался совершенно удовлетворён этой премьерой.

Так вóт чтó на самом деле сказал Заратуштра!..., —
    с видимым облегчением выдохнул он, покидая
               (очередное) молельное помещение..
.




каноник Юр.ХанонЪ
28 сетября 200. 






Ком’ ментарии  ( из кабинета )

...и поверх всего — ещё и указующий перст...
так ли сказал...[15]

  1. Исключительно для тех, кто не понял (или сделал такой вид), сухо и вяло перечисляю некоторые смыслы слова «камерный», не исключая, впрочем, и некоторых ризомных вариантов. — Сжатый. Сдавленный. Прижатый. Уменьшенный. Локальный. Надутый. Компактный. Внутренний. Избранный. Для немногих. Отдельный. Закрытый. Замкнутый. Комнатный. Кулуарный. Келейный. Тюремный. Подвальный. Пытливый. Пыточный. Скрытый. Потаённый. Карманный. Заключённый. Скованный. — Не исключая также органов дознания и специальных методов воздействия...
  2. Совсем не случайно (здесь) повторяется именно такая, менее привычная для русского слуха транскрипция имени пророка: «Заратуштра». С одной стороны, она считается более точной (ещё точнее, как утверждают очевидцы, выглядит «Зардушт»). — Впрочем, замечу сразу, что для автора этот аспект совершенно не важен: при выборе названия он попросту плевал на все эти (чисто професси’ональные) глупости & условности. — Но тогда..., по какой причине всё-таки «Заратуштра»?.. Пожалуй, на этом и закончу свой комментарий. Сказанного — более чем достаточно.
  3. На самом деле, как заключает один из внутренних «диалогов» античного апокрифа «Ницше contra Ханон», — «Also sprach Zarathustra» не только не является «центральной книгой» в наследии (и истории болезни) Фридриха, но и вовсе не может быть названа книгою, — представляя собою разве только глухой аппендикс (или острый аппендицит, в конце концов). Причём, суждение это вполне действительно как в отношении генезиса, так и конечно(го) предмета, так сказать, вещи. — В итоге: по результатам вскрытия со всей очевидностью приходится констатировать, что перво’начальная книга «Also sprach Zarathustra» может быть определена как отдельная, тупиковая ветвь в развитии (точнее говоря, запутывании) внутреннего диалога автора с самим собой, приведшая, в итоге, к чёрной катастрофе туринского дня 3 января 1889 года. — К слову сказать, именно по этой причине совместная работа «Ницше contra Ханон» и не включает в себя Заратуштру, но этот труд намеренно вынесен в отдельную (также тупиковую) работу под (упомянутым выше) полемическим названием «Что сказал Заратуштра». Пожалуй, довольно об этом...
  4. Несколько раз произнесённое, но ещё ни разу не пояснённое, это странное жанровое определение вовсе не исчерпывает себя эпатажной формулой или пусканием пыли в нос. Говоря на самом деле, заявленная «церковная оперетта» (или «klerikalische singspiel») с удивительной стабильностью проявляет себя во всех восьми номерах партитуры «Что сказал Заратуштра» — как предельно чёткий и наглядный конструктивный принцип, образующий лицо, звук и бьющий наконечник этого дивного произведения (человеческого разума). — Пока не объяснённый дословным образом, вероятно, этот принцип построения станет более понятным из второй части эссе.
  5. Сейчас дам ещё одну справку, поскольку здесь спрятано ещё одно свойство (из науки о свойствах). Мало кому видимое, но оттого ничуть не менее значимое или знаковое, как бы кому не хотелось его преумалить. Речь идёт о способе называния (& названия) частей в этой, как уверяет автор, «церковной оперетте», который — ещё раз — шаг за шагом сближает её с католической мессой... Именно что: сближает. Временами..., до состояния полной неразличимости. Или сакраментального слияния. — Also...
  6. И всё же, не советовал бы путать, путаться или запутывать других, если желаете знать. Указанное в качестве финальной музыки название «Eine kleine Nachmusik», при всём своём кажущемся сходстве со знаменитой моцартовской «Маленькой ночной серенадой»..., не исключая и «Маленькой ночной музыки» (не) того же автора, — тем не менее, не тождественно ни тому, ни другому. Скажу даже больше (или не меньше, по крайней мере), скорее всего, смысл этих двух словосочетаний может быть сколь угодно далёким (друг от друга). Имея общий (квадратный) корень с печально известным термином «Nachspiel», — означенная «Eine kleine Nachmusik», будучи надёжно вырванной из контекста, вполне может исполняться днём или вечером, невзирая на детали интерьера и (гражданское) состояние участников процесса.
  7. — Следуя старой (и зловредной) хронометрической привычке автора, увертюра и финал (были) выдержаны в так называемом «абсолютном темпе», где одна доля такта (или один удар метронома) в точности соответствовал одной секунде. Таким образом, из приведённой длительности (~13’15’’) нетрудно извлечь квадратный корень, чтобы почти точно счесть: сколько тактов было в этих частях. — Честно сказать: противно читать. Уши вянут от пресловутого формализма, не говоря уже обо всём остальном.
  8. Пожалуй, наиболее мощным образом отличилась по этой части финальная (завершающая) часть канонической мессы (или реквиема) с духоподъёмным текстом «Ite, missa est» — идите, месса кончена (или «с миром изыдем...», как у право’славных). Как говорится, всякому бы произведению да такое заключение! — можно только (запоздало) посетовать, что не все..., причём, далеко не все мессы снабжены таким дивным способом «кончать слова»..., как любил преподобный Эрик. — Разумеется, нет такой части и здесь, в «Also sprach Zarathustra». В первую голову потому, конечно, что это вовсе не месса, но всего лишь «церковная оперетта» (почти музейный продукт!..), вдобавок, сочинённая на фиксированный текст Фридриха Ницше «Von alten und jungen Weiblein». К сожалению, слов «Ite, missa est» в этой главе не было.


    ...вот я и спрашиваю (Also sprach Zarathustra), мадам, ну зачем же вам в очередной раз понадобился этот дохлый петух, да ещё и с такой непреодолимой силою страсти...
    ...пардон, мадам...
  9. Этот посредственный (в аккурат по средствам) те(к)ст, скажу я, слегка прищурившись, он был написан по просьбе..., вернее сказать, по вторичной просьбе..., а ещё вернее сказать, по настойчивой просьбе именно тех двух существ, о которых столь мягко сказано в начале: «Дама и господин» (мсье и мадам), имея в виду Е.Б.Александрову и Н.Н.Сластина, которые в очередной раз со своим фирменным пломбированным апломбом принялись изображать, будто кое-что затевают по поводу моей очередной партитуры: то в Париже, то в Жмеринке, то в Гуково. И всякий раз заканчивали одним и тем же: об Гоголя, разумеется. — Так случилось и на этот раз (последний, наконец). Прискучив вялыми препирательствами и показательно уступив настойчивым просьбам, 28 сетября 200 года я набросал сквозь зубы этот небрежный документ, называвшийся тогда примерно так: «Неподготовленный разговор» (каноник о своём полузабытом опусе). — Само собой, послевкусие осталось кислым, а результат — был заранее известен: свой коронный трюк госпожа Александрова повторяла с удивительной регулярностью и с незначительными вариациями в течение почти двух десятков лет..., пока я, наконец, не прискучил этим низменным минимализмом (в духе обделавшегося врача Иглесиаса). — И тем не менее, actum был est. Отпечатав (ради очистки совести) запрошенный у меня те(к)ст к очередному факту отъезда Е.Б.Александровой в отдалённую деревню под названием Париж, с тех пор я более не слышал от неё ни слова: ни о своей бумаге, ни о дальнейших планах, ни о будущих концертах или записях, ни о какой-либо иной производственной судьбе «церковного водевиля». — Подобное небрежение низких людей..., имею ли я право по-прежнему продолжать отвечать на него таким же небрежением?.. — Как сказал Эрик (в очень похожем случае): «Я не хочу отвечать: меня это больше не интересует»... Пожалуй, единственное и последнее, чем я мог бы ответить на их типовую тупость — приведением в исполнение того (недоношенного) приговора, который они сами же выносили & вынесли, трафаретные обыватели своего маленького времени и места. Этот приговор..., ради наглядности и простоты, наглядно и просто — он поставлен наверху этой страницы..., в качестве первой иллюстрации к (пред)Вечному Ничтожеству.
  10. Прозрачный намёк на государя нашего, невинно убиенного императора Петра III, я целиком возлагаю на совесть автора, издавна известного своими бессовестными провокационными наклонностями, а также много’численными выпадами в сторону некоторых ангальтских выходцев.
  11. Разумеется, плётка..., если кто-нибудь ещё помнит ярчайший финальный канкан из легендарной ницшеанской главы «О молоденьких и стареньких бабёнках», обильно сдобренный ключевой фразой (несветлой памяти вздорной «русской девицы» Лу Саломе): «Du gehst zu Frauen? Vergiss die Peitsche nicht!..»
  12. И в самом деле, это не слишком смешная шутка. Эрик-Альфред-Лесли (своего раннего периода жизни, так сказать, ещё застрявший в XIX веке) пришёлся бы как нельзя кстати: в качестве главного тапёра и представительского лица этого странного произведения под лейблом: «Чего изволил Заратуштра». Сугубо теневым или закулисным образом (так сказать, в подсознательном подтексте) проходит идеально точное соответствие..., или сочетание несочетаемого (как кажется многим). Буквально говоря, вынутое из-под волос или просвечивающее под кожей определение: «vaudeville d’eglise» или церковный канкан, и тут же, словно из-под земли — Эрик Сати Первый, единственный Парсье Бога и Архиепископ Всемирной Церкви Искусств Иисуса Водителя, так и не закончивший свою «Мессу бедняков»..., — вечерний пианист кабаре «Чёрный кот» и второй тапёр «Харчевни Клу», автор дивной песенки «Я тебя хочу», частенько аккомпанирующий парижскому шансонье Венсану Испа. — Пожалуй, здесь трудно отыскать более живое место...
  13. Разумеется, «против плётки»..., и ещё тысячу раз плётки..., — если кто-нибудь из оставшихся в живых ещё помнит ярчайший по своей разнузданности финальный канкан из легендарной ницшеанской главы «О зелёных и дряхлых бабах», обильно политый жидким соусом из ключевой фразы (несветлой памяти Лу Саломе): «Du gehst zu Frauen? Vergiss die Peitsche nicht!..»


Ис’ сточники  ( из префектуры )

Ханóграф: Портал
NFN.png

  1. 1,0 1,1 1,2 «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г.
  2. 2,0 2,1 ИллюстрацияЮр.Ханон, oc.70 «Веселящая Симфония» (в двух частях). Экстерьер: первые 20 листов партитуры, предварительно вырванные из переплёта. — СПб.: Центр Средней Музыки, 1999-2000 г. (внутреннее издание). Интерьер: первое (& последнее) исполнение «Веселящей Симфонии» (29 ноября 2017 года), «...с благодарным поклоном..., всем со...временникампосвящается...»
  3. 3,0 3,1 С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г.
  4. Юрий Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 (тоже сугубо внутреннее издание), стр.6-08/2а.
  5. 5,0 5,1 Юр.Ханон, «Мусорная книга» (том первый). — Сана-Перебур. «Центр Средней Музыки», 2002 г.
  6. Фр.Нитче, Юр.Ханон. «Also sprach Zarathustra» (klerikalische Singspiel). — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки, 1999 г.
  7. ИллюстрацияYuri Khanon, oc.68 «Also sprach Zarathustra» ( klerikalisches Singspiel ) в двух актах. Низ титульного листа. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 1998-99 г. (внутреннее издание)
  8. Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г.
  9. Козьма Прутков. «Черепослов, сиречь Френолог» (оперетта в трёх картинах), сочинение Петра Федотыча Пруткова (отца). — «Сочинения Козьмы Пруткова». Мосва: «Художественная литература», 1976 г., 384 стр.
  10. ИллюстрацияYuri Khanon, oc.68 «Also sprach Zarathustra» (klerikalische Singspiel) в двух актах. Обложка партитуры. — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 1998-99 г. (внутреннее издание).
  11. Не...известный автор. Благодарственные молитвы по Святом Причащении. Молитва святого Василия Великого, 2-я. — «Владыко Христе Боже, Царю веков и Содетелю всех, благодарю Тя о всех, яже ми еси подал благих...» и т.д.
  12. 12,0 12,1 Эр.Сати, Юр.Ханон. «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). – Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. 682 стр.
  13. 13,0 13,1 Юр.Ханон, «Мусорная книга» (том второй). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2002 г.
  14. Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г.
  15. ИллюстрацияЮр.Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Пара ангелов») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — правая половина эскиза.


Лит’ература  ( бывшая и не бывшая )

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

Ханóграф: Портал
EE.png




См. так’же  ( исключительно по должности )

Ханóграф: Портал
Zapiski.png

Ханóграф : Портал
MuPo.png




← см. на...зад




Red copyright.pngАвторы : Юр.Ханон & Фр.Нитче.  Все права сохранены.    Red copyright.png   Auteurs : Khanon & Nietzsche.  All rights reserved.  Red copyright.png

* * * эту статью может редактировать только один из Авторов.

— Любой из (по)читателей может высказаться, точно так же, как сказал Заратуштра...

«s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n»