Эрик Сати (цитатник)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
Эрик Сати :малый цитатник мао
автор:  Сати-ХанонЪ(един в двух лицах)
Эрик как лицо Эрик и его лица

Содержание


... в место вступления ...

... в место вступления ...

...Эрик Сати, «Авто-портрет неизвестного композитора»...
Эрик Сати, авто-портрет самого́ себя (1913) [1]


Эрик Сати (Erik Satie), а если говорить всю обнажённую правду от начала до конца, тогда —

Эри́к Альфре́д Ле́сли Сати́ (Érik Alfred Leslie Satie) — человек отдельного искусства,
родившийся 17 мая 1866 года в Онфлёре и заснувший [комм. 1] 1 июля 1925 года в Париже.

Совсем не случайно здесь, в (якобы) стандартной биографической справке встретилось это странное сочетание слов: человек отдельного искусства. Почти искусственный человек. — Пожалуй, если не вдаваться в излишние подробности (а они всегда излишние), здесь содержится некое ессе. Сжатая правда об этом Эрике. Попросту: сироп... или настойка... — Говоря глухим и холодным голосом, Эри́к Альфре́д Ле́сли Сати́ представлял собой целую систему или отдельное искусство — подобно какому-нибудь «человеку-оркестру» или «президенту вселенной».

— Пример для ослов...

Потому что именно таков и был его уровень притязаний, масштаб зрения или замах руки... Не более и не менее, как весь мир. Отдельный. Видимый и невидимый. Тот, который есть — и которого пока ещё нет... Именно потому на его визитной карточке стояла какая-то странная, почти изуверски потаённая надпись:  « композитор музыки »  ...спрашивается(!), ну како́й ещё может быть «композитор»?.., когда все они — пишут свою музыку за малую мзду... Ан-нет, и здесь — правда его. Ибо посреди всех остальных людей своего времени (и не своего мира), среди надутых профессионалов, мэтров, подмастерьев и прочих винтиков системы, — Он..., этот Эрик, вечно представлял собой нечто отдельное. Совсем не то же, что и прочие.

В конце концов, если все окружающие композиторы были «просто композиторами»,

    то у него дело явно выходило за рамки «обычных приличий» и «общепринятых условностей»...

И всюду-то он — отдельный. И всюду-то он — один.
Пожалуй, одним из проявлений этой отдельной отдельности — и стало его искусство. Не музыка, нет... Или, по крайней мере — не только она. Поскольку кроме музыки... всю свою жизнь — Эрик делал ещё и литературу, чему и посвящена эта страница.. Особенную, странную, иногда совсем непонятную, иногда острую и жёсткую, а иной раз — и совершающую очередное открытие и забегающую вперёд паровоза... своего времени. Такова, к примеру, его пьеса (под условным русским названием) «Ловушка Медузы‏‎», почти на десяток лет опередившая европейский дадаизм и сюрреализм.[комм. 2] Или «Автоматические описи» (всего лишь маленькие & якобы шутливые пьески для фортепиано)... Или удивительные психологические наброски (того же времени) из цикла «Наблюдения придурка»...
Впрочем, не стану напрасно пересчитывать столбики на обочине просёлка..., поскольку, всё это (перечисленное и неперечисленное) вполне можно найти в первой и единственной русской книге Эрика Сати под названием: «Воспоминания задним числом».[2]

Но если говорить без моих обычных (идеологических) сложностей и (психологических) выкрутасов, то литератором слова Эрик Сати был — пожизненным, органическим и маргинальным (един в трёх лицах).
  — пожизненным, поскольку тексты из его головы выходили всю жизнь...
   — органическим, поскольку работа (игра) со словом была частью его натуры...
    — и маргинальным, поскольку он сам всю жизнь и был та-ко-вым, что бы он ни делал...

И ещё несколько малых слов в раскрытие всех этих трёх пунктов..., чтобы не сказать «пунктиков» Эрика. Прежде всего, его тексты явились прямым (по)следствием его лица... Ничто и ничего в своей жизни он не был способен делать как все. И даже связать двух слов... нормально..., как это принято, пользуясь трафаретами и клише совокупного сознания — было выше его возможностей. Именно по этой причине..., не только эссе, пьесы, рассказы или статьи Эрика можно отнести к его литературным текстам. Туда же, вне всяких сомнений, придётся присовокупить его черновики и записные книжки, построенные по принципу «зерна». И главное, даже его (вполне «нелитературные») обыденные слова, включая устную речь или письменные письма без малейших сомнений придётся отнести туда же, к части «сатистской беллетристики». Именно — по той же причине.

...прекрасный Альфонс с лошадиным лицом...
Альфонс Алле (1894)[3]

Едва ли не все исследователи, обследователи или последователи творчества Сати (едва ли не в один голос) рассказывают, что он (в своей музыке) был практически лишён каких-либо отчётливых «влияний» — явления, мягко скажем, почти неизбежного в культурной среде. Тем более, в такой густой и даже вязкой, какою была обстановочка во Франции на переломе XIX и XX века. — Попросту говоря, Сати не нуждался в «учителях», «образцах» или «предметах подражания», поскольку именно такова была природа его психики.[комм. 3] Как кажется, на первый взгляд, музыкальные сочинения (и первых лет, и более поздние) служат тому безусловным доказательством. И всё же, картина не так проста. — Сати..., этот Сати, решительно не нуждавшийся ни в каких влияниях, (ни слова о возлияниях!) тем не менее — имел их, причём, едва ли не в подавляющем виде. — Разумеется, я говорю о (не)дорогом «дядюшке» Альфонсе Алле. О человеке, которого никак нельзя было назвать «дядюшкой» или «учителем». Онфлёрский земляк Эрика, Альфонс Алле был всего на дюжину лет старше, а их общение носило скорее приятельский и постоянно колкий (подростковый) характер. И тем не менее, он имел на Сати практически подавляющее воздействие. Силой своей невероятной деструктивности. Личного примера. Речевой практики общения. И даже общности характеров. Непрерывно испуская из себя клубы густого фумистического дыма и отчаянную «игру слов» вместо «нормального» общения, Алле фактически дал своему младшему приятелю ключ к собственной жизни. Что же касается первых литературных опытов Эрика Сати (к примеру, в газете «Японский фонарь»), то их можно назвать попросту «эпигонскими», до такой степени в них царит сплошной Алле: по духу, форме и даже речевым оборотам (наоборот-там)... — Позже их отношения несколько охладели (в какой-то не слишком прекрасный момент, когда один из постоянных словесных уколов Алле оказался слишком сильным), но это лишь усилило влияние, сделав его более глубоким и направив главные течения — внутрь, под кожу.[4]:26 Говоря без обиняков, литературные работы Сати (написанные уже после смерти Альфонса) безусловно продолжали самую радикальную фумистическую линию его творчества. Собственно, это и не представляло никакого секрета, и до конца дней (желая обругать или даже оскорбить Сати) его обзывали «Альфонсом Алле музыки» или попросту «приятелем Альфонса».[4]:37 — Кроме шуток, небрежно брошенная фраза имела исчерпывающий характер приговора: буквально в трёх словах сообщая всем присутствующим, что Сати — не более чем балагур и жонглёр глупостями..., и что в его творчестве нет ровным счётом ничего серьёзного или достойного внимания.

— Да это всё Алле!.. попросту значило: пошёл травить!..., всё это блеф и утка...[5]:271
  ...с самого начала карьеры ему частенько случалось с крайним презрением отзываться о своей работе. При этом каждый раз он многозначительно намекал на те глубокие и серьёзные произведения, над которыми он трудится сам, скрывая ото всех, в тиши “кабинета”. Но, скорее всего, уже тогда он издевался. Как правило, он держал себя с такой неподдельной важностью великого человека, что было практически невозможно проверить: говорит он всерьёз или смеётся над вами...[6]:10
из книги «Два Процесса»

Собственно, и в поздние годы одним из важнейших занятий Сати в обществе (в присутственных местах) оставалась именно такая травля-Алле, чистой воды фумистическая импровизация, которую он называл «кончать слова». Причём, в его представлении это занятие носило ярко выраженный воспитательный характер. В частности, Жана Кокто и (вкупе с ним) нескольких молодых «ученичков» из «Шестёрки» Сати регулярно выматывал до полного изнеможения подобной (нешуточной) игрой слов, доводящей любую «мысль изреченную» — до состояния реальной лжи или сюр’реальной бессмыслицы.[7] Пожалуй, это было мощнейшим идеологическим зарядом, который он пытался передать своим «последователям». Но в данном случае, разумеется, «велiкое учение Альфонса-Эрика» не могло быть воспринято и продолжено адекватно... Прежде всего, в силу слабости «ученичков»... Беспримерной слабости. Точнее говоря, из-за совершенного несовпадения масштабов личности учителей и — статистов.[комм. 4]

Собственно, здесь можно было бы и закончить небольшой вступительный текст, сопровождающий массу цитат Эрика Сати: кратких и не очень, надёрганных из разных мест его пиджака, штанов, шляпы и даже сокровенного зонтика... Поскольку здесь и так сказано значительно больше, чем это имело бы смысл.

Мадам..., мсье... Пора кончать слова, не так ли?

Чем, собственно говоря, мы сейчас и займёмся..., посильным образом и в весьма мягкой & упрощённой форме, учитывая характер аудитории, а также её кубатуру и размеры. Стены раздвигать — не рекомендуется. Равно как и всё остальное. Впрочем, последний совет, насколько я осведомлён, ещё никого и ничему толком не научил... И главное: максимум серьёзности. И ни слова шутки. Ровно таким образом, как провёл всю свою жизнь Альфонс Алле, создатель знаменитого похоронного марша памяти великого глухого и, пожалуй, самый мрачный и трагический из всех французских писателей, а также его верный последователь и «ученик» — Эрик СатиЕрик, «композитор музыки», за всю биографию не сочинивший ни одной весёлой ноты...[комм. 5]

  ...Очень редко источник шутки находится в изящных чреслах Красоты; но, совершенно определённо, она чаще всего исходит из смрадных подмышек Зла...
  Таким образом, я никогда не шучу; я серьёзен самым тяжким образом; и не могу не посоветовать всем — поступать точно так же, с величайшей осмотрительностью...
[8]:256
Эрик Сати(из статьи «Справедливое замечание», 1912)

А ещё, кроме всего прочего, существует отдельная земля под названием «Эрик Сати художник». Тонкий графический каллиграф и тончайший каллиграфический график, наследие которого составляло тысячи рисунков, сделанных на протяжении всей жизни.

Впрочем, это — тема уже совсем другой истории.
Заведомо выходящей куда-то далеко... за поля этой маленькой страницы.







... без музыки ...

...«слишком молодой» Сати во времена — слишком старые...
Эрик Сати (1898)

➤   

Пускай все и вся живут очень долго, очень богато, очень счастливо, совсем как в волшебной сказке...
Но пускай при этом старательно избегают иметь много детей...[9]:111

  из «Альбома Виржинии Леббо»  (1888) [комм. 6]
➤   

В этом году дома IX округа Парижа почувствовали нестерпимый зуд,
и мэр принял мудрое решение слегка поскрести их фасад, чтобы немного успокоить...[9]:102

  из «Альбома Виржинии Леббо»  (1888)
➤   

В месяце марте первые розовые бородавки появятся, позеленеют и лопнут на ветвях бульварных деревьев и носах бульварных пьяниц. Впервые с начала года, лучшие клошары столицы смогут время от времени ночевать прямо на улице. [8]:44

  Прогнозы на 1889 год
➤   

...Рад сообщить, что мы выкинули Пеладана вместе с его нудной кафедрой! И как сразу хорошо и свободно стало без него... И как сразу захотелось самому стать Пеладаном. Спустя тридцать лет вынужден признаться, мне это удалось неважно. С одной стороны. Но с другой стороны, мой дорогой Альфонс, вернее, мой земляк дядюшка Альфонс Алле, большой острослов, как только я хорошенько поддал Пеладану под одно место, сразу окрестил меня в двух словах: «Эзот’эрик-Сати, или Эрик-Эзотерик». Честное слово, я и сегодня почти счастлив, когда вижу одно это слово, без уточнения...[4]:25

  Юр.Ханон, Эр.Сати: «Воспоминания задним числом»  (1892-2002)
➤   

Так-то оно будет вернее, — как говаривал Наполеон I,
когда опять кого-нибудь отправлял на расстрел.[9]:153

  записная книжка: отдельные заметки  (1890-е)
➤   

  ...Господин редактор, прошу Вас обратить внимание на малую ошибку в словах Вашей газеты. Весьма удивительно мне, бедняге, не имеющему никаких других помыслов, кроме своего Искусства, быть вечно преследуемым ничтожным титулом родоначальника музыкальных учеников господина Жозефена Пеладана.
  Это причиняет мне и страдание, и неудобство, потому что назвать (неважно чьим) учеником, полагаю, можно кого угодно, но только не меня. Кроме того, полагаю также, что господин Пеладан, несмотря на свои весьма обширные познания, никогда не мог иметь учеников ни в музыке, ни в живописи или в чём-либо ещё, ибо никогда сам таковыми искусствами не владел. <...> Находясь лицом к лицу со мною, он – мой соратник, так же (и даже в большей степени), чем мои старые друзья, господа Ж.П.Контамин де Латур, и Альбер Теншан. Не желаете ли Вы теперь назвать меня ещё и их учеником?..[8]:65

  открытое письмо мсье Готье-Гаргию, редактору газеты «Жиль Блаз»  (14 августа 1892 г.)
➤   

Чистым ребёнком я впервые вошёл в ваши классы; и Душа моя была столь нежной, что вы оказались не способны постигнуть её; и повадки мои удивляли даже цветы на подоконнике; и они думали, что видят плюшевую Зебру. <…>
И, несмотря на мою крайнюю молодость и непостижимую Ловкость, вы, по неразумности вашей, скоро заставили меня ненавидеть ваше грубое и неживое Искусство, которое вы преподаёте; вашим необъяснимым упрямством вы надолго заставили меня презирать вас — со всех сторон. И я отвернулся, и я ушёл от Вашего грубого деревянного молотка к своим эластичным мыслям и словам...:там же, стр.67

  «Личное слово о молитвенном целомудрии» [комм. 7]  (1892)
➤   

14 дня месяца января лета Господня 1893, пришедшегося на субботу – началась моя любовная связь с Сюзанн Валадон, пришедшая к завершению в среду 20 дня месяца июня того же года. Она продолжалась одним месяцем менее полугода и двумя днями более пяти месяцев.
В Понедельник 16 дня месяца января 1893, мой друг Сюзанн Валадон пришла в первый раз в своей жизни на это место и также в последний раз в субботу 17 июня того же года.:там же, стр.76

  Записка самому себе  (1893)
➤   

Верный традициям христианских баронов, моих предков, прославлению моей расы и чести моего имени, я готов к этой борьбе. Я уничтожу всех неверных, я изрублю их на мельчайшие кусочки пречистым топором Шарля Мартеля и пресветлым мечом Людовика Святого. Их злоба и козни бессильны против меня, потому что меня охраняют несокрушимые доспехи истинной Веры. И пусть они, скрежеща от злобы, знают, что я непобедим, ибо я действую от имени подлинной добродетели, отнять или дать которую не во власти ни одного из смертных. Великая сила, которая покровительствует мне, она такова, что разбивает перед собой все преграды. Я ношу имя, которое их тревожит, и я скрываю весь мир в своём мозгу. :там же, стр.94

  Картулярий №2 [комм. 8] Эрик-Сати-Первый, «Обращение»  (1895)
➤   

Большой Совет в Совете. Имея намерение вернуть обратно к святому гласу несчастные души, заблудшие в лабиринте ереси; и преобразившись в своей пламенной любви к Церкви Иисуса, Папа Римский решился созвать на Священный Совет Епископов Английского, Шотландского и Ирландского с тем, чтобы посоветовать им объединить усилия, и пролить на Совет свой свет и милосердие, которые помогут вернуть неверных англиканцев в лоно Католической Церкви...:там же, стр.115

  Картулярий №2(1895)
...Великий Парсье и глава всемирной церкви искусств Иисуса Водителя, Эрик Сати Первый...
Парсье Эрик Первый [10]
➤   

Два года <прожить> в шкафу — неплохая цена, для настоящего искусства.
Во всяком случае, я — так теперь думаю, после всего. :там же: стр.125

  Юр.Ханон, Эр.Сати: «Воспоминания задним числом»  (1895-2005)
➤   

На самом деле всё — было совершенно не так, как нам врут, с сáмого детства.
...например, Жанна д’Арк была расстреляна Англичанами...[9]:159

  записная книжка: опять отдельные заметки  (1890-е)
➤   

Я много раз предлагал организовать бесплатные народные прогулки в колеснице Государства.
Но до сих пор почему-то никто не придавал этому проекту никакого значения.
— Обидно.[8]:149

  «Фрагменты головы»  (1898)
➤   

То, что нищета лечит не только желудок, но и голову —
это я отчётливо почувствовал на собственной шкуре...:там же: стр.131

  Юр.Ханон, Эр.Сати: «Воспоминания задним числом»  (1890-2010)
➤   

...К сожалению, Я не имею ни единого су в Моей мошне, пожалуй, это самое худшее, что я мог бы сказать о самом себе. Как бы ты был добр, если пришёл ко мне на помощь в виде хорошей должности! Или даже нехорошей, иногда это тоже бывает хорошо. Даже лучше, чем ничего. Пожалуй, без неё Мне со всей жестокостью будет предоставлено в ближайшие годы влачить самое жалкое существование, послушай, Я тебе это говорю. После всего, ты наверняка скажешь, что было бы неплохо для меня; «не надо быть таким быстрым и беспорядочным в расходах». Да..., я это знаю. И даже не один раз. Но это ещё будет...:там же, стр.136

  из письма брату-Конраду  (1896)
➤   

Мессир. Если всякая мерзость в этом мире заслуживает истребления и возмездия, то согласие, напротив, призывает к возданию Должного.
Исходя из этого, Я прошу Вас засвидетельствовать Моё искреннее уважение и Мои торжествующие поздравления...:там же, стр.139

  из благодарственного письмаЭрнесту Шоссону от 23 февраля 1897 года
➤   

...Я ужасно доволен, что нахожусь теперь в Аркёе. Я не забываю ни на минуту, что обязан этим тебе, дорогой. Ты вырвал меня из цепких лап Парижа и поместил сюда, где прозрачный воздух и масса чистейших комаров! И ещё — окружающие, они такие Милые и Прямые..., когда чем-то обрадованы — радуются как ненормальные, а когда опечалены — плачут как животные или дети. Скажу честно, меня это искренне волнует, и даже становится приятно где-то под ложечкой. Знаешь, я хожу между ними как бледный и красивый волк, этакий добряк, аристократ из Парижа в их провинциальной деревне Комарово, хотя и довольно дурно одетый, но всё же совершенно потасканный знаток человеческой ослятины. :там же, стр.152

  из письма брату-Конраду  (1899)
➤   

— Что? Деньги не пахнут? Вы так считаете? В самом деле?..
Но я не вижу причины, почему бы деньгам не иметь запаха, — им, которые могут иметь всё..., кроме запаха.:там же, стр.160

  «Рассуждения одного упрямца»  (1899)
➤   

Я кончил тем, что верю, будто Добрый Бог — это всего лишь одна из тех вечных сволочей, которых так много шныряет вокруг меня, из стороны в сторону. Его ненавязчивое, претенциозное милосердие..., я слишком хорошо вижу, как он помаленьку крошит и разбрасывает его в разные стороны..., но делает это неохотно, и только в крайних случаях.
И что же ты хочешь, брат мой, чтобы я сказал тебе? Кажется, у меня это сегодня не получится совсем. Что бы я ни сказал, это не принесёт Ему ни счастья, ни удачи..., и я совсем не удивлюсь, если Он в ближайшее время вовсе потеряет своё насиженное место. В итоге, мне кажется, это было бы зрелище, полное самой суровой красоты.:там же, стр.166

  из письма брату-Конраду  (1900)
➤   

В настоящий момент Монсеньёр Эрик Сати работает над невообразимо приятным произведением, которое называется «Две пьесы в форме груши». [комм. 9] Монсеньёр Эрик Сати без ума от этого нового изобретения своего духа. Он с утра до вечера ужасно много говорит о нём, причём, если ему верить, он говорит очень много замечательного. Он полагает его превосходящим всё прежнее, что было им когда-либо написано вплоть до сегодняшнего дня, а может быть, даже и до завтрашнего! Возможно, он ошибается, как это свойственно всем глупым людям (в форме груши); но нет..., не надо ему об этом говорить; всё будет совершенно напрасно — и он никогда в это не поверит, только пуще прежнего рассердится и будет топать ногами..., втихомолку. :там же, стр.176

  из письма Клоду Дебюсси  (1903)
...уже не такой молодой Сати во времена безвременья...
Эрик Сати (1905)
➤   

...Если мне претит сказать во всеуслышание, что я думаю про себя,
то лишь потому, что у меня недостаточно громкий голос.P.Collaer. «La Musique Moderne». Paris. — Bruxelles, 1955. — p.144

  заметки на полях (шляпы), 1905
➤   

Я совсем не боюсь покойников. Вы думаете, я просто болтаю? Вру?
Как бы не так: однажды всю ночь я проспал рядом с трупом, даже не подозревая, что он был мёртв...[8]:195

  Записная книжка старого клерка: «чужие глупости»  (1906)
➤   

Не следует терять самообладание больше чем на час.
Это когда-нибудь может — выйти боком...:там же, стр.195

  Записная книжка старого клерка: «чужие глупости»  (1906)
➤   

Тот, кто пьёт абсент всё дальше и дальше,
убивает себя с каждым глотком всё ближе и ближе. :там же, стр.203

  записные бумажки, записные книжки  (1907)
➤   

Нет на всём свете ни одного такого преподавателя, который был бы действительно способен определить Красоту для других или навязать её, назвав себя самым осведомлённым из людей.
Даже если кто-то и узнал свою самую красивую красоту, то он прежде всего её спрячет получше — и будет хранить её у себя дома, под замкóм, в старом платяном шкафу, чтобы никто не покусился, или даже, не дай-то Бог...:там же, стр.202

  записные бумажки, записные книжки  (1907)
➤   

...Очень редко источник шутки находится в изящных чреслах Красоты; но, совершенно определённо, она чаще всего исходит из смрадных подмышек Зла...
Таким образом, я никогда не шучу; я серьёзен самым тяжким образом; и не могу не посоветовать всем — поступать точно так же, с величайшей осмотрительностью...
Одна из самых глупых шуток, с которыми пришлось столкнуться человечеству, имела своим результатом Всемирный потоп. Легко наблюдать, до какой степени эта шутка была непристойной и бесчеловечной, даже в свою эпоху. Так же легко констатировать, что она не только ничего и никому не доказала, но что даже и всемирная Философия от неё не улучшилась никоим образом...:там же, стр.256

  из цикла «Наблюдения придурка (меня)», отрывок второй  (1912)
...и снова тот же «слишком молодой» Сати во времена — слишком старые...
Эрик Сати,
Проект надгробного бюста [11]
➤   

Зачем нападать на Бога?
Возможно, он так же несчастен, как мы все...[12]

  записные бумажки, записные книжки  (1912)
➤   

У меня всегда крайне серьёзный вид, если я когда-нибудь и смеюсь, то, во всяком случае, не нарочно.
Я в любых случаях охотно прощаю себя. [8]:270

  из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 5: «День музыканта»  (1913)
➤   

Мой врач постоянно рекомендует мне курить. И он всякий раз прибавляет к этому совету:
«Курите, мой друг, курите..., иначе — другой будет курить вместо Вас». :там же, стр.271

  из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 5: «День музыканта»  (1913) [комм. 10]
➤   

— Дамы и Леди!.. Джентльмены и Мсье!.. Без лишних слов и чрезмерных околичностей вынужден сообщить (не)благородной публике, что отныне под страхом смертной казни через удаление головы все композиторы без исключения должны будут носить имя Эрик и фамилию Сати!.. Или — наоборот. [8]:278

  записные бумажки, записные книжки  (1913)
➤   

Эрик Сати рисует себя сам и думает так: :там же, стр.283
«...я родился слишком молодым — во времена слишком старые...»[4]:31

  подпись под автопортретом  (1913)
➤   

Когда наш сотрудник Эрик Сати впервые опубликовал свои «Подлинные дряблые прелюдии для собаки», его коллеги-музыканты без особого интереса усмехались этому странному названию и потешались неожиданному проявлению заботы автора балета «Успуд» о художественном воспитании <собаки,> лучшего друга человека...[8]:285

  из статьи «Псо-чувствие или клебто’мания»  (1913)
➤   

Хотя наша информация некорректна,
мы за неё — не ручаемся. :там же, стр.304

  записные бумажки, записные книжки  (1914)
➤   

Общественное Агентство содействия Концертам и Спектаклям. Усиленная и навязчивая музыкальная реклама. Мы лезем прямо в уши! И не возвращаемся обратно. Обращайтесь к нам. Гарантия мгновенного попадания! Вы никогда так не пожалеете! А если не захотите, мы устроим вам жуткий концерт..., прямо у Вас дома, на кухне или в прихожей...:там же, стр.301

  записные бумажки, записные книжки  (1914)
➤   

Нищета полезна для здоровья... — Та́к чаще всего говорят почему-то именно те, кто регулярно страдает от переедания и несварения. — У меня есть небольшое лекарство, для тех, кто страдает от этой беды... Минуточку терпения, и вы увидите...

— Это уже давно не новость и совсем не «модно» — иметь импозантный вид. Последний «писк» требует совершенно других вещей. Например, на почётное прежде место «духовности» приходит вид «духовки». Теперь в моде высокий «стиль фурно́»: кочегарки, газовой плиты и другой художественной «фурнитуры». Определённо, немцы из нас ещё и не то́ выбьют своей незатейливой окопной химией...:там же, стр.311

  записные бумажки, записные книжки  (1915)
➤   

Для меня эта война — своего рода конец света, значительно более тупой и бессодержательный, чем если бы он был на самом деле. К счастью, мы не присутствуем лично на этой грандиозной, но тупой & бесчеловечной церемонии: хотелось бы надеяться, что последней из всех...:там же, стр.312

  из письма Полю Дюка́  (1915)
➤   

...Проснись скорее, красавица, <...> и слушай голос своего возлюбленного. <...>
— Вот, он играет ригодон. <...>
Вот внизу под балконом он снова щиплет струны, снова подхватывает свой ригодон и насморк.
Неужели ты не хочешь его опять полюбить, красавица? Ведь это поэт!.. Старый поэт!..

  «Предпоследние мысли», часть II, «Кошачья серенада»  (1915)
➤   

Когда я был молод, все говорили мне: «Вот увидишь, когда тебе будет 50...»
И что? Мне 50 — но я так ничего и не увидел. :там же, стр.335

  из письма мадам Фернан Дрейфус  (1916)
➤   

...Не помню, я Вам говорил, что хорошо поладил с Дягилевым? Очень хорошо. Правда, от него никогда нет денег. (Что может быть лучше?..) Значит... я свободен?.. :там же, стр.346

  из письма Валентине Гросс  (1916)
➤   

Да, я люблю животных..., это можно утверждать совершенно определённо... Я люблю курицу..., барана..., утку..., свежего лосося; а также быка..., добрую индейку с каштанами..., а также без каштанов, но — с трюфелями... Впрочем, в этом деле уже замешаны и растения... Простите, я немного отвлёкся...:там же, стр.347

  из публичной лекции «Музыка и животные»  (1916-1919)
➤   

Равный, ровный — идеал равенства в смысле идеального благородства:
ни одной выдающейся детали, блестящее ровное место, плоская плоскость,
такой же, как все, маленькая дырочка в пустоте... Пу...:там же, стр.363

  записные бумажки, записные книжки  (1917)
➤   

Идея вполне может обойтись без Искусства. Но искусство без идеи?..
Остережёмся от такого Искусства: оно, зачастую, — лишь голая виртуозность. :там же, стр.376

  из статьи «Материя и ручная работа»  (1917)
➤   

Совет Народных Попов своим чрезвычайным постановлением понуждает все четыре церкви обриваться наголо каждые восемь дней.
Все четыре церкви пока не следуют совету Совета. :там же, стр.388

  из статьи «Телеграфная лента, март 1918»
...«большевист» Эрик Сати в 1917 году (почти Ленин) после скандальной премьеры «Парада»...
Эрик Сати (1917)
➤   

Импрессионизм — искусство неточности (низкопрецизионное).
Сегодня мы желаем — искусства точности (высокопрецизионное).
На место импрессионизма — приходит прессионизм. :там же, стр.389

  записные бумажки, записные книжки  (1918)
➤   

...Взгляните на этих, с позволения сказать, издателей, лишённых человеческого достоинства и даже остатков стыда; взгляните на одутловатые витрины, в которые они помещают доверенные им чистейшие создания, аккуратно украшая их своей фирменной грязью. Возьмите некоторые каталоги самых изысканных современных произведений, и вы сразу увидите, что заставляют их претерпевать эти коммерческие скоты.
  Фу-фу-фу-у! Стыд их должен был бы замучить до полусмерти. Но – как бы не так!
    – Коммерция! – скажете вы?
    – Деловая жилка! – повторите вы?
  Уф-ф! Всё это более чем чревато для человека моего возраста или телосложения, и я буквально задыхаюсь от этого гнусного потребительства и гнилостной меркантильности...:там же, стр.436

  из статьи «Простенький вопрос»  (1920)
➤   

Центр Парижа — это Франция,
вместе с колониями, само собой. :там же, стр.439

  записные бумажки, записные книжки  (1921)
➤   

Если бы я был богат, я боялся бы потерять своё состояние.
А так — я этого не боюсь. Что за удача!.. Да здравствует блаженная пустота...:там же, стр.440

  записные бумажки, записные книжки  (1920)
➤   

— Француз ли я?..
Разумеется... Почему вы полагаете, что человек моего возраста не может быть французом?..
Хм... Вы меня удивляете...:там же, стр.467

  Тетради млекопитающего  (1921)
➤   

По чистой скромности, — я не боюсь никого.
Очень точная мысль. :там же, стр.472

  записные бумажки, записные книжки  (1921)
➤   

Чем больше узнаю людей, тем больше восхищаюсь собаками.
Иногда мне кажется, что это восхищение взаимно...:там же, стр.472

  записные бумажки, записные книжки  (1921)
➤   

...Видел недавно Бранкузи, автора бюста «Княгини Бибеско»: (я очень хотел бы Вам нарисовать портрет этой великой Госпожи: но увы, здесь невозможно под страхом нашего карающего государственного органа, всё-таки — открытка, как-никак). В общем, двумя словами, её бюст в целом очень сильно напоминает хвост, очень толстый торчащий кверху хвост нашего брата..., — но не сестры. Довольно мило, после всего. :там же, стр.475-476

  из письма Андре Дерену  (1921)
➤   

...я не в силах позабыть изумительные завтраки, на которых я бывал у моего старого друга Дебюсси, обитавшего тогда ещё на рю Кардине́. <...>
Яичница и бараньи отбивные представляли собой практически все расходы этих дружеских собраний. Но... что это была за яичница, и какие отбивные!.. Я до сих пор облизываю себе обе щеки – изнутри, как вы, наверное, догадались...
Дебюсси, который сам готовил эти яйца и эти котлетки – несомненно, имел некий (очень сильно секретный) и, возможно, даже импрессионистический рецепт их приготовления. Вдобавок, всё это грациозно орошалось нежным белым бордо, которое производило самый трогательный эффект и должным образом располагало к невинным радостям дружбы...:там же, стр.478

  из статьи «К столу!..»  (1922)
➤   

...и вот, поздним вечером, в неумолимо надвигающихся сумерках, я стою́ посреди пустынной «Площади Искусств»
и кричу в один свой собственный голос: «Да здравствуют Любители!»
Но в ответ мне раздаётся только одно — бессильное каменное эхо: ...би́те ли..., би́те ли..., би́те ли...:там же, стр.504

  из статьи «Происхождение просвещения»  (1922)
➤   

Мой добрый Друг.
Мне всё осточертело, как чортовой обезьяне: сидя в лесу без единого су.[комм. 11]
Моя статья о Дебюсси будет закончена только завтра утром, к 7 часам (потому что я проведу целую ночь, заканчивая её), & я сразу вышлю. :там же, стр.506

  из письма Константену Бранкузи  (1922)
➤   

Но не следует напрасно забывать: появление всякого Гения на этой Земле всякий раз сопровождается разными сомнительными «историями»; это не что иное, как бесконечные «выдумки» на его счёт. И правда, есть от чего схватиться за голову! Этот несчастный «новоприбывший» сразу же с порога во всеуслышание объявляется Антихристом, Истребителем или Буйно-помешанным, и едва ли он затем осмелится высунуть нос из своего жилища, (если оно у него есть, конечно). Одним словом, ему настойчиво намекают, что он не особенно желанный гость, и что ему было бы лучше поскорее заткнуться, или просто исчезнуть... Да-да.
Заметим, что у наших добрых и оплакиваемых «предков» Каменного Века всякий новоявленный Гений получал приём ничуть не лучший, чем теперь, в настоящее время. Нередко его встречал крепкий удар кремниевым кинжалом между лопаток, или Камнем по Веку, вернее, в глаз (совершенно в традициях эпохи). Довольно забавный способ как следует отблагодарить Го́спода за его очередной милостивый «дар» человечеству, не так ли? Впрочем, можно сколько угодно говорить и обсуждать это положение вещей, в любом случае никогда и ничего не изменится. Всё останется по-прежнему, так же грубо и нелюбезно... Во все времена гениев принято лупцевать, особенно в хорошем обществе...:там же, стр.507-508

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
➤   

Увы, реальная свобода мысли в Мире не существовала никогда! Я понимаю, во всех случаях отдаётся значительное предпочтение собственным идеям — свои себе, мои мне, его ему... — понятно, что чьи-то чужие вероятнее и скорее всего покажутся ущербными и совершенно неинтересными, а возможно, и вполне достойными удушения. Такой способ поведения слишком обычный и слишком человеческий, чтобы я видел здесь повод для какого-то отдельного упрёка. Личность сама себя объясняет и затем навязывает свою мысль, которая жестокими и неучтивыми средствами добивается всеобщего одобрения..., или уважения. Таким образом поступают все предвзятые персоны — без малейшего стеснения, впрочем. :там же, стр.510

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
➤   

...прошу Вас, не забавляйтесь, слишком часто засовывая свою руку в свою любимую волосатую трубу. Так Вы даже не сможете увидеть, есть ли в ней копоть. Предоставьте ей оставаться там, где она лежит. Да-с...:там же, стр.520

  из письма Константену Бранкузи  (1922)
➤   

Мой Дорогой Добрый Старый Друг. Добрый день.
Заметьте, Вас ожидают завтра – в субботу – к 5 часам (17 часов), на выставке «Карабкающаяся вошь».[комм. 12] Приходите, прошу Вас.
Если бы Вы знали, как мне было дурно с начала недели. Временами думал, что просто околею, как дерьмо! Я ужасно болел: никак не мог перестать блевать, целыми днями. Как оказалось на поверку, этот мсье Сати — натура слишком тонкая и деликатная, чтобы предаваться излишествам и чрезмерно грубым оргиям.[комм. 13] Да...:там же, стр.543-544

  из письма Константену Бранкузи  (1923)
➤   

«Он и вошь, они составляют прелестное трио из двоих, в полном одиночестве», — сказала мне вчера Прекрасная Дама.
И не была ли она совершенно права, драгоценная Подруга?..:там же, стр.544

  из статьи «Карабкающаяся вошь»  (1923)
➤   

Я рассчитываю (на пальцах) прийти крадучись, на цыпочках и повидать Вас, невооружённым глазом. Вы увидите человека, который сильно постарел, особенно за последние двадцать пять лет. Я очень нуждаюсь в отдыхе; врач рекомендовал мне развлечения: верховую езду, плавание, воздухоплавание & ровно тысячу сто девять удовольствий, одно из которых – дружеская встреча с Вами... :там же, стр.561

  из письма Константену Бранкузи  (1923)
...Эрик Сати в последние пять лет этой жизни...
Эрик Сати
(меблировочная фотография) [13]
➤   

Человек до сих пор утверждает, будто является образом и подобием бога...
Что ж, это возможно..., — после всего.:там же, стр.578

  «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 6: «Закоулки моей жизни»  (1923)
➤   

Ползать на животе — это хорошо, конечно...
Однако в этой позиции не слишком удобно лизать руки тому, кто добивает вас ногами в задницу.[8]/>:593

  «Отрывки — из рассола»  (1924)
➤   

Занятия искусством требуют от нас жить в полнейшем самоотречении.
Никогда не бояться бедности — которая, в итоге, совсем не порок...:там же, стр.597

  из публичной лекции «Дух музыки»  (1924)
➤   

Соблаговолите, Дорогой Друг: я не смогу пойти сегодня вечером, & умоляю Вас представлять меня. На выходе я столкнулся с группой «Фальшивый-Дада»: они прошли мимо с мрачными перекошенными рожами, но мне... ничего не сказали...:там же, стр.609

  из письма Дариусу Мийо  (1924)
➤   

...Как же наш милый друг Бранкузи помирал вчера от скуки!.. Да... Бедный старик напился, достаточно сильно – и разумеется, у Пуаре... Он неплохой человек, но когда он пьян, то просто смертельно зануден – чтобы не сказать больше...:там же, стр.610

  из письма Пьеру де Массо  (1924)
➤   

Кто этот господин, такой тощий?...
— Это борец.
— Да ну?
— Ну да: ... он борется ... против туберкулёза (почётный член одной из тысячи подобных организаций). :там же, стр.612

  Тетради млекопитающего  (1924)
➤   

— Не дышите, прежде чем не прокипятите воздух...

— Если хотите жить долго, старейте до последнего...:там же, стр.612

  Тетради млекопитающего  (1924)
➤   

Наш «Спектакль Отменяется» на 27 ноября. Мы заранее мобилизуемся в два лагеря, потихоньку роем окопы и устраиваем прочную позицию. Известная банда стреляющих «Задниц» наверняка найдёт, над чем скандалить и браниться. Для них это... совсем небольшая проблема. Дубина Бретон уже заранее трясётся, как дьявол в освящённом и благословенном дерьме (дерьме доброго священника). Да...:там же, стр.623

  из письма Э.Л.Т.Мезансу  (1924)




... беc музыки ...

...Эрик Сати тапёр в кафе...
Эрик Сати (1890-е) [14]
... безлично   (для начала)...



➤   

Фортепиано (как и деньги) приятно только тому,
кто к нему прикасается. [8]:160

  «Рассуждения одного упрямца»  (1899)
➤   

— Что за странное дело! — сколько живу на свете, но так до сих пор и не понял:
то ли смычком водят по скрипке, то ли скрипкой водят по смычку...
— Глупец! Да ведь как раз этим и отличается хороший скрипач — от бездарности! :там же, стр.202

  записные бумажки, записные книжки  (1907)
➤   

Быть укушенным обезьяной — далеко не так приятно,
как посетить знаменитые курсы танцев «Маргаритка»...:там же, стр.220

  реклама из газеты «Будущность Аркёй-Кашана»  (1910)
➤   

Бетховен в любом случае не может быть ниже самого себя. Его техника и форма остаются гениально провидческими даже в самых ничтожных образцах. Ничто элементарное и низкое к нему просто не применимо. Он никогда не боялся даже самых дурных подделок под свою подлинную артистическую личность. :там же, стр.261

  «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 2: «Безупречная меблировка»  (1912)
➤   

­ Всемирно знаменитый К.Тьеза со своим оркестром «ультра-модерн»
исполняет дивную мелодию осла, самую красивую в нынешнем сезоне.
Девицы падают без чувств уже при самых первых звуках этой песни! :там же, стр.372

  записные бумажки, записные книжки  (1917)
➤   

Я в своё время даже предлагал генералу Фошу организовать отдельную инфантильную композиторскую роту, — в пехоте, разумеется, (на что они ещё годятся!) и пускать её в атаку одновременно с обычными войсками — контрапунктом или в подголоске...:там же, стр.320

  Юр.Ханон, Эр.Сати: «Воспоминания задним числом»  (1917-2010)
➤   

Представьте, я занимаюсь «Жизнью Сократа». Очень боюсь промахнуться с этим произведением, которое я хотел бы сделать белым & чистым, как Античность. Мне от этого даже как-то не по себе & я временами совсем не знаю, куда себя деть.
...И всё же, какое это прекрасное дело: писать с такой совершенно особенной идеей, доселе невиданной и неслыханной... Всё впервые, всё внове..., – и опереться не на что, и подражать некому. И даже немного страшно делать... каждый шаг. :там же, стр.353

  из письма Валентине Гросс  (1917)
➤   

Я совершенно согласен и одобряю тех, кто нас ругает и поносит на всех углах. Что действительно ужасно — это видеть артистов, потакающих вкусам общества. Бетховен первым был нелюбезен с публикой. Я думаю, именно благодаря этому он и стал так широко известен. Во всяком случае, не вижу для этого других причин. :там же, стр.363-364

  записные бумажки, записные книжки  (1917)
➤   

Для меня слишком мучительно, что из-за этой глупой нищеты я боюсь не суметь закончить моего «Сократа» для княгини Полиньяк. Передо моим носом висят две тысячи франков, которые только и ожидают, чтобы я смог поставить слово «конец» на произведении, уже сейчас написанном в большой степени.:там же, стр.371

  из письма Алексису Руару  (1917)
➤   

Любая мелодия имеет своей собственной гармонии ничуть не больше, чем любой пейзаж — своего цвета. Не побоявшись показаться банальными, вспомним в красках до боли знакомые нам картины осени, зимы или весны в одном и том же ландшафте, или мысленно сравним яркую солнечную погодку с унылым моросящим дождём. Точно так же и гармонические варианты всякой мелодии — они поистине бесконечны, потому что любая мелодия есть не более чем ещё один способ выражаться выразительно, если кто умеет это делать. :там же, стр.375

  из статьи «Материя и ручная работа»  (1917)
...Сати ещё довоенный...
Эрик Сати (1913) [15]
➤   

Как я уже говорил, а вернее говоря, как я уже изволил говорить,
серость или бездарность среди критиков не может встречаться, и не встречается вообще. Никогда. :там же, стр.378

  из публичной лекции «Похвала критикам»  (1918)
➤   

Публика уважает Скуку. Для неё Скука — таинственна и глубока. Курьёзная вещь: против скуки — аудитория беззащитна. Скука приручает её, делает кроткой и послушной. Почему же людям гораздо легче скучать, чем улыбаться?...
Это — лучшее слово в пользу Меблировочной музыки...:там же, стр.389

  записные бумажки, записные книжки  (1918)
➤   

 Я сейчас работаю над «Сократом» для княгини де Полиньяк. <...> Это — новое. Позволю себе сказать.
Здесь возврат к классической простоте, но с современной чувствительностью. Я обязан этим возвращением — в хорошем смысле Браку — и моим друзьям «кубистам». И да будут они трижды благословенны! :389-390

  из письма Анри Прюньеру  (1918)
➤   

«Сократ» (моё возлюбленное творение). Да. Симфоническая драма для четырёх голосов, все из которых женские – (quatre soprano); два высоких, два меццо.
Это произведение – вот какое странное дело! – нисколько не тоскливое. <...> Да, я ухватил мою добрую звезду.
Твой старый друг попал в цель. Он собирается сделаться знаменитым, при этом не превратившись в «зануду»! Исторический прецедент, однако. Я сознаюсь, что во время написания «Сократа» страшно боялся сделать из него очередное «Творение», что в данном случае весьма легко, разумеется.
Это было бы шикарно — сыграть его в твоей новой стране. Это нетрудно поставить & можно сделать роскошно, если хочется. Подумайте, мой Толстяк.
Я здесь опять ищу издателя, который не захочет меня купить за обыкновенное «дерьмо». Потому что моя партитура остаётся у меня. Княгиня является собственницей исполнений на четыре года. Если бы ты смог найти мне издателя в своих краях, это было бы просто «шикарно». Вот как бы я выпучил глаза! Ищи и ищи снова и снова, я прошу тебя. Если бы ты знал, какие же наши все хамы & «газовщики»!...:там же, стр.402-403

  из письма Анри-Пьеру Роше  (1918)
➤   

 Что вы предпочитаете: музыку или колбасу?
Похоже, этот вопрос нужно задавать — во время закуски. :там же, стр.435

  из автоматической заметки «Простенький вопрос»  (1920)
➤   

Сочиняя «Сократа», я имел намерение написать произведение простое, без малейшего намёка на борьбу; потому что я никто иной, как смиренный обожатель Сократа & Платона – двух, как мне кажется, вполне симпатичных господ.
Когда при первом же прослушивании «Национальным Обществом» в нашей Консерватории моя музыка была дурно принята, это меня совсем не удивило. Но, признаюсь, я был просто потрясён, видя, как зал всерьёз потешается над текстом Платона. Да, представьте, это на самом деле было так. Странно, не правда ли? <...> Вот погодите, ещё немного, и они станут с увлечением рассказывать друг другу, что великий Сократ — это персонаж, выдуманный этим старым фантазёром Сати...:там же, стр.443

  из письма Полю Коллару  (1920)
➤   

 Забавная вещь: — то ли критик глуп, то ли умён...
Всё равно не поймёшь. Это уж наверняка...:там же, стр.468

  Тетради млекопитающего  (1921)
➤   

«Меблировочная Музыка» — глубоко индустриальна. Существует досадное обыкновение — исполнять музыку в обстоятельствах, где музыке делать нечего. Тогда играют «Вальсы», «Фантазии» на темы опер & тому подобные вещи, написанные для других целей. Мы хотим ввести музыку, созданную для удовлетворения «нужных» потребностей. Искусство в эти потребности не входит. «Меблировочная Музыка» создана из простого колыхания воздуха; она не имеет другой цели; она выполняет ту же роль, что свет, тепло — & комфорт во всех его формах. :там же, стр.437

  из письма Жану Кокто  (1920)
...Сати времён Сократа...
Эрик Сати (1921) [16]
➤   

Пауки любят музыку точно так же,
как и большинство наших композиторов, если понимаете...:там же, стр.472

  записные бумажки, записные книжки  (1921)
➤   

Я знавал таких детей, которые находили удовольствие..., чтобы изо всех сил наступать роялю на ножки...
А другие... из чистой вредности... не кладут свою скрипку обратно... в футляр...
Тогда, бедное создание... мёрзнет..., простужается... и начинает кашлять... Это некрасиво... Нет... :там же, стр.485

  из публичной лекции «Дети Музыканты»  (1921)
➤   

Прежде всего, пианола совершенно отлична от своего собрата фортепиано, с которым состоит всего лишь в братском родстве. <...>
Пускай виртуозы клавира зарубят себе на носу, что они никогда не смогут сделать того, что с лёгкостью вытворяет обыкновенная пианола; но и напротив, никогда посредственный механизм не сможет заменить живого артиста и вытеснить его с концертной эстрады...:там же, стр.519

  из статьи «Игры Игоря Стравинского»  (1922)
➤   

Я написал этот образец для оркестра: малюсенькая Флейта, тощий Кларнет (в си бемоль), идиот Фагот, позорна Валторна (в фа), груба Труба (в до), бездарные Ударные & странный Струнный Квинтет. :там же, стр.552

  из письма Дариусу Мийо  (1923)




... ипереходя на личности   (наконец)...
...конец позапрошлого века...
Эрик Сати (1896) [17]



➤   

Господа члены Комитета Национального Общества Музыки (SNM), ныне я обращаюсь к вам лично. Эта бумага — есть единственно доступный мне способ духовного вознаграждения. Именно таким образом я аплодирую поистине дружескому приёму, оказанному Моим двум «Гимнопедиям», оркестрованным Почтеннейшим Клодом-А.Дебюсси. Это совершенно справедливо, что Почтенные Господа получают здесь выражение Моих милостей: и прежде всего потому, что праведный гнев, который Я всякий раз чувствую против тех многих, кто питается лишь пламенем Преисподней, неизбежно взыскует Моей искренней благодарности в пользу редкой добродетели. Той, увы, слишком нечастой благодарности, которую Я счастлив выразить всякий раз, когда действительно в Моей власти это сделать; благодарность, которая одна только и выделяет их среди несчастных, ввергнутых в ужас смирением Моего отчаяния и благопристойностью Моих надежд.
Как Бог Всемогущий, Отец, Сын и Святой дух, благословляют Вас, Мессир.
Будучи наихристианнейшим Бедняком, Эрик Сати. :там же, стр.139

  из благодарственного письмаЭрнесту Шоссону от 23 февраля 1897 года
➤   

Господин Президент, ныне я, нижеподписавшийся, имею честь направить сегодня в благосклонный административный Совет Вашего уважаемого заведения ходатайство о стипендии, которая позволила бы мне посещать курс контрапункта г-на Русселя.
Я — бедный артист, сильно стеснённый трудностями жизни; и я безутешен, что не могу в полной мере делать необходимые взносы за обучение, назначенные Вашей превосходной школой. Таким образом, для меня становится невозможным оплатить высокое право, позволяющее ученикам регулярно посещать этот курс.
Пытаясь верить, что Вы соблаговолите принять мою просьбу к рассмотрению, я уверяю Вас, Господин Президент, в моих самых почтительных приветствиях. :там же, стр.193

  заявление на имя Венсана д’Энди  (1905)
...тот самый Руссель, учивший своего учителя (Сати)...
Руссель (1912). [18]
➤   

Дорогой господин Руссель. Как Вы изволите поживать?
Однако..., как долго я не имел удовольствия видеть Вас! Такое длин-н-н-ное время кажется слишком далёким, почти потерянным. <...>
— Соблаговолите ли Вы извинить мне то, что я не буду присутствовать лично на Вашем вновь назначенном уроке?
Я смогу посетить Вас только в среду, 9 октября. Ведь Вы простите меня, не так ли? Это не моя вина.
Я принесу Вам канон или нечто такое, что выдаёт себя за него...:там же, стр.200-201

  из письма Альберу Русселю  (1907)
➤   

Равель — это, конечно, тоже «Римская премия»,[комм. 14] но очень большого таланта. Как бы тебе сказать..., это ещё один Дебюсси, (немного моложе) только значительно более вызывающий и шикарный.
Всякий раз, когда я встречаю его, Равель принимается меня уверять, сколь многим он мне обязан. Что ж, это восхитительно, не иначе. :там же, стр.225

  из письма брату-Конраду  (1911)
➤   

Успех, который две мои «Гимнопедии» имели на его <Клода Дебюсси> собственном концерте в Музыкальном кружке, где он сам и дирижировал, и представлял свои сочинения – этот успех, который сделал всё, чтобы «перевернуть привычное вверх дном» – его неприятно удивил. Он даже толком не смог скрывать своего неудовольствия.
Лично я не желал ему этого: он – жертва собственного тщеславия. Почему он не хочет оставить мне даже самого маленького местечка в своей тени? Чего он вечно боялся и боится до сих пор? В любом случае, я ничего не смогу сделать с солнцем, если оно действительно – солнце. Его нелепое поведение восстановило против него и «Равелитов», и «Сатистов», людей, которые тихонько сидят по своим углам и пока помалкивают, но при этом брызжут слюной – как хорьки или бобры. :там же, стр.231

  из письма брату-Конраду  (1911)
➤   

...И пожалуйста, не волнуйтесь по поводу «Школы», поверьте, это совершенно лишнее. Руссель начинает свой курс только зимой, в декабре.
Сейчас его временно замещает Поль Ле Флем, он всё это делает тоже достаточно ловко, разумеется. Если захотите, я Вас ему представлю. И Вы запи́шетесь только после того, как его увидите и во всём убедитесь. — Идёт?
Как только вернётесь, сразу дайте мне знак... :там же, стр.235-236

  из письма Алексису Леви  (1911)
➤   

Что есть я?
Весь свет скажет вам, что я не музыкант.
И это очень правильно. :там же, стр.254

  из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 1: «Что есть я»  (1912)
➤   

Я трижды был кандидатом в Высочайшее Собрание, открыто претендуя на кресло Эрнеста Гиро, Шарля Гуно и Амбруаза Тома. Без какого-либо основания, господам Паладилю, Дюбуа и Леневе было отдано предпочтение. И это причинило мне много страданий.
...Не нужно быть слишком наблюдательным, чтобы понять: действительные члены Академии Изящных Искусств, в отличие от моей персоны, достигая желаемого членства, пользовались упрямством и настойчивостью, не поддающимися никакому разумному учёту. И это причинило мне много страданий.
...Во время выборов мсье Паладиля мои друзья говорили: „Оставьте, зато потом он проголосует за Вас, Мэтр. Теперь его голос будет обладать весом“. У меня не было ни его избирательного голоса, ни его веса. И это причинило мне много страданий...:там же, стр.265-266

  из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 3: «Три кандидатуры одного меня»  (1912)
➤   

Вот уже двадцать лет, как я вижу его упирающимся лбом в этот неблагодарный и мрачный предмет, носящий название Академии. Между тем, проницательные ловкачи смотрят на него сверху из тёмных окон Дворца Мазарини с удивлением и усмешкой, поражаясь его бездарной липкости и бледной немочи.
И это причиняет мне много страданий...:там же, стр.265-266

  из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 3: «Три кандидатуры одного меня»  (1912)
➤   

Я прошу Вас тепло поблагодарить членов Комитета Национального Общества музыки за самый братский и деликатный приём, оказанный ими моим трём маленьким игрушкам для фортепиано.
За последние двадцать лет — это всего-навсего второй раз, когда моё имя появляется в общей программе Общества. И если в первый раз (20 февраля 1897) я был обязан этим чудесной поддержке великого и блистательного Клода Дебюсси, а также изысканного и ныне искренне оплакиваемого Эрнеста Шоссона; то на второй раз (5 апреля 1913), я обязан этим любезному гостеприимству членов Комитета и также Вашему драгоценному вмешательству, Дорогой Друг. Это из таких вещей, которые никогда не забываются.:там же, стр.275-276

  из письма Гюставу Самазёю [комм. 15](1913)
➤   

    Новинки изобретения.
Мы рады сегодня сообщить его сиятельству господину де Павловски, знаменитому покровителю изобретателей, о поистине потрясающей смекалке некоего скромного парижского рабочего. Он поставил перед собой благородную задачу облагодетельствовать наших оркестрантов маленьким прибором, предназначенным радикально облегчить исполнение современной музыки. Мы с гордостью сообщаем о его потрясающем автоматическом штопоре для лёгкого и мгновенного откупоривания засурдиненных валторн из «Пеллеаса» Дебюсси...:там же, стр.277

  «Новости музыкальной жизни»  (1913)
➤   

  Мой добрый Старик.
Это громадное удовольствие для меня – ещё раз от души поблагодарить Вас за то, что Вы смогли сделать из моих скромных «Электрических призывов»...[комм. 16]
  Без посредства Вашего высокого таланта, мои маленькие штучки и выходки наверняка показались бы слишком мелкими и незначительными. Вы не можете поверить, Вы сами не можете понять, до чего же превосходно Вы играли! Спасибо Вам ещё раз, мой старый сообщник; вот он, я здесь! – и поглядите сверху на меня, на Вашего старого, искренне признательного Вам...:там же, стр.279

  из письма Рикардо Виньесу  (1913)
➤   

...Здесь мы увидим «Подлинные вялые прелюдии (для собаки)», которые великий пианист Рикардо Виньес превосходно исполнил 5 апреля 1913 года (в зале Плейель). А ещё «Автоматические Описания», чей успех был значительным 5 июня 1913 (но уже в Консерватории), и которые тот же Рикардо Виньес играл с таким таинственным видом, что всем присутствующим было непреодолимо смешно. Многие из публики, не в силах больше терпеть, стремглав выбегали из зала и уже больше не возвращались...
По поводу названных пьес автор выразился ещё и так:
«Я написал «Автоматические Описания» по случаю собственного дня рождения, как нетрудно понять по их названию. Это произведение продолжает «Подлинные вялые прелюдии», но только уже не для собаки, а для меня лично».
  «...Совершенно очевидно, что среди слушателей все Плоские, Напыщенные и Надутые получат удовольствие самое ничтожное.[комм. 17] Разумеется, они будут изрядно злиться, багроветь и пыхтеть. Ну и пускай они подавятся своей бородой! И пускай они всласть попрыгают на своём брюхе!..»:там же, стр.284

  «Новости музыкальной жизни»  (1913)
...та Валентина, благодаря которой..., благодаря... которой... не раз...
Валентина (Гросс) [19]
➤   

...И вот уже заказывают мастерам для своих механических пианино специальные партитуры по тактам, в которых каждый музыкальный образ сопровождается соответствующей переменой цвета. <…> И вот Скрябин создаёт для себя пианино, где каждое прикосновение к клавишам тотчас вызывает на экране цвет, соответствующий нажатому тону.:там же, стр.304

  из статьи «Синестезия» [комм. 18](1914)
➤   

Вы спрашиваете, что я делаю? Спасибо, теперь этот вопрос для меня очень приятный. Я работаю над «Жизнью Сократа». Представьте, я нашёл прекрасный вариант текста: в переводе Виктора Кузена. А Платон — совершенный соавтор, очень нежный & никогда не назойливый, и даже в смысле гонораров..., (не то, что некоторые). Просто мечта! Я написал по этому поводу доброй Княгине.
Какое необычное состояние... Я купаюсь в счастье. Наконец-то это случилось! Произошло..., я свободен, свободен как воздух, как вода, как дикая хищная овечка. Да здравствует Платон! Да здравствует Виктор Кузен!..:там же, стр.355

  из письма Валентине Гросс  (1917)
➤   

... любая мелодия есть не более чем ещё один способ выражаться выразительно, если кто умеет это делать.
Да, всё именно так. Не забывайте, что мелодия есть только Идея, контур и линия, так же как она есть форма и материал произведения. Гармония же — освещение, изложение объекта и его отражение, даже в кривом зеркале или грязной луже, если будет угодно. Сравните, ради интереса, знаменитую «Игру воды» Равеля с популярным «Бульканьем жижи» Сен-Санса... :там же, стр.375

  из статьи «Материя и ручная работа»  (1917)
➤   

Мой дорогой Дюрей. Не будете ли Вы настолько любезны,
чтобы рассматривать меня как более не принимающего участия в группе «Новые Молодые»?
Дружески Ваш: Эрик Сати. Пятница, 1 ноября 1918. :там же, стр.397

  письмо, вручённое лично в руки Дюрею  (1918)
...скотина надувная и вонючая свинья Дюрей...
Луи Дюрей (1920-е)
➤   

Мой Дорогой Друг. Я этого от Вас никогда не требовал, уж поверьте. Вы имеете полное право не любить «Сократа». В конце концов, он является сочинением, задуманным далеко за пределами того, к чему Вы испытываете склонность.
...Это даже вполне естественно, что такое произведение вызывает у Вас улыбку или даже смех. Ещё раз повторяю, это Ваше право & не вызывает у меня никакой досады в Ваш адрес... ...В самом деле, как можете Вы, мой Дорогой Ролан, «думать» иначе? Разумеется, разница между нами не несёт в себе ничего неприятного, & наша искренность может быть абсолютна: мы просто любим хлебать разные «супы»... :rp

  из письма Ролану Манюэлю  (1919)
➤   

Равель отказался от Ордена Почётного Легиона,
но вся его музыка этот орден принимает. :там же, стр.430

  записные бумажки, записные книжки  (1920) [комм. 19]
➤   

Это Са-а-ти-ти пишет вам: он только что закончил две свои «меблировочные штуки». Он счастлив как король. Мы их всех непременно «будем иметь», вот увидите. Читали ли вы «Comædia»? Я ... весь стал очень шершавый от этой статьи. Да, очень. <…> Ах, как же я вам благодарен за ваш приход в «Меблировочную Музыку». Да, мой старик...:там же, стр.438

  из письма Дариусу Мийо  (1920)
➤   

...Одни только вагнерианцы любят и понимают искусство – (причём, только вагнерианское Искусство, вот что следовало бы уточнить)... — Да... Одни только вагнерианцы любят и понимают вагнерианское искусство и его многочисленные производные, как единственно верные и прекрасные, проще говоря...:там же, стр.444

  записные бумажки, записные книжки  (1920)
➤   

Заметьте себе: я никогда не нападал на Дебюсси. Мне вечно мешали только дебюссисты. Прошу иметь в виду, раз и навсегда: не существует никакой школы Сати. Так называемый «Сатизм» попросту не смог бы существовать. Именно во мне он нашёл бы своего первейшего и непримиримого врага.

— В искусстве не должно быть никакого поклонения и рабства. В каждом своём новом произведении я намеренно сбиваю с толку своих последователей: и по форме, и по сути. Это, пожалуй, единственное средство для артиста, если он желает избежать превращения в главу школы, так сказать, классного надзирателя :там же, стр.449

  из статьи «Нет казарме!»  (1920)
...Морис Равель, «духовка» с лицом типичного жокея... (и не только лицом)... (и не только жокея)...
Равель (1925) [20]
➤   

Равель – «духовка»; если бы Вы знали, как он мне опротивел! – сверх всякой меры. Дюрей тоже, разумеется. Вот же подонок, не приведи господь! Злобно атакует Орика верхом на своей лысой свинье. Обзывает Орика «говядиной», которая он сам и есть... Ну и олух, ну и осёл!.. Да он чистейшая сволочь, говорю Вам; & ещё и глуп!.. Глуп..., как медведь, к тому же. То же самое и его музыка!.. Глупее глупого! «Цирковые сцены»! Ах-хах-хах, как это забавно! Но не будем говорить об этой законченной телятине: он слишком холодный, и никуда не годится, даже с горчицей...:там же, стр.451-452

  из письма Дариусу Мийо  (1920)
➤   

...Равель пришёл (лично!) [комм. 20] повидать Кариатис & поручил Гровле оркестровать свою уродистую «штуковину». Дюрей по такому случаю буквально прыгает от радости. Он, эта ничтожная сволочь всему причиной. Тогда что..., придётся без Мийо? Какая же вонючая свинья этот Дюрей! Скотина надувная! У меня просто нету слов. Когда же из него наконец-то выпустят ветры? Ну и свисту будет... Да уж...:там же, стр.452

  из письма Жану Кокто  (1920)
➤   

Я работаю как медведь. А знаете ли Вы, как работают медведи? Тогда смотрите на меня. «Истерическая Красавица» идёт очень неплохо, иногда даже семенит и припрыгивает. Это небольшая сюита, вроде «фантазии». Я очень забавляюсь. Там есть «Франко-Лунный марш» & Вальс «Таинственного поцелуя во взоре», которые хорошо продвигаются... в одно место, между прочим.:там же, стр.455

  из письма мадам Жорж Кокто [комм. 21]  (1920)
➤   

Равель — это не композитор. На самом деле он — прирождённый шеф классных дам, надзиратель по призванию.
Сегодня Равель является признанным руководителем всех дебюссишек, столоначальником дебюссяток и вождём дебюлов. :там же, стр.457

  записные бумажки, записные книжки  (1920)
...Кариатис или прекрасная истеричка (на премьере великого дегенеративного балета)...
Кариатис (июнь 1921). [21]
➤   

...Вы спрашиваете, что и когда Кариатис? В мае, пожалуй. Кстати говоря, я уже закончил «Прекрасную истеричку» – это балет: танцы и музыка Жана Кокто. И сама Кариатис, похоже – тоже его, личная. В смысле авторства, не подумайте дурного...:там же, стр.459

  из письма Валентине Гросс  (1920)
➤   

   Кто не любит Вагнера – тот не любит и Францию!..
Вы что, не знаете, что Вагнер был чистокровным французом? – из Ляйпсига... Ну да..., натурально.
  Что, Вы позабыли?.. Неужели?.. Так быстро?.. Вы – уже патриот?..:там же, стр.467

  Тетради млекопитающего  (1921)
➤   

Решено! Во время будущей войны Равель будет ещё и авиатором
— на грузовом автомобиле, разумеется. :там же, стр.467

  Тетради млекопитающего  (1921)[комм. 22]
➤   

Дорогая Подруга. Браво! Знайте, как я Вам благодарен! Вы были совершенно совершенны – & так же вдохновенны. Я очарован до самого мозжечка.
Видел вчера Пуаре в его театре и кланялся ему. Решено, на спектакле в его «Оазисе» Я сам возьму палку потолще и продирижирую «Эксцентричной красавицей». Желаете ли Вы этого, Вы, сама?..:там же, стр.471

  из письма Кариатис  (1921)
➤   

 Да, она была очаровательна — эта книжная «Лавка Независимых»...
Частенько случалось, туда захаживали по-дружески поболтать с «молодой литературой» и несколько музыкантов: Дебюсси, Шоссон и я, среди прочих. Мы могли быть уверены, что нас там всегда ждёт самый радушный приём, какой только возможен; никогда я не забуду этой интимной обители книги, и не сотрётся в моей памяти образ бравого молодца, каким был наш «старый добрый Байи». :там же, стр.490

  из статьи «Букинистика»  (1922)
➤   

Вы говорите — «Моё поколение»?.. И правда, я отношусь к поколению своей музыки, которая ещё не слишком пожилая, я думаю..., — в конце концов, её представляют ещё и Шмит & Равель, эти два выродка обезьяны без таланта. Между прочим, они до сих пор довольно неплохо выглядят, осмелюсь предположить... Я не раз видал их в зеркале, проходя мимо...:там же, стр.494

  из письма Анри Прюньеру  (1922)
➤   

Я не думаю, что ошибусь, если приведу здесь (очень выборочно) список музыкантов, кое-когда награждённых Римской Премией, самых замечательных в минувшем столетии: Берлиоз, Гуно, Бизе, Массне и Дебюсси. Кажется, это им не очень сильно помешало...
Напротив того, Франк, Д’Энди, Лало, Шабрие и Шоссон никогда не были лауреатами Института: они — очевидные «любители». [комм. 23] И это им тоже не слишком-то помешало...:там же, стр.503

  из статьи «Происхождение Просвещения»  (1922)
➤   

Не подумайте, что здесь последует критика или попытка умалить музыкальные и артистические качества Дебюсси, вовсе нет. Я буду вынужден только точно констатировать ослабление интеллектуальной и моральной Мощи целой Эпохи, не более того; и в этой статье не следует искать выпадов против кого-либо конкретно.
Точно так же, как Дебюсси не заставил Вагнера исчезнуть из Всеобщей Памяти, так же и никакой другой музыкант никогда не сотрёт имя автора «Пеллеаса и Мелизанды», которое рука Славы навсегда вырезала в блистательном и изысканном списке великих достижений Музыки. :там же, стр.507

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
...иногда, знаете ли, приятно снова взглянуть: что за кроткое, скромное и смиренное выражение на этом сыновнем лице (признаться, у меня был такой же по характеру приятель в детстве, к сожалению, полное ничтожество, в отличие от Дебюсси)...
Дебюсси (1890-е). [22]
➤   

Внешне Дебюсси походил на мать. Многочисленные фотографии сделали его облик очень узнаваемым. Одарённый от природы очень хорошим здоровьем, лишь за несколько лет до смерти он перенёс первые приступы тяжёлой болезни, которая вскоре должна была его отнять у нас..., и у вас тоже, хотел я сказать.
Его характер, по сути, был очарователен; бурные порывы дурного настроения и вспышки гнева возникали на чистом месте, совершенно «внезапно», не оставляя впоследствии никаких следов злопамятства. И потом он нисколько не обижался на вас за свои собственные выходки, в итоге — из чувства наивного эгоизма..., совсем не лишённого обаяния, уверяю вас...:там же, стр.509

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
➤   

В течение всей жизни он сохранял очень большую уверенность в себе, даже слишком большую, на мой взгляд. С какого-то момента она начала препятствовать его «подвижности» и необходимому «разнообразию точек зрения».
‎Я очень страдал, видя это.
Читали ли вы «Консуэло»? Восхищённая преданность Гайдна, которую он испытывал к Порпоре, внушала мне подобную же преданность по отношению к моему великому товарищу... — Теперь я сомневаюсь, что это было правильно...:там же, стр.509

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
➤   

Бедный друг! И правда сказать, доживи он до сегодняшнего дня, мы наверняка стали бы злейшими врагами. Сама жизнь — и «дебюссисты» — приложили бы усилия, чтобы нас разлучить и злобно разорвать наш союз: мы с ним уже давно не шли одной дорогой; наши горизонты расходились час от часу... Ну так что же из того?..
Наша столь долгая близость оказалась навсегда разрушенной. :там же, стр.509

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
➤   

...Эстетика Дебюсси во многих его произведениях близка символизму: она импрессионистична во всём его творчестве. Простите мне слишком простые слова: но не я ли был тому отчасти причиной?
По крайней мере, так говорят. И вот пояснение, если угодно:
Когда мы впервые встретились, в самом начале нашего общения он был как промокашка, насквозь пропитан Мусоргским и кропотливо искал свой путь, который ему никак не удавалось нащупать и отыскать. Как раз в этом вопросе я его далеко переплюнул: ни Римская премия..., ни «премии» каких-либо других городов этого мира не отягощали мою походку, и мне не приходилось тащить их ни на себе, ни на своей спине… Ибо я человек в роде Адама (из Рая), который никогда не получал премий, но только крупные шишки – большой лентяй, несомненно.
В тот момент я писал «Сына звёзд» – на текст Жозефа Пеладана; и много раз объяснял Дебюсси необходимость для нас, французов, наконец, освободиться от подавляющего влияния Вагнера, которое совершенно не соответствует нашим природным наклонностям. Но одновременно я давал ему понять, что нисколько не являюсь антивагнеристом. Вопрос состоял только в том, что мы должны иметь свою музыку – и по возможности, без немецкой кислой капусты.
Но почему бы для этих целей не воспользоваться такими же изобразительными средствами, которые мы уже давно видим у Клода Моне, Сезанна, Тулуз-Лотрека и прочих? Почему не перенести эти средства на музыку? Нет ничего проще. Не это ли есть настоящая выразительность?
Это и была исходная точка правильного пути плодотворных поисков, почти совершенным образом воплотившихся — и даже дававших первые зелёные яблоки, но... Кто мог показать ему пример? Продемонстрировать уже сделанные находки и открытия? Показать землю, в которой следует копать? Предоставить ему первые яркие доказательства и достижения?.. Кто?..
— Я не хочу отвечать: меня это больше не интересует. :там же, стр.510-511

  из статьи «Клод Дебюсси»  (1922)
...Великий Стравинский в период очередного влияния на него «маленького Эрика Сати»...
Стравинский (1920-е). [23]
➤   

...Каюсь, ведь и мне порой случается заходить в Кафе; но, во всяком случае, я прячусь — и вовсе не из-за лицемерия (которое также достойно порицания), но только по велению благоразумной осторожности – и, главным образом, чтобы меня просто не было видно. Мне было бы очень стыдно, если бы меня увидели, здесь, потому что, как меня часто предупреждал дядюшка Альфонс Алле: „это может вызвать осечку при женитьбе“. Что такое может из себя представлять эта „осечка“, он не пояснял. Но я всё равно до сих пор ему верю. Как самому себе. [4]:23

  из статьи «Нехороший пример»  (1922)
➤   

Чисто технические различия, существующие между пианолой и пианино, они гораздо меньше тех, что отличают Фотографию от Рисунка. <...> Своими работами для механического пианино Стравинский привнёс в музыку новый, чрезвычайно обогативший её элемент. Сегодня мы едва ли можем предвидеть всю пользу, которую принесут нам смелые поиски моего просвещённого друга. [8]:519

  из статьи «Игры Игоря Стравинского»  (1922)
➤   

...Однако он, этот Стравинский, при всём уважении — не мог не вызывать у меня улыбки, пускай даже совсем небольшой... и глубоко спрятанной... Да, он был велик, несомненно... Он был хорош, абсолютно... Ни с чем не спорю. Молодой, компактный, мускулистый, лысый, гениальный... Ездил на велосипеде... Да. Великий композитор, в конце концов... Но, как раз в том-то и всё дело...
Он был только музыкант, большой музыкант, всего лишь музыкант, великий творец звуков — но не более того... Одним этим исчерпывалось — всё..., пардон, вся его исполинская начинка: содержимое содержание. Вот истинный человек клана, делающий своё дело среди прочих людей. Бесподобный — среди себе подобных...:там же, стр.535

  Юр.Ханон, Эр.Сати: «Воспоминания задним числом»  (1923-2003)
➤   

Итак, поначалу я довольно робко наблюдал, что (как оказывается) наши критики не всегда настолько разумны и последовательны, как бы им это следовало на своём месте. Недавно я нашёл тому очередной пример в поэме ( ?! ) «Падмавати» г-на Лу-и Ла-луа, знаменитого критика, которым мы с каждым годом восхищаемся всё сильнее и сильнее.
Почему же наш прекрасный г-н Лу-и Ла-луа – обыкновенно столь тонкий, столь деликатный, (как все жёлтые, как все китайцы – особенно) написал такую поэму ( ?! )..., интерес которой тощ как скелет, но зато плоскость подобна Центральному Плато?..
И это тем более удивительно с его стороны, поскольку г-н Лу-и Ла-луа – один из тех непримиримо строгих и даже строжайших критиков, которые более всего упрекали... именно меня ... в этих неисправимых пороках... Так осмелюсь ли я теперь учить наше сиятельство Лу-и Ла-луа?.. Возможно, что — да, в конце концов. Но, если я и могу дать ему ценный совет – причём совершенно бесплатный – так пусть он просто перечитает на досуге свою дивную поэму ( ?! ), и... пусть он выбросит её, свернув трубочкой, в своём... кабинете, заднем кабинете, в свой прекрасный вазон..., прямо туда, разумеется. Это будет красивым жестом, очень красивым – и к тому же бескорыстным. Да. :там же, стр.569

  из статьи «Поговорим тихонечко»  (1923)
➤   

...это Кокто продолжает меня ужасно утомлять своими приевшимися интригами. Честно говоря, я уже начал потихоньку ненавидеть «Поля & Виргинию». Он, как всегда, приписывает себе якобы сделанные им находки (& на самом деле потихоньку «шныряет» по чужим карманам). Но — не будем больше о нём говорить. Он с’лишком лжив..., я очень не люблю такие кривые лица...:там же, стр.576

  из письма Жану Герену  (1923)
➤   

Мельком увиденный ужасный Лалуа (уродлив как никогда)...
Какой ужас!.. Грязный крот, близорукий крот; настоящий урод, обезьяна... По злости своей и по морде своей, — Давно превзошёл павиана!.. Да...... :там же, стр.586

  из статьи «Русский балет в Монте-Карло» (воспоминания о путешествии)  (1924)
➤   

Я почувствовал вкус к мизантропии, я стал ипохондриком,
я превратился в ужасного меланхолика, мне стало противно смотреть
даже через пенсне из чистопробного золота.
...И всё это произошло со мной из-за музыки. :там же, стр.591

  из цикла «Мемуары страдающего амнезией», фрагмент 6: «Закоулки моей жизни»  (1924)
➤   

 «Обезьянничание»: печально известный Луи Лалуа (более гадкий, чем обезьяна, но такой же хитрый — до кончиков ногтей) написал сильно прекраснодушные статьи о Пуленке и Орике... Да...
Читая эти возвышенные строки..., слизистые слёзы — слёзной слезоточивости — невольно выступают у меня на глазах, и выше глаз, прямо на лбу и кончике носа...:там же, стр.593

  из статьи «Л’азур’ный берег» (отрывки — из рассола)  (1924)
➤   

Кокто меня боготворит... Я это знаю (и даже слишком)...
Но зачем он меня всё время пинает ногой под столом? :там же, стр.612

  Тетради млекопитающего  (1924)




... ислова о нём   (для финала)...
...«Портрет Эрика Сати, парсье» и главы всемирной церкви искусств Иисуса-Водителя...
Эрик Сати (1896) [24]



➤   

...а вот и ещё одна особенность его ослепительно-слепящего творчества: этот молодой художник имеет обыкновение работать под открытым небом и никогда не ищет укрытия под большим зонтом, вещью совершенно обычной для всех нормальных пейзажистов. Как некогда говаривал один мой маленький друг (по имени Эрик, если есть такое имя): только совершенно лысый (до блеска) пейзажист способен работать без зонтика.[комм. 24] Впрочем, оставим и его — в стороне. [4]:375

  Альфонс Алле, из рассказа «Находчивый гений» (1896-2009)
➤   

Антигармоничный, психованный композитор пишущих машинок и трещоток, Эрик Сати ради своего удовольствия вымазал грязью репутацию «Русского Балета», устроив скандал <...>, в то время, когда талантливые музыканты смиренно ждут, чтобы их сыграли… А геометрический мазила и пачкун Пикассо вылез на передний план сцены, в то время как талантливые художники смиренно ждут, пока их выставят. [8]:325-326

  Лео Польдес, из рецензии на премьеру балета «Парад» (1917)
➤   

...в своём отвращении ко всяким туманностям: расплывчатостям, прикрасам, убранствам, к современным трюкам, часто преумноженным техникой, тончайшие средства которой он прекрасно знал, Сати сознательно от всего отказывался, чтобы иметь возможность как бы резать из цельного куска дерева, оставаться простым, чистым и ясным. [25]:113

  из статьи Анри Колле «Пять великорусов, шесть французов и Эрик Сати»  (1920)
➤   

Сати против Сати.
— Установить культ Сати трудно, ведь очарование Сати как раз в том, что он даёт слишком мало поводов для обожествления.[25]:16

  Жан Кокто, из манифеста «Петух и Арлекин»  (1920)
➤   

Сати познал отвращение к Вагнеру в гуще вагнерианства, в самом средоточии этой секты. Он предостерёг Дебюсси против Вагнера.
«Обрати внимание, — говорил он ему, — среди декораций дерево нисколько не корчится в судорогах оттого, что на сцену вышел какой-то персонаж». В этом — вся эстетика «Пеллеаса». [25]:17

  Жан Кокто, из манифеста «Петух и Арлекин»  (1920)
➤   

Сати непрерывно дебютирует. Каждое новое произведение у него становится поводом к открытию нового материала и к неизведанным способам его применения. К тому же он в состоянии оказывать воздействие не подбором нюансов, а всей душой. Музыка наших молодых композиторов на его музыку не похожа, но его душа захватывает их, являя им несравненный пример свободы и здоровья.
Такой дух обновления, отрицаний, такая роскошь приводят к обвинению художника в «несерьёзности». Серьёзный художник тот, кто повторяется. Согласно этим меркам Сати несерьёзен. Его метод отдаляет старость. Среди молодых он остаётся молодым, и их маленький класс с каждым днём обожает его всё больше...[25]:66-67

  Жан Кокто, из статьи «Новая музыка во Франции»  (1922)
➤   

Каким уроком была жизнь Сати!
Он никогда не шёл ни на какие компромиссы и накануне своей смерти сказал одному из музыкантов Аркёйской школы: «Дорогой друг, нужно оставаться принципиальным до конца».[комм. 25]
Сам он всегда оставался принципиальным, доставляя себе подчас большие страдания, ибо, чтобы не идти на компромиссы, без колебания обрывал дружбу, которая тем не менее была ему нужна. Он предпочитал оставаться совсем один, но не изменить отстаиваемым в творчестве идеям. И потом он хорошо знал, что именно от самых молодых можно ждать истинную любовь к его прекрасной музыке и рассчитывать на защиту его, столь сурово отстаиваемой, непримиримой позиции. [26]:320:там же, стр.451-452

  Дариус Мийо из статьи «Смерть Эрика Сати»  (1925)
...за полгода до смерти, кадр из кинофильма «Антракт»...
один из его зонтиков (1924) [27]
➤   

Я ухожу, схватив пальто,
Пихнув какое-то Кокто.
 . . . . . . . . . . . . . . .
Ах, боже мой, прощай, прости,
Что натворил Эри́к Сати!..[28]

  Михаил Савояров, «6-тёрка» (из сборника «Кризы и репризы»)  (1925-1929)
➤   

...Кривые стволы деревьев, массивные каменные блоки, большая печь, где хозяин дома, простой крестьянин, жарил мясо на ску́льпторской железной спице. По четырём углам мастерской расположились огромные яйца Бронтозавра, а сияющие статуи притягивали к себе прекрасных американок одну за одной, как птиц. Сати нравилось находиться среди этого волшебного декора...[29]:700-701

  Jean Cocteau, «Pour la Tombe d’Erik Satie»  (1926) [30]
➤   

Дружба яростная и в то же время нерасторжимая связывала его с Дебюсси. Она была похожа на ту любовь-ненависть, которая часто существует между близкими родственниками, обостряясь от постоянного столкновения непримиримо-контрастных недостатков, не уничтожающих, однако, симпатии, порождённой родственной близостью натур. Они походили на двух братьев, силой жизненных обстоятельств оказавшихся в очень разных условиях, — один стал богат, а другой — беден; первый настроен благожелательно, но горд своим превосходством и способен дать это почувствовать, второй — прячет свою уязвлённость под маской насмешника, и чтобы развлечь хозяина, платит за гостеприимство балагурством, скрывая боль унижения.[комм. 26] Всегда настороже, хотя и любящие друг друга, они одновременно музыкальные братья и соперники...[31]:644

  Луи Лалуа  (1928)
➤   

«Ибо написано в «Книге пути»: [комм. 27] тридцать спиц образуют колесо повозки, но только пустота между ними делает движение возможным. Лепят кувшин из глины, но используют всегда пустоту кувшина..., пробивают двери и окна, но только их пустота даёт комнате жизнь и свет. И так во всём, ибо то, что существует — есть достижение и польза, но только то, что не существует — даёт возможность и пользы, и достижения. Музыка Сати — музыка полезная для всех, кто её не может найти здесь. Она лишена поверхности, в ней насквозь видны мысли»...[8]:644

  Луи Лалуа  (1928)
➤   

...Когда однажды он сообщил мне о своём намерении поступить в Скола, я попытался его отговорить. Сати владел ремеслом. Его произведения, уже опубликованные, доказывали мне, что учить его нечему. Я не видел выгод, которые он мог бы извлечь из теоретических и схоластических занятий. Тем не менее, он настаивал. Он был очень прилежным и усердным учеником. Он аккуратно представлял мне все домашние задания, тщательно переписанные и снабжённые заголовками, сделанными красными чернилами. Он был поразительным музыкантом...[32]

  Альбер Руссель, из «Беседы» с Альбером Лораном  (1928)
➤   

Внешне Сати был похож на заурядного чиновника: бородка, пенсне, котелок и зонтик. Эгоист, фанатик, он не признавал ничего, кроме своей догмы, и рвал и метал, когда что-нибудь противоречило ей. <...> Эрик Сати был моим наставником, Радиге — экзаменатором. Соприкасаясь с ними, я видел свои ошибки, хотя они и не указывали мне на них, и даже если я не мог их исправить, то по крайней мере знал, в чём ошибся...[33]:94

  Жан Кокто, из книги «Бремя бытия»  (1947)
...фотография в мастерской Бранкузи...
Сати (фото Бранкузи, 1922) [34]
➤   

...Поскольку Шестёрка чувствовала себя совершенно свободной от собственной «доктрины» и была исполнена восторженного почитания к тем, против кого выставляла себя в качестве эстетического противника, то и никакой группы она не составляла. «Весна священная» произросла мощным деревом, оттесняя наш кустарник, и мы собирались было признать себя побеждёнными, как вдруг Стравинский вскоре сам присоединился к нашему кругу приёмов, и необъяснимым образом в его произведениях даже чувствовалось влияние Эрика Сати. [25]:79

  Жан Кокто, «К юбилейному концерту Шестёрки»  (1953)
➤   

...Своей экстравагантностью Сати буквально ослеплял Бранкузи. Это он приучил его к словесному фехтованию, научил творческой самоуверенности, чёткой ясности мыслей... Но и Сати, в свою очередь, испытывал восхищение перед Бранкузи, хотя при всякой встрече они проводили время, непрестанно поддевая и задирая друг друга, как два подростка...[35]

  Анри-Пьер Роше, «Записки об искусстве»  (1950-е)
➤   

Спектакль поразил меня своей свежестью и подлинной оригинальностью. «Парад» как раз подтвердил мне, до какой степени я был прав, когда столь высоко ставил достоинства Сати и ту роль, которую он сыграл во французской музыке тем, что противопоставил смутной эстетике доживающего своей век импрессионизма свой мощный и выразительный язык, лишённый каких-либо вычурностей и прикрас...[комм. 28]

  Игорь Стравинский, «Хроника моей жизни» [36]  (1950-е)
➤   

Не думаю, чтобы он хорошо знал инструментовку и предпочитаю «Сократа» в том виде, в каком он играл мне <на рояле>, нескладной оркестровой партитуре.[комм. 29] Я всегда считал сочинения Сати ограниченными «литературщиной». Заголовки у них литературные, но тогда как названия картин Клее, тоже взятые из литературы, не стесняют его живопись, у Сати, мне кажется, это случается, и при повторном прослушивании его вещи теряют большую долю интереса. Беда «Сократа» в том, что он наскучивает одним своим метром. Кто может вынести это однообразие? И всё же музыка смерти Сократа трогательная и по-своему благородна...[комм. 30]

  Игорь Стравинский, «Диалоги» [37]  (1960-е)
➤   

Композитор оригинального, хотя и не очень сильного таланта, Сати завоевал себе громкое имя и весьма заметное место в истории новой французской музыки прежде всего своей независимой и вызывающей позицией по отношению к официальному академическому искусству, ко всем музыкальным авторитетам, к буржуазной респектабельности и «хорошему музыкальному тону». Обладая острым и злым умом, он любил поражать своих слушателей неожиданными парадоксами, смелыми музыкальными каламбурами, ироническими и гротескными названиями своих произведений: «Язвительные препятствия», «Бюрократическая сонатина», «Обрюзглые прелюдии (для собаки)», «Три пьесы в форме груши», «Утренние сумерки» и т.д. В своих сочинениях, в беседах с молодёжью он едко высмеивал художественные идеалы искусства романтизма, символизма и импрессионизма...[38]:178

  Григорий Шнеерсон. «Французская музыка ХХ века»  (1960-е)
➤   

В художественных метаниях Сати раскрывается его бунтарски-антибуржуазная позиция. Но, борясь против эстетического снобизма, он сам впал в снобизм отрицания. К тому же, нередко разменивался по пустякам. В результате не мог нащупать главное для себя, основное, а среди обуревавших его художественных идей — отделить несущественное, наносное от истинного. И даже когда перед Сати открывалось это истинное, он лишь эскизно намечал его, не будучи в состоянии художественно полноценно воплотить и развить найденное.
В таком двойном аспекте, как мне кажется, вырисовывается личная драма этого своеобычного музыканта, представляющего собой чисто парижское явление, не вышедшее, однако, ни за рамки национальной культуры, ни за рамки своего времени. Тем не менее, остро ощутив социальные катаклизмы, которые вызвала война, поддержанный молодыми, он сумел в балете «Парад» (1917) выразительно передать атмосферу опустошения духовной жизни в американизированном капиталистическом городе, а в опере «Сократ» (1918) запечатлеть поиски новой человечности. Оба произведения особо ценились представителями «Шестёрки». [39]

  Михаил Друскин, «Из истории французской музыки первой половины века»  (1970-е)
...последнее утро после жизни последнего Эрика...
Эрик Сати, 1 июля 1925 [40]
➤   

Творческий путь Сати — путь неудачника, не признанного до конца ни современниками, ни потомками.[комм. 31] Неудачник же он потому, что хотел всегда неизмеримо больше, чем мог.[комм. 32] По-видимому, в этом кроется и причина почти полной неизвестности Сати за пределами Франции.[комм. 33]
Сати был одиноким зачинателем того, что почти рядом, чуть позже, а иногда и вслед за ним, развивали, утверждали, закрепляли другие, более крупные дарования. Поэтому заметить и оценить Сати — «неутомимого и отважного разведчика нового», — как назвал его Кёклен, могли только те, кто непосредственно с ним общался, а его наследие, стоившее ему стольких мучений, едва ли можно рассматривать иначе, чем как собрание исторических курьёзов. Но курьёзы эти оказывались теми зёрнами, которые, попав на более благоприятную почву большого таланта, давали пышные плоды в творчестве более даровитых композиторов. [41]:52

  Галина Филенко, «Французская музыка первой половины ХХ века»  (1980-е)
➤   

Та безмерная любовь, которую Сати питал к зонтикам, давно превратилась в легенду. Небольшие или большие суммы, которые он получал, с великой поспешностью тратились на множество этих предметов. — Что, княгиня де Полиньяк заказывает ему «Сократа»? Не проблема! «Эти щедроты нами оценены по достоинству... один зонтик на коже с ремешком...», — пишет Жан КоктоМисе Эдвардс 7 октября 1916 г. [9]:237

  Орнелла Вольта, «Наследие» Эрика Сати  (1990)
➤   

Его знают в основном как вождя французской «Шестёрки». При этом абсолютно никто не подозревает, что вся история музыки <XX века> переполнена именами многочисленных эпигонов Сати, которые гораздо более известны, чем он сам. И никто их эпигонами не считает...[42]

  Юрий Ханон, «Музыка эмбрионов»  (1991)
➤   

Чрезвычайно трудно понять..., а тем более — сказать или написать про этого Эрика хотя бы что-то мало-мальски определённое. Ну..., взять хотя бы первые три слова... из его оффициальной биографии, писанной центральным комитетом компартии Франции... В ней буквально нельзя найти ни одного живого места! — а между тем, Сати (при жизни) выглядел — кардинально другим. Можно сказать, он был прямой противоположностью не только подавляющему большинству окружающих..., но и самому себе. Последнее — не так уж и просто. Позволю себе намекнуть, как истинный знаток этого вопроса... Всю жизнь и после Эрик-Альфред-Лесли (все трое вместе и каждый по отдельности) находился в «вечной оппозиции» — и внутри, и снаружи себя, всякий раз вызывая у большинства окружающих (как минимум) умственное несварение. Начать можно с чего угодно..., ну хотя бы — с его творчества. Смотрите сюда, сейчас я кое-что покажу... Ради того, чтобы бросить постылые занятия в консерватории, постоянно и настойчиво выталкивающей его вон, Сати добровольно вступил — в (дерьмо ещё худшее, я хотел бы сказать, но промолчал) армию. Однако не прошло и пол’года (хотя..., какой у года может быть пол) его желания были уже прямо противоположными и прежняя глупость слетела с него как прах... Чтобы подхватить воспаление лёгких (или умереть, на худой конец), несколько часов он провёл на (чисто французском) морозе, раздевшись до пояса. И всё это, прошу обратить внимание — ночью. Тайно. Как разведчик... Разумеется, диверсия удалась. Принятые меры имели успех: благодаря прекрасно оформленной болезни, капрала Сати освободили не только от консерватории, но и от армии...[43]

  Юрий Ханон, «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах)  (1992)
...и даже указующий перст, после всего...
...указание... [44]
➤   

Мийо — маневренный Сати...
Пуленк — развлекательный Сати...
Онеггер — это сериозный Сати...
Орик — это пустой Сати, почти никто...
Этот Дюрей — всего лишь Сати-коммунист...
Тайфер — это беззубый Сати. И сверх того — в юбке...[43]

  Юрий Ханон, «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах)  (1992)
➤   

Парижская премьера “Божественной поэмы” прошла значительно глаже, чем прошлые российские концерты. Правда, несколько французских “любителей Глазунова” попробовали было засвистеть, но оказались сметены и утонули среди бурных оваций. Премьера “философской симфонии” прошла в целом удачно, однако отклика в передовых музыкальных кругах не получила. Всё же, её определённо “вагнерический” музыкальный строй и настрой сделался к тому времени “общим местом” французской музыки и, несмотря на очевидную грандиозность замысла, никак не выглядел откровением. Именно в эти первые годы наступление на Вагнера и вагнеристов по всем фронтам повели адепты “новой французской школы” во главе с Клодом Дебюсси и его тайным вдохновителем, Эриком Сати... На смену германскому натиску приходил национальный импрессионизм. [45]:522

  Юр.Ханон, «Скрябин как лицо»  (1994-2009)
➤   

Хотя Ханон объявляет Сати и Скрябина своими учителями, его привлекает вовсе не музыка этих композиторов, но их склонность к смысловым параллелям — и кое-кто мог бы сказать, — даже подчинению своей музыки идее. Если верить Ханону, композитор должен быть идеологом во всём том, что касается музыкального материала.

  Lyudmila Kovnatskaya, «Grove’s Dictionary»  (1998)
➤   

Спустя двенадцать лет на расстоянии второго десятка шагов от этого места по адресу Верхняя улица, дом 122 родился Эрик Сати, такой же композитор, как и Альфонс Алле — писатель. Идём дальше. Как говорили они оба, — мы ещё не раз вернёмся к этому незначительному сюжету. Было бы к чему возвращаться...
И Альфонс Алле, и Эрик Сати: они оба в детстве посещали не только вполне аналогичную материнскую грудь, но также — один и тот же коллеж, находящийся под руководством угрожающего директора, доктора несвятой инквизиции Артура Будена, — откуда вынесли самые неприятные воспоминания о годах учения и тех людях, которые „якобы учат“. — Запомним эту историю. Она нам ещё не раз пригодится. [4]:11

  Юр.Ханон, «Альфонс, которого не было»  (2009)
➤   

В 1913 году, спустя восемь лет после смерти «дорогого дядюшки» Альфонса, рисуя свой «надгробный» автопортрет, Эрик Сати написал под ним две короткие строчки: «Я родился слишком молодым в слишком старые времена». Сегодня приходится признать, что эти слова в полной мере применимы и к Альфонсу Алле, с той только разницей, что Эрик Сати хотя бы и немного, но всё-таки дожил и — зацепил левой ногой те молодые времена, которые смогли отчасти оценить его особенное и ни на что не похожее значение, а хитрый мсье Альфонс предусмотрительно ретировался — за десять лет до них, в 1905 году. [4]:31

  Юр.Ханон, «Альфонс, которого не было»  (2009)
➤   

— И в самом деле, что за прекрасная мысль! Если по-настоящему протереть глаза, вот тогда и станет очевидно видно, что наибольшим вкладом этого Альфонса Алле в музыку и музыкальную историю можно считать — отнюдь не его глухой траурный марш молчания, а прошу прощения, Эрика Сати собственной персоной, «Альфонса Алле музыки», того самого Альфонса Алле, который сегодня является уже несомненным «Эриком Сати» литературы. Хотя и сам Сати писал блестящие рассказы, эссе и пьесы, равно как и Альфонс Алле, и рисовал сотни графических и каллиграфических картин, но он (кроме того) был ещё и — музыкантом, бравым музыкантом, тоже как Алле, — и уроженцем того же самого Онфлёра (Кальвадос, Нормандия),
— «где иногда было до смешного жарко... для такого маленького городка»...[4]:37

  Юр.Ханон, «Альфонс, которого не было»  (2009)
...фотография времён «Ницше contra Ханон» и «Карманной Мистерии»...
Юр.Ханон (2008) [46]
➤   

Вот Онфлёр, нелепый провинциальный городок детства на западном краю Франции. А ещё мсье Сапек (настоящее имя Эжен Батай), один из главных Учителей Альфонса. Когда они познакомились, Альфонсу было 23 года, а его «учителю» — всего на год больше. И тем не менее, в отличие от несмелого аптекаря Альфонса, его учитель был не только полным ничтожеством, но и ярким нахалом (животное, наподобие Остапа Бендера): причём, не в поэзии, не в литературе и даже не в живописи, а так, будто бы во всём вообще и ни в чём конкретно..., в жизни. Именно он, Сапек подарил Альфонсу тот грубый пример, или прививку, которую сам Альфонс спустя ещё десяток лет сделал – Эрику Сати. Пожалуй, больше ни у кого нельзя было научиться — той особой наглости, которая словно кожа обтянула снаружи морду Сапека, а затем — и сказки мсье Альфонса. Авантюристу и подонку прямая дорога — или в тюрьму, или в чиновники (mille pardon). [47]:134

  Юр.Ханон, «Чёрные Аллеи»  (2012)





A p p e n d i X

( путе’водитель по сатистическим артефактам и цитатникам )  




Лицо Название статьи Автор
Erik Satie vers 1898.jpg Сати как лицо
( сатистический портал )
Юр.Ханон
Valentine Radiguet Hugo 1921.jpg Эрик Сати персоны и окружение
( портал с поличным )
Юр.Ханон
Erik Satie vers 1909 bureau-crate.jpg Эрик Сати ( малый цитатник мао )  * смотри выше Юр.Ханон
Erik Satie 1874-75.jpg Эрик Сати. Список сочинений почти полный
( в четырёх частях )
Юр.Ханон
Marie Laurencin. Caryathis (1926).jpg « Прекрасная истеричка »
( в артефактах и цитатах )
Юр.Ханон
Socrate de Domenico Anderson (1890-s).jpg « Сократ » Сократа
( цитаты и артефакты этой не-симфонической не-драмы )
Юр.Ханон
Guiraud Ernest (Paris 1890).jpg Три кандидатурыодного меня
( мемуары потерявшего память Эрика )
Эрик Сати
Юр.Ханон
Satie Portrait (Marcellin Desboutin).jpg Псо-чувствие или Клебтомания
( статья Эрика Сати )
Эрик Сати
Юр.Ханон
Bernard Shaw (William Strang 1907).jpg Любителии любовники
( на основе Бернарда и Эрика )
Бер.Шоу
Юр.Ханон
Ernest Chausson (~1870-s).jpg Эрнест Шоссон
( артефакты и полный список сочинений )
Юр.Ханон
Анн.т’Харон
Valadon AutoPortrait 1883.jpg Сусанна Валадон
( или натурщица для композитора )
Юр.Ханон
Roussel Albert (1912-14).jpg Альбер(т) Руссель
( или его остаточные остатки )
Юр.Ханон
Анн.т’Харон
Louis Durey ~1920-s.jpg Дурей, дурея, дурею...
( в артефактах и цитатах )
Юр.Ханон
Анн.т’Харон
Vomito. Taccuino Sanitatis (Fragment).jpg Рвота — как универсальный процесс и результат
( в цитатах & артефактах )
Юр.Ханон






Ком ’ ментариев

...как всегда, «Je retire», без лишних слов...
Поль Гаварни (~1840-е) [48]


  1. Заснувший? — нет, это вовсе не эвфемизм слова «смерть», и в самом деле было так. В ночь на 1 июля 1925 года Эрик Сати, истощённый несколькими болезнями, главная из которых была смертельной, заснул в комнате №4 (корпуса Гейне) госпиталя святого Иосифа (или наоборот), чтобы затем — уже никогда не проснуться. Совсем (не так) как Чайковский.
  2. Скажу по секрету: полный текст (нашей с Эриком совместной) пьесы под названием не «Ловушка Медузы», вещи, практически не переводимой на русский язык, и тем не менее, переведённой (точнее сказать, переписанной наново) на него моею злобною рукой, пока существует внутри одной из моих книг, не имеющих публичного хождения. Пока существует. Но если в ближайшие времена она не будет издана господами в семейных трусах (вместо шляпы), то и вовсе перестанет существовать. — Вместе со своим неска́занным & несказа́нным названием. Впрочем, напоследок оговорюсь: малый фрагмент этой пьесы (начальная сцена) какими-то неправдами всё же просочился в русскоязычные публичные дома, — вместе с моей книгой «Воспоминания задним числом», где его можно обнаружить на страницах 289-292.
  3. Разбирать подробнее причины этого личного феномена я здесь не стану, хотя они ясны до прозрачности. И всё же это было бы, как минимум, бессовестно (с вашей стороны), если бы я подробно разобрал и объяснил также — и этот предмет, составляющий моё исключительное знание. А вы — просто и буднично — имели бы его. Без малейшего усилия.
  4. Пожалуй, в раннем творчестве некоторых «Шестёрочников» сохранились отдельные отголоски почвенного фумизма Алле-Сати. Но даже говорить о них серьёзно как-то не поворачивается язык. Всякий раз это были в основе своей — юношеские шутки, забавы, вдобавок — опирающиеся на чужую литературную основу: тексты Аполлинера, дадаистов или сюрреалистов. Пожалуй, больше других подобным баловством отметился дылда Франсис Пуленк — «гран-дада» (или большой дурачок), как его звал Сати в последние годы.
  5. Нет, и среди этих слов также не содержится ни грана шутки, они сказаны не только с величайшей серьёзностью, как если бы их автор был одержим хроническим запором, но и выражают крайне важную мысль, которая (как это чаще всего случается) явно осталась — где-то там, далеко за бортом понимания.
  6. Виржиния Леббо (также: Лебо) — в переводе «прехорошенькая девица», один из первых псевдонимов Эрика Сати, под которым он публиковал статьи в журнале «Японский фонарь». Приведённый фрагмент заметки взят из номера журнала от 24 ноября 1888 года (стр.2)
  7. Этот странный и словно бы беспредметный текст Сати (написанный исключительно для себя, но безусловно в осуждение) — на самом деле очень точный и конкретный. От начала до конца он посвящён его критически не сложившимся отношениям с любыми профессионалами (или, говоря шире, с человеческими кланами вообще). Как эти отношения не сложились во времена его обучения, в начале жизни, так не склеились и позже, во все прочие времена его жизни. Впрочем, именно в этом тексте, между слов, Сати имеет в виду парижскую консерваторию (вкупе с Академией), хотя и ни разу не называет её по имени...
  8. «Картулярий» — печатный вестник всемирной церкви искусств Иисуса Водителя, который в 1895 году издавал Эрик Сати Первый, великий Парсье и глава этой церкви. Всего существовало два номера этого издания: первое и последнее, как не трудно догадаться. Исходя из сказанного, «Картулярий №2» был вторым выпуском журнала, — он же стал и — последним, несмотря на всё содействие Бога и его Парсье...
  9. «Две пьесы в форме груши», торжественно названные Эриком Сати в письме «далёкому другу» — это вовсе не ошибка, хотя бухгалтерия заголовка в очевидном беспорядке. Разгадка здесь очень проста (а точнее говоря, никакой загадки нет). Письмо Клоду Дебюсси было написано в момент начального сочинения этих пьес, которые впоследствии (причём, в самое ближайшее время) превратились сначала в «три», затем в «пять», и наконец, — в целых семь пьес «в форме груши»тя название у них осталось прежним: «Три пьесы в форме груши». И правда: кто бы осмелился утверждать, что их пять!.. — Хотя на самом деле гораздо важнее в этом письме — совсем другое. Прежде всего, обращает на себя внимание — тон Эрика (совершенно нехарактерный для его писем всем прочим корреспондентам), значительно более показательный для истории отношений с другом-Клодом, чем всё остальное, сказанное в эти годы.
  10. Такой типично враческой фразой заканчивается одна из самых известных (по своей почти сюрреалистической яркости) статей Сати «День музыканта» (1913 год). Кроме несомненной издёвки (в том числе и над самим собой, кошемарным курильщиком), в этом финале звучит и скрыто-неприкрытая отсылка к тому же дядюшке Альфонсу. Один из признанных основоположников чёрного юмора, он не только выкурил всё на свете, но и сам немало поглумился над разными кончиками одинаковых сигарет. — Впрочем, не только эти мерзкие приспособления, в конце концов, важен не только запах, но и сам вид дыма. Оформленная почти как цитата, кроме всего, последняя фраза достаточно прозрачно намекает на небезызвестный «фумизм» (или открытое пускание дыма в глаза). — Главой этого (дымо)течения в искусстве Альфонс Алле был объявлен в 1880 году («L'Hydropathe» par Emile Goudeau, 28 Janvier 1880).
  11. На всякий случай, если кое-кто уже успел позабыть (за последние годы, десятилетия и века), что такое «су», совсем не вскользь упомянутое Эриком Сати, то напоминаю: это мелкая (к тому времени) монета, до некоторой степени подобная русской копейке. Или нерусской (тоже подобная).
  12. В данном случае Сати нисколько не шутит и не издевается над своим адресатом. Без ложной скромности группа нормандских художников (земляков самого́ Сати) взяла себе такое слегка эпатажное название: «Карабкающаяся вошь». И в самом деле, так было: выставку означенных кальвадосских насекомых в салоне Бернуара открывал (в качестве «свадебного генерала карабкающихся вшей») сам Эрик Сати, не отказавший своим землякам в этой чести, несмотря на их некоторую вшивость..., а может быть, даже благодаря ей. — К слову сказать, в архиве Сати есть небольшая статья с таким же названием «Карабкающаяся вошь», которую (задним числом) можно найти в той же книге — «Воспоминания задним числом» (на соседней странице 544). Оттуда, кстати, происходит и одно из знаменитых bon mot (острых словечек) Сати, которые достаточно далеко разошлись кругами по воде... и до сих пор не вернулись обратно.
  13. Здесь Сати немного лукавит, вернее сказать, прячет большую боль за рядовым ехидством. Эта рвота, преследовавшая его «целыми днями» — на деле была очередным обострением цирроза печени. Спустя всего два с половиной года эта славная болезнь (соединившись с несколькими другими) отправит его из госпиталя святого Иосифа — прямиком в другое место..., впрочем, не столь отдалённое.
  14. Здесь Сати (мягко скажем) иронизирует, присаживаясь на своего любимого конька. «Римская премия» для него — знак почти презрения (к профессиональным профессионалам, вдобавок, отягчённым «духом карьеризма и соревновательности»).
  15. Этот Гюстав Самазёй, безусловно, великий композитор (вроде Бетховена или Шмитта) и несомненный профессионал (в отличие от прочих «любителей и любовников») был наследником Эрнеста Шоссона на посту «генерального секретаря» указанного комитета Национального Общества музыки. Впрочем, в отличие от Шоссона — на этот раз благодарить Самазёя было почти не за что.
  16. «Электрические призывы» (равно как «призвания», «заклинания» или «вызовы», здесь не вполне можно разграничить) — в данном случае, имеет место маленькая шифровка Сати, вполне понятная Рикардо Виньесу, поскольку она напрямую следовала из репетиционных обсуждений над этими «маленькими штучками». Временное (игровое) название здесь подменяет «Автоматические Описи», имея отношение ко второй части цикла («Поверх Фонаря»).
  17. Не вызывает ни малейший сомнений, кого именно Сати имеет в виду под упомянутыми «Плоскими, Напыщенными и Надутыми» (причём, все с Большой буквы, словно Святые или Великомученики). Не называя конкретных имён (за их полной никчёмностью), это — консервы, прошлые и будущие: «академисты» и «импрессионисты» — как собственной персоной, так и в форме публики.
  18. Короткую (остаточную) статью «Синестезия», последнюю перед началом Первой мировой войны, Эрик Сати опубликовал в журнале «Музыкальное обозрение» (в июле 1914 года) под псевдонимом «Человек вроде контрабаса». К тому времени его сотрудничество с этим изданием было уже свёрнуто (очередное «Je retire»).
  19. И опять повторю, в оригинале эта фраза выглядит так: «Ravel refuse la Légion d’Honneur, mais toute sa musique l’accepte». Эта «фраза» была опубликована в номере журнала Жана Кокто «Петух» за май 1920 года («Le Coq»,‎ mai 1920), подписанное Сати и несколькими его последователями. Из числа «Новых молодых» (копоситоров) под письмом отказались подписаться два типа: Луи Дюрей и Артюр Онеггер.
  20. «Лично!» — совсем не случайно здесь поставлен восклицательный знак! — если вспомнить, кого пришёл лично повидать мсье Равель..., — фактически, визит чрезвычайного и полномочного посла, представляющего парижского почти ангела — в маленькую местную пре’исподнюю или вертеп...
  21. Мадам Жорж Кокто — это как-то мать Кокто Жана, в то время — уже давно вдова. Отец Жана Кокто (маленький дяденька Жорж Кокто) покончил с собой (а также и со всеми остальными), в те старые-старые времена, когда его сын (Жан) был ещё подростком.
  22. Обрывки «тетрадей млекопитающего», вне всяких сомнений, представляли собой отдельные зёрна, попавшие между делом или ходьбой в записные книжки, тетрадки или блокноты. В них иногда даже слышен ритм ходьбы..., ведь Эрик много ходил по городу. — Очень много..., и не всегда ногами.
  23. Сати снова поднимает здесь больную (для нас) тему явного и скрытого противостояния клановых профессионалов и аматёров в искусстве, безусловно сталкивая и разделяя два этих понятия: стайное и индивидуальное (хотя и разговаривая немного в других терминах).
  24. Сугубо между нами: «маленький друг» Эрик навряд ли говорил что-нибудь подобное. Не исключаю, что это чистейшей воды выдумка: то ли Альфонса, то — ещё кого...
  25. «Он никогда не шёл ни на какие компромиссы...» — при всей безусловной точности этой фразы старины Мийо (обычного мастера человеческого общежития, читай: компромисса), она представляет собой идеальный образец лжи. Сейчас попробую объяснить. Во-первых, всё лучшее, что содержится в этом определении Мийо, говорит не столько о Сати, сколько о нём самом. Разумеется, поставленный рядом с шестью тюфяками из «Шестёрки», Сати (относительно их деревенского уровня интеллекта) и в самом деле имел вид «бескомпромиссного», хотя на самом деле это свойство характера, точнее говоря, психики, а ещё точнее говоря — натуры должно быть названо совсем другим, значительно более ярким и прямым словом. — Каким?.. Об этом довольно сказано в книге «Воспоминания задним числом», чтобы я сейчас трудился повторять её содержимое содержание. К тому же сказать, это краеугольное свойство натуры..., оно не только положено в основу хомистики, моей принципиально новой науки о человеке (не исключая микробиологии, медицины, психологии, политики и футурологии), но и получило систематическое изложение в книгах: «Чёрные Аллеи», «Три Инвалида» (выпуская ещё несколько) и, отчасти — «Ницше contra Ханон». А во-вторых..., — во-вторых, вместо ответа я бы рассказал один бес’предметный анекдот (исключительно в историческом смысле этого слова). — Как-то раз, помнится (а было это в 2015 году), известный профессор Тихонов (удивительно похожий в этот момент на Дариуса Мийо) сказал мне тихим голосом: «Юра, Вы — единственный известный мне человек на свете, который никогда не идёт ни на какие компромиссы...» На что, слегка поморщившись, я ответил: «это классическая неправда, Володя. Если бы я в самом деле «никогда не шёл ни на какие компромиссы», могу гарантировать: меня бы уже давно не было в живых»... (конец цитаты). — В точности то же самое можно сказать и про Эрика. — Подобный статус попросту несовместим с фактом социального существования, даже в его минимальной форме.
  26. Написанное Луи Лалуа не есть правда, и даже не пол-правды, как было бы резонно подумать. Многолетний друг и биограф Клода Дебюсси, разумеется, он не раз присутствовал при развитии отношений Сати и Дебюсси — находясь всецело на стороне второго. Но кроме того, Лалуа — верный человек профессионального и академического клана музыкантов, вдобавок, чиновник от музыки. А потому суждения его проникнуты также духом клановой солидарности и господствующего образа отношений к «чужому». И последнее: уже после смерти Дебюсси (в 1922-24 годах) Сати и Лалуа «связывала» достаточно подробная история враждебных отношений, в течение которой было сказано немало жёстких слов — на грани оскорбления. Часть из них, кстати сказать, можно найти чуть выше. Например, вот это: «печально известный Луи Лалуа (более гадкий, чем обезьяна, но такой же хитрый)...» И всё же, как видно из следующей цитаты, спустя три года после смерти Сати — его визави смог очень точно и мудро оценить кое-что из его духовного наследия.
  27. В этом отрывке востоковед и театральный чиновник Луи Лалуа, друг и биограф Клода Дебюсси с одной стороны, и непримиримый противник Эрика Сати с другой стороны, цитирует «Книгу пути» (Дао дэ Цзин. Книга пути и благодати Лао-цзы).
  28. При всей благожелательности отзыва, это высказывание дядюшки Игоря носит почти курьёзный характер (с точки зрения психологии — особенно). Его тон, почти учительский (менторский, почти снисходительный) как будто даёт ему право оценивать Сати со стороны. А между тем, не раз, не два и даже не трижды в своей жизни Стравинский сам был (прямым или опосредованным) учеником, последователем и даже эпигоном (причём, весьма талантливым эпигоном!) Эрика Сати. Пожалуй, здесь и коренится «разгадка» столь странного и неуместного стравинского тона, продолжение которого не замедлило проявиться в ещё более дурной форме.
  29. Здесь в воспоминаниях Стравинского закралась явная ошибка (скорее всего, не случайная). Он путает или намеренно искажает: Сати никогда не играл ему «Сократа» лично, но впервые познакомиться с этой вещью ему и в самом деле довелось в (предварительном) концертном исполнении (в небольшом зале), где Сати аккомпанировал певице. После прослушивания «Сократа» (это случилось в марте 1919 в Доме Друзей Книг), Стравинский воскликнул в порыве восторга: «существуют только Шабрие, Бизе и Сати!»
  30. Пожалуй, здесь Стравинский сам ставит (предельно некрасивую) точку в своих отношениях с Сати: своим учителем и предтечей. Не раз «русскому Игорю» приходилось пользоваться от щедрот аркёйского отшельника. И эпигонский импрессионизм «Жар-птицы», и эпатажный стиль времён «Истории солдата» & «Байки про лису, петуха, кота да барана», и насквозь парадный примитивизм «Мавры», и весь его неоклассицизм (выросший из «Сократа») — всё это было по следам наследия Сати. Видимо, не раз мэтру Стравинскому приходилось мириться с раздражением, когда ему поминали Эрика. Но в любом случае, имя подобному поведению — неблагодарность и неблагородство. Только дворняжка способна вести себя столь заносчиво, да ещё и попытаться облаять руку дающего...
  31. И ещё раз приношу мой нижайший поклон советскому профессору Г.Филенко за эти (трижды) прекрасные перлы из бронебойной смеси социальной психологии и поликлинического анализа (в баночке из-под майонеза). До гроба моя ей благодарность. Не зная ни самой Филенко, ни Эрика Сати, ни его музыки (которую тогда было практически невозможно достать и тем более услышать), но зато будучи превосходно осведомлённым, что такое бессмертная человеческая (а тем более, женская, должностная и главное — клановая) глупость, именно после этих пространных (и совсем не странных) рассуждений я понял и полюбил Сати как натуру безусловно инвалидную, а(нти)социальную, маргинальную и в высшей степени родственную себе. Не стану ни словом возражать или опровергать слова советского профессора. Безусловно, она права. Рассуждая с клановых позиций социального человека нормы трудно определить путь Сати (или мой тем более) иначе как — «путь неудачника, не признанного ни современниками, ни потомками». Несмотря даже на тот факт, что едва ли не в каждом слове здесь заключена нелепость, ошибка или даже ненамеренная подлость. Разумеется, отдельный человек, превосходящий своё окружение на голову, две, пять или десять — глядя со стандартных позиций социальных ценностей — неудачник. Но... ровно до тех пор, пока не заканчивается разговор о тех мелочах и глупостях, которые вечно составляют сегодняшнюю жизнь сегодняшних людей.
  32. «Неудачник же он потому, что хотел всегда неизмеримо больше, чем мог» — внутри этих слов содержится классическое определение «завышенного уровня притязаний». Видимо, за всю свою жизнь профессор Филенко ни разу даже не задумалась, что без названного ею комплекса решительно невозможно никакое экстраординарное достижение (скажем скромно), не заикаясь о чём-то более существенном или сущностном. И главное: недопустимым недомыслием было бы забывать, что именно Он..., этот схизис (да ещё и «неизмеримый»!) между желаемым и возможным — являет собой важнейшую и почти непременную черту большого человека (в отличие от обывателей и плебеев, составляющих любое время).
  33. Упомянутая г-жой Филенко «почти полная неизвестность Сати за пределами Франции» — есть фактическая ошибка (типичный Lapsus logicae), каких в её книге можно считать десятками. Впрочем, в данном случае ошибка невелика и полностью вписывается в пределы детского солипсизма автора текста, определяемого почти первобытным уровнем знания о самом себе: «что вижу, то и правда». Во-первых, «почти полная неизвестность Сати в пределах Советского Союза» отнюдь не равняется его неизвестности в остальном мире. А во-вторых, дорогая Галина Тихоновна, посмотрите вон туда, прямо и чуть-чуть налево из своего окна. И Вы увидите. — Да... Возможно, даже крупным планом...


Ис ’ сточников

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

  1. Иллюстрация. — Проект надгробного бюста (авто-портрет) Эрика Сати, рисованный им самим, 1913 год. — Из книги: «Юрий Ханон. Эрик Сати. «Воспоминания задним числом». — 690 стр., СПб, «Центр Средней Музыки», 2009 год. Оригинал рисунка: Croquis à l'encre de Chine. Paris, archives de la Fondation Erik Satie.
  2. Эрик Сати, Юрий Ханон, «Воспоминания задним числом». — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. — 682 стр. ISBN 978-5-87417-338-8
  3. Иллюстрация. Alphonse Allais, caricature: Guirand de Scevola (1890-94). — Из книги: Юрий Ханон, «Два Процесса». Francois Caradec: «Alphonse Allais» — Paris, Librairie Artheme Fayard, 1997. Archives de Yuri Khanon
  4. 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7 4,8 Юрий Ханон. «Альфонс, которого не было». — Сана-Петербур: «Центр Средней Музыки» & «Лики России», 2013 г. — 544 стр., ISBN 978-5-87417-421-7
  5. Erik Satie, «Correspondance presque complete». — Paris, Fayard/Imec, 2000. — 1260 p.
  6. Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус. «Два Процесса». — Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2012 г. — изд.первое.
  7. Ф.И.Тютчев. Полное собрание сочинений и писем в шести томах. — М.: «Классика», 2002 г. (том 1. Стихотворения, 1813—1849 гг). — «Silentium!», стр.123
  8. 8,00 8,01 8,02 8,03 8,04 8,05 8,06 8,07 8,08 8,09 8,10 8,11 8,12 Эрик Сати, Юрий Ханон, «Воспоминания задним числом». — Сана-Перебург: Центр Средней Музыки & изд.Лики России, 2010 г. 682 стр. — ISBN 978-5-87417-338-8
  9. 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 Erik Satie, «Ecrits» (перевод: Юрий Ханон). — Paris, Editions Gerard Lebovici, Editions Champ Libre, 1977-1990. ISBN 2-85184-073-8. — 392 p.
  10. Иллюстрация. — «Эрик Сати, Парсье Бога» (название условное). — Anonyme. Portrait d'Erik Satie sous une Ogive, s.d. coupure de presse. Archives Jean Wiéner, Paris.
  11. Иллюстрация. Проект надгробного бюста (автопортрет) Эрика Сати, рисованный им самим, 1913 год. Из книги: «Юрий Ханон. Эрик Сати. «Воспоминания задним числом». — 690 стр., СПб, «Центр Средней Музыки», 2009 год (стр.283). Каллиграфическая надпись Сати в оригинале выглядит так: «Je suis venu au monse très jeune dans un monde très vieux». — Croquis à l'encre de Chine. Paris, archives de la Fondation Erik Satie.
  12. «Бог не ангел»: афоризмы (составитель К.В.Душенко) — М.: ЭКСМО-Пресс, ЭКСМО-МАРКЕТ, 2000 г.
  13. Иллюстрация.Меблировочная фотография Эрика Сати времён «музыкальных обоев» ( ~ 1922-23 год). Национальная библиотека Франции, Париж. (впрочем, последняя информация из вечного источника не подтверждена)
  14. Иллюстрация. — рисунок (эскиз) Сантьяго Руссиньоля «Сати играет на фисгармонии» (~1891). Santiago Rusinol: Erik Satie tocando el Harmonium, created 1891</small>
  15. Иллюстрация.Erik Satie, vers 1912-1913, photographie par Carol-Berard, president du Syndicat des musiciens dont il etait membre.
  16. Иллюстрация.Эрик Сати, Париж, студийная фотография ~ 1919-21 года, в период нескольких премьер «Сократа» и во время работы над балетом «Прекрасная Истеричка».
  17. Иллюстрация. — Erik Satie, photo - anonyme, Paris, vers 1895-1896. — Archives de Robert Caby, Paris.
  18. Иллюстрация. — фотография Альбера Русселя, сделанная в последние довоенные годы (точнее дата не известна), условно говоря: 1912-1914 г.
  19. Иллюстрация.Валентина Гросс (Гюго) — фотография Ман Рэя (Париж, ~1920-е, начало). Valentine Marie Augustine Gross (Valentine Hugo) — par Man Ray 1920-s.
  20. Иллюстрация.Морис Равель, удивительный композитор с лицом заурядного жокея (фотография 1925 года). Gallica gives 1925 as date; assumed published in 1925. The image holder, the Bibliothèque nationale de France has not identified a photographer.
  21. Иллюстрация. — Элизабет Тулемон (Кариатис) в главной (и единственной) роли балета «La Belle excentrique».
  22. Иллюстрация.Клод Дебюсси (~ 1893 год), фотография, сделанная в доме у П.Льюиса (без точной датировки). Из книги: Клод Дебюсси. «Избранные письма» (сост.А.Розанов). — Л.: Музыка, 1986 г.
  23. Иллюстрация.Игорь Стравинский в среднем возрасте (времён «Мавры» и «Сократа»), видимо, ещё при жизни Сати, фото ~ 1920-1925 года.
  24. Иллюстрация.Марселен Дезбутен. «Портрет Эрика Сати, парсье». — Масло, холст, Париж, ~ 1896 год. Marcellin Desboutin, «Portrait d'Erik Satie», ~ 1896. Дом-музей Эрика Сати, Онфлёр.
  25. 25,0 25,1 25,2 25,3 25,4 Жан Кокто, «Петух и Арлекин». — М., «Прест», 2000 г., 224 стр. — тираж 500.
  26. Л.Кокорева. «Дариус Мийо: Жизнь и творчество». — М.: „Советский композитор“. 1985 г. — 336 стр.
  27. Иллюстрация. — Кадр из фильма: Эрик Сати со своим возлюбленным зонтиком — в прологе кинокартины Рене Клера «Антракт» из балета «Спектакль отменяется» (Erik Satie, Entr'acte, «Cinema»)
  28. Михаил Савояров. «Слова», стихи из сборника «Кризы и репризы»: «6-тёрка», ~1925-29 г.
  29. Erik Satie, «Correspondance presque complete». — Paris. «Fayard / Imec», 2000. — 1260 p. ISBN 2-213-60674-9, тираж 10 000.
  30. Jean Cocteau, «Pour la Tombe d’Erik Satie». — Paris. «Comoedia», XX (4891), 17 mai 1926.
  31. L.Laloy. «La Musique retrouvée». — Paris, 1928. — pp.257-258
  32. A.Roussel, «Entretien» par Albert Laurent. — Paris. Le Guide du Concert, 12 octobre 1928, nº2, p.24
  33. Жан Кокто «Портреты-воспоминания». — Москва, Известия, 1985 г., — 244 стр.
  34. Иллюстрация.Constantin Brancusi, Portrait de Satie dans l'Atelier, 1922. Detail. Photographie. — Archive Robert Caby, Paris
  35. Henri-Pierre Roche, «Ecrits sur l’art». — Marseille, Edition Andre Dimanche, 1998. — p.151.
  36. И.Ф.Стравинский. «Хроника моей жизни». — Л.: Музыка, 1963 г. — стр.148.
  37. И.Ф.Стравинский. «Диалоги». — Л.: Музыка, 1971 г. — стр.100
  38. Г.Шнеерсон, «Французская музыка ХХ века». — М., «Музыка», 1964 г. — 404 стр.
  39. М.С.Друскин. «О музыке XX века». Из истории французской музыки первой половины века. (В книге: Друскин М. Очерки. Статьи. Заметки. — Л., 1987 г., 302 с. — стр. 59-85).
  40. Иллюстрация. — Мёртвый Эрик Сати (рисунок Робера Каби). — Robert Caby, «Erik Satie sur son lit de mort», 1925. Encre de chine, 15,8x12 cm. — Archive Robert Caby, Paris.
  41. проф. Г.Т.Филенко, «Французская музыка первой половины ХХ века». — Ленинград, «Музыка», 1983 г. — 232 стр.
  42. Максим Максимов, Ханон — Сати. «Музыка эмбрионов» (интервью). — Ленинград, газета «Смена» от 9 мая 1991 года. — стр.4
  43. 43,0 43,1 Юрий Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — СПб., «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7
  44. Иллюстрация.Юр.Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — левая половина эскиза.
  45. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть первая). — СПб., Центр Средней Музыки (издание второе, переработанное). 2009 г. — 680 стр.
  46. Ил’люстрация.Каноник и композитор Юрий Ханон, Петербург (не хочется говорить «Санкт»), Петровская набережная, Нева, вечер в мае 2008 года.
  47. Юр.Ханон. «Чёрные Аллеи». — Сана-Перебург: Центр Средней Музыки, 2012 г. — 648 стр.
  48. Иллюстрация.Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm, ~ 1840-е годы.






Лит’ ература  (как всегда, запрещённая)

Ханóграф : Портал
ESss.png






См. тако’ же


( карманный путе’водитель по порталам ханóграфа )


Ханóграф : Портал
ES.png

►   Александр Скрябинили хроника одной осечки
►   Альфонс Аллеили «опять слишком рано»
►   Анна т’Харондва лица одного автора
►   Борис Йоффенабросок на лицо
►   Из музыки и обратнопоперёк и по касательной
►   Натур-философия натури не только
►   Савояровыкороли и эксцентрики
►   Эрик Сатиещё один каноник
►   Эрик Сатив лицах и без оных
►   Юр.Ханонили (пред) последнее предупреждение






см. д’альше →





Red copyright.png  Автор сего : Сати-Ханон.  Все права сохранены.                Red copyright.png  Auteur : Satie-Khanon.  All rights reserved.

* * * эту статью не может редактировать или исправлять никто.
— По малой нужде можно сделать замечание, послав его
Эрику через меня, или же на против...




«s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n»