Ницше contra Ханон, артефакты (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
(перенаправлено с «Nietzsche (arte)»)
Перейти к: навигация, поиск
« НицшеcontraХанон »
         ( цитаты, факты и артефакты )
авторы :  Фр.Ницше&Юр.Ханон
« Скрябин как лицо » « Альфонс, которого не было »

Содержание



« Ни́цше cóntra Хано́н »

( или книга, которая-ни-на-что-не-похожа )

– Весь этот мир как детская сказка:     
послушал, рассказал – и уснул навсегда...
[1]:320
( Михаил Савояровъ )

...для начала — одно небольшое указание...
ещё одно... указание [2]


... буква’льно в два слова ...

Не стану скрывать. Мне крайне стыдно и неприятно, что сегодня (в начале XXI века вашей небольшой истории, мадам), мне приходится заставлять себя заниматься делом... столь дурным и позорным. — Пожалуй, именно в этом и кроется основная причина — всего сказанного ниже, не говоря уже о его тоне.

Кое-кто, пожалуй, и сказал бы: «фи, мон шер, что за моветон». [комм. 1]
Не стану отрицать. И даже возражать не стану...

Тем более, что ныне..., здесь и сейчас, я лишь отчасти, слегка пытаюсь выровнять то поистине чудовищное неравновесие, прошедшей красной ниткой сквозь всю эту жизнь. — Щёку за щёку. Ухо за ухо. Нос за нос. Руку за руку. Ногу за ногу...[3] В конце концов, не так ли, говоря с вами на вашем языке, вас учила одна предыдущая книга?..,[4] я хотел сказать, не та, про которую речь идёт здесь, а другая... — Та, имя которой нельзя называть... Или та, о которой только хорошо или никак... Словно про покойника.

Изданная и переизданная тысячи, десятки тысяч раз. Единичными и миллионными тиражами...
Та книга, при любезном посредстве которой вы уничтожали друг друга тысячелетиями. По одному и миллионами.
Держали друг друга под властью..., в убожестве и нищете. Пожалуй, только такие книги вам — по натуре. И по нутру.

— О..., эта поистине волшебная литература! На страницах которой человек..., не будь он дураком, показывает сам себя. Как в глянцевой рекламе, на щите и со щитом: в полный рост. Как облупленный. Не прикрывая и не скрывая ни одного местечка — ни на теле, ни на входе, ни внутри тела... Практически, порнография. Древнейший жанр, широко известный ещё со времён благоверной обезианы. — Только ещё и без волос. Внезапно облысевший..., чтобы видать было — ещё больше. — Без шерсти. Без клочков и без хвостов. Как он есть...

Спрашивается: а к чему это он?.., разговорился.

Не вопрос. К тому только, что в точности такова она: эта книга.

... Ницше  contra  Ханон ...

В точности такова, как и свой антипод... — разве только ... с точностью — до «наоборот». На её страницах двое: Фридрих и не-Фридрих..., выдают свой финальный вексель. Счёт. Фактуру. «После всего»..., как любил наш святой Эрик...[5]:633


... буква’льно в два слова ... – Только в платяном шкафу     
можно сделать хорошую карьеру...
[1]:612
( Михаил Савояровъ )

...ради закрепления — ещё одно указание...
ещё одно... указание [6]

— И первым счётом, это бедный Фридрих, конечно. Разумеется, я говорю о нём..., о том человеке, которого сегодня, не моргнув глазом, они называют «велiким» Ницше. Яко’бы философом, яко’бы открывшим новую главу в самопознании человека, впервые толкнувшим дверь в те области внутреннего, где раньше не ступала ничья нога..., прошу прощения. И откуда узкий прерывистый коридор вёл в будущую психологию и психоанализ, а затем и ещё дальше, в тот тёмный чулан человеческой природы..., который лучше бы и не открывать. — В точности как там, в той старой ветхой книге..., о которой — только хорошо или никак... Словно про покойника.
— Этот бедный-бедный велiкий-велiкий Фридрих... Который в последние десять лет жизни..., конечно, нет, не жизни, а при сознании (прошу прощения за оговорку), не смог издать ни одной своей книги... Такой же велiкой (или ничтожной), как и он сам. Всего лишь песчинка. Ещё один человек среди людей. Велiкий или невеликий: плевать!.. Сегодня и сейчас, как всегда: больной, нелепый, несчастный, страдающий... и страдательный. Только припомнить: ведь ни один издатель..., прошу прощения, — ни одна шкура не хотела браться за его идиотические выдумки, кое-как выписанные поверх бумаги. Ну..., разве только... за деньги. Собственно, так оно и случилось. Хуже чем позор. За деньги... — Будучи вынужден экономить на отоплении, квартире и еде, чтобы издать по тридцать-пятьдесят жалких экземпляров своих велiких книжек..., да и те — стыдно сказать..., так и оставались лежать мёртвым грузом в его тумбочке. Потому что — оно, Одиночество. Ледяное одиночество, брат..., и такое же ледяное молчание в ответ.[7]:659 И даже подарить было некому свои велiкие открытия..., в этом мире, забитом до отказа другой ветхой книгой... Той, называть которую нельзя. Или другой, ещё хуже первой... Не говоря уже о третьей, которая (пожалуй) ещё и утрёт нос первым двум... вместе взятым, по части натуры.
— Всё лишнее. Оставим слова. Единственное, чего заслуживает такой мир — отказа... Вопреки всему, вымучивая всякую минуту собственного существования, Фридрих пытался жить наперекор самому себе... Принимая этот мир любой ценой, во что бы то ни стало и даже превыше всего. Как вымученный идеал самого себя. — Якобы принимая его. Любой ценой. И всё-таки не в силах принять. Ценой за это усилие стал — его последний удар. После которого Фридрих на последние одиннадцать лет жизни превратился в сумрачное животное.

Будучи в высшей степени уязвимым, постоянно страдая от неблагодарности и убожества окружающих его обывателей, вечных дворняжек этого маленького мира, он остро не принимал этой жизни и её людей. Будучи вынужденным дарить «за свой счёт» даже глубоко выстраданные идеи, он всё дальше отходил от мира, который его отталкивал и оскорблял — всякий день. И всё же последним и главным ответом на насильственное принятие жизни стало — нечто, не подчинявшееся никакой Воле. — Турин, третье января 1889 года. Велiкий человек, лежащий без сознания на ступеньках..., на мостовой..., на земле..., посреди того мира, который он пытался принять. И не смог... — Потому что только отказ мог быть ответом на вечно отталкивающую или бьющую руку.
Этот маленький человеческий мир... по праву рождения он — груб и вял, ему известен только один язык... Язык силы, конечно. Ничтожество обладает главным преимуществом: оно способно себя навязать, поскольку у него нет ничего, кроме самого себя. Деньги. Бизнес. Имущество. Всё, что здесь и сегодня, но в конечном счёте — никогда. Всё это и называется у людей словом «успех» или победа. Тот же, кто не желает или не может себя навязывать — должен сделать шаг назад..., или вовсе уйти.


... буква’льно в два слова ... Если хочешь заплакать —    
сначала сделайся бездарным...
[1]:612
( Михаил Савояровъ )

...и ради продолжения — ещё одно небольшое указание...
ещё одно... указание

Мсье... Мадам... Мадмуазель... (чёрт..., прошу прощения)... — И всё-таки: известно ли вам то волшебное ощущение, когда неделями, месяцами, годами и целыми жизнями – вопреки всему и всем — продолжаешь делать — в глухом одиночестве..., бедности, почти нищете, свою велiкую работу, которая никому не нужна?.. — Именно так жил Нитче последние десять лет своей жизни, оплёванный и оскорблённый критиками, издателями, читателями, друзьями и добрыми современниками. Только Уход, по воле или поневоле — мог по праву стать ответом на подобную жизнь. Так же как и я, Нитче тоже ушёл прочь от них, но, к сожалению, — сделал это уже поневоле, когда было поздно. Что уж тут поделаешь. Таков невелiкий результат вашего мира, ваш результат. Достижение. — Или, может быть, вы полагаете, что спустя сто, двести или тысячу лет уже непричастны к тому, что происходило прежде?

— Не так...

Человеческий мир в любом времени всё тот же, он нисколько не изменился..., и вы — наследники по праву, всякий день своей земли продолжаете творить в точности то же самое. Без особых вариаций, различий и личин. И тот же Нитче сегодня снова затоптан вами в дорожную пыль, а завтра снова упадёт без сознания на каменных ступенях очередного дома.

— Мир, который отказывает — заслуживает только отказа... И не нужно бояться этого слова...

Оно не несёт за собой ровным счётом ничего опасного. Нехорошего. Угрожающего. — Всё то, что удобно и привычно посреди повседневной жизни. — Мир, в котором нет места гению — обычный мир, он не рушится и не проваливается под землю, можно даже сказать, что с ним не происходит ничего дурного... кроме будней. Посредственный мир посредственных людей, он остаётся в точности таким, каким вы его привыкли видеть. Каждый день. В любое время и времена.[7]:524

Пожалуй, именно здесь, посреди слов и скрыта маленькая правда о том, что́ е́сть «Ницше contra Ханон», и какие лакуны укрывают между собой эти три коротких слова. Два из которых (якобы) обозначают собой людей. — Не так... Конечно, не так. Хотя, временами, даже язык не поворачивается сказать точно и конкретно: в чём же тут соль... Потому что она — и так видна, белёсым выпотом на поверхности земли.

Словно пустыня, вечно остающаяся позади — на месте человеческого следа.
Ещё одна выжженная борозда... или маленький путь камней, падающих с горы вниз.

Пожалуй, главное слово здесь было и остаётся: inédit..., n’existait. Книга, партитура, текст, идея, слово, слог... Неизданный. Несуществующий. Пропавший. — Ничего не означающее само по себе, внезапно вырастает до громадных размеров, едва делаешь шаг навстречу. Скала, нависающая над головой и готовая обрушиться в любой момент. Пожалуй, ещё и задашь себе вопрос: что́ е́сть книга? Резаная бумага, испачканная слегка упорядоченным способом. И всё? — пожалуй, здесь есть ответ... исчерпывающий все остальные вопросы. Окоп. Малое число. Карманная мистерия. Ниже колена. Необязательное зло.

Наконец, поверх всего, остаётся нечто одно: последнее.
Неизданное и сожжённое..., например.
Казалось бы, и зачем он так непонятно разговаривает?..

— Развилка... Два пути..., очень разных..., даже противоположных..., на один (первый) взгляд. «Ницше contra Ханон». Якобы два. Но что же мы видим на деле?.. Проповедуя (прежде всего, внутри себя) торжествующее возвращение Заратуштры, бедный Фридрих заставлял себя любой ценой — остаться. Сохранив свой идеал утверждения (не отрицания). — Поглядим же теперь внимательно: чего он смог добиться своим беспримерным подвигом?..


... буква’льно в два слова ... Скажу я, голову задрав :      
кто раньше умер – тот и прав...
[1]:642
( Михаил Савояровъ )

...ради непонятной настойчивости — ещё одно указание...
ещё одно... указание

— За следующие одиннадцать с половиной лет после помрачения рассудка и падения на ступени туринского дворца, как будто мы видим внезапную «победу». Год за годом, книги Нитче (этого почти отсутствующего человека с отсутствующим взглядом) постепенно начинают захватывать сначала отвергавшую его Европу, а затем и остальной мир. На момент его запоздалой смерти их переводят на десятки языков, а тиражи переваливают за прежде немыслимый миллион. Увы, сам Фридрих ничего не знает о своём «триумфе». Почти младенец (как брат его, Иосиф), почти идиот, он утерял связь с тем миром, в котором остался. — Разумеется, теперь уже никто не предлагает ему издавать книги за свой счёт, как прежде... — Удивительная перемена: теперь издатели наперебой прыгают у дверей, бьют копытами и соревнуются за право торговать остатком его скорбных мозгов.
— Итак, неужели actum est? Слава, деньги, признание, победа, слава, деньги?.. Прошу прощения. Не будем слишком спешить. Его философия прямого действия — и в самом деле (словно бы следуя по стопам Заратуштры) вернулась в мир, очень скоро превратившись в его часть: книги, товар и очередной предмет (массового?) потребления... Наконец, его оригинальные, прежде никому не ясные идеи сделались пускай и своеобразной, но всего лишь очередной частью стадной жизни и сознания, вернее говоря, общего недомыслия. Слава, деньги, признание, победа, слава, деньги... — Разумеется, вся эта людская шелуха и картофельные очистки не пригодились ему ни в годы после безумия, ни в годы после смерти. Любое действие было закончено. И даже более того... Всё перечисленное выше очень пригодилось — но совсем не ему, что значительно хуже. В конце 1895 года его младшей сестре Элизабет удалось (при адвокатах) освидетельствовать недееспособность своего скорбного брата, оформить над ним опекунство и, одновременно, приобрести в собственность сочинения и (говоря шире) вообще всё наследие Фридриха Нитче. Причём, заметим сразу: это был только первый шаг...

Итак, значит, всё-таки недееспособность... Судя по всему, это — предел.
Кажется, уже нельзя подобрать более точного и неуместного слова. После всего, опять после...
Итак: «торжествующее возвращение» состоялось. В данном случае, читай:
«Всё или Ничего»..., а в результате = Нитче. [7]:515-516

— Трудно слушать? Трудно читать? Трудно понять?... — Плевать. В конце концов, я могу и замолчать, и даже заткнуться, если вам так угодно. — Сделав два шага назад, я предоставлю сказать ему, Фридриху. Прямой речью. Прямее не бывает...

Also..., прошу тебя, мой дорого́й...

– Всякий день и всякую ночь меня нестерпимо мучает тот непомерный долг, который возложен на меня. Но ещё более мучат меня унизительные условия моей жизни, которые совершенно не соответствуют осуществлению этого долга – очевидно, что во всём этом и следует искать причину моей кошмарной душераздирающей тоски. – Я словно застрял где-то на полпути и никак не могу вырваться из этого странного, странного места, где мне нет решительно никакого места...[7]:527

Так было... И так есть сегодня. Без лишних слов. И подробностей. Не больше и не меньше. В точности — так...



... буква’льно в два слова ... Что может быть прекраснее осла?  
– пожалуй, только его дети...
[1]:796   
( Михаил Савояровъ )

...ради видимости завершения — ещё одно указание...
ещё одно... указание
...и ради завершения темы — ещё одно небольшое указание...
ещё одно... указание

 — Дверь, закройте поскорее дверь... Оттуда слишком сильно дует..., в последнее время.
 — И вообще, заткните немедленно эту дырку, мои дорогие!..[8] Всё потеряно: ваше время вышло. Иногда, знаете ли, так и подмывает: в самом деле закрыть рот, замолчать. Навсегда... — Например: перестать задавать вопросы. Лишние вопросы. Или, тем более, отвечать на вопросы. Тоже лишние. Один другого глупее. А затем ещё глупее. — И всё же, всякий раз, наступив на горло собственной (немой) песне, заставляешь себя начинать снова и снова. Пока осталось хоть одно слово..., несказанное. Или предложение..., незавершённое. На конце которого — прямое действие. Как всегда. Also sprach Zarathustra... — Это ли не «возвращение»?.., ещё одно.

   В точности как у него..., у Фридриха, которого — не было...
      И больше никогда не будет..., хотелось бы надеяться.

Да..., у меня не осталось ни одного слова, кроме этого, последнего: позор. — Тысячи машин ежедневно проезжают мимо меня по улицам и шоссе сырого, холодного города. Одного, другого, пятого. Позор. — Миллионы людей всякий день спешат куда-то мимо, по своим пустым, пустейшим делам. Только ради того, чтобы в какой-то момент — закончить свой бег и опуститься на дно, добавив своей личной пустоты в культурные отложения своего времени. Ни малейшего проблеска смысла, ни малейшего проблеска сознания. Только здесь и сейчас. Среди дня и ночи. От рождения и до смерти: только потому, что — это — уже произошло. Только потому, что так принято. Как все. Здесь и сейчас. В том мире, где по необходимости царит — гробовая тишина. Ледяная. Душная. Плоская. Бессодержательная, наконец. Позор.
 И в самом деле, уж не является ли «безрукий Рафаэль» или «умерший в детстве Моцарт» не каким-то редчайшим исключением, а кошмарным правилом в случае всякого гения? Не слишком ли груб и жесток этот мир для тех, кто пришёл в него один, а не целой толпой?

Бедный, бедный Фридрих... В какую дивную пустоту он задавал свои вопросы. С болью и отчаянием. Заклиная глухих.

– И в самом деле, что бы случилось, если бы его ... ещё тогда ... охотно печатали издатели, с готовностью принимая каждую следующую книгу и, тем более, не требуя денег за публикацию...
– Что бы случилось, если бы каждое его новое сочинение ... ещё тогда ... с восторгом раскупали читатели и не обругивали вечно недовольные коллеги или желчные критики (кроме того, немцы, как всегда)...
– Что бы случилось, если бы его экстремальные идеи ... ещё тогда ... не только понимали, но даже и встречали с пониманием, если бы не изображали на лицах гримасу осуждения или сурового порицания...
– Что бы случилось, если бы его ... ещё тогда ... не обзывали «аморальным» и «жестоким» типом, который «даже к женщине ходит с плёткой», каких только глупостей они ни выдумывали, ещё тогда...[7]:523

Не стоит труда вспоминать. Они их продолжают выдумывать и сегодня..., с тем же успехом..., если мне будет позволено...
...будьте так любезны, зайдите ко мне после обеда,
    — как сказал приговорённый к смерти директору тюрьмы,
          пришедшему сообщить, что час казни — пробил...[9]:22
Аль.Алле,  за’метка к процессу...
Эй, не довольно ли тебе раскрывать рот. Без звука и результата. Как рыба...
Оставим пустые вопросы. Первый. Второй. Девятый... — Буква’льно в два слова: от пятого до восьмого...

Позор. И ещё раз позор. — До сих пор, спустя год, три, пять, десять, сто лет... эта книга не издана.

Пароль?.. Очень простой: ещё раз неизданное и сожжённое...
Этот Рафаэль — снова затоптан.
Этот Моцарт — опять закопан в безымянном рву.


...и только патентованное ничтожество — имя которому человек — по-прежнему продолжает

обедать... в ожидании исполнения приговора...







A p p e n d i x

( или при...ложение бес слов )

Где заканчивается голова –       
там начинается много чего другого...
[1]:742
( Михаил Савояровъ )

...тот случай, когда даже чистая видимость — ничуть не уступает реальности...
«Ницше contra Ханон»  (вид снизу)[10]

... Ханон contra Ницше ...   ( впереди слов )

➤   

— Так вы, должно быть, ницшеанец, молодой человек?..
— Ницшеанец?!.. Ничуть не более, чем сам Ницше!..[7]:5

  главка 1 :  «Вместо приветствия»   ( эпи-граф ) [комм. 2]
➤   

...Если вы каким-то образом успели заметить, — снаружи, на обложке книги после трёх слов её краткого названия отчего-то не поставлен знак вопроса...
Именно так: его нет. — И если говорить кратко и однозначно, то именно ради прояснения одного этого, вовремя не поставленного знака вопроса, и написана вся эта книга, вернее говоря, — всего лишь знак ещё одной книги. Ибо сегодня я вынужден утверждать наверное: ничего подобного под видом книги — ранее не существовало...:там же, стр.6

  главка 2 :  «Степень родства»
➤   

Едва ли не целых пять лет от мсье Скрябина буквально за версту разило текстами, цитатами и даже каким-то специфическим нитчеанским духом. Странно сказать, но иногда битыми часами он не был способен выдавить из себя ни единого живого слова: своего, собственного..., – от первого лица. Временами случалось, что мой добрый приятель и вовсе превозмогал все пределы возможного и вылетал прямиком куда-то в тёмное ночное небо..., точнее говоря, с ним становилось попросту тяжко поддерживать беседу, тем более что он – очень часто имел слабость с какой-то невыразимой наглостью гения – соединять несоединимое. При том, весьма нередко его заносило даже до «сочетания ницшеанства с коммунизмом» – смешение на вкус самого Фридриха более чем отвратительное. Однако в мои цели никогда не входило – напрямую возражать Скрябину или, тем более, спорить с ним. Превосходно понимая, что мой друг использует маленькие фрагменты текстов Ницше в качестве глины для достраивания своего собственного лица и будущего творчества, я смотрел на его якобы философское увлечение сквозь пальцы...:там же, стр.6-7

  главка 3 :  «Встреча на Эльбе»
➤   

Наконец, я взял себя в руки, как следует приуготовился, и не без некоторой опаски приоткрыл – две Его книги. Как сейчас помню, это был «Заратуштра» и «Гибель божков»...[комм. 3] Да-да, не удивляйтесь, именно «приоткрыл» – очень удачное слово. И раз приоткрыв, да ещё и засунув лицо в несколько страниц по случайному выбору, почти тотчас принуждён был – закрыть обратно. Каюсь прилюдно: каким-то непостижимым образом книги Нитче оказались... практически невозможными – для чтения. И в этот момент у меня словно бы внезапно открылись глаза: нет-нет, вовсе не в смысле какого-то понимания, но только имея в виду – по-детски наивное удивление. Будучи сызмальства приучен самим собой к высокой и лёгкой литературе, обладая чувством виртуозного стиля, поначалу я подумал, что попросту обознался или чудным образом чего-то недопонял. Передо мной находилось нечто невообразимо тяжёлое и корявое, наподобие прозы Сума’рокова или Ломо’носова...:там же, стр.7

  главка 5 :  «Повод ради скандала»
➤   

– Разумеется, в диалоге не существует «он, она или они» как некая значимая персона, но только «я, ты или Вы» – короче говоря, первое или второе лицо... Однако после небольшой, подобающей настоящему моменту паузы на этом месте возникает и ещё одно слово, волей случая тоже начинающееся на «ди». Если не ошибаюсь, существует на свете такой весьма почтенный жанр: неточная цитата или тема с вариациями. Именно так обычно определяют в тех случаях, когда один композитор или художник берёт тему или идею другого – и пишет на неё своё отдельное произведение. Это может быть и дань уважения, и слегка приподнятая шляпа, и способ нанести пощёчину, и даже знак личного презрения. Короче говоря, знак, неважно какой, но всегда знак – ещё одна возможность проявить особое внимание, положив некий известный предмет под увеличительное стекло или – на витрину своего маленького магазинчика, торгующего предметами искусства. Таковы, например, знаменитые Бетховенские вариации на тему Диабелли (был, знаете ли, на свете такой итальянский композитор второй руки). Однако известно ли вам, что значит эта забавная фамилия: Диабелли?.. Очень хорошо, – и я тоже в первый раз слышу. Видимо, на этом слове мы и придём к согласию, а затем и расстанемся: навсегда. :там же, стр.7

  главка 7 :  «Стигматы огненные»
➤   

Создавать Нечто из Ничего на деле способно только животное: женщина или гений.
А все прочие люди в своей жизни просто пользуются всем тем, что создали для них эти двое...
и, как правило, даже забывают поблагодарить. :там же, стр.25

  главка 56 :  «Посещение тартара»
➤   

– Одно слово – не слишком ли мало?
   Два слова – не слишком ли пусто?
       Три слова – не слишком ли подробно?
           – Вот и разговаривай с ними после всего этого! :там же, стр.30

  главка 94 :  «Весы аптекаря»
➤   

– Все вокруг только и говорят: «жизнь, жизнь, жизнь»..., – но что же это такое? Какое-то непонятное и весьма неудобное для произнесения слово.
– Что оно обозначает? Что за собой скрывает?
– Мне кажется, в ближайшее время следовало бы навести справки, подробно порыться в словарях и, может быть, даже сходить в библиотеку... В конце концов, надо же раз’узнать, – что нам здесь ежедневно навязывают, да ещё и по такой абсурдно завышенной цене! :там же, стр.30

  главка 97 :  «Двойное недоумение»



... Ницше contra Ханон ...   ( За границей добра и зла )

➤   

Но прежде всего философ должен признаться себе точно и недвусмысленно: если я разберу на составные части некое (на первый взгляд простое) событие, выраженное в словах «я мыслю», то в результате получу целый ряд смелых гипотез и предположений, каждое из которых обосновать будет не просто трудно, но и практически — невозможно. Именно таким образом, без введения нескольких промежуточных и, так сказать, обслуживающих постулатов, аксиом или определений, простая словесная формула «я мыслю» окажется не только пустой, но и напрочь лишённой всякого конкретного смысла. Ибо слишком многое в этой словесной конструкции является допущением, так сказать, основанным на простой «забывчивости» или, говоря точнее, на пожизненном устойчивом желании кое-что забыть. :там же, стр.52

  главка 16 :  «Право на мысль» [комм. 4]
➤   

И всё же всюду, когда кто-нибудь без раздражения, но скорее остроумно или живо судит о человеке как о брюхе с двумя потребностями, или о голове – с одной, там истинный философ, любитель познания должен чутко и старательно прислушиваться. И всюду, где кто-нибудь показывает, ищет или хочет видеть подлинные пружины людских поступков прежде всего – в голоде, похоти или тщеславии, там истинный философ, любитель познания должен внимательно и чутко присматриваться. Одним словом, он должен наблюдать именно там, где о человеке говорят дурно, но без злобы, ругают, но без пристрастия, обличают, но без негодования...:там же, стр.67

  главка 26 :  «Святая ложь»
➤   

Сегодня уже почти повсеместно можно наблюдать, как нежные женские нервы расстраивают самой болезненной и опасной из всех видов музыки (а именно, нашей новейшей немецкой музыкой), и всячески истомляют их декадентской живописью, театром и прочими ядовито-зелёными абсентами. А в результате европейская женщина буквально с каждым годом становится всё истеричнее и неспособнее к выполнению своего первого и последнего призвания – рожать здоровых детей, то есть, будущие поколения человечества. И я ещё раз задаю свой краткий вопрос: зачем они этого хотят? Что движет их желаниями? Не слишком ли ясны их побудительные мотивы? – Не есть ли всё это, в конце концов, признак растущего и побеждающего инстинкта смерти? :там же, стр.196

  главка 239 :  «За границей зла»
➤   

— И в самом деле, уж не является ли «безрукий Рафаэль» или «умерший в детстве Моцарт» (если понимать это расхожее выражение в самом общем смысле) не каким-то редчайшим исключением, а кошмарным правилом в случае всякого гения? Не слишком ли груб и жесток этот мир для тех, кто пришёл в него один, а не целой толпой? — Говоря иными словами, вполне возможно, что большинство гениев исчезает в безвестности, и даже самые следы их очень скоро растворяются в мутном потоке жизни без малейшего остатка. — Ведь гений, возможно, он вовсе не так редок и исключителен, как об этом принято думать, и люди исключительных способностей появляются на свет в сотни и даже тысячи раз чаще, чем мы об этом узнаём. Но у них слишком нечасто имеются в запасе те необходимые шестьсот когтистых рук, чтобы в нужную минуту успеть прижать к ногтю «счастливый момент», схватить за волосы фортуну, оттаскать судьбу за бороду и зажать в кулаке удачный случай! Увы..., так случается слишком редко — и все эти случаи мы можем буквально пересчитать по пальцам, при том постоянно путая исключительного человека и громкий успех... Именно поэтому мы снова и снова восклицаем с восторгом, показывая пальцем на счастливчика: смотрите, вон гений! — при этом одновременно продолжая отталкивать, теснить и топтать ногами десятки ему подобных...:там же, стр.246

  главка 274 :  «Замешательство»



... Ханон contra Ницше ...   ( между слов )

➤   

«Слова поэта – это его дела», – только гений (Пушкин) или буйный сумасшедший вправе сказать про себя нечто подобное, и тем более – попытаться привести свои слова в действие. Исчерпав свою жизнь как предмет приложения сил, настоящий философ сходит с ума или превращается в соляной столб. Не имея возможности реализовать свою законченную мысль среди мира вещей, он задыхается или умирает. Для него непосильно сколько-нибудь длительное расхождение или, тем более, разрыв между замыслом и результатом: его приходится держать на своих руках из последних сил, как свод неба. Обычному человеку науки, застёгивающему свой философский сюртук перед походом на службу, подобные волнения не знакомы. Он живёт посреди общего и понятного мира, созданного кем-то другим за него и для него. Рядом с ним существуют тысячи и миллионы таких же, как он людей, подтверждающих его уверенность в себе похожими реакциями и привычным отношением. Их ум вторичен и пассивен. Рождаясь и умирая вследствие естественных причин, все они способны жить только посреди собственного подобия, постепенно превращаясь в труху и не беспокоясь отсутствием воплощения своих мыслей. Нитче не только знал множество таких людей, но и жил среди них, будучи — другим в полном смысле слова. – Но что же из этого следует?..:там же, стр.262

  главка 102 :  «Изысканная ложь»
➤   

– Жизнь особенно хорошо выглядит (снаружи), когда всё в ней делаешь вовремя, не так ли? – Это очень большой талант, между прочим, очень большой и очень редкий, ибо мало кому удаётся заранее справиться с последовательностью событий собственной жизни. Не слишком простая задача: сесть в дилижанс до того, как он отъехал, но – вскочить в седло после того, как оно оказалось на лошади... Как правило, добрые обыватели воспринимают подобные проблемы или как высоколобое занудство или, напротив того – глупый анекдот. К большому сожалению, мало кто способен даже отдалённо ощутить или тем более понять всю громадную важность этой задачи, только на первый взгляд простой. – Состояния, цели, события, повторения и поступки: всё это нужно уметь совершать и завершать вовремя, я повторяю: во-вре-мя. Например, отвечать только после вопроса, но задавать вопрос, вовсе не надеясь на ответ. Смотреть в зеркало, не рассчитывая на отражение. Благодарить за каждый нанесённый удар – исключительно после смерти, но никак не раньше. Щедро оплатить бездействие и равнодушие друзей – только когда они уже богаты, а ты беден как парижский клошар. Тепло проститься со своим близким предателем – когда он уже не вернётся. Понять провал своего главного дела – только когда оно завершено. <...> Так было. Спустя два с половиной года, 10 января 1889 года Франц Овербек спешно приехал в Турин. В доме напротив королевского палаццо Кариньяно, на съёмной квартире он обнаружил одного настоящего философа, Фридриха Нитче – который играл локтём правой руки на домашнем пианино, одновременно пытаясь петь нечто невообразимое и кричать славу Диониса. <...> Без особых затруднений Овербеку удалось перевезти Нитче в Базель – в лечебницу для душевнобольных. — Прошу прощения, я окончательно обескуражен. — Да..., кажется, это и в самом деле было... слишком... странное... предложение...:там же, стр.264

  главка 105 :  «По заслугам»
➤   

...Та же болезнь, от которой умер его годовалый брат Иосиф, – чёрной ниткой она сопровождала Фридриха своими последствиями до самого последнего дня жизни...:там же, стр.265

  главка 107 :  «Пятая колонна»
➤   

...Не имея возможности разговаривать с самим собой напрямую, он вступил во внутренний диалог и даже спор – в двух лицах. Пускай будет так... – Между прочим, именно он, этот диалог и составляет нашу последнюю общую книгу. Nietzsche contra Khanon...:там же, стр.268

  главка 110 :  «Происхождение истории»
➤   

– Да, да, именно таким образом удобнее всего провести жизнь, не особенно беспокоясь о своём месте и времени, когда оно уже якобы известно и даже имеет своё, раз и навсегда определённое название... Словно за этими словами скрывается какой-то особый смысл: Ницца, Рим, Германия, Европа: смешно, право... – По пути в горный Энгадин, главное место своего горнего пребывания, Нитче решил слегка завернуть в сторону и провести месяц — в Турине, прошу прощения, в том сáмом Турине, откуда его спустя девять месяцев увёз Франц Овербек, его «друг», один из друзей, кажется, такое у него было название. Бывшие коллеги и знакомые не раз хвалили Фридриху туринский сухой воздух, что было, конечно, превыше всего, но также и широкие улицы этого не совсем итальянского города, столицы Пьемонта и когда-то крупнейшего центра Савойского королевства. <...> Но не всё было так гладко. Близкая поездка из Ниццы в Турин прошла крайне неудачно, несмотря на всю свою недалёкость... По пути, разумеется, куда-то потерялся багаж, Нитче много нервничал, попусту раздражался, скандалил с итальянскими смердами и плебеями (из числа чиновников таможенного ведомства)..., а в результате – несколько дней, совершенно больной и разбитый, пролежал с головными болями где-то в захолустном городке близ Генуи. «Я благодарю судьбу, что она неожиданно привела меня в Геную..., этот аристократический город, словно созданный для подъёма воли – кажется, здесь невозможно совершить ничего низкого и дурного... Но увы, кажется, я больше не в состоянии путешествовать один. За последний год я стал недопустимо уязвимым, и каждая досадная мелочь слишком сильно волнует меня, и весь жизненный хлам действует на меня самым глупейшим образом. Нет, решительно нельзя так тратить силы». — Совершенно согласен. Khanon pro Nietzsche...:там же, стр.271-272

  главка 124 :  «На половине пути»
➤   

...Две части философии (и сознания) Нитче, более чем красноречиво обозначенные им самим как «утверждающее отрицание», на самом деле они же и составляли две неразделимые части его человеческого существа. Невесть откуда взялась обязательная необходимость и ценность положительной программы, желание уйти от сковывающего страха и отвращения, а в чистом виде – противопоставление двух миров: подвластного и чужого, которое мучило его всю жизнь. Обнажённая и обострённая до предела борьба «Я и не-Я» в случае Нитче имела страшный вид кровавого месива: лица, лишённого кожи и глаз...:там же, стр.272

  главка 116 :  «Следы на воде»
➤   

– Последние месяцы я нахожусь в состоянии тяжкой раздражительности, над которой только в лучшие минуты своего состояния мне удаётся взять верх, нечто вроде реванша, хотя и не самого лучшего. Кажется, теперь меня терзает не только здоровье, не только болезнь, но и они обе – вместе. Я с каждым днём слабею, из последних сил сопротивляясь и продолжая работать, работать – вопреки всему и всем. Вопреки друзьям, вопреки издателям и погоде, добрым и злым согражданам, вопреки врагам, вопреки равнодушным и всему миру – какой он есть. Всё это вместе, если сложить и посмотреть на просвет – имеет вид крайней жестокости к самому себе...
– Так было: февраль 1888 и сто двадцать лет спустя...:там же, стр.277

  главка 126 :  «Направление»
➤   

– В сущности, что мы можем об этом знать? – Только то, что находится в наших пределах.
  – Но где же находится наш предел? – Только там, где мы можем об этом знать!..:там же, стр.296

  главка 268 :  «Змея познания»
➤   

— Интересно бы знать, ради каких целей им всем так хочется умирать от старости,
     если можно умереть вследствие совершенно других причин...:там же, стр.282

  главка 161 :  «Естествоиспытание»
➤   

Разумеется, до крайности неверно и неразумно каждый раз задаваться вопросом? «А правда ли это?» – глядя на очередной фонарный столб, фигуру бегущего человека или старое дерево на берегу грязной реки. Гораздо вернее было бы задавать себе вместо этого вопрос: «А неужели это не ложь?» :там же, стр.299

  главка 289 :  «Палец Диогена»



... Ницше contra Ханон ...   ( Фетиши в тумане, Несущий СветЪ )

...и снова продолжается этот непримиримый диалог согласия, всего в двух словах...
«Ницше contra Ханон»  (закрытая книга) [11]



➤   

— Весь этот мир как детская сказка :
   послушал, рассказал — и заснул навсегда...:там же, стр.320

  Михаил Савояров,  эпиграф к главе «Здравомыслие или философия»
➤   

«Истина всегда окончательна», – так они говорят... – Однако, не окончательно ли это враньё? – Не ждите, ответа дальше не будет. И это – окончательный ответ.:там же, стр.306

  главка 4 :  «Шаги на месте»
➤   

«Злые люди не поют песен». – По крайней мере, так говорят (добрые люди). Странно слышать... – Но отчего же тогда у русских так много песен? Однако..., не все ли на свете люди одинаково злы? – Но отчего же тогда у всех злых людей – так много песен?..:там же, стр.309

  главка 22 :  «Посвящение Саломее» [комм. 5]
➤   

Вся древнейшая, первобытная психология воли зиждется на том, что её создатели, жрецы, стоявшие во главе племён или общин, желали возможно более полным образом укрепить своё исключительное право обвинять и присуждать к наказаниям – и, в конечном счёте, властвовать. – Даже и поневоле приходится признать, что в рамках своих задач они поступали последовательно и совсем не глупо. Эту более чем заманчивую возможность распоряжаться чужими жизнями они создавали, конечно, для самих себя – но под видом права для Бога... Однако экая хитрая у них получилась штуковина! Людей придумали «свободными», чтобы их можно было в любой момент судить и наказывать, – то есть, чтобы они в любой момент могли быть признаны виновными, а себя, жреца, при этом поставить «всего лишь» исполнителем воли Бога, то есть и несвободным, и невиновным. Итак: отныне всякий человек волен совершать поступки (уж если он обладает дарованной ему от самого Бога свободой воли), а значит, и всякий его поступок может рассматриваться как поступок по замыслу, а источник любого действия – находящимся в его сознании. Что за блестящая выдумка!..:там же, стр.343-344

  главка 7 :  «Большая порка»
➤   

Сначала напишем простое уравнение: цена эгоизма равняется стоимости его обладателя, не больше и не меньше. – Расхождения и допуски минимальны. Точка. Что, слишком коротко и недостаточно понятно? Тогда повторяю: так называемый эгоизм имеет точно такую же цену, сколько стоит и его физический обладатель. Говоря ещё проще, эгоизм может быть и очень ценным, и сверх’дорогим – и не стоящим ни гроша, и дешёвым, и даже безнадёжно презренным. – Если ещё помните, всякий человек имеет своё место и свою действительную ценность, определяемую в прямой зависимости от того, представляет он в своём лице восходящую или нисходящую линию жизни, содействует ли он упадку или нарастанию. Из ответа на этот главный вопрос прямо следует и решение: чего на самом деле стоит его эгоизм... Таково чёткое правило всякой ценности...:там же, стр.383

  главка 33 :  «Война миров»
➤   

– Мы, слишком поздние люди запоздалой, нисходящей цивилизации, — мы даже и поневоле несём на себе все её главные черты. Наша знаменитая «мораль сочувствия», от которой я первый предостерегал (и которую скорее можно назвать только бледным отпечатком морали, l’impressionisme morale), есть не более чем одно из проявлений чрезмерной нервной раздражимости, глубоко свойственной всему упадочному. Глядя на всех нас, невозможно избавиться от назойливого ощущения, что мы представляем собой сначала измученных и больных любителей абсента и только потом, в остатке своём – людей...:там же, стр.390

  главка 37 :  «Толстый и тонкий»
➤   

Предупреждаю сразу: моя задача состоит вовсе не в том, чтобы установить или, тем более, доказать место человечества в длинном ряду последовательно сменяющих друг друга живых существ. Его место и без меня отлично известно: человек – это конец линии, а возможно даже и тупик. – Однако на самом деле, моя нынешняя задача несравненно важнее простого определения – я должен твёрдо поставить цель: какой тип человека следует отобрать и взрастить, какой тип человека наиболее желателен и верен – как самый ценный, самый достойный жить и самый необходимый для будущего, нашего будущего...:там же, стр.418

  главка 3 :  «Два человека»
➤   

...всякий человек, который строит свою личную власть и благополучие за счёт всего здорового в жизни – паразит, вернее говоря, жрец, ради корысти и личного обогащения вечно злоупотребляющий всуе именем Бога. Такое положение вещей, при котором только священник волен определять ценности, он одобрительно называет «Царствием Божьим», а хитрое средство, при помощи которого можно снова и снова достигать и поддерживать такое комфортное для него положение, он называет «волей Божьей». Хладнокровно и цинично мерит он целые народы, эпохи и отдельных людей универсальной меркой полезности или вреда – для своей власти и для власти жрецов вообще. – Наблюдая за фокусником или мелким мошенником, обычно говорят: «следите за руками»...:там же, стр.446-447

  главка 26 :  «Малая мзда»
➤   

...Бог весть, существует ли на свете что-нибудь более приятное, чем вовремя и кстати солгать самому себе...:там же, стр.494

  главка 55 :  «Желание и Ложь»
➤   

А мы-то, наивные люди, – вот уже почти две тысячи лет мы ведём свою жизнь, своё летоисчисление с первой ночи христианства, с того dies nefastus, первого злосчастного дня, когда родился злой карлик нового мира! – С первого, но почему не – с последнего ? Пожалуй, так было бы куда точнее! – И почему бы теперь не считать будущее время от сегодняшнего дня ? – Первого дня от прихода нитче..., – et lux perpetua Lucifer eis..., – 666 лет спустя...:там же, стр.510

  главка 62 :  «Перед уходом»



... Ханон contra Ницше ...   ( посреди слов )

➤   

– Но где же они теперь, те друзья, с которыми, как мне когда-то казалось, я так тесно и внутренне был связан? [комм. 6] Давным-давно мы живём в разных мирах и говорим на разных языках! Между ними я выгляжу изгнанником, совсем чужим человеком; оттуда, глубоко снизу до меня не доходит ни одно их слово, ни один взгляд. И вот я постепенно смолкаю, потому что моих слов никто не понимает. Теперь я могу утвердить уверенно: они меня не понимали никогда. Ужасно быть приговорённым к молчанию, когда я ещё так многое могу сказать... Неужели я создан для одиночества, для глухого одиночества, только для того, чтобы никогда и никем не быть услышанным? Отсутствие связей, отрезанность от мира – это самое жуткое изо всех одиночеств. Быть «другим» – это значит носить медную маску, самую тяжёлую изо всех медных масок – настоящая дружба возможна только inter pares. Между близкими..., – как ужасно это слово бьёт мне по нервам, какую доверчивость, надежду, благоухание и блаженство оно обещает человеку, который по необходимости постоянно живёт один..., человеку, который совсем «другой» и никогда не находил никого, кто был бы с ним одной группы крови. Не находил, между прочим, несмотря на то, что он совсем не плохой искатель! – да, он много и пытливо искал...:там же, стр.512-513

  главка 303 :  «Глядя вниз»
➤   

– Казалось бы, самое обычное дело..., да разве и мне не приходилось далеко не один десяток раз за свою жизнь, с иронией и болью задавать себе тот же самый вопрос: что́ есть так называемые «друзья»? – Типичные бюргеры, непричастные люди, чуть более чем просто старые знакомые, которые вечно где-то далеко, всегда не присутствуют и живут своей сегодняшней обыденной жизнью. И что, например, заставляет их иногда появляться, деланно улыбаясь, говорить благоглупости, словно чувствуя значительность момента встречи, внезапно давать широкие обещания, о которых никто не просил – и затем снова пропадать без следа на долгие годы своей жизни, мусорной жизни. – Ну что же, попробую хотя бы на минуту сделать такой вид, будто и мне это не понятно, например, как и самому Нитче, пока он был ещё жив, слишком жив, – чтобы его не ранило это обычное, слишком обычное человеческое свойство... Может быть, «друзья» и современники – это название какой-то особенной болезни..., например, прогрессивного паралича, клинической глупости, равнодушия или скорбного бесчувствия? Наблюдая их умильные рожи, не раз я вставал перед окончательным пониманием, что если я желаю жить среди них, я должен стать таким как они. Однако слишком хорошо мне было известно, что это – реально невозможно...:там же, стр.513

  главка 304 :  «Тот, кого нет»
➤   

– Однако если будет угодно, всё же, не только это одно вызывает мои возражения & против... И в самом деле, оставшись среди людей стада, Нитче жёстко принудил себя к несвойственной и крайне тяжкой жизни, но он также обрёк себя на терпение, внутреннее противодействие и, в конечном счёте – безумие. Именно туда привело его разрушение и растрата драгоценных сил, необходимых прежде всего – внутри себя. Но всё же для меня гораздо важнее другое: этот путь уходил и значительно дальше, куда не сразу проникает глаз. Нитче заставил себя остаться..., но не только в «личном порядке», а вместе со своими книгами и даже идеями. – Он словно бы изнутри приковал себя цепями к презренному стаду, чтобы из последних сил указывать и бороться с его вырождением, а если удастся, то и повлиять на его путь. И вот, я достаю свой большой собачий кнут..., потому что именно здесь находится продолжение моего главного против & contra. – Поглядим внимательно: чего же он добился своим беспримерным подвигом?.. – За следующие одиннадцать с половиной лет после помрачения рассудка, книги Нитче постепенно начинают захватывать мир. Уже к моменту его смерти их переводят на десятки языков, и тиражи переваливают за прежде немыслимый миллион... – Разумеется, теперь уже никто ему не предлагает издавать книги за свой счёт... Напротив того, издатели (аки козлища) наперебой прыгают у дверей и соревнуются за право торговать его скорбными мозгами. – Итак, слава, деньги, признание, победа?.. Не будем спешить. Его философия прямого действия – превратилась в книги, в товар, в очередной предмет потребления и стало пускай и своеобразной, но всего лишь очередной частью стадной жизни и сознания, вернее говоря, недомыслия. – Разумеется, вся людская шелуха и картофельные очистки не пригодились ему ни в годы после безумия, ни в годы после смерти. И даже более того... Всё это очень пригодилось – но не ему, что значительно хуже. В конце 1895 года его младшей сестре Элизабет удалось при адвокатах освидетельствовать недееспособность своего брата, оформить над ним опекунство и одновременно приобрести в собственность сочинения и вообще всё наследие Фридриха Нитче. Но это был только первый шаг... — Итак, недееспособность..., кажется, невозможно подобрать более точного и неуместного слова. В данном случае, читай: Всё или Ничего..., а в результате – опять Нитче. :там же, стр.515-516

  главка 307 :  «Точность и краткость»
➤   

Разумеется, и я в своё время тоже жил в этом мире, и несколько одутловатых особей человеческого вида тоже предлагали мне издавать «свои» книги – за свой счёт <точно таким же образом, как через подобное унижение не раз проходил и Фридрих>. Не слишком утруждая себя прямой речью, они говорили жёваным языком бюрократа, человека без лица: за такую-то сумму денег мы готовы сделать для вас столько-то экземпляров книги... — Однако я видел кошмарную картину: за спиной у них, напряжённо дыша и поедая меня глазами, стояла плотная толпа обывателей — всех тех, кому я должен был заплатить за их потребности и удовольствия, тепло и похлёбку, жареное мясо животных и мутную пивную жижу... Ценой своей крови и мозга, ценой мучительной генерации идей я обязался обеспечить их тупое потребление? Превратить свою свежую мысль в их свежее дерьмо? – Ну что ж, неплохо, не так плохо... Должен ли я добавлять, что скорее уничтожу всякую свою книгу, партитуру или картину, чем протяну руку и пойду на сотрудничество — со стадом подонков, ходячих желудков..., прошу прощения, — людей..., вас, мои дорогие. :там же, стр.519

  главка 311 :  «Право и лево»
➤   

Этот мир по праву рождения груб и вял, ему знаком только язык силы. Ничтожество обладает главным преимуществом: оно способно себя навязать. Именно это у людей и называется словом «успех» или победа. Тот же, кто не желает или не может себя навязывать – должен уйти. Известно ли вам то волшебное ощущение, когда неделями, месяцами, годами и целыми жизнями – вопреки всему и всем – продолжаешь делать свою великую работу, которая никому не нужна? – Именно так жил Нитче последние десять лет своей жизни, оплёванный и оскорблённый издателями, читателями, друзьями и добрыми современниками. Только Уход, по воле или поневоле – может стать ответом на такую жизнь. Так же как и я, Нитче ушёл, но, к сожалению, – поневоле. И это был великий результат вашего мира, ваш результат. – Или, может быть, вы полагаете, что спустя сто, двести или тысячу лет вы непричастны к тому, что было прежде? – Ошибаетесь. Ваш мир всё тот же, он нисколько не изменился и вы – наследники по праву, всякий день продолжаете творить в точности то же самое. Тот же Нитче сегодня снова затоптан вами в дорожную пыль и завтра снова упадёт без сознания на крыльце очередного дома. – Мир, который отказывает – заслуживает только отказа... И этого не нужно страшиться... Обычный мир, в котором нет места гению – обычный мир, он не рушится и не проваливается под землю, можно даже сказать, что с ним не происходит ничего дурного... кроме будней. Посредственный мир посредственных людей, он остаётся именно таким, каким вы его видите каждый день...:там же, стр.524-525

  главка 317 :  «Вниз до упора»
➤   

– Всякий день и всякую ночь меня нестерпимо мучает тот непомерный долг, который возложен на меня.[комм. 7] Но ещё более мучат меня унизительные условия моей жизни, которые совершенно не соответствуют осуществлению этого долга – очевидно, что во всём этом и следует искать причину моей кошмарной душераздирающей тоски. – Я словно застрял где-то на полпути и никак не могу вырваться из этого странного, странного места, где мне нет решительно никакого места...:там же, стр.527

  главка 323 :  «Перед закрытой дверью»
➤   

– Знаете ли, есть на свете такой город..., мой милый друг, его называют Турин, – и кажется, это моё самое большое открытие за все времена моей жизни. Сегодня я пишу вам об этом с задней мыслью, что и вы, может быть, когда-нибудь воспользуетесь его благотворным климатом. Судите сами: у меня хорошее расположение духа, – с утра до вечера я работаю, что может быть лучше! – в данный момент над небольшим памфлетом в области музыки. Пищеварение у меня как у бога... или, по крайней мере, полубога. Несмотря на ночной стук копыт и колёс экипажей, я хорошо сплю. Как видите, налицо множество признаков того, что мы оба: Ницше и Турин неплохо приспособились друг к другу..., – это письмо от июня 1888 года, отправленное почти перед самым отъездом наверх, в Энгадин. Значит, так и запишем: Нитче contra Вагнер... – Что ж, неплохая идея, спасибо, мой дорогой Фридрих..., и дорого бы я дал, в конце концов, чтобы узнать, каково же на самом деле пищеварение – «у бога»...:там же, стр.528

  главка 325 :  «Половина правды»
...предпоследнее указание...
предпоследнее указание



... Ницше contra Ханон ...   ( Вагнер как вещь, Ницше contra Вагнер )

➤   

Не скрою, первый на этом пути, кто помог мне и подал руку – был тот же мсье Ханон, поначалу знакомый лишь издалека, по нескольким его произведениям, столь же странным и ни на что не похожим... – Сначала на этом пути появилась абсурдно прекрасная и мягко уводящая прочь от привычных ценностей «Средняя Симфония», потом отрезвляющие холодным дождём «Мельчайшие оргазмы» и, наконец, убийственно аморальные и лишённые всякого уважения к человеческим ценностям «Убогие ноты». Я перечислил всего три: они были первыми. Но именно отсюда и берёт начало второе точное намерение, написанное на дверях моего нынешнего дома: Нитче contra Ханон...:там же, стр.557

  «Вагнер как вещь» :  Предисловие
➤   

...Печально известна мужская судьба Гёте в морально-кислой стародевичьей Германии. Подобно знаменитому скандалисту Пушкину в России, он всегда казался немцам чересчур «неприличным» и развязным, а оттого имел истовых поклонниц в основном — среди евреек (за что им низкий поклон, разумеется). — И только Шиллер, этот «благородный» Шиллер, прожужжавший им все уши своими ходульно выспренными словесами, — вот этот пришёлся немкам по сердцу... — Но что они с ним при этом делали, я, впрочем, умолчу...:там же, стр.568

  главка 3 :  «Средняя линия»
➤   

– На сей раз я сознательно ограничу угол зрения и остановлюсь только на вопросе стиля. Именно узость удара позволяет достигнуть наибольшей глубины, – так сделаны мельчайшие оргазмы, и так всякий раз следует поступать ради точного расчёта. Именно потому сегодня в моих руках оказалась не лопата философа, а шпага или тонкий стилет хирурга... – Музыка слишком неконкретна и расплывчата, чтобы служить надёжным материалом для рассмотрения неспециалиста. А потому было бы уместным употребить метод аналогии..., или параллельного переноса...:там же, стр.578

  главка 7 :  «Вкус и цвет»
➤   

– Только в платяном шкафу
   можно сделать хорошую карьеру. :там же, стр.612

  Михаил Савояров,  эпиграф к главе «Где я делаю возражение»
➤   

Что же касается злополучной драмы..., – даже на беглый взгляд непосвящённого она и вовсе не ночевала на поверхности его классически строгих партитур. Его действия (или бездействия) всегда предельно условны и подчинены общей цели (всегда конструктивной), а интонации всякий раз до абсурда отрешённы и ни к чему не призывают, напротив, временами они даже отталкивают и словно бы ставят своей целью как можно более очистить концертный зал от «лишних людей»... — Казалось бы, мне решительно не о чем возразить и нечего опасаться, глядя на этот предельно очищенный и насквозь подчинённый идее путь художника...:там же, стр.621

  Нитче контра Вагнер :  «Где я вижу опасность»
➤   

И наконец..., что касается до означенного выше Рихарда Вагнера, то ведь более чем прозрачно понятно (хотя, может быть, и не для тупиц), какой город мира представляет собой сегодня настоящую почву для Вагнера. – Да, разумеется, я снова имею в виду тот же самый Париж. И чем более французская музыка будет подлаживаться к потребностям «нового духа», тем более она будет вагнеризоваться и пахнуть – собственно, уже и сегодня она демонстрирует эту свою готовность более чем в достаточной степени. – Однако на сей счёт не следовало бы чрезмерно поддаваться обману..., в который как всегда может нас завести – сам герр Вагнер... ...Говоря между нами, в своё время это действительно было недопустимой низостью и даже чёрной неблагодарностью со стороны Вагнера: так дурно поиздеваться над Парижем в 1871 году (после большого поражения в той войне), среди его агонии... – И в самом деле, посмотрите хорошенько на его лицо! Что за махровый националист, что за вредный мерзавец! [комм. 8] – однако всякий раз остаётся и ещё один, хотя и вполне риторический вопрос: не слишком ли мелкий поступок для такой «великой» натуры?.. Но, даже несмотря на его «бесславный патриотизм», – сути это нисколько не меняет: в самой Германии Вагнер всё равно остаётся не более чем недоразумением. И в самом деле: может ли на свете существовать некто, более неспособный понять что-нибудь в Вагнере, чем немец, например, молодой немецкий император с (не)ловко вздёрнутыми усами? – Ну что же..., перед нами довольно наглядная картина – из двух лиц, не правда ли? В конце концов, на досуге будет на что полюбоваться.
– И тем не менее для всякого знатока европейского культурного развития остаётся несомненным тот факт, что французский романтизм и Рихард Вагнер действительно связаны друг с другом самым теснейшим образом...:там же, стр.631-632

  Нитче контра Вагнер :  «Где я вижу его место»
➤   

Если хочешь заплакать —
   сначала сделайся бездарным...:там же, стр.635

  Михаил Савояров,  эпиграф к главе «Где я вижу предательство»
➤   

– Благонравная проповедь целомудрия у Вагнера превращается в прямое подстрекательство к противоестественности, извращению и даже насилию над натурой: да, и знайте отныне – я глубоко презираю каждого, кто не видит в Парсифале покушения на настоящую нравственность. Пришла пора сказать прямо: Вагнер своего позднего периода в высшей степени аморален... Именно это (для тех, кто до сих пор не понимает!) и явилось причиной нашего столь «внезапного» и скоропалительного разрыва. – Да здравствуют пять мельчайших оргазмов, да будет тусклая жизнь! – ах, как жаль, что я не успел вовремя выкрикнуть эти слова... прямо в его оторопелое лицо, при жизни. Представляю себе этот «божественный эффект»..., или аффект.— Однако..., разве уже поздно... – или я ослышался?..:там же, стр.638

  Нитче контра Вагнер :  «Про-зрение»
➤   

– Скажу я, голову задрав:
   кто раньше умер – тот и прав. :там же, стр.642

  Михаил Савояров,  эпиграф к главе «Первое слово психолога»
➤   

Вагнер как вещь... Нитче contra Вагнер... Здесь, прямо в моих руках..., две книги в одной, три книги в одной, и даже пять книг, громадным усилием соединённых в один тяжкий сгусток времени, боли и силы – под одной обложкой и с одним заглавием. Ныне я дал себе эту волю – говорить, много говорить и повторять сотни слов, но имейте в виду: только ныне я позволил себе это... Затем, и довольно скоро, наступит время молчания, долгого молчания, значительно более долгого, чем любые слова. И это я тоже себе – позволю...
«Вагнер, Вагнер, Вагнер»..., – зачем-то повторял я десятки раз посреди слов этой книги, между строк этой книги, на полях этой книги, и тем более – за границами этой последней книги. Я не знаю в сегодняшнем мире ни одного человека, который, как часть меня самого, дал бы мне возможность больше понять, переболеть, перечувствовать и перерасти. Как сигнал, как сгусток времени и знак пройденного пути – к сожалению, ещё одного пути вниз. Оттолкнувшись от Вагнера, через преодоление его праха я получил в свои руки то наибольшее, что вообще может быть: и в жизни, и за пределами жизни. Но всякое движение когда-то должно заканчиваться точкой, молчанием и – полным нитче, вот что главное. – Этого я не забываю и не смогу забыть никогда...:там же, стр.650-651

  Нитче контра Вагнер :  «Второй эпилог»



... Ханон contra Ницше ...   ( позади слов )

➤   

...Временами едва не падая от головокружения и боли, кажется, почти всякий день я вижу перед собой многообразные и в равной степени подходящие для дела туринские ступеньки, и уже готов биться о них головой... – Однако, если отодвинуть в сторону свои лирические интермеццо, всё же главным остаётся тот факт, что сегодня actum est, – итак, наше прямое дело завершено. Хотя и ценой известных усилий, но я отдал старый должок своему старому приятелю нитче и выполнил своё последнее обещание, – хотя и не совсем дружеское... К счастью, не дружеское, поскольку мы с ним никогда не были друзьями, что теперь не так уж и сложно понять. Но увы, в результате проведённой работы моё сегодняшнее состояние скорее похоже на отравление – хроническое и, возможно, даже смертельное, что покажет вскрытие... Честно говоря, я заранее завидую патологоанатому (есть у меня одна добрая знакомая этой древней профессии), когда во время вскрытия тела некоего композитора впервые в истории патофизиологии в качестве причины смерти будет обнаружено – полнейшее нитче. Таким образом, границы человеческого недоумения снова окажутся раздвинуты. И тогда..., я смогу с полным правом воскликнуть во весь голос: о, спасибо тебе, человечество – за твою науку...:там же, стр.656

  главка 504 :  «Скрытое под кожей»
➤   

– Между прочим, я должен бы ещё поклониться и сказать своё запоздалое «спасибо»... Для того состояния, в котором он находился, Фридрих был ко мне ещё мягок: в книге своей, среди строк и между слов. В прямом разговоре и тем более по ночам, в мыслях своих, мучимый тяжкими головными болями и бессонницей, он говорил, кричал и даже ругался гораздо более резким языком отчаяния. Равно как и я... – Разумеется, и мне во время мучительных головных болей и бессонницы тоже было за что упрекнуть и его, и «друзей», и прочих безликих лиц. – Ведь не только я отказался последовать за Нитче в его деле, но и он сам удалился в пустые «социальные» мечты вместо того, чтобы достичь результата тысячекратно чистыми и сильными средствами прямого искусства. И если присмотреться, ecce homo, – наши жизни были почти подобны. Почти. – Вот предпоследнее слово. :там же, стр.657

  главка 516 :  «Погляди-ка на него»
➤   

– Страшно сознаться: теперь меня всё ранит, буквально всё... Мелкие люди, будничные проблемы, досадные неприятности, случайные встречи и даже самые обыкновенные разговоры ни с кем и ни о чём... Мои знакомые и соседи, вполне обычные обыватели, но кажется, хуже них – теперь нет никого на свете! – Жалкие плебеи, подлецы, убийцы и клятвопреступники, они существуют здесь и сейчас рядом со мной своей ничтожной жизнью, не понимая ни своего долга, ни громадной разницы. Каждый из них мог бы сделать много, бесконечно много, но вместо этого не делает ничего! Может ли быть преступление хуже посредственности? – За последние три года моя жизнь превратилась в ледяной лабиринт, густо усаженный ядовитыми остриями стрел. :там же, стр.657-658

  главка 506 :  «Истончение»
➤   

– Некоторые письма или, тем более, молчание «друзей» способно довести меня до новых ужасных приступов болезни.[комм. 9] И тогда расплатой за их обычную небрежность или недомыслие – становятся дни или недели мучений и вынужденного бездействия. Часто я боюсь отправлять письма и невольно жду: когда вместо ответа снова придёт ледяное молчание... Даже не знаю, что хуже. Побуждение к отпору или равнодушие: всё ранит и отнимает последние силы от работы и сопротивления...:там же, стр.658

  главка 506 :  «Истончение»
➤   

— И всякий раз, перечисляя длинный список людей, которых Нитче называл своими «друзьями» или «добрыми коллегами», мне видится его лицо, сморщенное гримасой брезгливости и боли... Гейнце, Лескин, Царнке, Виндиш, Родэ, Буркхардт, Овербек..., так он перечислял своих славных предателей..., и этот список можно продолжать безо всякого смысла и успеха. Так, или почти так, он перечислял их имена: надеясь или потеряв надежду. В последние годы философские факультеты Германии чуть не наполовину состояли из его славных «друзей», каждый из которых был ещё одним профессором, учителем, профессионалом философии. Однако ни один из них даже пальцем не пошевелил, чтобы отдать Долг..., или хотя бы сделать нечто Должное для Него, единственного среди многих. Чтобы хотя бы маленьким символическим поступком отметить громадную разницу между собой, обычным человеком нормы и среды. <...> К сожалению, слишком большой отрезок своей жизни Фридрих прожил в состоянии полу’детского полу’сна, и сам будучи вполне человеком части стайного сознания. Такой вывод совсем не трудно сделать, даже бегло оглядев набор его ранних слов и поступков..., да он и сам (с высоты последних лет) всегда делил свою жизнь на две неравные части... Однако любое прошлое имеет свою цену, — оно вечно волочится позади как длинный тяжёлый хвост и за него приходится платить — всегда настоящим и в настоящем. Подросток, поэт и мечтатель, — он слишком долго пользовался внешними ценностями, изо дня в день оправдывая своё высокое звание человека, одного из людей. <...> — Пожалуй, я могу чувствовать себя сегодня вполне счастливым, рядом с Фридрихом, ибо моя начальная жизнь человека части закончилась вдвое раньше..., и я вообще не имел никаких «друзей»..., как оказалось впоследствии. — Всякий раз, глядя от себя, я говорил: избави меня бог от таких друзей, которых я видел в начале жизни, и Нитче имел таких же. — Нет-нет, не подумайте плохого..., они вовсе не были так дурны, пожалуй, их единственный недостаток заключался только в том, что они были — тоже людьми, как и все прочие. — Странное и нелепое положение вещей..., при котором всякий раз само по себе слово «друг» означает примерно то же самое, что и «друг’ой человек», часть целого, а в результате — пустота, никто..., нитче. А вот это — уже окончательный приговор. :там же, стр.665

  главка 520 :  «Выстрел мимо»
➤   

Помесь человека и бога... Бог навыворот. Если верить человеческим слухам, таких на свете бывало не мало, и совсем не мало... Типичный ублюдок, бастард, полукровка, классический вариант существа нисходящего развития, или, наоборот — восходящего. Вся разница только в том, с какой стороны на него поглядеть. Если снизу, то он, конечно – титан, герой, сверх’человек... А если сверху..., то всего лишь ещё один недобог..., падший, униженный и ослабевший. Конечно, это имеет большое значение, после всего...:там же, стр.672

  главка 529-х :  «Два слова»
➤   

— Мне всегда были очень дороги мои дорогие должники..., — скажу я вослед за Фридрихом. И с каждым годом они становились мне всё дороже и дороже, мои дорогие должники... Ведь их у меня вообще-то совсем не так мало, как может показаться на первый взгляд, их у меня довольно много, моих дорогих, дорогих должников... Они все у меня по цене золота и даже дороже, даже значительно дороже, мои дорогие, дорогие должники... Но иногда наступает пора, пора нарушить молчание, поставить их в шеренгу, как делал Фридрих, — и противу ваших правил назвать их одного за другим, моих дорогих, дорогих должников <...> — когда они собрались здесь, эти бледные призраки, хотя и не все..., и подлый брат мой, человек без просвета, Амшинский, Розанов, Урьяшь, Слонимский, Успенский, Тищенко, Петров, Сокуров, Исаева, Курёхин, Либерис, Соловьёв, Серебряков, Виноградов, Боярчиков, Эйфман, Цесс, Динов, Слабый, Вялый, Босов, Губин, Майзель, Александрова, Сластин, Семёнов, Скляренко, Десятников, Пежемский, Спиваков, Ростропович, Любимов, Титов, Васильева, Ашкенази, Шелаевы, Латынины, Фетинг, Форштат, Баженов, Лесковская, Леонтьева, Карманов, Таирова, Трабский, Адасинский, Ратманский, Мухлади, Романова... и прочие, прочие дважды скромные и скоромные гнилушки от мира сего... В конце концов, мало ли их на свете, всех не перечислишь, моих дорогих, дорогих должников... — Все они, помногу и понемногу внесли свой посильный вклад в пустоту..., во всемирное «Ничто» каждого времени жизни, в мой большой Уход..., уход прочь отсюда, только прочь от вас, мои дорогие, дорогие должники... Всякий из них, так или иначе, но нанёс свой дружеский удар заступом по спине или в спину, в мою спину, мои дорогие, дорогие должники... И всякий раз, сжигая листы своих партитур и поглядывая на оранжевое пламя или серый дым, я вижу среди грязи этого мира их знакомые человеческие лица. Лица моих дорогих, дорогих должников... — Но не слишком они дёшевы, в конце концов, чтобы пытаться произносить их имена...:там же, стр.676-677

  главка 545 :  «Неоконченная симфония Шуберта»
➤   

— Короля играет окружение..., так говорят. Да-да, именно так: короля играет окружение, а король (вот хитрец!) ему только подыгрывает...
— Однако, если в один прекрасный момент окружение вместо короля станет играть ублюдка – оно будет вместо короля иметь ублюдка, а сам король окажется прямиком – там, внизу, в выгребной яме.
— Как, вы не поняли, мадам? Что может быть проще? Если вместо короля его окружение сыграет в преступника – король окажется на эшафоте... Если вместо Ницше его окружение играет в неизвестного и сумасшедшего философа – оно имеет вместо Ницше неизвестного сумасшедшего. И наконец, если вместо меня окружение играет моё чудесное отсутствие – идёт! – значит, оно получит моё чудесное Отсутствие.
— Вот вам ещё одна маленькая история со счастливым концом...:там же, стр.679

  главка 555-х :  «Демонстрация»
➤   

– Что случается, когда страна не признаёт своих гениев?
 – Что происходит, когда люди страны не нуждаются в своих гениях?
  – Что бывает, когда гениев считают простыми идиотами или сумасшедшими?
   – Да ничего особенного! Ровным счётом – ничего! Просто и эта страна, и её люди остаются без своих гениев: обыкновенная страна и обыкновенные люди.
          Вот и всё...:там же, стр.690

  главка 640-х :  «Ради сравнения»
...последнее указание...
последнее указание



... Ницше contra Ханон ...   ( Смотри, вон человек! )

➤   

— Война навыворот: один против всех. Можно ли не победить? Вопрос почти неуместный..., по своей нелепости. Нет, конечно — нельзя. И это всё, что можно сказать по этому случаю. — Сражаясь один на один с громадным, непомерным по числу войском врагов, я имею в виду лишь самые общие принципы, шеренги в целом и не желаю различать среди них отдельных лиц, не так ли?.. Мне вообще не свойственно желание заниматься не своим делом только оттого, что при известных условиях оно может доставить нечто приятное. — Так, нападая на какое-то крупное явление, я вправе рассчитывать, что потом оно само расправится со своими последователями, — возможно, это случится не сразу, но только спустя несколько дней после поражения... Например, в состоянии крайней досады. — Или наоборот...:там же, стр.715

  главка 7 :  «Всадник в голове»
➤   

– Страшно даже и подумать, но ведь я и сам в конце концов мог бы сойти со своей дороги – и превратиться в такой же «несчастный» случай..., если бы катастрофическая болезнь в своё время не принудила меня сначала к разуму – а затем к строгому размышлению о допустимой мере смысла в повседневном мире. – Со временем постепенно приходит и более подробное понимание, и конкретный опыт. Теперь я, вследствие долгих наблюдений и накопленного опыта, довольно легко могу отмечать на самом себе даже самые тонкие влияния климатического и метеорологического характера. Например, даже при довольно близком путешествии из Турина в Милан, на собственном организме (как на чрезвычайно тонком и точно настроенном инструменте) я физиологически вычисляю изменение в процентах влажности воздуха: так меняется моё самочувствие...:там же, стр.724

  главка 2 :  «Собака знает»
➤   

– Ради более точной картины сравнения приведу один пример предельно прозрачный. Предположим, что я выхожу из своего дома и вдруг, вместо улицы спокойного и почти аристократического Турина обнаруживаю перед собой какой-нибудь заштатный немецкий городишко. – Состояние всего моего существа сразу же разительно меняется: мой инстинкт должен был бы немедленно насторожиться и внутренне принять позу обороны, чтобы иметь возможность немедленно отстранить от себя всё хлынувшее на него из этого мира, как всегда плоского и трусливого. – Или, тем более, если бы передо мной оказался какой-нибудь крупный немецкий город, это плотно застроенное ущелье пороков, где сквозь грязные мостовые не прорастает ничего живого, куда всё – и хорошее, и дурное только затаскивается или привозится извне. Разве не пришлось бы мне тогда внутренне собраться в комочек и превратиться в некое подобие ежа? – Но иметь постоянно готовые к обороне иглы есть недопустимое и даже двойное расточительство своих сил, напряжения и отношения к миру. Когда дана свобода иметь не ощетиненные иглы, а открытые руки, говорить о каком-то выборе бессмысленно. И в самом деле...:там же, стр.735

  главка 8 :  «Утренний ишак»
➤   

Готовность в любой момент встать навытяжку..., быть одним из стаи, очередным винтиком машины, верной частью системы, быть принятым в клан, пройти положенные ступени иерархии от рядового ягнёнка до уважаемого барана и, в конце концов, облегчённо вывалиться наружу..., из этого мира, когда придёт срок. Но простите, чем же такая готовность отличается от порицаемого всеми самоубийства..., или злоупотребления абсентом? И вот что я вам скажу: от малого до ничтожного всего один шаг... Через любой, даже самый поверхностный поступок человека, буквально в два шага можно добраться – до его середины...:там же, стр.736

  главка 8 :  «Утренний ишак»
➤   

Где заканчивается голова –
   там начинается много чего другого. :там же, стр.742

  Михаил Савояров,  эпиграф к главе «Почему я пишу прекрасные книги»
➤   

– Когда я поворачиваю голову и отсчитываю от этих августовских дней несколько месяцев назад, я нахожу там, как предзнаменование – неожиданное и резкое изменение моих вкусов, и прежде всего – в музыке. Внезапно, словно по мановению волшебной палочки, я нашёл вкус во всём том, что удивительный герр Ханон в своём творчестве называл «экстремальным звуком». Не побоюсь сказать, что его возмутительно резкие и даже отталкивающие для вагнеровского слуха «Камерные карманные фетиши» и «Пять мельчайших оргазмов» достойным образом увенчали этот процесс. Может быть, именно поэтому и самого́ Заратуштру (как одновременное возражение и утверждение) было бы вернее всего отнести именно к области музыки, а не литературы?..[комм. 10] – во всяком случае, внезапное восстановление моего временно утерянного «искусства слышать и желать» стало его предварительным действием. Если в подобных случаях логика имеет какую-то силу, то последовательность была в высшем смысле убедительной: сначала чудесным образом пробудился мой слух, и только затем – отворились уста...:там же, стр.781

  главка  «Что сказал Заратуштра»
➤   

Что может быть прекраснее осла?
– пожалуй, только его дети...:там же, стр.796

  Михаил Савояров,  эпиграф к главе «Недоумение при взгляде»
➤   

– Однако необычно поздно, только 20 сентября решился я покинуть Сильс-Марию, задержанный известиями о повсеместных наводнениях внизу и, в конце концов, оставшись единственным гостем и хозяином этого чудесного места – очень точное слово, именно – единственным... И лучезарная благодарность моя приносит ему в дар отныне бессмертное горнее имя нитче. После путешествия вниз, полного происшествий и даже опасностей для жизни (более всего, в совершенно залитом водой Комо, которого я достиг только глубокой ночью), днём 21-го сентября, наконец, я прибыл в прекрасный Турин – моё доказанное место и отныне мою вечную резиденцию... Как заядлый консерватор, друг привычки, я снял ту же самую квартиру, которую занимал и прошлой весной, на via Carlo Alberto 6, III прямо напротив колоссального palazzo Carignano, где родился незабвенный Vittorio Emanuele II, король Сардинии и затем – первый король независимой Италии... Далее, – прямо за строгим и величественным дворцом открывался прекрасный вид на страну уходящих холмов, каждый раз напоминавший мне обо всех так или иначе уходящих и наполнявший моё сердце горькой решимостью и волей. Ничуть не колеблясь и не давая ни на мгновение себя отвлечь, я тотчас вернулся к работе: оставалось дописать ещё последнюю четверть моего главного произведения. <...>
– ...Кажется, никогда ещё ранее не переживал я такой Осени, и даже не подозревал на этой земле возможным что-нибудь настолько совершенно прекрасное. Глаза, голова, уши, тело и всё существо моё наслаждалось и впитывало в себя эту необычайную красоту тихого света. Буйство красок, мягкий, податливый мир..., Клод Лоррен, продолженный в бесконечность реального мира, и каждый следующий день – становился ещё одним днём равного и беспредельного совершенства...:там же, стр.799-800

  главка  «Фетиши в тумане»
➤   

Итак..., прошло уже десять лет..., десять! – и до сих пор ещё никто в Германии не сделал себе долга совести из того, чтобы защитить моё имя от абсурдного умолчания, под которым оно было накрепко похоронено, да ещё и привалено вдобавок большим – наверное, даже все’германским... драгоценным камнем. И лишь единственный иностранец (датчанин) впервые обнаружил в себе достаточную тонкость инстинкта, и даже смелости, однажды возмутившись против моих так называемых друзей... – Скажите, в каком <...> университете были бы сегодня возможны лекции по моей философии... – Однако я очень далёк от того, чтобы видеть в подобном положении вещей нечто личное – здесь, между строк я снова говорю не о себе, но только об их естественных свойствах. – Между прочим, не только этот Фридрих Нитче создаёт одним своим появлением такие великолепные лакуны, зоны всеобщего гробового молчания – среди немцев, как частное, и среди стада людей вообще. Всякий «чужой» или просто «непохожий», в той или иной степени посягающий на привычные ценности и понятия, или отказывающийся подчиняться, пользуется у них именно такой, весьма сомнительной формой ледяного успеха...:там же, стр.808-809

  главка  «Вагнер как вещь»
➤   

– Но... поняли ли меня в конце концов? – впрочем, это уже не вопрос. Совсем не вопрос. Когда не требуется понимание – приходит нечто другое. Отныне: выше или ниже, раньше или позже, но разговор — окончен...:там же, стр.821

  главка 9 :  «Верхняя точка»








Отрицание     Отрицания


Вовсе нет, просил бы иметь в виду. — Ни у меня, ни у него; ни до, ни после..., короче говоря, у нас с Фридрихом не было ни малейшего намерения знакомить кого-то (а может быть, даже кое-кого) со своей книгой. Или показывать товар лицом, к примеру... Скорее — в точности напротив. — И те отдельные зёрна, сгустки, обрывки и мысли, которые поневоле попали в здешний список..., они всего лишь образовались в результате накопления. Простого (или сложного) накопления, перекочевав сюда из многих (других) статей ханографического проекта.
   Таким образом, здесь образовалось нечто вроде местного коллектора.
           Слив... — и не более того...

TABULA RASA

(visa viva...habit sua fata libelli)
А потому, пожалуй, здесь я ограничу свой и (не) свой поток слов...
Можно только повторить: эта история пока ещё не закончена, как и всё.
И если говорить начистоту́: не следовало бы слишком сильно заблуждаться.
Особенно — сегодня, когда осталось совсем немного времени... Почти — ничего.

— В конце концов, даже contra... далеко не всегда значит «против», а иногда — даже напротив.



Ком’ментарии

...и снова прочь, как всегда...
& прочь отсюда... [12]

  1. «Фи, мон шер, что за моветон» — не могу сказать, в самом ли деле авторство этого выдающегося афоризма (в области гносеологии и релятивизма) принадлежит Фридриху, как это обычно приписывают. Говорят, будто бы мерзавка Лу удостоилась от него подобного (частного) определения. И всё же, не могу не высказаться по существу. — Именно так: моветон. И даже более того: позор. Не зря я начал с этого слова, чтобы им же и закончить. Практически всё, чем я занимался по милости этого мира в последние одиннадцать лет жизни, исчерпывается одним этим словом. Или шестью... — Равно как и последние одиннадцать лет жизни Фридриха. Когда лучше было бы не заглядывать в его глаза. А раз заглянув, скорее всего поступить по старому (как мир) рецепту Германа. — Только подлинная собака, подлое животное способно, увидев такое, продолжать жевать свои вечные окурки.
  2. С некоторым (дурно скрываемым) сожалением и сомнением вынужден заметить, что оный эпиграф без авторства взят из второго тома книги «Скрябин как лицо», нечто вроде напоминания..., или некролога. Из одной книги в другую. Красной нитью. Сызнова — неизданное и сожжённое. С одною только разницей: Ницше contra Ханон тогда (и даже сейчас) пока ещё существовала. А второй том уже почил, благодаря очередным лицам & ликам России. Urbi et Orbi.
  3. Здесь в обоих случаях употреблены не привычные общепринятые «переводные» названия книг Ницше, а якобы «настоящие» или внутренние, в которых вскрыта их выявленная в ходе диалога порода & природа. — Собственно, под этими (или не этими) заглавиями они и присутствуют вместе со своим содержимым — одна в виде «церковной оперетты», а другая — в виде развёрнутого текста «Ницше contra Ханон», чтобы не повторяться лишний раз. От начала до конца. А затем — напротив.
  4. «За границей добра и зла» — как не трудно догадаться, такой маленький перевёртыш получился в результате диалога «Ницше contra Ханон» из той программной книги, которую обычно называют «По ту сторону добра и зла». Само собой, здесь куда больше речи идёт о самих границах и пределах, а не о том, что скрывается «по ту сторону».
  5. То ли здесь маленькая опечатка (намеренная), то ли сознательное искажение. Разумеется, одна буква в имени — лишняя. И этому вопросу (если это вопрос, конечно), посвящено немало страниц в книге «Ницше contra Ханон», равно как и ещё одна (вполне отдельная) книга об истории отношений Фридриха, Лу, Зигмунда и Виктора. Точнее говоря, обвинение от одного, последнего. Позор, — я сказал ещё раз.
  6. Прямая речь Фридриха. Если говорить точно (соответствуя пошлым принципам профессионального подхода), то слова эти взяты из его письма сестре Элизбет. Впрочем, подобные сведения — не более чем оборотная сторона лжи. Внутреннее письмо. Такой же диалог. Почти точное соответствие всему тону книги, о которой здесь якобы шла речь. — Пустое...
  7. Ещё одна прямая речь Фридриха, разумеется, от первого лица. И даже более того: редкий момент той до предела прямой речи, когда слова означают не предметы, не поступки, а всю жизнь в целом. — Так, словно бы она может быть.
  8. «Что за вредный мерзавец...» — браво, дорогой Фридрих. Всякий раз как читаю эти четыре слова, не могу удержаться от восторга. Именно так... Пожалуй, это лучшее — и, безусловно, самое глубокое, что я читал о Вагнере. — И тем ближе, тем легче мне понять слова и ощущения драгоценного философа, что я сам имел в своей жизни как минимум одного точно такого же Вагнера. Со всеми сопутствующими обстоятельствами: вплоть до сегодняшнего дня. — Ах, что за махровый националист, что за вредный мерзавец!..
  9. И снова (здесь и строкою выше), паче чаяния, следует прямая речь Фридриха. Когда «расплатой за обычную небрежность или недомыслие – становятся дни или недели мучений и вынужденного бездействия», неуместно заменять прямую речь — косвенными замечаниями. Да. Это ваш позор, подлецы. И я сегодня ещё раз выставляю свой счёт, от нас двоих. Нитче contra Ханон..., среди того моря безликого человеческого материала, в котором прошла вся эта жизнь. Без отдельных имён. Без пауз и молчания.
  10. На всякий случай уточняю (для углубления непонимания): здесь, посреди текста Фридрих Ницше разумеет в виду именно «своего Заратуштру» (книгу, роман, поэму), но вовсе не наш общий с ним церковный зингшпиль «Что сказал Заратуштра», которого он на тот момент ещё не слышал. Равным образом речь не касается и последнего цикла (на конец карманного света) под названием Два Измышления‏ (на стихи того же автора..., чтобы не сказать: обоих).


Ис’сточники


  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 М.Н.Савояров. Эпи-графическое (из цикла «Наброски и Отброски»). — «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 840 стр.
  2. Иллюстрация.Юрий Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — правая половина эскиза (сцены).
  3. «Ошибочные песни» ос.51с (для певца, певицы и келейного состава), тетрадь начальная. — Сано-Перебур: Центр Средней Музыки, 1995 г.
  4. Закрытая Библия (яко бы), книги священного писания Ветхого и Нового Завета канонические (Вторая линия). Второзаконие (Пятая книга Мойшева). Глава 19:21.
  5. Эр.Сати, Юр.Ханон. «Воспоминания задним числом». — Сана-Перебург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. 682 стр. — ISBN 978-5-87417-338-8
  6. Иллюстрация.Юрий Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Чёрный ангел» — левая половина эскиза (сцены).
  7. 7,0 7,1 7,2 7,3 7,4 7,5 «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 840 стр.
  8. В.А.Екимовский. «Автомонография» (издание второе). — М.: Музиздат, 2008 г., тираж 500 экз., 480 стр. — стр.359
  9. Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус. «Два Процесса». — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г. — изд.первое, 568 стр.
  10. Иллюстрация.Юрий Ханон. Первая, внешняя обложка книги «Ницше contra Ханон» (Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2010 год).
  11. ИллюстрацияЮрий Ханон. «Ницше contra Ханон» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2010 год), открытая на развороте 652-653 страниц, — начало (пред)последней главы Ханон contra Ницше, «Позади слов».
  12. Иллюстрация.Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). — Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm., ~ 1840-е годы.


Лит’ература   ( подрывная, отчасти )



См. так’же

Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png

Ханóграф: Портал
NFN.png





см. дальше →





Red copyright.png Автор : Юрий Ханон (contra Ницше). Все права сохранены.  Red copyright.png Auteur : Yuri Khanon (contra Nietzsche). All rights reserved. Red copyright.png

* * * эту статью может поправлять только сам Автор.
— Все желающие сделать пожелания, замечания, дополнения или уточнения, могут их отправить — через вахтёра у бога.



«s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n»