Прекрасная истеричка, артефакты (Эрик Сати)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Артефакты прекрасной истерички »
автор: Юрий Ханон
« Прекрасная истеричка » обратно « Павел & Виргиния »

Содержание



Belle-R.png  Прекрасная... истери(ч)ка...   Belle-L.png

(арт-&-факты)

...полюбуйтесь-ка, мсье: вот она, ваша прекрасная истеричка...
Прекрасная истеричка Кариатис,
14 июня 1921 г. [1]

«Прекрáсная истери́чка» [2]:675(это я́ так говорю, — если кому-то до сих пор не понятно), впрочем, если угодно, можно также сказать «Эксцентри́ческая красавица» или «Эксцентри́чная красавица» [комм. 1] (La Belle excentrique),[комм. 2] автор Эрик Сати — одноактный лирический балет или, по определению автора, «серьёзная фантазия» (ит. Fantasia Seria), или, иначе говоря, «большой ритурнель» — для одной «балерины» (эксцентрической красавицы). Написанный осенью-зимой 1920 года, этот балет «имел премьеру» (причём, вместе с публикой, чтобы не тянуть кота за хвост) 14 июня 1921 года в театре Колизей.

Выдержанный в духе самого вызывающего и эксцентричного мюзик-холла начала XX века, этот «балет» был эксцентричен втройне.

— Во-первых, музыка Сати... И здесь следует жирная, эксцентрическая точка . Потому что на этот раз (спустя маленький год после премьеры возвышенного и мертвенно-строгого «Сократа») музыка Сати снова несла в себе заряд са́мой вызывающей и отчаянной буффонады, в духе его же скандально известного балета «Парад». Без малейшего преувеличения можно было бы сказать: «нет, это не музыка, а пощёчина... (пощёчина общественному вкусу)»..., — но всё-таки лучше бы промолчать, конечно.
— Во-вторых, эта странная, странная, дважды странная «хореография»..., вынутая из тёмных, даже темнейших глубин (под)сознания композитором (и «балериной»). Ни на что не похожая, равно издевательская, статическая и нарочито грубая, эта, с позволения сказать, «хореография» поднимала на́ смех все известные каноны балетного представления (и даже часть неизвестных). Если бы не характер личности двух личностей: Автора с одной стороны, и Заказчицы балета — с другой, можно было бы однозначно утверждать: «истерическая красавица» открыла неизвестную страницу и основала принципиально новое направление в мировом балетном искусстве. — Но нет. Эти «две личности» всё испортили. Ни одна из них, определённо не годилась в качестве уважаемого пионэра искусства, серьёзного профессионала, исполнителя роли «основателя» нового направления..., тем более — в балете.
— И в-третьих, заказчицей, а также, одновременно, исполнительницей единственной и главной роли в балете (проще говоря, само́й «эксцентрической красавицей») стала знаменитая (хотя и слегка уже увядающая) путаная парижская пута́на, пардон, я хотел сказать, танцовщица по прозвищу Кариатис, — владелица элитарно-элитного & артистически-правительственного заведения..., говоря прямыми словами, личного пуб’личного дома, и даже (скажем с известной долей условности), в некотором роде, младшая коллега и знакомая приснопамятной Маты Хари, царствие ей небесное (& не ... земное).[2]:469

Одним словом, какой-то «дым до небес», а не прекрасная истеричка...

Как (не раз) говаривал один поэт, прекрасный поэт, — «итак: большое дело сделано, господа!..»
— И что, не желаете ли (теперь) перейти к маленькому?..






Belle-R.pngЭрик Сати   (сам)  о своей прекрасной истеричкеBelle-L.png


➤   

...Дорогая госпожа. Могу ли я повстречаться с Вами на этой неделе? Я заканчиваю Первую из «трёх пьес», самую первую. Очень хотел бы, чтобы Вы её смогли услышать.
Что до контракта, то мне кажется, это письмо будет по делу. Вот такая штука:
Условлено между нами – госпожой Кариатис, хореографической артисткой & Эриком Сати, композитором Музыки следующее: что господин Сати предоставит три оркестровые пьесы для постановки спектакля. <...>
При этом господин Эрик Сати обязуется передать право исключительного личного танцевального исполнения на эти пьесы (три) госпоже Кариатис на срок в три года. (Без ограничения количества показов, которые госпожа Кариатис будет давать в Париже, провинции или за границей в течение трёх лет). Все прочие права (исполнение, концерты и публикация) остаются собственностью г-на Эрика Сати.
Госпожа Кариатис выплачивает господину Эрику Сати сумму пятнадцать сотен франков (1500 фрнк) тремя взносами в момент передачи каждой пьесы, написанной специально для госпожи Кариатис. Права госпожи Кариатис вступают в силу с первого ноября тысяча девятьсот двадцатого года (1-го ноября 1920).[2]:450-451

  Эрик Сати, из письма Кариатис, 15 августа 1920
➤   

Вы уже должны бы вернуться. Стыдно оставаться так долго где-то вдали. Ваш бедный консьерж должно быть находит, что вы слишком часто не ночуете дома.
Я жестоко нуждаюсь в вас, чтобы сыграть Вальс из «Таинственного Поцелуя во взоре», который соответствует №2 в «Прекрасной Истеричке».
Ответьте мне живее, прошу вас. Мы могли бы, если вы согласны, сыграть этот вальс вдвоём у мадам Кариатис.[3]:426

  Эрик Сати, из письма Жоржу Орику, 22 сентября 1920
➤   

Я работаю как медведь. А знаете ли Вы, как работают медведи? Тогда смотрите на меня. «Истерическая Красавица» идёт очень неплохо, иногда даже семенит и припрыгивает. Это небольшая сюита, вроде «фантазии». Я очень забавляюсь. Там есть «Франко-Лунный марш» & Вальс «Таинственного поцелуя во взоре», которые хорошо продвигаются... в одно место, между прочим.[2]:455

  Эрик Сати, из письма мадам Жорж Кокто, [комм. 3] 23 сентября 1920
➤   

...Вы спрашиваете, что и когда Кариатис? В мае, пожалуй. Кстати говоря, я уже закончил «Прекрасную истеричку» – это балет: танцы и музыка Жана Кокто. И сама Кариатис, похоже – тоже его, личная. В смысле авторства, не подумайте плохого...[2]:459

  Эрик Сати, из письма Валентине Гросс, 13 декабря 1920
...то ли автопортрет, то ли портрет в авто...
Эрик Сати,
«Автопортрет неизвестного композитора» [комм. 4]
рисунок 1913 года [4]
➤   

Одно скорое словечко.
Завтра вечером, у Бертенов,[комм. 5] будет вечер «Прекрасной истерички» (сугубо приватный), но для вас & друзей (публичный для вас).
Если вы сможете прийти, я был бы счастлив.
Очень доброго дня от ES.
P.-S. — Я хочу сказать, что вечер приватный, но что вы & друзья будут с радостью приняты. Конструкция моей фразы — курьёзна, — & прошу вас простить мне эту деталь.[3]:437

  Эрик Сати, из письма Жану Кокто, 7 января 1921
➤   

...Я очень прошу Вас не отдавать в типографию эту «бумагу» Кокто..., до того момента, как я смогу прочитать её. Как минимум, мне было бы необходимо проследить её содержание... <...>
«Эксцентричная красавица» – это типичная парижская парижанка Парижа. Она может исполнять любые па, достаточно разнообразные и вольные, даже в шимми, но она всегда должна оставаться совершенно парижской парижанкой. И это совсем не наша вина, если у Кокто нынче образовался очередной пунктик на «джазе». Я ничего не имею против негров, но, повторю ещё и ещё раз, наша «Истеричка» — парижанка до мозга костей, а совсем не негритянка...[2]:469

  Эрик Сати, из письма Кариатис, 12 мая 1921
➤   

Дорогая Подруга. Браво! Знайте, как я Вам благодарен! Вы были совершенно совершенны – & так же вдохновенны. Я очарован до самого мозжечка.
Видел вчера Пуаре в его театре и кланялся ему. Решено, на спектакле в его «Оазисе» Я сам возьму палку потолще и продирижирую «Эксцентричной красавицей». Желаете ли Вы этого, Вы, сама?[2]:471

  Эрик Сати, из письма Кариатис, 16 июня 1921



Belle-R.pngне Эрик Сати   (не сам) не о своей прекрасной истеричкеBelle-L.png

...несомненно, одно из лучших произведений в жанре портрета, браво, Мари...
Мари Лорансен
портрет Кариатис (1926) [5]


➤   

1920. «Эксцентричная красавица» — серьёзная фантазия, которая является скорее реминесценцией из более раннего юмористического периода, а потому имеет вид отчасти поверхностный. Оркестрованная для мюзик-холла,[комм. 6] эти четыре напоминания о периоде работы в кафе-концертах на Монмартре <...> несвободны от некоторого налёта вульгарности — разумеется, намеренной.[6]:91

  Пьер-Даниель Тамплие, «Эрик Сати» (из главы «После Сократа»), 1931
➤   

Для начала мы, Сати и я, провели небольшой тур по павильонам художников и модельеров. Кеес ван Донген решительно отвратил нас своим подходом, сугубо коммерческим. В мастерской Поля Пуаре, едва тот успел выложить перед нами тройку своего платья, Сати сразу повернулся ко мне лицом. Его губы, характерно искривившись, выговорили всего два слова: «Фи! Какой Гарем!» Перед моделью Мари Лорансен, он как-то нервно выдохнул: «Нет! Нет! Благодарю покорно, я ещё не окончательно сошёл с ума!» Правда, эскизы Жана Гюго он принял куда более благожелательно. «Но всё же, моя музыка требует крайностей, и женщина должна быть больше тигрицей, чем котёнком». И только эскиз Жана Кокто был встречен с удовлетворением и принят в качестве основного...

  Элизабет Жуандо, «Радости и страдания одной эксцентричной красавицы», 1960
➤   

Спустя почти сорок лет некая престарелая мадам Элиза Жуандо,[комм. 7] она же Элизабет Тулемон, она же бывшая гетера Кариатис, как это и следует по правилам хорошего тона, написала и издала книгу воспоминаний о своей прошлой бурной жизни. На обложке мемуаров можно было прочесть милый заголовок: «Радости и страдания одной эксцентричной красавицы».[7]:75

  — Орнелла Вольта, «Представления Эрика Сати», 1979
➤   

Это произведение для оркестра (которое Сати переработал позднее для фортепиано в две и четыре руки) состоит на деле из трёх танцев: «Франко-лунный марш», Вальс «Таинственного поцелуя в глазах (во взоре)» и «Великосветский канкан», связанных между собой «Большим Ритурнелем», который необходимо исполнять трижды (не танцуя) в интермедиях между танцевальными номерами.
Опубликованный издательством «Сирена», а позднее «Макс Эшиг» в качестве первого номера сюиты, «Большой Ритурнель» долгое время ошибочно считался чем-то вроде «увертюры», которую все последующие исполнители после Кариатис играли и танцевали в начале балета, перед тремя танцами.[3]:709

  — Орнелла Вольта, «Почти полная переписка Эрика Сати», 2000
➤   

«La Belle Excentrique» представляет из себя ни что иное как — три танца. <...> Поначалу Кариатис хотела надевать для каждого танца особый костюм, и Сати сочинил специальный фрагмент, который оркестр должен был играть при закрытом занавесе, пока танцовщица уходила за кулисы, чтобы переодеться. В конце концов, планы поменялись. Кариатис использовала только один костюм для всех трёх танцев, однако «Большой ритурнель» сохранил свою функцию интермедии.[3]:749

  — Орнелла Вольта, «Почти полная переписка Эрика Сати», 2000
➤   

Сати попросил Пуленка отправиться к княгине де Полиньяк за оркестровыми партиями «Сократа» для вечера «Сати-Пуленк», который должен был состояться 4 января в Концертах ВьенераТеатре Елисейских полей). В этот вечер дирижёр Андре Капле впервые исполнил «La Belle Excentrique» без участия танцовщицы.
Ролан Манюэль в своей хронике этого вечера для «L’Éclair» напишет, что два произведения Сати («Сократ» и «Эксцентричная красавица») — «хотя непредсказуемые и противоречивые», встретили «в равных долях — восторг и протесты бедной и несчастной публики».[3]:1042

  — Орнелла Вольта, «Почти полная переписка Эрика Сати», 2000
...большой ритурнель, очень большой... (он же — великий)...
Прекрасная истеричка
( большой ритурнель ) [8]
➤   

Сати пришёл к Кариатис позавтракать у неё в саду «под струями фонтана», который на самом деле был не более чем насосом для поливки растений. Он посоветовал танцовщице как следует «запустить» своё представление для «всего Парижа», организовав карнавал или бал в масках, чтобы в нём приняли участие самые шикарные персоны, тем временем, имея возможность сохранить инкогнито. Кариатис, принадлежавшую к полусвету, достаточно рискованно было посещать открыто.[3]:710

  — Орнелла Вольта, «Почти полная переписка Эрика Сати», 2000
➤   

И всё-таки, забавный типаж, эта Кариатис... Не имя, а прозвище, не женщина, а б...алкон, простите, типичная гетера, дама полусвета, которой, видимо, не давали покоя хореографические лавры светлой памяти Маты Хари..., исключая печальный конец, по возможности. Она умудрилась скопить своим нескромным ремеслом..., вполне достаточную сумму на целый шикарный дом с кое-каким (постоянно действующим) «кордебалетом»..., и ещё хватило чаевых на некоторое повышение своего статуса – от истерического до «артистического»... В общем, талант, большой талант, как ни крути... Что такое был я рядом с ней? Бедный художник..., наёмный музыкант, почти неудачник рядом с настоящей прекрасной истеричкой во плоти. Вот то-то.[комм. 8]

  — Эрик Сати, Юрий Ханон, «Воспоминания задним числом»,[2]:469 2010
➤   

...а я остался наедине со своей истерической Красавицей... Тем более, при таких-то нескромных обстоятельствах. Как бы это выразиться... поделикатнее... — В конце концов, так случилось..., я начал работать по заказу дам полусвета, чтобы не сказать более того. Должен признаться..., это довольно сильно подогрело моё эксцентрическое вдохновение. Деньги, добытые таким древним, очень древним путём из такого древнего, очень древнего места – перемещались оттуда..., в мой неплохо нагретый внутренний карман. Кажется..., на старости лет мне наконец-то улыбнулось само счастье..., своей, не раз использованной улыбкой.[2]:452

  — Эрик Сати, Юрий Ханон, «Воспоминания задним числом», 2010
➤   

...И всё же, не станем забывать, с кем мы сегодня имеем дело: Эрик Сати. Или наоборот: Сати ЭрикСати-эРик. Почти всё, вышедшее из-под свода его черепной коробочки, пускай, даже больное, и даже слепленное из сгустков боли, в любом случае носит характер игры, трюка, фокуса... Скажем, игры слов, игры понятий или даже игры смыслов (последнее — к сожалению — реже всего). В случае, когда речь идёт о словах (или, тем более, о словах «конченных») названия и выходки Сати приобретают характер игры непереводимой (или почти непереводимой... чтобы не сказать: «непереносимой»). Кстати (о птичках)! «Три пьесы в форме груши» — нисколько не исключение.
И вот, я повторяю: «La Belle excentrique». Могу даже по складам, ещё раз: «La Bel-le ex-cen-trique». Да, это не просто трудность..., это настоящая трагедия. Вследствие тяжёлого исторического прошлого и не менее тяжёлого исторического настоящего Пу-, в русском языке до сих пор (да-да, представьте!) не существует ни одного слова, по своей агогике и оттенку смыслов хотя бы отдалённо подобного французскому «Belle» (в произношении односложному «Бéль»). Это чудесное, чудное слово..., такое звонкое, звенящее и краткое, словно колокольчик (всего в один слог), ну... попробуй только сравнить его с тяжеловесной русской «кра-са-ви-цей»..., — такой длин-н-ной и косматой, тяжеловесной красавицей с лопатой.[9]

  Юрий Ханон, «Прекрасная истеричка», 2014
...одна из высших страниц музыкального шовинизма (в истории мирового искусства)...
Прекрасная истеричка
( Франко-лунный марш ) [10]
➤   

Едва ли не все исследователи в один голос (видимо, давая «петуха») утверждают, что стиль и строй музыки этого балета пришёл из атмосферы французского мюзик-холла начала века (значит, ещё довоенного). Интересно бы мне знать, — где же это наши бравые музыковеды & историки искусства видывали подобный, с позволения сказать, «мюзик-холл». Нахальный, лишённый малейшего желания «развлекать» или веселить. Усиленный в десятки раз по хлёсткому напору и эпатажу. И почти невозвратно авангардный по музыкальному языку, традиционному и «тональному» только на первый взгляд. Пожалуй, здесь верно только одно: речь здесь идёт о какой-то воображаемой, внутренней атмосфере мюзик-холла или кафе-концерта, существовавшего только под сводом черепной коробки автора. Именно оттуда (без уточнения места) Эрик Сати черпает хлёсткие мотивчики и непригараемые темы. Тем более злобные, ехидные и проникнутые желчью, что двадцать лет назад ему приходилось сочинять кафе-шантанные песенки (смиряя свою гордыню) только ради того, чтобы свести концы с концами и заработать несколько медяков (золотых, желательно) на жизнь. Не зря он называл этот жанр — «жуткая гадость» (вместе со своими кафе-концертными песенками и пьесками), оправдывая себя только «вынужденностью», единственное название которой — жизнь. Ваша жизнь, — без преувеличения и изъятия. Та самая «жуткая мерзость» и «кошмарная гадость», о которой толковал Сати. Чуть лучше, чем просто стрихнин с дерьмом. — И вот, именно из него, из этого жизненного материала («облитого горечью и злостью») сначала вырос хамоватый «Парад», затем — невыразимо жёсткие & гаерские «Пять гримас к сну в летнюю ночь». И теперь, наконец, именно оттуда, из тёмного монмартрского прошлого выросли не слишком-то стройные ножки мадам... «Прекрасной Истерички». — Так вот она какова́, эта до предела «серьёзная фантазия» для предельно несерьёзной танцовщицы Кариатис, в прошлом почти танцовщицы и почти коко́тки из Фоли-Берже, а в будущем — респектабельной дамы Элизы Жуандó...[11]

  Юрий Ханон, «Прекрасная истеричка», 2014
➤   

Мало-помалу, действуя где-то при помощи не-любимой дипломатической хитрости, а где-то и прямым противодействием интригану Кокто вместе с «группой его влияния», Сати — всё же удалось отстоять свою позицию. Эксцентрично-истерическая «хореография» спектакля, в конце концов, получила именно тот вид, — неповторимый и почти бредовый, который производил на публику ни с чем не сравнимое впечатление.
Разумеется, для тех ценителей и знатоков, кто привык ходить на сугубо «сильфические» балеты в Большой или Мариинский, это более чем странное произведение было бы трудно назвать «хореографией». Свободные, очень свободные, не подчиняющиеся строгим правилам, закономерностям и законам, своими корнями эти, с позволения сказать, «танцы» уходили в «театр босоножек», Фоли-Берже, Мулен Руж, индийские танцы и ещё кое-что из (су)...мрачного прошлого лично мадемуазели — La Belle excentrique. Не стану плодить скорбь и продолжать длинные беседы ни о чём, но только ещё раз (всуе) помяну не на шутку раскованную госпожу Дункан, изволившую впервые пробежаться по сцене босиком..., с голыми ногами (и не только). Бедняга Серж! — Действуя строго в рамках своего времени, мадам Айседора открыла ящик Пандоры, — и с той поры хореографией или балетом стало называться буквально «всё что только способно шевелиться», ползать, пресмыкаться, ковылять или вообще: кое-как двигаться по поверхности сцены. — Впрочем, нет. И здесь La Belle excentrique оказалась на высоте своего под’б’алконного положения. Даже — на фоне абсолютной свободы изобильных тысяч-тысяч-миллионов последовательниц Айседоры Дункан, пластика прекрасной истерички отличалась совершенной особостью. Составленная из непрерывной цепи сопряжённых аффективно-статических поз и полная каких-то невыносимо-фиглярских (истерично-эксцентричных) выламываний главной героини на сцене, в конечном счёте, она была и в самом деле уникальна, неповторима, — проще говоря, не была похожа — ни на что.[12]

  Юрий Ханон, «Прекрасная истеричка», 2014





Ком’ментарии


  1. Нет, я ничуть не пьян..., и даже не сошёл с ума, хотя и немного... того́. И совсем не по ошибке для названия этого истерически-эксцентричного балета я привёл сразу три варианта русского перевода... Пожалуй, три названия — и то маловато. Для такого-то случая, мадам. Потому что «La Belle excentrique», — это французское название «балета». Всего лишь — название. Причём, французское..., на всякий случай напомню... Если кто не знает, Сати был тоже немного того́..., французом. Хотя и шотландского происхождения..., отчасти. И в самом деле, «почему бы человеку его возраста не быть французом»? — И вот, как это часто бывало, (в частности, у французов шотландского происхождения..., и ещё чаще бывало у него..., у этого несносного Эрика Сати), название имеет кое-какое значение..., и даже смысл. Я понимаю, это непривычно. Возмутительно. И даже глупо. — Тем более, что у Сати названия (чаще всего) носят ещё и характер непереводимой (или почти непереводимой) игры слов, а то и понятий со смыслами. И вот здесь-то начинаются трудности. Для русского..., языка. Или мозга. В тех случаях, когда он есть («Красная Книга», не так ли?) И здесь я на минуту прервусь, чтобы продолжить тут же, после скобок...
  2. La Belle excentrique — так сказал папа-Сати. Композитор, отец, коммунист... Но увы, слова его далеко не всем понятны. — Вследствие тяжёлого прошлого и не менее тяжёлого настоящего, в русском языке (и мозгу, как следствие, к сожалению) не существует слова, по своей агогике и смыслу хотя бы отдалённо подобного французскому «Belle», слову не только короткому и звонкому (в один слог, как звон маленького колокольчика), но отчасти – ярко окрашенному, а временами — очень даже жаргонному. Во многих случаях устойчивых (а также и большей части неустойчивых) сочетаний (курсив мой) «La Belle» по-французски означает вовсе не «красавицу» (как очень хотелось бы думать), и далеко не просто «привлекательную женщину», но!..., — совершенно конкретную (а иногда даже «чисто конкретную») красотку..., «бабочку по вызову» или женщину лёгкого поведения, — желательно, хорошую собой (и не слишком корпулентную). В этой связи достаточно будет припомнить (безо всякой злопамятности, впрочем) всего два устойчивых выражения. И вот они, уже здесь, мадам... Первое из них будет — Belle de nuit или Belle de jour увековеченное одноимённым фильмом прекрасно душного Луиса Бунюэля (с такой же Катрин Денёв в главной роли). Таким образом, замышляя (недоброе!) маленький балет для мадам Кариатис и хитровато улыбаясь, Эрик Сати заранее не оставлял сомнений относительно настоящей исто-(е)-рической роли главной героини представления.
  3. Мадам Жорж Кокто — это как-то мать Кокто Жана, в то время — уже давно вдова. Отец Жана Кокто (маленький дяденька Жорж Кокто) покончил с собой (а также и со всеми остальными), в те старые-старые времена, когда его сын (Жан) был ещё подростком.
  4. «Эрик Сати. Автопортрет неизвестного композитора»..., — ещё раз напоминаю, что подпись (или надпись) под бюстом не принадлежит автору рисунка, но только автору статьи (если это не одно лицо). Сам Эрик Сати не давал своему рисунку такого названия, по каковой причине я и был принуждён хоть как-то возместить его преступную небрежность.
  5. «У Бертенов» — имеется в виду семейный вечер: певец Пьер Бертен и его жена Марсель Мейер пригласили гостей на «Прекрасную Истеричку».
  6. Здесь месье Пьер-Даниель ошибается (видимо, он не застал этот спектакль во времена его показов (до смерти Сати). «Прекрасная истеричка» оркестрована для небольшого (камерного) оркестра, причём, без малейших признаков мюзик-холла. В данном случае — такова сила воздействия «чистой идеи» & такой же интонации.
  7. Элиза Жуандо — это последняя фамилия Элизабет Тулемон (по прозвищу Кариатис), которую она получила в начале 1930-х годов, выйдя замуж за известного французского писателя Марселя Жуандо.
  8. Этот фрагмент с предупредительно указанными двумя авторами (Сати-Ханон) взят из той части книги «Воспоминания задним числом», которая определена (вторым) Автором как «внутренние комментарии». Таким образом, в этих словах серого шрифта отражено нечто несказанное, скрытое и одновременно — существенное (говоря от слова «существо»), возможно, даже — са́мое.


Ис’сточники


  1. Иллюстрация.Элизабет Тулемон (Кариатис) в главной роли балета «La Belle excentrique», 14 июня 1921 г., театр Колизей. — Archives de Yuri Khanon.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 2,5 2,6 2,7 2,8 Эрик Сати, Юрий Ханон «Воспоминания задним числом». — СПб.: Центр Средней Музыки & издательство Лики России, 2010. — 682 с. — ISBN 978-5-87417-338-8.
  3. 3,0 3,1 3,2 3,3 3,4 3,5 Erik Satie. «Correspondance presque complete» (перевод: Юрий Ханон). — Paris: edition Fayard / Imec, 2000. — 1260 pag, tirage 10 000. — ISBN 2-213-60674-9.
  4. Иллюстрация. — Проект надгробного бюста (автопортрет) Эрика Сати, рисованный им самим, 1913 год. Из книги: «Юрий Ханон. Эрик Сати. «Воспоминания задним числом», 690 стр., СПб, «Центр Средней Музыки», 2009 год. Оригинал рисунка: Croquis à l'encre de Chine. Paris, archives de la Fondation Erik Satie.
  5. Иллюстрация.Мари Лорансен, «портрет» Кариатис (если можно так выразиться), написанный уже после смерти Сати (1926 год). — Archives de Yuri Khanon.
  6. Templier P.-D. «Erik Satie». — Paris: Les éditions Rieder, 1932. 102 p.
  7. Ornella Volta. «L’Imagier d’Erik Satie» (ed.6-s). — Paris: Edition Francis Van de Velde, 1979, 124 p. — ISBN 2-86299-007-8.
  8. Иллюстрация.Элизабет Тулемон (Кариатис) во время исполнения «Большого ритурнеля» — главной части балета «La Belle excentrique», июнь 1921, театр Колизей — archives de Yuri Khanon.
  9. Юрий Ханон. «Прекрасная истеричка» (или прорыв куда попало). Часть первая: «Кончать слова»
  10. Иллюстрация.Элизабет Тулемон (Кариатис) в главной роли балета «La Belle excentrique». — Fondation Bibliothèque littéraire Jacques Doucet (photo J.-L.Charmet, Studio Henry), — archives de Yuri Khanon.
  11. Юрий Ханон. «Прекрасная истеричка» (или прорыв куда попало). Часть вторая: «Кончать музыку»
  12. Юрий Ханон. «Прекрасная истеричка» (или прорыв куда попало). Часть третья: «Кончать балет»





Лит’ература  (запрещённая)

Ханóграф : Портал
MuPo.png


См. так’же

Ханóграф : Портал
ES.png

Ханóграф : Портал
ESss.png





← см. на зад




в ссылку

Эссе « артефакты Прекрасной Истерички » было собрано по малым кусочкам
практически одновременно с передовой статьёй «Та самая Истеричка».
На основе этих артефактов (в феврале 2015 года) боковой проект « викицитатник »
получил царский подарок :
дубликат статьи под более скромным (даже слегка академическим) заглавием: «Эксцентричная красавица».
Сегодня, спустя 73 года после этого странного поступка..., не могу сказать, что он был остёр, умён или остроумен..., этот старый, старый тип.




CC BY.pngCC NC.png © Автор ( Yuri Khanon ) не возражает против копирования данной статьи в некоммерческих целях — при условии точной ссылки на автора и источник информации.
© Yuri Khanon. Can be reproduced if non commercial.
* * * эту статью может редактировать или исправлять только автор.
— Желающие сделать замечания, могут послать их через одно место, если я не слишком промахнулся.



« styled by Anna t’Haron »