Лебеда (Натур-философия натур. Плантариум)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Пустое дело »
автор: Юрий Ханон
« Аморальное, но растение » « Бальзам на душную »

Содержание



... и всё одно  —  лебеда, значит


...какая-такая безвестная лебеда?..
Лебеда безвестная (особо редкий вид) [1]

Лебеда́, лути́га, лябе́дник или лобода́ [комм. 1] (Átriplex)[комм. 2] — да..., тяжело..., очень тяжело по первости сказать, что́ же это такое — лебеда..., или лябеда́, — как они иногда говорят...
И даже как следует собравшись с мыслями, — думаю..., будет трудновато определить окончательно и однозначно: что́ у них есть тако́е — о́ная лебеда. И прежде всего потому оно так, что посреди людей лебеда — не одна. И далеко не одна... Лебеды как минимум две, а иной раз — и три. Если не четыре.
А порой, особенно в трудные годы, случалось, что набирался у них и целый десяток разных лебед... друг для друга... И всякий раз бывала она разная, — эта лебеда...

То́ она у них — трава.

То́ — на траве дрова.
А случается, иной раз... и кое-что поверх дров... — впрочем, тоже сущая лебеда.

Именно по этой причине придётся сразу сузить... этот предмет, пожалуй, слишком широкий для одного жеста...
Ботаники говорят (а ведь они вообще очень много говорят, эти позеленевшие люди), что лебеда — это трава, точнее говоря, травянистые, большей частью однолетние растения из небольшого рода лебеда семейства амара́нтовых или щири́цевых (Amarantháceae). Дым до небес... И я не стану скрывать: до какой же степени мне сегодня стыдно за оных ботаников... На их месте, конечно, я не стал бы так позориться.
Род лебеда (они говорят) включает в себя более двух сотен видов, среди которых встречаются как сорные, так кормовые и пищевые растения, имеющие большое народное, хозяйственное и народно-хозяйственное значение.[комм. 3]

Разумеется, простому населению нет ровно никакого дела до двух сотен видов..., тем более — этой, лебеды. Поскольку, как ни крути, а ведь она — одна. И другой — не бывает. Всё остальное — само собой, выдумки. Так сказать, коммерческое предприятие — деятельность ради деятельности. И все прочие «виды, роды и породы» лебеды навыдумывали всякие линейные ботаники..., для своих малых нужд. Вот потому-то на русском языке издавна так повелось, что, едва произнося слово «лебеда», имеют в виду — самый распространённый в умеренной климатической зоне вид — лебеду раскидистую (чтобы не сказать: «развесистую»), вездесущее сорное растение, обожающее селиться (по недосмотру) на жирных и хорошо обработанных почвах, как садовых, так и сельскохозяйственных.

Возможно, заброшенных.
Или по случаю смерти хозяина...
В конце концов, по всякому другому случаю...

Пожалуй, именно поэтому словом «лебеда» (созвучно-родственное жаргонному — лабуда́ или бала́нда) с громадной скоростью распространилось по всей области распространения ... , чтобы занять также и смежную с ними область психологии..., а затем переместиться и ещё дальше, в те места не слишком отдалённые, куда некий человек, по имени Макар не гонял телят. Вот почему современные городские жители куда чаще называют «лебедою» нечто назойливое и несто́ящее, чем это растение..., которое, право слово, хоть и сорняк, до некоторой степени, но всё же, как ни крути, куда менее назойливый и вредный — чем они сами... — я хотел сказать, — те, которые его называют...

...и в самом деле, какой странный предмет...
Николай Ге «Что есть истина?» (1890) [2]
...ибо, не раз вспоминая слова одного (широко известного) государственного преступника, во время допроса ответившего своему прокурору : «Ты сказал»...
...и не преминувшего повторить свой опыт — при первом же удобном случае...

В конце концов, нельзя не признать известной эффективности этого метода..., равно универсального и экономного, — которым, не имея иных средств защиты, вынуждено пользоваться всякое сорное растение. Не исключая и человека..., (говоря сугубо в скобках). Собственно, я полагаю, что дальше заданную тему можно и не обсуждать..., поскольку это — уже произошло, а значит, на сегодняшний день лишено актуальности..., — возможно, временно. Так или иначе, но здесь мы перед собой имеем один из примеров, вполне удачных и осязаемых.

Впрочем, они и сами никогда этого не скрывали.

Прошу прощения, — кажется, я здесь уже совсем о друго́м заговорился, — мысль, стало быть, немного отошла..., или перескочила. Значит, на соседнюю лебеду... Потому что, лиха беда — духовность. Она... если откуда начинает переть, то уж непременно изо всех дыр и — так прёт, родимая, что обратно — не запихаешь. Невзирая ни на какие пределы разумного. И тогда пиши: «пропало», потому что вслед за нею — уже и всё..., решительно всё летит на воздух, да по воздуху, словно белые лебеди по красной осени. Да и не просто летит, а прямо туда..., туда..., в Ирак да Азсирию... И остатнее всё — тоже летит, вместе с ними: и святость, и блаженность, и угодность..., всё туда..., но паче всего летит — она, народность, и даже православие наше богоданное, вместе с самодержавием... Потому как — одна лебеда.
Год за годом, веко за веком, так и летит она, — летит, сердешная..., можете не сомневаться. Значит, на юг..., на юг..., в указанном направлении. Тонким праздным праздничным клинышком, словно струйка ладана на аналое под клиросом... — Как лебединая песня бледной бедности и тошного роскошества. Потому что именно она (лебеда) — как раз тот случай. Из неё духовность да святость — завсегда сочится. Да не по капле, и не полоской тонкой, а широкою струёю, — да ещё и бурным потоком, временами — как в половодье. Ибо..., казалось бы мне временами, нет на свете (временами) растения более духовного — чем она... Лебеда оная. Словно бы сама душа крещёная. Христианская. — А некоторыми местами, значит, в отдельных странах и ве́сях — оно, это, право, славное растение — уж совсем православное становится, причём, целиком, и до самых корней. А значит, наше оно. Почвенное. Родное. И святостью от него — так и разит. Чисто русской. — Потому что праздное оно. Сорное. Недельное. И бездельное. И главное — с голодом народным, крестьянским — навек повязано. Как Спаситель наш... Надёжа наш... Царь наш... — Йезу II.

Ибо мало ещё какой истинный заступник божий, подвижник, сподвижник, угодник божий или святой, между нами говоря, обходился в земной жизни своей без неё..., то есть, без лебеды. Будь она малая или большая, тонкая или рослая, лебеду́шка или страстна́я лебе́дища, в цельной рост человеческий. А если ты на то мне не веришь, человек божий, так открой, милок, святцы, да справься — прямо там, к примерцу, у Прохора преподобного, высокочтимого чудотворца Печерского, которого народ наш, не спросясь у него самого́, значится, так и прозвал. По траве оной. — Прохором-лябедником.[3] Потому как свят он был, и пределов его святости благой не было видно, и до того дошёл он в своей схиме монашеской, оный Прохор, что ел он одну только лебеду. Да и не только ел, а и всем нам есть завещал. И собирая эту траву богоданную, он семена её тщательно растирал руками и, делая из подобной муки хлебы, а затем и раздавал их — всем бедным и умирающим от голода. И так он не только сам спасся, но и всех остальных за собой спас.

« ...В это время на Руси от постоянных браней начался |великий голод, так что людям угрожала смерть. Но Господь, желая прославить угодника Своего и спасти от смерти людей, в этот год благословил урожай лебеды, и её выросло более, чем в прежние годы. Тогда блаженный Прохор стал ещё более трудиться. Беспрестанно собирая эту траву, он семена её растирал руками и, делая из подобной муки хлебы, раздавал их бедным и умирающим от голода.
Некоторые, видя, как святой Прохор собирал лебеду, начали также запасаться ею, чтобы пропитаться во время голода, но от горечи не могли есть такого хлеба. Тогда все нуждающиеся стали обращаться к блаженному Прохору; святой никому не отказывал в своём хлебе из лебеды. И всем вкус этого хлеба казался приятным, как будто он был смешан с мёдом. Таким образом, хлеб, испечённый из лебеды руками блаженного Прохора, народ брал охотнее, чем хлеб, испечённый из пшеницы».[3]

Димитрий Ростовский, Житие преподобного Прохора, Печерского чудотворца, 1705

Пожалуй, не к лицу мне и дальше впадать в религиозное воспаление (на почве лебеды), а потому только скажу, перекрестившись старым протестантским обычаем, вкруг света и тьмы..., — и скажу не елейно, но прямо и по-мирски, пастозным светским голосом... — Потому что, сестры и братья мои, не было допреж на Руси такого Чёрнаго года, когда этой Беледою не спасался бы народ наш, право, славный. И нет в том нужды, что издавна и до сего дня белая трава-лебеда повсеместно зовётся травой запустения, и вредным сорняком..., потому что на деле она — напротив тому, трава Спасения. И веками, и десятилетиями нещадно выпалывали её, и всячески уничтожали на полях, садах и огородах вместе с другими амарантовыми травами. Недаром же повелось в крестьянском домоводстве — если хозяин нерадивый, да ленивый, так поди-глянь хоть на скотный двор. Если куча навоза — так верно затравела давно; а если затравела, так верно — лебедой вся сплошь поросла. Потому что эта лебеда — трава жирная, и землю любит жирную, богатую. И даже солёной не боится, и солёную землю опресняет. Вот посему исстари русские крестьяне ценили эту траву, потому что во всякий голодный год, если нет ржи, так хоть — она, лебеда уродится, а значит, спасёт от злой голодной смерти. И семена-то её мололи, выпекая лебедный хлеб, пускай грубый да чёрствый, но всегда — спасительный от голода. И зелень травы шла в корм — не скоту, так людям. Не людям — так скоту. А то, случалось, и тем, и другим разом.[комм. 4] — А значит, во́т она какова: эта беледа, — белая трава про чёрный день.

Даром — что не бурак...
...Лебеда, вполне готовая к размножению...
Спелые плоды лебеды раскидистой (Амэрэка) [4]

Хотя мне могли бы сказать: а при чём тут Россия? Потому что нет ничего уникального в ней, в России-то... (пардон, я хотел сказать: в лебеде, конечно). Потому что ботаники (опять) говорят..., свидетельствуют авторитетно: в России обретается около 45 видов, значит, не более четверти. А так лебеда — типический космополит (как все сорняки), широко распространена по всему земному шару. По всем народам и весям... И повсюду следует за человеком..., как все добрые сорняки. И в дикорастущем виде, и в одичавшем тоже встречается повсеместно. Больше всего видов, пригодных для употребления в пищу, говорят ботаники, растёт как раз не у нас, а там..., за океаном — в Северной Америке и Австралии. И в тех местностях она тоже (и тоже во все века) была сорняком и, одновременно, «резервным растением», спасителем от голода. Французы за это называли лебеду Белой девой, а немые немцы и ангельские ангельчане — Добрым Генрихом.[комм. 5] Правда, в Европе более известен другой вид: лебеда садовая, которую едят во всех видах. И даже вовсе без оного...

Хотя, посреди всего утилитарного мрака этой сорной пригодности есть одно обстоятельство, всё же вызывающее — хотя бы малую тень — надежды. Оказывается, что семена лебеды (если их не нагревать, а кушать так, сырыми) имеют выраженный рвотный эффект, а также хороши — в качестве слабительного. Именно это, как типичный косвенный признак, позволяет судить, что почти повсеместная духовность этого сорняка, верного спутника человека, нельзя считать явлением сугубо поверхностным или наносным (к примеру, как-то связанным с белым налётом на листьях или стеблях). По всей видимости, это явление имеет значительно более глубокие корни, которые нельзя игнорировать.

Как правило, все лебеды — однолетние растения, травы или кустарнички, очень выносливые, живучие и пластичные к условиям существования. Выдерживают они и очень сухой климат, и напротив — мокрый, и жару и холод, и растут даже на таких солончаках и навозных кучах, где выгорает любое другое растение. Листья у лебеды хоть и самой разной формы, но всегда очень узнаваемые по своей специфической рыхлости и побежалости. Часто на их поверхности можно видеть редкие крошечные волоски, ботаники называют такие волоски железистыми или колбовидными. Они защищают листья и стебли лебеды от жары и потери влаги, однако главное приспособление лебеды — мучнисто-серебристый налёт, часто очень густой, хотя и неплотный. Именно благодаря этому налёту лебеда получила своё де’ «белое имя».
Значит, всё-таки «беледа»..., как ни крути...

Всегда и всюду..., она с нами. Посреди вящей пустоты этого мира...

И всё же... после всего... и поверх всего, невзирая ни на какие приёмы в пищу (и напротив), — словно триумфальный венец из белых роз, по-прежнему витает поистине непостижимая близость между неодолимо прекрасными и, безусловно, краеугольными для всякого смертного понятиями, неизменно близкими ко всякой лебеде... Это белая лебедь, левая белядь, вялая баланда и тихая вечерняя лабуда, — святая травка запустения, всякий раз, сколько к ней ни обратись, открывающая — новый путь лебеды.

Будто врата..., врата неба — для Прохора-лебедника..., а вместе с ним и всех остальных — духовных лиц.



A p p e n d i X

( или маленький цитатник для любителей лабуды )



Лебеда науко’образная

...некто, рисующий лебеду...
Atriplex hastatum & Atriplex patula
(с рисунка Линдмана) [5]


➤   

Как около Эльтонского озера, так и на самых падях оного, в великом изобилии растут различные соляные травы, как то: соляная лебеда, козлиная солянка, розовая солянка, павилишная солянка, соляная солянка, листовая анабазис, травяная саликорния, каспийская саликорния, желтокорень татарский, желтокорень чепыжный. Все сии травы изобилуют соляным веществом, которые при пережигании трав в пепел дают ископаемую щелочную соль, называемую сода. Сколько мне известно, соду получаем мы из других мест на наши надобности, несмотря на то, что к деланию её имеем все способы.[6]

  Иван Лепёхин, Дневные записки 1768-1769 гг.
➤   

Линней пишет, что многие огородные травы, растущие единственно на степях Азиатской России, сделались известны в Европе тогда, как Готфы заняли Италию. В числе сих трав он именует шпинат, лебеду, чернобыльник, дикий хмель...[7]

  Николай Карамзин, «История государства Российского», 1820
➤   

Из приложенного расчёта видно, что в 9/10 семей не достанет хлеба. «Что же делают крестьяне?» Во-первых, они будут мешать в хлеб пищу дешёвую и потому не питательную и вредную лебеду, мякину (как мне говорили, в некоторых местах уже это начинают делать); во-вторых, сильные члены семьи, крестьяне, уйдут осенью или зимой на заработки, и от голоду будут страдать старики, женщины, изнурённые родами и кормлением, и дети. Они будут умирать не прямо от голода, а от болезней, причиною которых будет дурная, недостаточно питательная пища, и особенно потому, что самарское население несколькими поколениями приучено к хорошему пшеничному хлебу.[8]

  Лев Толстой, «Письмо к издателям» (о самарском голоде), 1873
➤   

…употребляемый почти всеми хлеб с лебедой, — с 1/3 и у некоторых с 1/2 лебеды, — хлеб чёрный, чернильной черноты, тяжёлый и горький; хлеб этот едят все — и дети, и беременные, и кормящие женщины, и больные. <...> Хлеб с лебедой нельзя есть один. Если наесться натощак одного хлеба, то вырвет. От кваса же, сделанного на муке́ с лебедой, люди шалеют...[9]

  Лев Толстой, «О голоде», 1870-е
➤   

В летописи неоднократно встречаются указания, что народ приписывал духовенству засуху, неурожай, град, ливень и т.п. Так, например, в 1228 году, новгородцы, напуганные необыкновенными жарами, заподозрили в производстве их своего епископа и прогнали его «аки злодѣя пьхающе». И, наоборот, легенда приписывает другому духовному лицу — иноку Киево-Печерской лавры, преподобному Прохору Лебеднику, могучую сверхъестественную помощь народу во время голода при великом князе Святополке Изяславовиче; он лебеду обращал в хлеб, а золу — в соль. Известен обычай, не окончательно вымерший даже в настоящее время, «катать попа» по жнивью, в надежде на будущий урожай.[10]

  Александр Амфитеатров, «Неурожай и суеверие», 1902
➤   

Виды лебеды, растущие по преимуществу на сорных и культурных местах, на тучной или удобренной почве, а иногда и на солонцеватой почве приморских берегов, изредка в степях, на стенах и изгородях — суть по большей части однолетние травы, причем некоторые виды достигают значительного роста, приравниваясь полукустарнику. Цветы А.<триплекса>, малозаметные, зеленоватые, редко буроватой окраски, мелкие, собраны в комочки, расположенные, в свою очередь, колосьями или кистями. <...> Один из азиатских видов, лебеда садовая, A.hortensis L., давно и часто разводится в огородах как овощ, ибо листья употребляются как шпинатные; разводится также иногда в садах. Как сорные травы, около жилья, изгородей, дорог, канав, по огородам, часто встречаются по всей Средней Европе и России — лебеда распростертая, широкая, А.patula L., лебеда узколистная, A.angustifolia L., и другие.

  — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, статья «Атриплекс», 1907
➤   

Первые известия об употреблении в России в пищу семян Л<ебеды> относятся до 1092 г., когда неурожай хлебов случился во многих областях России, а в особенности в Киеве. Тогда, по словам летописца, преподобный Прохор, черноризец Печерского монастыря, собирал Л<ебеду> и приготовлял из неё хлебы, которые раздавал многим неимущим. Другие последовали его примеру, а сам Прохор получил отсюда название «лебедника». Затем, в последующие годы неурожаев и дороговизны хлеба, мы постоянно встречаем упоминания о том, что голодающее население, между прочими суррогатами хлеба, употребляло и Л<ебеду>.

  — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, статья «Лебеда, лебедный хлеб», 1907
➤   

Любя воздержание, П.<рохор> лишил себя ржаного хлеба, а вместо него собирал лебеду, растирал её, пёк себе хлеб и тем питался. Кроме просфоры церковной и хлеба из лебеды (за что был прозван Лебедником) П.<рохор> не вкушал ничего, ни овощей, ни вина. В княжение Святополка Изяславича, после сильных междоусобий, наступил голод. Лебеды родилось очень много. Собирая лебеду и приготовляя из неё хлеб, П.<рохор> раздавал его всем голодным, и хлеб его оказался приятным на вкус; но тот же хлеб, если брали его тайно у П.<рохора>, оказывался горьким и чёрным.

  — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, статья «Прохор, преподобный отец печерский», 1907
➤   

под настоящей Ш.<агренью> разумеют ввозимую из Персии и Малой Азии, отчасти фабрикуемую и у нас, в граничащих с указанными странами областях, дублёную ослиную или лошадиную кожу, имеющую по лицу ряд особых неровностей. Для приготовления её хребтовую часть шкуры выдерживают в воде, пока не пойдёт волос и не получится сильный нажор. После этого очищенную шкуру набивают на деревянную рамку, густо посыпают лицо её семенами дикой лебеды, покрывают полотном и оставляют до полного высыхания, вследствие чего лицо является покрытым повышениями и углублениями.

  — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, статья «Шагрень», 1907
➤   

В 1748 г. ели лебеду, траву и толчёную древесную кору. В 1788 г. был голод в Центральной России и в Малороссии. «Там, ― пишет князь Щербатов, ― претерпевают неимоверный голод; едят солому, мякину, листья, сено, лебеду; но и сего уже не достаёт, ибо, к несчастью, и лебеда не родилась, и оной четверть по 4 рубля покупают… Ко мне из Алексинской моей деревни привезли хлеб, испечённый из толчёного сена, мякины и лебеды; он меня в ужас привёл, но мне сказали, что этот ещё хорош, а есть гораздо хуже».[11]

  Фёдор Эрисман, «Пищевая гигиена», 1908
➤   

Корреспондирующий в центральный орган коммунистической партии «Правда» №160 «Человек, питающийся лебедой», даёт подробное описание выпечки лебеды в Самарской губернии: «берут липовый лист или конский щавель, накрошивают, величиной с вошь, и вываривают. Потом, как закипит, выжимают воду и кладут опять в кипяток; после подержат в решете, высушат, натолкут и подбавят третью часть муки. Хлеб получается зелёным, а идёшь до ветра тоже зелёным. А больше, так как муки ни у кого нет, мы прибавляем конского щавеля. Только вот плохо, он хоть и ничего на вкус, но человек скоро пухнет и помирает, а в животе черви заводятся». Быть может, скоро найдут ― откроют или изобретут ― более совершенные приёмы изготовления питательных суррогатов. Быть может, в частности, сусаку ― новому хлебному корню...[12]

  Марк Вишняк, «Чёрный год», 1922
➤   

Участок 1 расположен на расстоянии 3,2 км от коренного берега по дороге на о.Каскакулан. Поверхность ― слабоволнистая равнина, почвы ― пухлые солончаки. В 1989 г. здесь встречались единичные кусты сарсазана, занесённые песком на 2/3 их высоты.[комм. 6] Возобновление сарсазана было хорошим в возрасте 1-2 лет. Встречались также редкие кусты лебеды. Саксаул на этом участке и поблизости отсутствовал. <...>
Участок 5 находится в 16,7 км от коренного берега. В начале освоения участка поверхность была ровной, с массой ракушечника. В окружении находились одиночные кусты саксаула высотой до 1,5 м, обычно занесённые песком, и остатки отмершей лебеды в виде полуразвалившихся пенёчков. По механическому составу почвогрунт от поверхности до глубины 10 см представлен лёгким суглинком, далее (до 30 см.) ― слоем связного песка, глубже ― суглинком с переходом в глину.[13]

  — «Саксаул чёрный — ценный мелиорант обнажённого дна Аральского моря», 2004

Лебеда прозаическая

...лебеда американская (национальная)...
Ещё одна лебеда, американская (Atriplex confertifolia) [14]


➤   

А ныне смеются надо мною младшие меня летами, те, коих отцев не хотел бы я поместить со псами стад моих.
И сила рук их к чему мне? Горе с ними было бы старости.
Бедностью и голодом иссушенные, они гложут землю безводную, издавна разоренную и опустевшую;
Щиплют лебеду подле кустов, и корень дрока есть хлеб их...

  Библия, «Книга пророка Иова» (30:1-4), ранее IV в. до н.э.
➤   

Есть ещё один очень хороший продукт, который они называют Кинуа <Quinua>, имеющего лист, как у лебеды мавританской, и вырастает его растение почти в рост человека, а бросают очень маленькое семечко, <оно может быть> и белое и разноцветное. Из него делают напитки, а также съедают его жареным, как мы рис.[15]

  Педро Сьеса де Леон, «Хроника Перу», 1553
➤   

Одна из трав, которые употребляют варёными, называется уаукилитль, являющаяся лебедой. Она — ярко-зелёная, у неё есть тонкие и высокие стебли и широкие листья. Стебли этой травы называются уаутли, семя называется точно так же. Эта трава варится с солью, чтобы <её можно было> есть, <и> у неё запах белой мари. Выжимается вода, делаются из неё тамали, называющиеся кильтамалли, а также делаются тортильи. Она повсюду распространена, и её много едят. Она как белая марь в Испании.[16]:92-93

  Бернардино де Саагун, «Познания ацтеков в медицине и ботанике», 1577
➤   

В это время блаженный Прохор пришёл из Смоленска в Печерский монастырь к игумену Иоанну и принял от него иноческий чин. В монастыре он стал усердно подвизаться в добродетелях и предал себя такому воздержанию, что даже отказывался от вкушения обыкновенного хлеба; он собирал траву лебеду и, протирая её своими руками, делал себе из неё хлеб и тем питался. В летнее время он заготовлял такого хлеба на весь год и, когда снова наступало лето, делал то же для следующего года, так что он совершенно не нуждался в хлебе, и потому он получил прозвище «лебедника»; кроме просфоры, он ничего не вкушал, он никогда не ел даже овощей, но только лебеду, и не пил ничего иного, кроме воды. Господь же, видя терпение святого в столь великом воздержании, претворял для него горечь хлеба, приготовленного из лебеды, в приятное услаждение, и угодник Божий проводил все дни своей жизни не в печали и скудости, а в радости: блаженный Прохор никогда не скорбел, но всегда в веселье работал Господу. Он никогда не страшился набегов вражьих, ибо жил, как птица, не имея ничего, кроме лебеды.

  — Димитрий Ростовский, «Жития святых» (Житие преподобного Прохора, Печерского чудотворца), 1705
➤   

Но зато подальше подымалась толстая монастырская стена. Обрывистый берег весь оброс бурьяном, и по небольшой лощине между им и протоком рос высокий тростник; почти в вышину человека. На вершине обрыва видны были остатки плетня, отличавшие когда-то бывший огород. Перед ним — широкие листы лопуха; из-за него торчала лебеда, дикий колючий бодяк и подсолнечник, подымавший выше всех их свою голову.[17]

  Николай Гоголь, «Тарас Бульба» (глава пятая), 1841
➤   

Но если бы вдруг перестали писаться русские повести, как вы думаете, что сказала бы русская публика? Пожалела бы втихомолку, и ничего не сказала бы вслух. В самом деле, ведь можно жить не только без повестей, но и без литературы, ― и не только без литературы, но и без хлеба, не правда ли? Лебеда и дубовая корка не лишены ни вкуса, ни питательности. <...>
Равно ошибается человек, который хлопочет о заменении обыкновенной здоровой пищи амвросиею и нектаром, и тот, который утверждает, что всякая пища вкусна и здорова для человека, что в природе нет ядовитых растений, что пустые щи с лебедою хороши, что невозможно очищать полей от камней и бурьяна, чтобы засевать пшеницею, что не должно и невозможно очищать пшеницу от плевел.[18]

  Николай Чернышевский, «Очерки гоголевского периода русской литературы», 1856
➤   

Небо раскалилось и целым ливнем зноя обдавало всё живущее; в воздухе замечалось словно дрожанье и пахло гарью; земля трескалась и сделалась тверда, как камень, так что ни сохой, ни даже заступом взять её было невозможно; травы и всходы огородных овощей поблекли; рожь отцвела и выколосилась необыкновенно рано, но была так редка, и зерно было такое тощее, что не чаяли собрать и семян; яровые совсем не взошли, и засеянные ими поля стояли чёрные, словно смоль, удручая взоры обывателей безнадёжной наготою; даже лебеды не родилось; скотина металась, мычала и ржала; не находя в поле пищи, она бежала в город и наполняла улицы.[19]

  Михаил Салтыков-Щедрин,[комм. 7] «История одного города» (глава «Голодный город»), 1862
➤   

Мог ли продолжаться такой жизненный установ и сколько времени? ― определительно отвечать на этот вопрос довольно трудно. Главное препятствие для его бессрочности представлял, конечно, недостаток продовольствия, как прямое следствие господствовавшего в то время аскетизма; но, с другой стороны, история Глупова примерами совершенно положительными удостоверяет нас, что продовольствие совсем не столь необходимо для счастия народов, как это кажется с первого взгляда. Ежели у человека есть под руками говядина, то он, конечно, охотнее питается ею, нежели другими, менее питательными веществами; но если мяса нет, то он столь же охотно питается хлебом, а буде и хлеба недостаточно, то и лебедою. Стало быть, это вопрос ещё спорный.[19]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «История одного города» (глава «Поклонение мамоне и покаяние»), 1862
➤   

Видя мужика, круглый год наполняющего свой желудок мякинным хлебом, мы нередко проходим мимо этого зрелища с полным равнодушием, как бы говоря этим, что «так тому делу и следует быть». Но это свидетельствует только об известной степени притупления нашей восприимчивости, притупления, произведенного обыденностью зрелища, однако ж никто, спрошенный в упор, конечно, не будет столь бесстыден, чтоб объявить во всеуслышание, что хлеб, смешанный с лебедой, есть нормальная пища второго или третьего сорта людей. Так будемте же последовательны, милостивые государи, и не забудем, что лебеда и мякина существуют не в одной человеческой пище, но разлиты всюду. Что мы привыкли видеть эти вредные примеси, что зрелище их не потрясает нас до глубины души ― пусть так. Но когда дело доходит до правильной и хладнокровной их оценки, когда перед нами стоят люди, которые называют лебеду лебедою, мы поступаем, во-первых, бесчестно и, во-вторых, во вред самим себе, называя этих людей анархистами и предавая их на поругание толпе.[20]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Итоги», 1871
➤   

Но и здесь не следует понимать буквально, что «человек, питающийся лебедою», должен непременно наполнять свой желудок этим суррогатом. «Лебеда», как и «голод», суть выражения фигуральные, дающие место для великого множества представлений. Есть лебеда натуральная, которая слывет в мире под названием подспорья и от которой, во всяком случае, хоть живот у человека пучит; и есть лебеда абстрактная, которая даже подспорьем ничему не служит. Человек, который питается этою последнею лебедою, есть именно тот человек, которого голоду нет пределов. Он со всех сторон открыт для действия, именно для действия безазбучного. Он не может дать отпора, потому что у него самого нет единственного орудия, с помощью которого можно отражать безазбучное просветительство ― нет азбуки. <...> Я должен, впрочем, сознаться, что ташкентство пленяет меня не столько богатством внутреннего своего содержания, сколько тем, что за ним неизбежно скрывается «человек, питающийся лебедою». Этот человек ― явление очень любопытное, в том отношении, что он не только не знает, но, по-видимому, и не желает сытости. Стоит он, скучившись в каком-то безобразном муравейнике, и до того съёжился и присмирел там, что никто даже не интересуется знать, что это за масса такая, которая как будто колышется и живёт, но из которой в то же время не выходит ни единого живого звука. <...>
Мрак, окружающий эти вопросы, до такой степени густ, что многие воспользовались им, чтоб утверждать, что всякий муравейник есть соединение безличных Ива́нов, которые все одинаково снабжены толоконными животами и все одинаково ни на что не скалят зубы, ничего не просят, кроме лебеды. Это просто бесшумное стадо, пасущееся среди всевозможных недоразумений и недомыслий, питающееся паскуднейшими злаками, встающее с восходом солнца, засыпающее с закатом его, не покорившее себе природу, но само покорившееся ей. «Покуда существовало крепостное право, ― прибавляют защитники этого мнения, ― стадо, по крайней мере, было сыто и прилежно к возделыванью; теперь оно и голодно, и вместо возделыванья поёт по кабакам безобразные песни». Таким образом оказывается, что труд, как результат принуждения, и кабак, как результат естественного влечения, ― вот два полюса, между которыми осуждён метаться человек, питающийся лебедою. <...>
Но, оставив в стороне несостоятельное мнение о безличности «человека, питающегося лебедою», я всё-таки должен сказать, что мрак, окружающий его, густ очень достаточно. Дойти до этого секретно-мыслящего, секретно-вздыхающего и секретно-вожделеющего субъекта, увидеть его лицом к лицу до такой степени трудно, что задача такого рода кажется почти неразрешимою. Может быть, это происходит от того, что приёмы, употреблявшиеся доселе с этою целью, были или слишком грубы, или слишком наивны. Эти приёмы состояли, с одной стороны, в ташкентском воздействии, с другой ― в том, что мы сами (и притом очень неискусно) притворялись людьми, питающимися лебедою. И то и другое никуда не годится. Ташкентство ошеломляет, но не исследует; притворство выглядывает наружу из-под самой искусной гримировки, и при частом повторении обращается в привычку, которая все действия человека держит в каком-то искусственном плену. Нужно найти какой-нибудь средний путь, на котором наблюдатель мог бы обозревать человека, питающегося лебедою, оставаясь самим собой, то есть не ташкентствуя, но и не лебезя.[21]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «Господа ташкентцы. Картины нравов», 1872
➤   

Ты ждёшь, что хлеб будет ― ан вместо того лебеда. Сегодня лебеда, завтра лебеда, а послезавтра ― саранча, а потом ― выкупные подавай! Сказывай, немец, как бы ты тут выпутался?..[20]

  Михаил Салтыков-Щедрин, «За рубежом», 1882
➤   

Тут же, недалеко от крыльца, росли три кустика мака какой-то особенной породы; он был гораздо меньше обыкновенного и отличался от него необыкновенною яркостью алого цвета. Этот цветок и поразил больного, когда он в первый день после поступления в больницу смотрел в сад сквозь стеклянную дверь. Выйдя в первый раз в сад, он прежде всего, не сходя со ступень крыльца, посмотрел на эти яркие цветы. Их было всего только два; случайно они росли отдельно от других и на невыполотом месте, так что густая лебеда и какой-то бурьян окружали их.

  Всеволод Гаршин, «Красный цветок», 1883
➤   

Всё мне в этой стране родственно и достолюбезно. До́роги мне и зыбучие её пески, и болота, и хвойные леса (увы! ныне значительно поредевшие); но в особенности мил населяющий её люд, простодушный, смирный, слегка унылый, или, лучше сказать, как бы задумавшийся над разрешением какой-то непосильной задачи. Всегда он был таким, во всех положениях; всегда шёл безотговорочно и вперёд и назад, принимая к сведению и руководству всевозможные уроки и задачи и в то же время как бы говоря себе: «Посмотрим, какая-то из этого нового хлеба лебеда выйдет?» Слышалась ли в этом вопросе робкая ирония, или он был только невольным выражением всполошившегося инстинкта самосохранения ― я не берусь объяснить. Но могу сказать достоверно, что когда водворялись новые порядки и создавались новые положения, то они всегда находили пошехонца готовым приспособиться к приносимой ими новой лебеде с тою же повадливостью, с какою он искони приспособлялся к лебеде всех времён... Случались, конечно, между пошехонцами и недоразумения (приспособляются-приспособляются, да вдруг и станут в тупик), или, как в старину выражались, «бунты», но никто до сих пор в этих «бунтах» разобраться не мог. <...>
Из человека кабального пошехонец вдруг шагнул в «меньшие братья». Против этой клички он точно так же не прекословил, как не прекословил и против других бесчисленных кличек, с незапамятных времен на него сыпавшихся. И только тогда, когда увидел себя замурованным в «наделе», как будто задумался. И опять, не то иронически, не то машинально, спросил себя: «Посмотрим, какая из этого выйдет лебеда?» [22]

  Михаил Салтыков-Щедрин, Пошехонское «дело», 1883
...лебеда раскидистая (чтобы не сказать: развесистая)...
Листья лебеды раскидистой [23]
➤   

И, ещё раз взглянув на красавицу, он хотел уже плыть назад, как в голове его мелькнула идея.
«Надо оставить ей о себе память! — подумал он. —
Прицеплю ей что-нибудь к удочке. Это будет сюрпризом от „неизвестного“».
Смычков тихо подплыл к берегу, нарвал большой букет полевых и водяных цветов и, связав его стебельком лебеды, прицепил к удочке.
Букет пошёл ко дну и увлёк за собой красивый поплавок.[24]

  Антон Чехов, «Роман с контрабасом», 1886
➤   

Ввиду того, что лебеда примешивается к муке и хлеб с примесью лебеды употребляется крестьянами давным-давно, может быть столетия, нас просят спросить гг. учёных, исследованы ли семена лебеды и определены ли те питательные составные части, которые, вероятно, заставляют крестьян прибегать к этому растению, или же никто из гг. учёных этим растением не занимался и дело ограничивалось только тем, что все они разводили руками, когда слышали о лебеде как суррогате хлеба? [25]

  Антон Чехов, «Вопрос», 1891
➤   

Когда же на морошку и на полевые злаки, в том числе и на лебеду, бывал недород, Медведь, по добродушию своему, с готовностью грыз кору с молодых сосен и даже не отказывался набивать свой желудок жирною глиною. После чего, однако, шибко маялся животом и, катаясь по земле в корчах, ревел истошным голосом...

  Александр Амфитеатров, «Сказка о здравомысленном медведе и его недоумениях», 1900
➤   

Было больно смотреть на них, потому что нет ничего печальнее и смиреннее тощей ржи. Как беспомощно склоняется она от горячего ветра лёгкими пустыми колосьями, как сиротливо шелестит! Сухая пашня сквозит между её стеблями, видны среди них сухие васильки… И дикая серебристая лебеда, предвестница запустения и голода, заступает место тучных хлебов у старой проселочной дороги.

  Иван Бунин, «Эпитафия», 1900
➤   

Неужели он виноват в чем-то? Тиф? Да ведь у нас это всегда! Лебеда? Да у нас это каждый год! <...>
Но вдруг своеобразная статистика показала внезапное и резкое падение: это в полях поспела лебеда, и под окнами стали опять появляться одни знакомые фигуры привычных нищих... Но осень не принесла улучшения, и зима надвигалась среди нового неурожая… <...>
― Господи Иисусе Христе... И редкое окно не открывалось, и из редкого окна не протягивалась рука с маленьким кусочком хлеба. На Сергачской стороне это был порядочный всё-таки хлеб, хотя и с заметной примесью лебеды. В Роксажоне ― это была лебеда, с едва заметной примесью ржаного хлеба… Но подавали в обеих… <...>
― Чем кормите? Показывают хлеб, и опять всё ещё лебеда. Даже усиленная ссуда не могла вывести её совсем из употребления, потому что и усиленная ссуда далеко ещё не достаточна в это трудное время, отдаленное от двух урожаев и в особенности после недавно устранённой «системы».[26]

  Владимир Короленко, «В голодный год», 1907
➤   

― Здравствуйте, братцы!.. Одуванчик был славный малый, а главное, ни с кем не ссорился. Растёт себе и радуется. Его все любили, а особенно серебристая Лебеда, тоже скромная и безобидная травка. Они так и росли вместе, как брат с сестрой.
― Ты меня любишь, Лебеда? ― шёпотом спрашивал Одуванчик вечером, складывая свой жёлтый цветочек.
― Ах, очень, очень люблю! ― признавалась тоже шепотом Лебеда, опуская свои зелёные листочки, точно посыпанные серебряной мукой. ― Вы такой вежливый, Одуванчик, не то что Репей или Чертополох. А Крапивы я боюсь, ― она такая злая. Я стараюсь всегда быть подальше от неё…[27]

  Дмитрий Мамин-Сибиряк, «Зелёная война», 1910
➤   

И он всё радовался первое время: вот он и дома, отслужился! Он не лёг в избе, давно хотелось ему полежать на свободе, на покое, на чистом полевом воздухе. Лёг он на своем гумнишке, в старенькой риге, густо заросшей кругом лебедою, лёг в телеге без колёс ― и в открытое ворота день и ночь веял на него сырой ветер с огородов и гумён, несло ветром косой крупный дождь...

  Иван Бунин, «Худая трава», 1913
...две пищевые лебеды (Европа, мать)...
Лебеда садовая &
Лебеда стреловидная [28]
➤   

В собор, в простреленные окна, влетали и гикали под кирпичными сводами твердозобые голуби. Слушая перестрелку, думал о них протоиерей о. Палладий: «сожрут просфоры и причастье». Лебеда в этот год подымалась почти синяя, выше человека, а лопух толст был как лепёшка и широк (под ним любили спать собаки). Мимо синей лебеды тяжело ходить мещанам, а ходить нужно ― мобилизовали рыть окопы. А Кириллу Михеичу сказали: ― Сиди... стариков приказано отстранить.

  Всеволод Ива́нов, «Голубые пески», 1923
➤   

Белый хлеб-то мы знаем. Но сорное, ржаное, в каждой русской душе. Лев Толстой куст дикого татарника (чертополох) среди «мёртвого» распаханного поля прославил… Мужицкое поле есть наш исторический компромисс: пусть с хлебом и куколь, и василёк, и полынь, и лебеда ― всякая божья трава. Мы сами дикая трава в мире. Нас топчут, косят, жгут...[29]

  Сергей Григорьев, «Казарма», 1925
➤   

С осторожным сердцем Чепурный затворил распахнутые ворота в доме бывшего Завына-Дувайло и думал, куда же делись собаки в городе; на дворах были только исконные лопухи и добрая лебеда, а внутри домов в первый раз за долгие века никто не вздыхал во сне.[30]

  Андрей Платонов, «Чевенгур», 1929
➤   

― Да, всё на свете бывает, и попадья попа надувает. Знаю я в одном селе парочку: муж дьякон, а жена у него попадья. Как это вышло, а?
Я тоже ответил прибауткой:
― Это ещё невелика беда, что на огороде поросла лебеда, вон церкви горят, и то ничего не говорят.
― Ого! Резвый! Не спотыкнёшься?..

  Алексей Новиков-Прибой, «Цусима», 1935
➤   

Всё лише, скорее и чаще пел хор. Пронзительно свистал казак с весёлыми глазами. Его сосед закрывал рукою ухо от оглушающего неистового свиста... Погорела лебеда без воды, Погорела лебеда без воды… Танцор прыгал выше своего роста, переворачивался в воздухе, крутился то лицом, то затылком к публике, шаровары раздувались пузырями; странно было, что не спадала с головы фуражка...

  Пётр Краснов, «Ложь», 1939
➤   

Грустью и запустением пахнуло на Григория, когда через поваленные ворота въехал он на заросший лебедою двор имения. Ягодное стало неузнаваемым. Всюду виднелись страшные следы бесхозяйственности и разрушения. Некогда нарядный дом потускнел и словно стал ниже.[31]

  Михаил Шолохов, «Тихий Дон» (Книга четвёртая), 1928-1940
➤   

В голодные годы Ахматова живала у Рыковых в Детском Селе. У них там был огород. В число обязанностей Натальи Викторовны входило заниматься его расчисткой ― полоть лебеду. Анна Андреевна как-то вызвалась помогать: «Только вы, Наташенька, покажите мне, какая она, эта лебеда».[32]

  Лидия Гинзбург, «Записные книжки. Воспоминания. Эссе», 1920-1943
➤   

„Вечер“ я сначала хотела назвать „Лебеда“, и тогда первым стихотворением было бы «Я на солнечном восходе — Про любовь пою, — На коленях в огороде — Лебеду полю». Но меня отговорили.
…Я сказала ей, что из стихов видно — она очень любит лебеду.
— Да, очень, очень, и крапиву, и лопухи. Это с детства. Когда я была маленькая, мы жили в Царском, в переулке, и там в канаве росли лопухи и лебеда. Я была маленькая, а они большие, широколистные, пахучие, нагретые солнцем, — я так их с тех пор люблю».[33]

  Лидия Чуковская, «Полгода в «Новом мире». О Константине Симонове», 1947
➤   

Вспоминая в санях прошлое, он подумал и о нём. Прохор был родом из Смоленска, его прозвали Лебедником. Инок не ел хлеба, не питался просфорами, как это делали многие монахи, а действительно отличался воздержанием среди других печерских иноков, не отказывавшихся обычно от обильных боярских приношений. Он питался только лебедою, собирая горький злак на полях. Монах растирал его на ручном жернове, потом пёк некое подобие хлебов, и таким образом жито росло для него как бы на непаханой ниве. Прохор даже делал для себя запасы лебеды на зиму и жил так, не приобретая ни весей, ни имения, подобно тем птицам небесным, о которых в Евангелии сказано, что они не сеют, не жнут и не собирают в житницы. Подражая им, он каждый день отправлялся туда, где в изобилии росла лебеда, и приносил её, как на крыльях, в келию...[34]

  Антонин Ладинский, «Последний путь Владимира Мономаха», 1960
➤   

Только теперь Третьяков понял, почему пехота елозит в траве: пулемёт положил её на этом поле и держит. Подымется голова, пулемёт шлёт из посадки длинную очередь, и шевеление затихает.
― Лебеда, Лебеда, Лебеда! ― вызывал батарею Суяров испуганным голосом, а слышалось: «Беда, беда, беда...» Не надо было в этот окоп соваться. Поле видит, а толку что?..[35]

  Григорий Бакланов, «Навеки девятнадцатилетние», 1979
➤   

― Вот собираюсь выращивать лук-порей
― Ну, я не знаю! Тут у нас лебеда и та не растёт. Знаешь поговорку про русский грунт: посеешь огурчика, а вырастет разводной ключ. Я чего и в колхозе не работаю, потому что мне скучно выращивать лебеду. Я, наоборот, стишки сочиняю про то, про сё...[36]

  Вячеслав Пьецух, «Летом в деревне», 2000
➤   

Когда встали, им показалось, что они сыты. Кулюша ощипала, выпотрошила воробья, лапки отрезать не стала, опалила над лучиной, опалила и голову. Затопила соломой ― вместе с коровами исчез кизяк. Нарезала лебеды и сныти в горшок, положила воробья, залила водой, посолила. Иван сначала следил за матерью, но потом его снова унёс этот неясный тёмный ветер. Суп Ивану показался очень вкусным...[37]

  Александр Иличевский, «Воробей», 2004
➤   

Чего не жилось: велели до куста гектар обработать, так куст на сто метров перенесли, так красиво, что с пропитых глаз даже наш надсмотрщик не заметил. А в августе уже не лебеду, не ягоды на картофеле чёрные, приторно-сладкий паслён, он же бздни́ка, и не жёсткие, как верёвки, стебли щавеля, а горох да капустку тайно сгрызёшь, а то и брюкву или свеколку ― и вот оно, сытое блаженство.[38]

  Анатолий Приставкин, «Вагончик мой дальний», 2005
➤   

Ну, поскакали, милок! Красный — на жёлтый, а тот — на зелёный. Ослы осёдланы. Верблюды взнузданы. — Пора пришпорить, да ехать, соколик ты мой, красноватый. И ещё давнее пора бы поменять свой цвет, мой свет. Ах ты, красавец мой. Старик ненаглядный... Погляди в корень. В землю. — Давно пора уж тебе, глашатай ты наш, необрубленный. А ты всё прежнюю песню поёшь. Старую как этот пень... И голосочек-то сла-а-аденький. «Самодержавие, православие, народность, лебеда»... Последняяособенно.

  Юрий Ханон, «Заново про ханова» (Bestiarium), 2014

Лебеда поэтическая

...лебеда не какая-то (опять раскидистая)
Метёлки лебеды раскидистой (Амэрэка) [39]


➤   

К иному загляни в обеденный часок:
Забившись в уголок,
Он кушает коренье:
В горшочке лебеда,
В стаканчике вода.[40]

  Анна Бунина, «Хоть бедность не порок...», 1813
➤   

По ниве прохожу я узкою межой,
Поросшей кашкою и цепкой лебедой.
Куда ни оглянусь ― повсюду рожь густая!
Иду, с трудом её руками разбирая.[41]

  Аполлон Майков, «Нива», 1860
➤   

А как совсем ослабнут силы ―
Нам не сдержать балкон такой!
На что уж нам привычны муки.
Но если жить всё лебедой ―
Так затрещат, голубчик мой,
И эти каменные руки…[41]

  Владимир Щиглев, «Кариатиды», ~ 1870-е
➤   

Иногда, на зло им, ночью
Тут такая тишина,
Так ярка в холодном небе
Одинокая луна,
Так роса блестит на серых
Паутинках лебеды,
Что и ночью ясно видны
Им знакомые следы.[42]

  Яков Полонский, «Хуторки», 1895
➤   

Парень девичий упругий
Обнимает стан.
Перешу́кнется в испуге
С лебедой бурьян.
Выглянут лихие очи
Из-под камня; вновь
Выглянет грозней, жесточе
Сдвинутая бровь...[43]

  Андрей Белый, «Стар» (из цикла «Деревня»), 1908
➤   

В медно-красной пустыне
Не тревожь мои сны —
Мне враждебны рабыни
Смертно-влажной Луны,
Запах лилий и гнили,
И стоячей воды,
Дух вербены, ванили
И глухой лебеды.

  Максимилиан Волошин, «Я, полуднем объятый…» (из цикла «Блуждания», сборник «Selva Obscura»), 1910
➤   

Я на солнечном восходе
Про любовь пою,
На коленях в огороде
Лебеду полю. <...>
Страшно мне от звонких воплей
Голоса беды,
Всё сильнее запах тёплый
Мёртвой лебеды.[44]

  Анна Ахматова, «Песенка» (из сборника «Вечер», II), 11 марта 1911
➤   

Западите-ка, девичьи тропины,
Замуравьтесь травою-лебедой, ―
Молоденьке зелёной не топтати
Макасатовым красным сапожком...[45]

  Николай Клюев, «Западите-ка, девичьи тропины...», 1912
➤   

Гляжу весь день из круглого окошка:
Белеет потеплевшая ограда,
И лебедою заросла дорожка,
И мне б идти по ней ― такая радость...[44]

  Анна Ахматова, «И жар по вечерам, и утром вялость...», 1913
➤   

Дворик зарос лебедой и мятой,
Ослик щипал траву у калитки,
И на соломенном длинном кресле
Лена лежала, раскинув руки,
Всё о работе своей скучала, ―
В праздник такой грешно трудиться.[44]

  Анна Ахматова, «У самого моря», 1914
➤   

Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда...[46]

  Сергей Есенин, «Не бродить, не мять в кустах багряных…», 1916
➤   

Ещё не высох дождь вчерашний
В траве зелёная вода!
Тоскуют брошенные пашни,
И вянет, вянет лебеда...[47]

  Сергей Есенин, «Ещё не высох дождь вчерашний…», 1916
➤   

Какая блажь, какая влага!
Когда бы не было беды,
Тогда не ели б лебеды.
Когда беда ― и лебеда
У них сойдёт за благо...[48]

  Михаил Савояров, «Ле’беди» (из сборника «Не в растения»), 1917
➤   

За перепаханною нивой
Малиновая лебеда.
На ветке облака, как слива,
Златится спелая звезда.[47]

  Сергей Есенин, «О край дождей и непогоды...», 1917
➤   

И раз свалясь, запеть: «Седой,
Я шёл и пал без сил. Когда-то
Давился город лебедой,
Купавшейся в слезах солдаток.
В тени безлунных длинных риг,
В огнях баклаг и бакалеен,
Наверное, и он ― старик
И тоже следом околеет»...[49]

  Борис Пастернак, «Любить, — идти, — не смолкнул гром...», 1919
➤   

Что губы девственниц?
Полынь и лебеда.
Перо?
― Потухший факел.
А синь в глазах?
― На крыльях лебедя
Синь уплыла из глаз…[50]

  Анатолий Мариенгоф, «Фонтаны седины», 1920
➤   

Вот струны-быки и слева и справа,
Рога их — смерть, и мычанье — беда,
У них на пастбище горькие травы,
Колючий волчец, полынь, лебеда.[51]

  Николай Гумилёв, «У цыган», 1921
...лебеда пищевая декоративная...
Лебеда садовая (Амэрэка) [52]
➤   

Пройдёт к реке и долго смотрит вдаль:
Там, далеко, за виленской землёю,
Угрюмо бродит Русская Печаль
В пустых полях, поросших лебедою...[53]

  Саша Чёрный, «Докторша», 1922
➤   

Мне пока горевать еще рано,
Ну, а если есть грусть — не беда!
Золотей твоих кос по курганам
Молодая шумит лебеда.
Я хотел бы опять в ту местность,
Чтоб под шум молодой лебеды
Утонуть навсегда в неизвестность
И мечтать по-мальчишески — в дым...[47]

  Сергей Есенин, «Ты прохладой меня не мучай…», 1923
➤   

Да, любови молодой
Только жить на свете.
Не качнется лебедой
Молодость под ветер...[54]

  Иван Доронин, «Песня вторая» (Из поэмы «Тракторный пахарь»), 1925
➤   

Напои меня
живой водою,
утренней росою
освежи,
подорожником
да лебедою
раны и ушибы
обложи![55]

  Николай Асеев, «Моё солнце», 1927
➤   

Далеко лебяжий город твой ―
За поветями и лебедою,
Ходит там кругами волчий вой,
Месяц плещет чёрною водою.[56]

  Павел Васильев, «Далеко лебяжий город твой...», 1932
➤   

Задрожала, нет ― затрепетала
Невесёлой, сонной лебедой,
Придолинной вербой-красноталом,
Зорями вполнеба и водой.[57]

  Александр Прокофьев, «Задрожала, нет — затрепетала...» , 1933
➤   

И презирая мстительность ущелий,
Наполненный костлявой лебедой,
Безумный мост, как дикие качели,
Зажмурившись, метнулся над водой.[58]

  Аркадий Штейнберг (не Михаил, нет), «Хребты», 1934
➤   

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.[44]

  Анна Ахматова, «Мне ни к чему одические рати…», 1940
➤   

А рыщут голодные
С нуждою, с бедою,
Просят все ― где бы
Подали хлеба,
Хотя б с лебедою.[59]

  Михаил Зенкевич, «Просторны, как небо...», 1942
➤   

Там,
Где недавно
Низились обрывы,
Поросшие крапивой с лебедою,
Высотных зданий ясные массивы
Восстали над шлюзованной водою.[60]

  Леонид Мартынов, «Музыкальный ящик», 1954
➤   

О, как жестоко в этот вечер
Сверкнули тайные ножи!
И после этой страшной встречи
Не стало кедринской души.
Но говорят, что и во прахе
Он всё вставал над лебедой, ―
Его убийцы жили в страхе,
Как будто это впрямь святой.[61]

  Николай Рубцов, «Последняя ночь», 1966
➤   

Но всё ж супец пустой в столовой
не столь заправлен был бедой,
как щи с крапивой,
хлеб с поло́вой,
с корой,
а также с лебедой.[62]

  Борис Слуцкий, «Деревня и город», 1975
➤   

По долине пролегает
Путь извилистый земной,
А долина зарастает
Лебедой и беленой,
Лопухом, чертополохом,
Чернобыльником, репьём.
Мы с покорным, слабым вздохом
Воздух горьковатый пьём...[63]

  Игорь Чиннов, «По долине пролегает...», 1984

Лебеда просто народная

  •  Свинка ходит по бору, щиплет лебеду траву; она рвёт не берёт, под берёзку кладёт. [64]( Русская считалка )
  •  Много ржа, да всё лебеда. [65]( Русская поговорка )
  •  Плохие года, коли во ржи лебеда. [65]( Русская поговорка )
  •  Видима беда, что во ржи лебеда. [65]( Русская поговорка )
  •  Не беда, что во ржи лебеда. — ( Русская поговорка )
  •  Не то беда, что во ржи лебеда; а то беды, как ни ржи, ни лебеды! [65]( Русская пословица )
  •  Сеяли рожь, а косим лебеду. [65]( Русская поговорка )








Ком’ментарии


  1. В некоторых местах лебеду называют также лободо́й, реже — лобо́дой (отчасти, это слово — мало..., пардон, мало-российское, польское или бл’...гарское) или коро́вником. Нередко с этой лебедой путают очень похожие на неё родственные растения из рода марь. Раньше оба этих рода (лебеда да марь) относились к семейству маревых (Chenopodiaceae). Однако это положение не пережило (тяжкого) начала XXI века. В основанных на молекулярных исследованиях системах группы APG (1998, 2003, 2009) и в системе Шипунова (2003) семейство маревых более не считается самостоятельным, а большинство видов и родов из него перекочевало в семейство амарантовых.
  2. Латинское название растения (Átriplex) можно встретить ещё у Плиния Старшего (не говоря уже о его детях: Плинии младшем и меньшем), а также у Галена, который часто и не без удовольствия рассказывал, что лебеда быстро вызывает чувство сытости. Согласно этимологическому словарю Фасмера, русское название, скорее всего, происходит от (защитной) белой сыпи на листьях, таким образом, нетрудно сделать вывод, что оно родственно слову «лебедь», а также латинскому albus — «белый». Говоря по существу — это одно и то же слово, изменённое троекратным произношением и употреблением. Небезынтересно также, что новообразованное русское слово «баланда» произошло от литовского названия лебеды (balanda). Кстати, о баланде! — Владимир Даль в своём толковом словаре даёт ещё одно значение баланды, на этот раз напрямую связанное с искомой травкой: «Вид лебеды, ботва, идущая на ботвинье».
  3. В частности, один из азиатских видов, лебеда садовая (называемая иногда французским или горным шпинатом), издавна и часто разводится в огородах как овощ. Листья этой лебеды употребляются в пищу (как шпинатные или свекольные). Тем более сказать, что эти растения приходятся друг другу съедобными родственниками по семейству амарантовых.
  4. Кстати говоря, от двух этих пищевых применений лебеды произошли ещё два её народных названия: дикий шпинат (в смысле молодой зелени) и мучная трава (имея в виду перемолотые в муку семена).
  5. И не только в голодные годы. Не надо врать. К примеру, мука из семян популярной в Европе садовой лебеды по некоторым традиционным рецептурам подмешивается в муку. Ржаной и пшеничный хлеб после такой операции становится более питательным, равномернее пропекается и дольше хранится. На вкус хлеба такое подмешивание почти не влияет (лебеда почти безвкусна). Так же как и из других амарантовых трав (например, из крупы киноа), из семян готовят разные «хитрые» каши, возможно, немного грубоватые («al dente»), но интересные на вкус. Не могу умолчать, что лебедовую (или лебедную) кашу часто называют — «лебедянью» (в общем, без особого намёка на кое-какой городок). Кроме того, из лебеды готовят зелёные щи и даже котлеты..., впрочем, продолжать этот ряд бессмысленно, поскольку любой съедобный предмет, который люди имеют обыкновение запихивать в оральное отверстие, имеет все признаки досадной универсальности...
  6. Сарсазан — это маленький солончаковый кустарничек, кстати говоря, родственный лебеде. Он также относится к семейству амарантовых.
  7. Совсем не напрасно..., и далеко не просто так между драгоценных упоминаний лебеды в русской прозе так много цитат дедушки Салтыкова-Щедрина. Пожалуй, тоньше других он чувствовал внутренние силовые линии любой человеческой лабуды, лишь тонкой перегородкой отделяющие любого чёрного лебедя (или белую чернядь) от всякой иной черни и беляди, чтобы мне не проговориться... — Вот откуда берёт своё семя густая поросль щедрой салтыковской лебеды...


Ис’точники


  1. Иллюстрация.Atriplex patula, Balandūnė, Gartenmelde, Arroche des jardins, Saltbush, Orache, Melden, Quinoa, Sirkən, Лябеднік, Лобода, Łoboda, Алабута, Armuelle, Melde, Mialen, ну..., и так далее...
  2. Иллюстрация.Николай Ге. «Христос и Пилат» (1890 г.) Одна из картин «Страстно́го цикла» (Третьяковская галерея).
  3. 3,0 3,1 Димитрий Ростовский, «Жития святых» «10 февраля» Житие преподобного Прохора, Печерского чудотворца.
  4. Иллюстрация.Atriplex patula, Bozeman, Montana, USA (14 october 2010) — значит, лебеда американская
  5. Иллюстрация. — Flikmålla, Atriplex hastatum L. & Gårdmålla, Atriplex patula L. из книги: «Bilder ur Nordens Flora» (Stockholm). Рисунок Карла Линдмана, 1920-е
  6. Иван Лепёхин в книге: «Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV-XVIII вв». — Сталинград. Краевое книгоиздательство. 1936 г.
  7. Николай Карамзин «История государства Российского»: Том 1 (О народах, издревле обитавших в России. О славянах вообще).
  8. Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах. Академическое юбилейное издание. Том 17. — М.-Л.: «Художественная литература», 1928 г.
  9. Толстой Л.Н. Собрание сочинений: в 22 т. — М.: Художественная литература, 1984 г. — том 17. — стр. 141, 144.
  10. Амфитеатров А.В. «Сказочные были». Старое в новом. — СПб.: Товарищество «Общественная польза», 1904 г. — стр.180
  11. Ф.Ф.Эрисман.Избранные произведения: в 2 т. — М.: Медгиз, 1959 г.
  12. М.В.Вишняк. «Чёрный год». Публицистические очерки — Париж: «Франко-русская печать», 1922 г.
  13. «Саксаул чёрный — ценный мелиорант обнажённого дна Аральского моря». — М.: журнал «Лесное хозяйство» за декабрь 2004 г.
  14. Иллюстрация.Atriplex confertifolia, Bozeman, Montana, USA (23 iuni 2010) — значит, ещё одна лебеда американская
  15. Педро Сьеса де Леон. «Хроника Перу» (Parte Primera de la Crónica del Perú). Часть Первая. Глава XL
  16. Бернардино де Саагун, Куприенко С.А., «Общая история о делах Новой Испании. Книги X-XI: Познания ацтеков в медицине и ботанике», (ред. и пер. С. А. Куприенко). — Киев: «Видавець Купрієнко С.А.», 2013 г., 218 стр.
  17. Николай Гоголь, «Тарас Бульба». Большая хрестоматия. Русская литература XIX века. ИДДК. 2003 г.
  18. Н.Г.Чернышевский, Собрание сочинений в пяти томах. Том 3. Статьи по философии и эстетике. — М., «Правда», 1974 г.
  19. 19,0 19,1 Салтыков-Щедрин М.Е. «История одного города» и др. — Москва, «Правда», 1989 г.
  20. 20,0 20,1 М.Е.Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 томах. — М.: «Художественная литература», 1966 г. Том 7.
  21. М.Е.Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 томах. — М.: «Художественная литература», 1966 г. Том 10.
  22. М.Е.Салтыков-Щедрин, Собрание сочинений в 20 томах. — М.: «Художественная литература», 1966 г. Том 9.
  23. Иллюстрация.Atriplex patula, Bozeman, Montana, USA (2 october 2006). — The leaves are spear-shaped with typically with coarsely serrate margins.
  24. Чехов А. П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 5. (Рассказы. Юморески), 1886. — стр.179
  25. Чехов А.П. Сочинения в 18 томах, Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. — М.: Наука, 1974 год — том 16. Сочинения. 1881—1902. — стр.257
  26. В.Г.Короленко. Собрание сочинений: В шести томах. Том 5. — М.: 1971 г.
  27. Д.Н. Мамин-Сибиряк. Избранные произведения для детей. — М.: Государственное Издательство Детской Литературы, 1962 г.
  28. Иллюстрация. — Лебеда садовая (Atriplex hortensis) и Лебеда стреловидная (Atriplex sagittata). Ботаническая иллюстрация Якоба Штурма из книги «Deutschlands Flora in Abbildungen», 1796 г.
  29. С.Т. Григорьев. «Казарма». Круг: Альманах артели писателей. — М.; Л. Круг. 1925 г. Книга 4.
  30. Андрей Платонов. «Чевенгур». — М.: «Высшая школа», 1991 г.
  31. М.А.Шолохов, «Тихий Дон». — М.: Молодая гвардия, 1980 г.
  32. Лидия Гинзбург. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. — Санкт-Петербург, Искусство-СПБ, 2002 г.
  33. Л.К.Чуковская «Записки об Анне Ахматовой». — М., 1997. — Т. 1: 1938—1941. — С. Запись от 20 июня 1940.
  34. А.П.Ладинский. «Последний путь Владимира Мономаха». — Минск: «Мастацкая литаратура», 1987 г.
  35. Г.Я.Бакланов, «Пядь земли». Повести. Роман. Рассказы. — Кишинёв: «Литература артистикэ», 1983 г.
  36. Вячеслав Пьецух, «Летом в деревне». — М., журнал «Новый Мир», №6 за 2000 г.
  37. Александр Иличевский, «Матисс». — М.: «Новый Мир», 2005, №7
  38. Приставкин А.И., «Вагончик мой дальний»: (повесть) ― М.: журнал «Октябрь» №8 за 2005 г.
  39. Иллюстрация.Atriplex patula, Bozeman, Montana, USA (2 october 2006) — значит, лебеда американская
  40. А.П.Бунина в книге: Поэты 1790-1810-х годов. Библиотека поэта. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1971 г.
  41. 41,0 41,1 А.Н.Майков. Избранные произведения. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1977 г.
  42. Я.П.Полонский. Полное собрание стихотворений. — СПб.: Издание А.Ф.Маркса, 1896 г. — том 3, стр.59.
  43. А.Белый. Стихотворения и поэмы в двух томах. Новая библиотека поэта. — СПб.: Академический проект, 2006 г.
  44. 44,0 44,1 44,2 44,3 А.А.Ахматова. Собрание сочинений в 6 томах. — М.: Эллис Лак, 1998 г.
  45. Н.А.Клюев. «Сердце единорога». — СПб.: РХГИ, 1999 г.
  46. Есенин С.А., «Словесных рек кипение и шорох». — Л.: Лениздат, 1965 г.. — стр.132
  47. 47,0 47,1 47,2 Есенин С.А., Полное собрание сочинений в 7 томах. — М.: Наука; Голос, 1996 г.
  48. Михаил Савояров. ― «Слова», стихи из сборника «Не в растения»: «Лебеди»
  49. Б.Пастернак, Стихотворения и поэмы в двух томах. Библиотека поэта. Большая серия. — Ленинград: Советский писатель, 1990 г.
  50. А.Б.Мариенгоф. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта (малая серия). — СПб.: Академический проект, 2002 г.
  51. Н. Гумилёв. «Огненный столп». — Петербург—Берлин: «Petropolis», 1922 г. — стр.44
  52. Иллюстрация.Atriplex hortensis at the San Diego County Fair, California, USA. Identified by exhibitor's sign.
  53. Саша Чёрный, собрание сочинений в пяти томах, — Москва: «Эллис-Лак», 2007 г.
  54. И.И.Доронин в книге: «Комсомольские поэты двадцатых годов». Библиотека поэта (большая серия). — Ленинград, «Советский писатель», 1988 г.
  55. Н.Н.Асеев. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. — Л.: Советский писатель, 1967 г.
  56. П.Н.Васильев.. Стихотворения и поэмы. Новая библиотека поэта. Большая серия. — ДНК: 2007 г.
  57. А.Прокофьев. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта (большая серия). — Л.: Советский писатель, 1976 г.
  58. А.Штейнберг (ещё один). «Вторая дорога». — М.: Русский импульс, 2008 г.
  59. М.А.Зенкевич. «Сказочная эра». — М.: Школа-пресс, 1994 г.
  60. Мартынов Л.Н., Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. — Ленинград, «Советский писатель», 1986 г.
  61. Н.М.Рубцов. «Последняя осень». — М.: Эксмо, 1999 г.
  62. Б.А.Слуцкий. Собрание сочинений: в трёх томах. — М.: Художественная литература, 1991 г.
  63. И.В.Чиннов. Собрание сочинений: в 2 т. М.: Согласие, 2002 г.
  64. «Лошадь, Свинья». В.И.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. — 1863-1866 гг.
  65. 65,0 65,1 65,2 65,3 65,4 Лебеда. В.И.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. — 1863-1866 гг.


См. так’же

Ханóграф: Портал
NFN.png





Red copyright.png  Автор : Юрий Ханон.  Все права сохранены.                    Red copyright.png  Auteur : Yuri Khanon.  All rights reserved.

* * * эту статью может править только сам Автор.

— Всякие желающие сделать замечания, могут вырывать их как лебеду и отправлять через тюремную администрацию.



« styled by Anna t’Haron »