Толстая новинка (Юр.Ханон)
новости книжного небосклона [комм. 1] | ||||||||||||||||||||||
|
к
ак говорят..., нынче стало модно писать книги. Очень модно.[4] Настолько модно, что сегодня книги принялись писать все, решительно все, — кому не лень. Книги строчат и врачи, и массажисты, и штукатуры, и даже муниципальные дворники.[комм. 2] Дым до небес... Но заметьте, никто..., — буквально никто из них, занимаясь бесконечным (и бесконечно унылым) написанием книг, не желает выполнять обязанности по своей прямой (и добавлю, значительно более общественно полезной) профессии.[5] Значит, картина выглядит примерно так: все они сидят на мягком месте и пишут книги. Это у нас теперь такое русское поветрие. А что в результате? В результате – клиенты не массажируются и жиреют на глазах, улицы и дворы нашей Пальмиры завалены мусором и собачьими причинами, а врачи годами не вылезают из своего кабинета, чтобы хотя бы один раз вставить пациентам жизненно необходимую клизму. Даже печально смотреть, до какого результата дошла наша страна, которая ещё недавно была самой читающей, а теперь, судя по всему, перешла (шаг за шагом) в разряд самых пишущих. Везде царит тлен, прах и ... запустение,[6] и посреди каждой кучи грязного человеческого мусора наверняка сидит кто-то очередной..., и самозабвенно строчит свою (вне)очередную книгу. Дым до небес...
Впрочем, я что-то совсем не о том пишу. Простите меня покорно. Отвлёкся, знаете ли, замечтался, да и позабыл – о чём здесь, собственно говоря, речь (идёт).[7] А речь сегодня — совершенно про другое.
Вот послушайте, если угодно, что́ я вам сейчас постепенно расскажу. На днях из стен императорского издательства «Лики России» появилась странная и необыкновенно толстая книга, написанная композитором (и опять заметьте, именно композитором, а не писателем!) по фамилии Юрий Ханон. — Так во́т, слушайте дальше, этот самый композитор написал эту чрезвычайно толстую книгу о своём якобы близком друге или приятеле, тоже композиторе Александре Скрябине, который, между прочим, замечу, книг никогда не писал, в отличие от своего новоиспечённого приятеля. В общем, там (в этой книге) настолько ловко описаны все события, как-будто на самом деле всё так и было (какая отменная ложь!) и автор ни разу не краснеет.[8]
|
Я даже теряюсь, что́ тут можно ещё сказать об этой, с позволения сказать, книге... — В самом деле, ну не все же могут обнаглеть до такой степени! Вот у меня, например, в детстве тоже был толстый (не)приятель по фамилии Дима Чинёнов, прекрасный мальчик, мы с ним почти каждый день гуляли вместе во дворе, так вот..., я же почему-то не написал про него книгу воспоминаний![10] А ведь если припомнить все наши разговоры и занятия, могла получиться громадная книжища, страниц восемьсот, не меньше, или даже тысяча сто. В общем, целая библия могла выйти, ветхий совет!..[11] Но я оказался куда порядочнее этих бесконечных комозиторов, дворников и участковых врачей, и не стал размениваться на очередную книгу про чего-то «интересненькое» или «жарененькое». Потому что на всё (я повторяю: на всё) существуют свои незыблемые ценности и моральные принципы.
- — Хотя и не следовало бы, честно говоря.
...помню, как-то раз это было, мне под видом подарка какие-то хамы подсунули чернявую книгу жуткого размера под названием «Скрябин как лицо». Так как дело было вечером, довольно поздно, то я даже из одного этого названия ничего не понял, а на другой день они ко мне уже пристали, звонят с утра до ночи, что-мол пора уже про неё рецензию написать. Ну я такого поворота уже никак не смог выдержать... Потому что когда под видом книгоиздания начинается какое-то хамство или откровенный шантаж, — я даже не знаю, за что в перёд хвататься. Только руками, значит, и развожу...
И без того в нашей стране и в нашем городе всякий день из сотен типографий выходит тысячи книг, даже представить бывает тошно. А тут — ещё одна, да какая!.. Интересно, и ктó это всё вообще сможет прочитать. Не понимаю, откровенно не понимаю. Впрочем, здесь даже на первый взгляд случай совершенно особый.[12] Да, эта книга слишком толста и необычна, чтобы сказать о ней запросто, между дел. Разумеется, если бы этот композитор Ханон выпустил какую-нибудь брошюрку или бульварную газетку про своего приятеля-Скрябина, так я и не стал бы про неё говорить ни слова, но толстенная книжища — нет, это уже слишком... Так этого просто не заметить уже нельзя. И промолчать тоже было бы неправильно. Такие вещи спускать нельзя. — Вот, знаете, только представлю себе, что этот Ханон какой-то перепортил столько бумаги, даже в глазах темнеет от досады. Просто гад..., — гад и сволочь, даром что «копозитор». Лучше бы сидел да бренчал на своей балалайке, чем толстенные книги строчить.
Хотя, с другой стороны, положим, ну и чёрт бы-то с ним, что он не писатель, а комозитор. Вот, предположим, бросил бы он на полгода писать свою музыку, сел за книгу — ну..., и кому от этого стало плохо? Бросил — да и хрен-то с ним! Он же, скажем, не мусор убирать бросил, и не врачей спасать. Ну и пускай теперь будет ещё одной симфонией меньше, в общем, невелика потеря. Но вот тó, что вместо этого стало ещё одной толстой книгой больше — вот это, конечно, жаль. Очень прискорбно слышать подобную, с позволения сказать, «новость».[13] Честно говоря, я бы вообще запретил книги писать, да руки-то и пообрубал этим придуркам, как Венере Милосской.
|
- — Ну да это немного позже.
И всё-таки, если говорить искренне (а не как это обычно делают) я очень сожалею, что сам того не желая, поневоле составил рекламу этому унылому и невероятно претенциозному изданию. Но и отказаться от этого дела я был просто не в силах... Страшно даже представить, все последние дни, вот уже полтора года, эта ненормально толстая книжонка непрерывно приковывает к себе моё внимание, и ужасно как раздражает, просто всякий день с утра раздражает, даже делать ничего не могу. Я бы с радостью и забыл о ней, наплевал густыми слюнями и вовсе не писал бы этой рецензии, но как-то — не получается. Дело в том, что за большую и хвалебную статью об этом дегенеративном талмуде многоуважаемое издательство «Лики России» твёрдо обещало мне заплатить цельных две тысячи долларов, причём, не просто так, а — в конверте, чёрным на́лом, а вот это уже оказалось свыше моих сил.[15] Тоже, кстати говоря, более чем прискорбный факт. Я об этом уже как-то говорил господину Шелаеву, главному редактору этого, с позволения сказать, «издевательства». — Ну куда они тратят деньги! Что за бездумное разбазаривание средств! Вместо того чтобы нанять ещё одну уборщицу в своё монопольное здание Пакгауза и Ефрона посреди Фонарного переулка,[комм. 3] или доплатить районному дворнику за его нужный и полезный труд, они вкладываются в какие-то паршивые книгоиздательские проекты, да ещё потом и рецензии за бешеные бабки заказывают. Очень глупо... и ещё десять раз глупо. Ну если уж им до того́ приспичило издавать книги, так вот я посоветовал бы им лучше потратить деньги на что-нибудь общеполезное, или развивающее, а не на эту, с позволения сказать, чудовищной толщины, штуковину неизвестного назначения. — Я им это уже не раз говорил. Есть, например, замечательная неизданная книга «Балетные упражнения на свежем воздухе» очень известного автора, большого чиновника, между прочим, Игоря Степанова-Рыльского. Чудная вещь. И может впоследствии дать кое-какую пользу (издательству)...[16] Или, ещё лучше, прекрасная пятисот’страничная брошюра «Кулинарный успех» нашего популярного городского шофёра Дубинина.[17] Да что́ и говорить зазря! — попусту я тут агитирую, — потому что от покупателей просто отбоя не будет, раскупят всё ещё задолго до магазина, прямо на дороге!.. Но нет, этот с(т)ранный Юрий Борисович (ихний глав.вред) очень упрямый человек. Делает всё по-своему, наперекор голосу разума. А в итоге — чтó, спрашивается?.. Тратятся на тысячу раз уже знакомую, сто раз переезженную и навязшую в зубах мемуарщину. Противно слушать.[18]
|
- А читать ещё противнее, даже слов нету.[19]
— Вот, пожалуй, одно только светлое место во всей этой истории... припоминается.[12] Очень радует (я краем уха слышал где-то в заднем коридоре), что они этому придурковатому «композитору», который имеет обыкновение писать книги вместо музыки, не только ни одной копейки гонорара не заплатили, но и сами ещё дополнительно слупили с него денег.[8] Якобы, в рамках сбора средств на голодающих негров северного Зимбабве, которые в последнее время якобы мрут от инфекционных заболеваний неизвестного рода (видимо, у них там очень плохо повседневный мусор убирается, с улиц)... Это, кстати говоря, была неплохая коммерческая идея (они-то сказали, что якобы эти деньги, когда все перечисления будут сделаны, пойдут на нужды его собственного издания, а на самом деле купили себе новую стиральную машину, холодильник, телевизор, два чайника, автомобиль марки «Жигули» и ещё осталось немного сдачи на ресторан и доплату местному дворнику, чтобы он вынес весь мусор, дополнительно образовавшийся от этой, с позволения сказать, «книгоиздательской деятельности»).[20] Даже хочется в конце статьи воскликнуть словами из великолепной пьесы известного писателя Алексея Горькова: «И поделом!» [21]
— Но всё равно, мне искренне..., искренне и глубоко жаль, что такое почтенное и глубоко..., очень глубоко уважаемое издательство, как «Лики России», кстати, недавно с большой торжественностью отпраздновавшее свой трёх-с половиной-летний юбилей,[комм. 4] взялось за издание такой некоммерческой тусклятины. Честное слово, ровно такой же, с позволения сказать, прибыльный финт можно было бы выкинуть и с гораздо более уважаемым автором хорошей, полезной книжки, например, про уход за волосами в случае облысения, или про влажную уборку коридоров... Я вот, в свою очередь, совсем недавно слышал, что всемирно известный писатель Гранин, или может быть даже Гордин, запамятовал вдруг,[комм. 5] точно сейчас не припомню, тоже очень хотели бы, чтобы с ними поступили таким же правильным образом. У них даже на это дело кое-какие лишние деньжонки завелись. — В общем, если потребуется, обращайтесь ко мне напрямую, тогда я могу об этом разузнать поподробнее.
Однако, это планы са́мого далёкого будущего. А сегодня, когда наше уважаемое издательство издало такую толсту́щую дрянь, — я, со своей стороны, могу пожелать этому предприятию только скорейшего коммерческого провала.
если не возражаете...[комм. 6]
14 сетря 197
Арк.Ст.Б.Новский
(литературный критик и поет)
|
Пояс ’ нение
н Одновременно публичная и, напротив, до предела непубличая и «внутренняя», эта статья представляет собой якобы внешнюю рецензию на только что появившуюся из типографии книгу «Скрябин как лицо», свое’образный прецедент в своём роде.[23] — Чтобы не говорить лишних слов, налицо несомненный пример корректурной экс’центрики (или смещения центра соответствия с уклоном в малую область).[24] Вне всяких сомнений, эту заметку можно назвать «рецензией»..., и даже заказной рецензией (дважды заказной), в отличие от прочих... Начать с того хотя бы, что «Толстая новинка» была написана по личной просьбе мистера Шелаева. Правда, заказали они её вполне по-своему..., я хотел сказать — в своём духе. Но это уже, пардон, традиция... Начать с того, что и сама книга «Скрябин как лицо» вышла из печати с бо-о-ольшим опозданием и буквально чудом..., только благодаря настойчивости & личному участию Николая Семёнова, тогдашнего (ещё живого) заместителя главного редактора «этих Ликов». Произошло это спустя два (с лишним) года после первоначально обещанного срока. Равно и «заказанная» рецензия на книгу...[25] Её ожидала примерно такая же судьба: написанная автором немедленно, в заранее оговоренный срок, тем не менее, она не была востребована заказчиками. Совершенно забытая и брошенная в небрежении, эта очаровательная заметка осталась полностью сокрыта в темноте (двуглавого) безмыслия... Вероятно, только теперь (спустя два десятка лет) эти доблестные «заказчики» впервые познакомятся с эпохальным текстом, появившимся на свет в результате их непреднамеренной инициации. И всё-таки... не будем забываться & забывать о правилах почтения..., и пред’почтения. — В конце концов, каково бы ни было качество этого текста, но упомянутый выше старик «Арк. Ст. Б. Новский» (литературный критик и поэт) — более чем достойно справился со своим ред’акционным заданием. И его работа заслуживает не только «конверта с чёрным налом», но и вящей благодарности..., тем более, спустя десятки лет. Если он ещё жив, конечно...[26] — В первоначальной рукописи рецензия заканчивается мелкой пометкой (на нижнем поле страницы) — « писано 14 сетря 197. Стрп. Ос - слякоть ».
Ком ’ ментарии
И ’ сточники
Лит’ература ( бывшая и не бывшая )
См. так’же
— Все желающие сделать замечания или дополнения, —
« s t y l e t & d e s i g n e d b y A n n a t’ H a r o n »
| |||||||||||||||||||||||||





