Тристан Бернар (Альфонс Алле. Лица) — различия между версиями

  26 ноября 1897 года
обед у Тристана Бернара. <...> Пришла мадам Алле. Она говорит, что Алле скорее хороший друг, чем хороший муж.
  — В таком случае, оставьте его своим другом, мадам, и возьмите себе другого мужа...^[3]

Не хотелось бы продолжать и дальше в том же духе...

— Но увы, видимо, придётся...

триста́н Берна́р родился...,   родился...
 ...да, 7 сентября 1866 года в Безансоне... случилось это событие, знаменательное со всех сторон. О котором только хорошо..., или никак (второе почти предпочтительно).
  — О, безансон..., тот самый безансон..., (был когда-то, знаете ли, такой небольшой округлый городок в восточной Франции..., которая тоже была... когда-то).
  — О..., моя бедная Франция!.., — как не раз говаривал (в таких случаях) Альфонс, преподобный бесподобный Альфонс...^[4]:215

— А впрочем, нет... Не совсем так.    
    Или совсем не так...
           ...начнём ещё раз, пожалуй...

триста́н Берна́р, чёрт, опять осечка (Tristan Bernard, французский писатель, драматург, театрал, кафедрал, записной критик и журналист, в том числе, и даже в не’приличной области..., имея в виду спорт, к примеру, и другой спорт) родился 7 сентября 1866 года..., на дюжину лет (без какой-то малости) позже своего неназванного учителя и предтечи Альфонса Алле.

— Впрочем, нет... Опять не так.         
 Здесь — очевидная неправда.
        ...и не только здесь, к слову говоря...^[5]:350

  Потому что человек..., я сказал, человек по имени Триста́н Берна́р вовсе не родился в Безансоне (небольшом округлом городке на востоке Франции) ни седьмого, ни восьмого, ни даже девятого сентября 1866 года. Попросту говоря, такого человека реально не существовало. Да и теперь, вероятно, его не существует.^[6] — Разве только его однофамилец. И к тому же — тёзка... В общем, самозванец какой-то. Ерунда на постном масле. Много дыма из ничего...^[7]

  7 сентября 1866 года в зажиточной еврейской семье Бернаров (не путать с Сарой Бернар или соответствующим полу..островом в Канадской провинции)^{[комм. 2]} родился мальчик по имени Павел, Пауль, Поль, Пáша (более известный под прозвищем фуа-гра)... Что же касается до упомянутого выше и ниже «Тристана», то здесь все вопросы следовало бы адресовать — через границу..., в Германскую империю (Людовику Второму или его герру Ричарду Вагнеру, Байройт, почтовый ящик 1870-е до востребования), благо она там недалеко. (Не)кстати говоря, когда Полю Бернару исполнилось пять лет, бравые пруссаки основательно потоптались прямо там, в Безансоне (с особым упором на винные погреба, разумеется), не говоря уже обо всей остальной Франции, почти половина территории которой была оккупирована (включая Версаль и прочие мелкие деревеньки, прилегающие к нему). — Будущему неназванному учителю Тристана Бернара (нормандцу по имени мсье Альфонс Алле) в это время стукнуло уже семь’надцать годочков, здоровенный парень, блондин, между прочим (это теперь такая редкость..., во Франции). И хотя он жил на противоположном конце страны (опять Онфлёр, брат, повсюду Онфлёр), в аптеке и винном погребе его отца изрядно потоптались те же пруссаки... Или, быть может, какие-то другие, соседние...

— О..., моя бедная Франция!.., —
    как не раз повторял этот странный человек...^[9]:32

  И в самом деле, после такого поворота было бы как-то нелепо оставаться на прежнем месте, в Безансоне. — А потому... после заключения позорного версальского мира семья Бернаров (не путать с одноимённой Сарой) снялась с насиженного места и перебралась в Париж.^{[комм. 3]} С той поры ещё одни бравые Бернары стали парижанами..., — я хотел сказать, старыми добрыми парижанами...^[10]:p.XXXI Отец поля (по профессии — архитектор), Миртил Бернар вместе со своим братом Эрнестом учредил дизайнерское бюро (...всё!.., — от проектирования и строительства зданий — до полной меблировки), которое сначала нарисовало на бумаге, а затем и построило в этом захолустном городке несколько десятков домов (кряду).^[11]:355 Впрочем, не стану слишком забегать вперёд...

В любом случае, это произошло уже давно..., — и ещё произойдёт не раз...

  Первые десять лет Поль Бернар даже и не помышлял о карьере литератора. Скажем просто и прямо: молодой человек был крайне остёр на язык и не менее боек на многие другие места, что и подтолкнуло его выбрать — обе свои профессии (первую и последнюю). Как говорится, следите за руками... Для начала, закончив лицей Кондорсе и факультет права Парижского университета, мсье Бернар (не путать с сен-бернаром...) с какой-то стати собирался стать адвокатом: непременно богатым, респектабельным и преуспевающим. Однако, отслужив положенный срок в армии (в те времена призыв в поражённой Франции был не только всеобщим, равным и братским, но к тому же ещё — неоднократным), сугубо по знакомству (родня, разумеется, куда от неё денешься) он устроился на хлебную должность юриста алюминиевой фабрики (или завода..., это уж как кому больше нравится). — И в самом деле, место оказалось не слишком пыльным и вполне доходным, однако вот беда: острый язык на рабочем месте оставался не слишком-то востребованным.^[12] Адвокатская практика на почве цветной металлургии не слишком-то позволяла развернуться. Как следствие, едва ли не всякий божий день внутри черепной коробочки Поля Бернара копились очевидные излишки слов. Видимо, по этой причине (к тому же, изрядно начитавшись еженедельных хроник гремевшего тогда на весь Париж абсурдиста Альфонса Алле) месье алюминиевый юрист c 1891 года начал понемногу публиковаться..., начав для порядку — с «Ревю Бланш». Именно здесь, к слову сказать, он и сделался «Тристаном», хотя перерождение произошло только в половинном объёме: достаточно массивной задней своей частью он по-прежнему остался Бернаром. Поля же он оставил где-то далеко позади, в алюминиевых полях. Даже дома, в повседневном и личном общении с друзьями он с той поры сделался — Тристаном.^{[комм. 4]}

  Впрочем, не будем слишком сильно морщиться..., — нужно отдать имениннику должное. Скажем просто и коротко: он выбрал себе недурственное имя..., большой шутник, острослов и даже остроумник, несомненно. Яркое (дважды) и запоминающееся (трижды), оно само собой врезалось в память обеими своими (округлыми) половинками. Не говоря уже об отменном эффекте «травести» или подмены, который сам по себе — с пол-оборота — обладает незаменимым эффектом «прямого действия»,^[13] (и в самом деле, стоило бы оценить: писатель-юморист с выспренно-эпическим именем «Тристан»..., это очень сильный ход). Но и кроме того, в этом странноватом & контрастном слово-сочетании содержалось неумеренное число ассоциаций, метафор, отсылочек и подвязочек (причём, из современной, вещной и вечной жизни разом — для игры разума, само собой). Можно даже сказать, это был не псевдоним, а ходячая маска, гримаска, маска-гри... — Что? Вы желали бы знать, о чём я говорил, мадам?.. Очень просто. Ну, например, возьмём хотя бы первое попавшееся, до предела грубое со-четание имени и фамилии (практически, как «да» и «нет» — две вечно дерущиеся обезьяны). «Тристан Бернар» очевидным образом соединял в себе буквально несоединимое. — «Вагнер и евреи». Махровый немец-антисемит и матёрый иудей из оккупированного (пруссаками) Без’ансона. В конце концов, оскоплённый герой «арийской» саги и — крупная лохматая собака со слюнями до полу. Очень милая картинка..., после всего. Но главное..., да, главное: в новом псевдониме Поля Бернара был не только цельный законченный образ, но даже — некий дурно скрываемый элемент маленького (пожизненного) абсурда. Нечто вроде программы на всю оставшуюся био’графию (не исключая, впрочем, и зоо’логии)...

Так сказать, на перспективу до 1945 года..., а затем и дальше — сколько хватило бы духу...^{[комм. 5]}

О..., моя бедная Франция!... (как уже не раз было сказано выше)...^[9]:196

  — Короче говоря, картинка рисовалась в точности такой, словно бы не сам Поль выдумал для себя новое литературное имя, но вездесущий мсье Альфонс (будучи в некотором подпитии, как всегда), сделал ему такое нескромное предложение. Сугубо между нами..., как истинные джентльмены. А парте. Тет-а-тет. Бонтон. Комильфо. — Известное дело, не впервой ему..., велiкому дядюшке французского авангарда, было делать (причём, сугубо втайне) такие маленькие & роскошные подарки. И не в последний раз...

— Само собой, мы не могли пройти мимо такого перерождения..., словно бы его и не было...

  6 декабря 1897 года
вчера — вечер у Брандеса. <...> Тристан Бернар рассказал нам басню, которую собирается написать Алле. Называется: «Обезьяна и попугай».^{[комм. 6]} Обезьяна начинает хвастаться:
  — Я ловкая и находчивая, я похожа на человека и проч.
  И она продолжает последовательно развивать эту мысль, пока попугай не останавливает её со словами:
  — Всё это хорошо, конечно, но зато я умею говорить...
  — Ну и что же из того? — отвечает обезьяна с недоумением. — А что, по-твоему, я здесь с тобой делаю уже на протяжении четверти часа?..^[3]

Конечно, было бы неплохо и дальше продолжать в том же духе...

— Но увы, видимо, из этого ничего не получится...

Во всяком случае, примерно так мне хотелось бы думать...

триста́н Берна́р..., да...,  ... честно говоря..., смешно и нелепо рассказывать об этом человеке — как об отдельном писателе и драматурге..., особенно, находясь здесь, на фоне его неназванного учителя и предтечи, Альфонса Алле. Само собой, сравнения неуместны..., оставляя по себе аромат типической свинофермы.^[15] — Этот дубликат Тристана (практически, бастард), в полном соответствии своему имени, значительно более шикарный, благополучный, успешный, богатый и преуспевающий (чем его учитель)..., — впрочем, одновременно и значительно более умеренный, здравомысленный, нормативный и нормальный, конечно, этот заметный острослов своего времени выглядел бы — прекрасно..., если бы..., если бы на свете не было его — (не)доброго приятеля и старшего современника. Того са́мого..., который опередил его родиться на двенадцать лет, а умер — на целых четыре десятка раньше (к слову сказать, мсье Бернар отправился кормить святых в возрасте восьмидесяти одного года, что уже совсем не смешно, между прочим, пожалуй, последняя его шутка была весьма мрачной..., совсем в духе Альфонса). Приношу свои искренние соболезнования, после всего. М-да...^[16]:633

— Как это у них отчего-то принято..., очень широко.

И даже немного шире..., чем это было бы прилично.

  Ну..., например. В 1895 году (во времена едва ли не самого близкого общения с Альфонсом) мсье Бернар занял высокий пост..., он стал директором велодрома (читай: ипподрома для велосипедистов) Буффало (в Париже, вестимо). Между прочим, это была отнюдь не шутка. Вполне даже очень всерьёз..., — занял. И надолго, как он любил (потому что где-то здесь, в этом месте скрывались очевидные пределы тристановского юмора..., в отличие от насквозь сюрреального и дымного бес’предела его учителя). Назначение директором вело-дрома... — Почти мело’драма. Представляю себе, как дивно эта новость выглядела (бы) в изложении сардонического герра Альфонса Алле: не иначе, ходячий некролог в оглоблях (с педалями в руках). Или, на худой конец, гнойная эпитафия поверх торчащего из-под земли кладбищенского руля (со звонком). Впрочем, как раз тогда мсье Алле, не на шутку вдохновлённый лошадиным успехом своего младшего приятеля, сполна отдал дань увлечению новым видом спорта, выпалив на свет несколько рассказов... о разнообразных велосипедистах-идиотах. Например, несколько рекордов сногсшибательных падений с этого узкого транспорта — как «Дважды два» (не считая всего того, что осталось в наваре, ушло с пеной или выпало в сухой осадок).^[4]:145

И как же он был тогда прав, наш великий дядюшка,

опередивший и предугадавший всё на свете..., включая даже минимализм.

  С той поры, буквально каждый месяц и год, значение (изобретения) велосипеда в истории европейской культуры только возрастало и крепло.^[17] Особенно же прозрачно это стало понятно после 10 июня 1899 года, (исторический момент!) когда некий маститый & преуспевающий человек, отчасти, даже комозитор, наплевав на все светские условности, как следует разогнался под горку своего имения. — И ведь весь этот период, говоря без лишней скромности, прошёл под незримым директорством некоего лица..., совсем нам не чужого.

Для тех, кто не понял, могу намекнуть: его имя начиналось на букву «т», а заканчивалось на «Р»...

Кстати о птичках: находясь почти в том же времени и месте, ещё живой Тулуз-Лотрек (ему-то осталось дымить всего каких-то жалких шесть лет) вполне серьёзно написал развёрнутый «пейзаж мсье Тристана Бернара» в качестве нового директора велодрома, вернее сказать «хозяина» некоего коричневатого поля, изборождённого шинами и пачками денег. — Правда сказать, первое обращение колоритного художника к столь же колоритной натуре не стало последним. Ещё три года спустя из под той же кисти (той же руки) — появился и портрет. Правда, эскизный. Небрежный. В карандаше. Но вполне точный..., чтобы не сказать более того. — Иные художники, как говорится, и без слов умеют шепнуть кое-что важное...

Впрочем, не буду слишком тормозить на этой теме.

Из неё мало что выдавишь. — Крути педали, приятель...

  6 января 1896 года
два брата, Пьер и Жан Веберы, оба — родственники из большой семьи (сен)Бернаров (один из них писатель и драматург, вроде Тристана, а другой — художник, шурин Тристана), решили выступить в духе портативного фумизма. Они опубликовали в парижском «Журнале» свою совместную работу: фальшивое интервью с Альфонсом Алле, якобы выставившим свою кандидатуру во Французскую Академию изящных искусств. И мало того, что чистейшее свинство!..., так ещё и с явным намёком на недавние (свежие в памяти!) эскапады монсеньёра Эрика Сати.^{[комм. 7]} — Прикинувшись не на шутку оскорблённым карикатурами Жана Вебера, Алле направил в редакцию «Журнала» судебный акт (также поддельный) с требованием немедленно прекратить безобразие и опубликовать более лестный портрет будущего академика...

И всё же, не буду надолго останавливаться на этой теме. Это уже лишнее...

Из неё мало что выдавишь... Даже если очень сильно разогнаться...^[5]:350

  — Ах, дорогой директор. Мой милый Тристан_чик (если мне будет такое позволено)... — Несомненно, это был до крайности колоритный тип, до крайности: и прежде всего, в силу необычайной щедрости природы. Редко, очень редко кому даётся такое «амплуа»..., чтобы сразу и без слов..., всё заметно. — Не внешность, а типаж. Не телосложение, а персонаж. Не вид, но товар лицом!.. Настоящий куркуль, в своём уме. Или первая... осанистая фигура одной из известных картинок с выставки..., вполне в духе одного (очень) известного русского композитора, не так давно спившегося и наскоро похороненного в куче мусора (при активном участии одного его римского друга).^{[комм. 8]} Директор, хозяин, приказчик... Всё это очень шло к нему. — И даже не слишком важно, какое слово стояло позади: главным здесь оставался — он..., пускай даже и у стакана. Тем более сказать, велодром вовсе не стал для Тристана синекурой. Без дураков: он занимался этим делом всерьёз и с полным интересом. И говорят, что даже придумал кое-что новенькое: будто бы по его распоряжению впервые стали подавать финишный сигнал: бить в гонг перед последним кругом велогонки, чтобы ещё раз привлечь внимание благородной публики. Делайте ставки, господа!.., иначе опоздаете. Кстати сказать, это не было шуткой Тристана..., традиция оказалась очень разумной и до сего дня на всех велосипедных треках перед финальным кругом раздаётся «гонг имени Бернара». — О..., моя бедная Франция!.. (исключительно для тех, кто уже успел поза’быть).^[9]:216

Пожалуй, Альфонс вполне мог бы го(р)диться
          таким остро...умным учеником...

Если бы таковой у него был, например.
         На последнем (финишном) круге.

  И в самом деле, их общение состоялось ... состоялось ... буквально перед смертью. — Или нет, это не совсем удачное слово. Скажем так (ради окончательного непонимания): они были коротко знакомы — в последние десять лет жизни Алле. Буквально после того удара гонга: от велодрома до кладбища... Последний круг (после всего). В таком тонком деле... (мы же это очень хорошо понимаем) особенно важно место, вкупе со временем, конечно. И ведь оно очевидным образом — было..., это место.^[12] Вкупе со временем. Очень кстати, словно рояль в кустах — в декабре 1895 года Алле (как раз женившийся в начале того года) решил поменять квартиру: прошлая (на улице Виктор-Массе) была слишком дорогой, неудобной и тесноватой для новой семьи (вероятно, с перспективой на небольшой приплод). И тогда он, вняв совету одного своего приятеля (кажется, только недавно занявшего должность директора велодрома), взял более «экономичный» вариант жилья, переехав на улицу Эдуар-Детай — почтовый адрес: дом 7, третий этаж, левая дверь, электрический звонок сбоку. И вот ведь какая оказия!.. — этот бравый нормандец, высокий блондин, (а ведь нынче блондины такая редкость для Франции!) вдобавок, и женатый на белокурой маленькой бельгийской мадам из Седана (Арденны), неожиданным образом оказался прямо в эпицентре..., можно сказать, в гуще парижского гетто.

Напомню ещё раз: дело шло исключительно о месте...

  Говоря без обиняков, почти всю эту улицу Эдуар-Детай проложило на месте бывшего парижского пустыря некое архитекторское бюро под управлением мсье Миртила Бернара (а также его младшего брата Эрнеста). Для начала спроектировав и выстроив почти все дома этой улицы, затем все Бернары в полном составе переселились в творение разума отца семейства и стали там жить. Перечисляю по порядку (поскольку речь идёт о людях глубоко порядочных): сам Тристан Бернар (вместе с полем) жил в антресольном полуэтаже дома номер 9, его родители — там же, только в парадной квартире на втором этаже. Контора бюро «Миртил и Эрнест Бернар» располагалась на первом этаже; третий и четвертый этажи были заняты кузенами. Семья Пьера Вебера (женатого на сестре Тристана, автора карикатуры, немного выше по тексту) обустроилась в доме номер 7, а супруги Бомсель, родители жены Тристана Бернар — облюбовали себе место напротив, в доме 4. Прочие же кузены, шурины, дяди и тёти большой семьи парижских сен-бернаров распределились по домам 1,3 и 5.^[10]:p.XXXI — Короче говоря, на улице Эдуар-Детай Альфонса Алле ожидал полный комплект тристанов...

— Не считая велодрома Буффало, само собой.

  Вероятно, по одной из указанных (^свыше↑) причин, Альфонс Алле ниже стал значительно меньше жить в Париже. Едва успев переехать на новую квартиру (улица Эдуар-Детай дом 7, если кому невдомёк), он поскорее отправился куда подальше, в путешествия (вместе с женой): Онфлёр, Бельгия, Италия, и снова на родину, в Онфлёр, где семья купила себе небольшой коттедж. Очень небольшой, похожий скорее на музей, чем на жилище. Несомненно, Тристан туда бы не слишком удачно поместился. Альфонс якобы зовёт его в гости, отлично зная, что директор не приедет..., даже на велосипеде. Впрочем, и в своей новой парижской квартире на улице Сен-бернар Алле тоже бывает..., иногда. Особенно, когда не в духе...

  20 февраля 1896 года
ужин у Альфонса Алле. Этот богемный персонаж, который провёл всю свою молодость и немалую часть зрелого возраста в кафе и меблированных комнатах, наконец, обустроился в квартире за 3.500 франков. Здесь есть ванная комната с постоянной горячей водой. Посетителям нужно всего лишь повернуть кран, чтобы обжечься. Имеется кухарка и грум,^{[комм. 9]} которого зовут Гаэтан, который приносит на подносе письма и застенчиво говорит: «письма Мадам поданы». <...>
  В квартире имеется даже мебель, которую он купил в Англии, элегантная и утончённая, очень удобная. <...> В ожидании люстры электрические шары светят на омелу.^{[комм. 10]} Омелы всюду, на всех возможных этажах. <...>
  И всё родом из Англии: бокалы, солонки, суп, потому что он слишком холодный, и бифштекс, потому что он пережаренный. Ещё есть старый уксус, который не в духе, и который превратился в винцо, весьма удовлетворительное...^[3]

Конечно, не хотелось бы и дальше продолжать в том же тоне...

— Но увы, видимо, придётся. Каков тон — таков и приход (для тех, кто понимает)

Во всяком случае, именно тáк мне подсказывает совесть...

триста́н Берна́р  ... прошу прощения,  пытаясь сказать об этом человеке, очень трудно подбирать слова. Поставленный рядом с Альфонсом..., да, трудно было бы представить себе контраст более наглядный. Между социальным и асоциальным. Обывателем и поэтом. Профессионалом и лентяем. Юмористом и самоубийцей. Талантом и гением... — Будучи на дюжину лет моложе Альфонса, этот человек в 1895 году уже имел всё..., из арсенала нормального человека..., — всё, чего у Альфонса никогда не было и не могло быть. Отец семейства, директор предприятия, преуспевающий журналист, начинающий драматург, который пёк пьесы как пирожки... — Учитель и ученик?.. Ничуть не бывало. Один из них — известный умник и острослов, всю жизнь твёрдо стоявший на четырёх ногах; и другой — чёрный абсурдист и киник, вечно искавший под собой точку опоры..., хотя бы одну. Но так и сумевший её нащупать..., даже кончиками пальцев.

— О..., моя бедная Франция!.., — вероятно, при виде собственного изображения...^[9]:230

  Просто ли представить, объяснить разницу между нормальными (и даже прямоходящими) людьми света (или полусвета)... — и тем, всегда одним (ненормальным), всегда одиноким (soliteur), кто всегда не здесь, всегда не с ними, всегда не от мира сего. Высокий Инвалид. — Вечно против, вечно напротив, чужой и сторонний для человеческого общежития...^[19]

Нет ничего проще... Как между «да» и «нет». — Попросту, можно пренебречь. Или промолчать, глядя куда-то в сторону.

  Как раз в эти (слегка нехорошие) времена, в тонком промежутке между 1896 и 1908 годом, на квартире у знаменитого & преуспевающего «русского актёра» Люсьена Гитри (жившего отчего-то не на улице Сен-Бернар, а по адресу площадь Вандом, дом 26) один или два раза в неделю собирались на званый обед трое бравых приятелей... писателей, называвших себя «мушкетёрами»: Жюль Ренар, Альфред Капюс и Тристан Бернар.^[20] Три мушкетёра?.., так, что ли, это следует пони’мать? Ну что тут скажешь..., довольно банальная (выразительная, я хотел сказать) аналогия, весьма говорящая об этих троих. — Атос, Арамис и Портос..., вероятно. Во всяком случае, прото’типаж Тристана Бернара не вызывал ни малейших сомнений. Судьба оказаться придавленным камнем?.., — слегка преждевременно. Во всяком случае, — так хотелось бы верить. Время от времени к ним присоединялся — четвёртый..., единственный, кого они принимали в свою бригаду. — Увы, он никак не «тянул» на продолжение аналогий, плоских как человеческое бревно. Высокий, статный, с годами погрузневший (вдобавок, блондин), он был значительно старше (во всех смыслах) каждого из них... и никак не мог претендовать на доходную должность гасконца.

— Конечно, если на свете существует такая должность...

Альфонс и (ещё) два мушкетёра (без Тристана) [21]

опять Тристан (и опять Тулуз)[24]

1. ↑ «Вместо эпиграфа» — эта, на первый взгляд, трафаретная фраза требует уточнения, причём, дважды. Во-первых, Альфонс Алле поставил (якобы) посвящение Тристану Бернару в начале своего единственного, несостоятельного & несостоявшегося романа под названием «L’Affaire Blaireau» (1899 год). Точнее говоря, в предисловии к роману он продолжает диалог со своим младшим приятелем, начатый в поезде — по дороге к могиле Шатобриана. С другой стороны, приведённый здесь эпиграф открывает всё-таки не роман Альфонса Алле «L’Affaire Blaireau», а (немного) другое произведение, написанное им (как водится) в соавторстве с неким странным человеком по имени Юр.Ханон (сто десять лет спустя), в рамках совместной работы над книгой «Два Процесса». В русском варианте эта вещь носила название «Процесс Барсука» (или барсучье дело) и текст её, как всегда, существенно отличался от первоначального французского варианта. — Ниже (...я имею в виду — значительно ниже) на этой странице можно также найти и про’странный отрывок, следующий не..посредственно за этим эпиграфом.
2. ↑ Ещё раз (не)прошу прощения. Вероятно, автор имел бы здесь в виду соответствующий полуостров..., или даже провинцию Ньюфаундленд, а также находящийся поблизости Лабрадор. Однако и в этом вопросе его снова постигла неудача (в сравнительной степени, разумеется).
3. ↑ Разумеется, всё точно так и было: и в самом деле семья Бернаров снялась с насиженного места и перебралась в Париж (говоря достаточно широко... и так же улыбаясь), и это событие состоялось после заключения позорного версальского мира (в том смысле, что — не дó него). И всё же, выражаясь точнее, Бернары переехали в Париж, когда всё улеглось и утихло..., спустя доблий десяток лет после окончания войны: в 1880 году, осенью, чтобы не врать как очевидец...
4. ↑ Пожалуй, было бы не лишним заметить (в скобках и вскользь), что начало 1890-х годов, несмотря на почти тотальное господство реваншистских и откровенно германофобских настроений, одновременно стало и вершиной популярности Ричарда Вагнера вместе с его занудными имперскими операми. — Достаточно только намекнуть в этой связи, что в условном 1890 году вагнеризм в Париже сделался своего рода авангардом борьбы за новую музыку (против засохшей академии и опухшей консерватории). Среди бравых французских цукунфистов (поклонников байройтского карлика), спустя десяток лет занявших лидирующие позиции, можно назвать таких монстров как Венсан д’Энди, Эрнест Шоссон (тем временем, незаметно пропуская Цезаря (Кесаря) Франка... из чистого приличия), отчасти, Альбер Руссель и «даже» Клод Дебюсси, бывший в это время рьяным вагнеристом, почти фанатиком. Не в силах пройти мимо этой темы, Эрик Сати в 1892 году разразился фумистической оперой «Бастард Тристана» (премьера в театре Бордо, ноябрь того же года), а также серией воспитательных диалогов со своим упомянутым выше приятелем (впоследствии превратившимся в «Клода Французского»). В свою очередь, нельзя не напомнить, что высшей точкой вагнеровского творчества и его же популярности, конечно же, стала (далеко не последняя) опера «Тристан» (как правило, в комплекте с Изольдой). Пройти мимо такого экстатического явления не мог ни один культурный француз — пускай даже и настроенный сугубо иронически. И всё же, в настоящий момент здесь остаётся один неотвеченный вопрос: Хано́граф не располагает точными сведениями, по какой причине Поль Бернар предпочёл взять себе первое, а не второе имя из названия этой оперы.
5. ↑ К слову сказать: примерно тем же рецептом четверть века спустя (рукава и штаны, отчасти) воспользовался некий румынский поэт по имени Самуил Розеншток... — Не удивляйтесь. Всего лишь совпадение..., небольшое совпадение. Ещё одно очень румынское имя, видимо, какой-то приятный соотечественник Тристана Бернара (из Безансона родом)... Само собой... — Так вот (я продолжаю, если ещё не понятно), на четверть века позже (это было уже во время & времена Первой мировой войны, одной из красивейших войн в истории человечества, ясное дело) Сёма Розеншток взял себе тот же псевдоним: Тристан, добавив к нему ещё и «фамилию» Тцара (видимо, для порядка: нечто вроде «царя дада»... не в голове). В итоге: вместо румынского Самуила получился один из основателей дадаизма. Нет, конечно же, я не утверждаю, что между двумя этими «тристанами» была причинная & подследственная связь. Хотя..., кто бы посмел отрицать, что она была? Мне кажется, таких здесь нет. Равно как и всяких других...
6. ↑ И в самом деле, этот скептический аполог Альфонса Алле спустя полгода будет опубликован в «Журнале» от 14 июня 1898 года под названием: «Обезьяна и Попугай» (басня). В следующем, 1899 году, эта же релятивистская (и отчасти, сюрреалистическая) сказка вошла в годовой сборник рассказов «Pour cause de fin de bail». На русском языке она долгое время вообще не была опубликована, пока не украсила нашу с Альфонсом книгу, психо..логический сборник «Ханон Парад Алле» (2011 г.), вышедшую закрытым тиражом, а затем ушедшую обратно (исключительно благодаря небрежению господ издателей, а также прочих свиней, обезьян и попугаев, говоря исключительно к примеру).
7. ↑ И в самом деле, память была о-о-очень свежа. Не прошло ещё и трёх месяцев после гневных проклятий Сати в адрес Сен-Санса и прочих засушенных академиков. Три раза Эрик Сати (которому тогда ещё не исполнилось и тридцати лет) эпатажным образом выставлял свою кандидатуру во Французский Институт (точнее говоря, в Академию Изящных Искусств) на звание Академика Музыки. По древнему (практически, как этот мир) уставу этого «высочайшего собрания», звание члена изящного синклита давалось пожизненно. Таким образом, стулья корифеев могли освобождаться только в результате их агонии. По воле случая получилось так, что Эрик Сати (очень молодой человек, который был выгнан за неуспеваемость и даже не закончил консерватории) последовательно претендовал на три кресла опочивших академиков (Эрнеста Гиро, Шарля Гуно и Амбруаза Тома), освободившиеся в результате естественной смерти каждого из упомянутых. Эти события имели место соответственно: в 1892, 1894 и 1896 году. Отлично зная о дружбе Сати и Алле (кроме всего прочего, оба они были родом из Онфлёра), братья Веберы, несомненно, намекали и на эту связь.
8. ↑ Автор этой страницы (несомненно, редкостный идиот) время от времени предпочитает зачем-то разговаривать ребусами, словно бы его здесь ещё кто-то слушает (или читает). По всей видимости, в тексте имеются в виду (слегка зашифрованными) «Два еврея, богатый и бедный». Не исключая, впрочем, и быдла..., на мусорную закуску.
9. ↑ Альфонс (как типический нормандец) в пику французам употреблял очень много английских слов. Грум — это маленький хорошенький лакей, слуга, камердинер. — Почти камергер его Величества, если задаться такой целью.
10. ↑ Новомодные «электрические шары», которые светят пока просто так, «в ожидании люстры» — на самом деле это обыкновенные лампочки. Пока без светильника, в ожидании необходимой..., точнее говоря, лишней суммы денег, которую можно было потратить на этакую ерунду.
11. ↑ «...его писательское положение было почти ничтожным» — именно так пишет Сашá Гитри, которого трудно заподозрить в нелюбви к Альфонсу Алле. Скорее напротив, он почти обожает этого писателя, каковым бы ни было его понимание (смысла и места). И здесь я позволю себе остановиться, чтобы сделать акцент, точнее говоря, малое ударение. Сашá Гитри был прекрасно «знакóм» с Альфонсом, в конце концов, их комнаты в отцовском «замке» Брей находились по соседству. Все личные впечатления от общения — остались сугубо подростковыми, почти детскими. Саше ещё не исполнилось 21 года, когда Альфонс умер в парижском отеле «Британия». И тем не менее, его фраза совершенно точна. И в самом деле, рядом со своими авторитетными, профессиональными & преуспевающими (Эрик сказал (бы): «Arrivée», с презрением) младшими коллегами (Ренаром, Капюсом, Бернаром, Доннеем..., список можно продолжать, сколько хватит дыхания) Альфонс выглядел более чем выразительно: «...его писательское положение было почти ничтожным». Человек вне среды и системы (не от мира сего), типический недотёпа-гений среди своих коллег-подмастерьев, он проигрывал им во всём. Кроме Одного... — Они были людьми сегодняшнего дня и, отчасти, кормились у него с рук (заимствовали или учились тому или иному, всякий выбирал себе: что было потребно). Он же, Высокий инвалид, асоциальный тип, разгильдяй, почти алкоголик, пришедший словно бы ниоткуда, был вечным предтечей и перебивался в настоящем времени как мог, всегда оставаясь не здесь и не сейчас. Говоря по сути, «его писательское положение было почти ничтожным» ровно по той же причине, по которой их писательское положение было благополучным. Но не более того... — Альфонс Алле на фоне своих приятелей & соавторов выглядел как живая басня («Попугай и Обезьяна», если угодно) или, точнее говоря, притча.
12. ↑ «...а Ренар, однако, говорил о нём, что это был великий писатель...» — несомненно, это «экспертное суждение» делает честь мсье Ренару..., как большому профессионалу и тонкому наблюдателю за натурами. И всё же, с двумя лёгкими уточнениями: вторым и последним. — Говоря во-первых строках, сам Ренар отнюдь не был «великим писателем» (ни как литератор, ни как мыслитель)..., типичный (успешный) середняк своего времени и места. А во-вторых..., пожалуй, скажу так: открывать рот и позволять себе говорить нечто об Альфонсе он имел бы право только в позиции снизу вверх, задрав голову и придерживая шляпу на своей заслуженной лысине. Равно как и все его прочие приятели-мушкетёры и мышатники того же времени и места. Повторим ещё раз..., ради вящего запоминания. — Ренар и Алле... Разница ↑ уровня ↓ между этими двумя именами громадна. Как минимум, три длинных этажа разделяет их существо и творчество..., — имея в виду внутреннее существо, разумеется.
13. ↑ Поместив здесь про’странную цитату из мемуаров Саши Гитри («Si j'ai bonne mémoire»), сына Люсьена, у которого собирались мушкетники, я вовсе не собираюсь делать вид, будто бы она дословная, эта цитата. Разумеется, нет. Не дословная. И всё же она совершенно точна: ровно в том смысле, как может быть точен литературный перевод. Ни одна мысль (интонация) здесь не искажена. Но только сделана более узкой и приведена в Соответствие своему предмету.
14. ↑ Разница..., если угодно, уровень отпускаемых острот всегда выдаёт позицию..., вернее сказать, пожизненную позу его носителя. Именно по этой причине так несложно отличить юмор Тристана Бернара (тем более, что он оставил немалую коллекцию маленьких афоризмов) от жестоких альфонсовских упражнений.
15. ↑ Здесь (со всею возможною наглостию) приведён малый отрывок из единственного романа Альфонса Алле («Дело Блеро»). В тексте он следует непосредственно за тем эпиграфом, который я уже имел неосторожность здесь привести (причём, дважды). Здесь (почти в полном виде) помещено предисловие к роману, единственный раз опубликованному на русском языке в книге «Два Процесса». Также единожды тень дела Блеро появлялась в Советском Союзе (начало 1960-х годов) под видом (переводной) кинокомедии «Не пойман — не вор» с Луи де Финесом в главной роли (Блеро или Барсука). — Не трудно, впрочем, догадаться, чтó это было за мыло. Хотя, на первый взгляд, вроде бы всё логично: Альфонс Алле — юморист. Луи де Фюнес — комик. Пожалуй, здесь есть над чем посмеяться, мсье... — Сволочь.
16. ↑ Удивительно сказать: но ведь в точности всё так и было. И здесь вечный предтеча не дал маху. — Написав свой «эпохально» слабый и единственный роман, спустя несколько лет Альфонс Алле умер. А его младший приятель, Тристан Бернар, и в самом деле имел редкостное удовольствие наблюдать и первую (мировую), и даже вторую (мировую) войну, пока у него, наконец (в полном согласии с предсказанием его дорогого учителя), «сначала зарябило в глазах, а затем зачесалось в темечке». Правда, Альфонс, пользуясь старым рецептом Кассандры, благоразумно не уточнил: каким именно образом проявится это «чесание». Пожалуй, справлюсь за него. В 1943 году (по время оккупации Франции немецкими войсками) Тристан Бернар (как очевидный еврей) был арестован и отправлен в концентрационный лагерь Дранси под Парижем. Благодаря изобилию прежних связей в высших кругах, а также публичным протестам (в частности, Саши Гитри), спустя год старика-драматурга освободили. Впрочем, под’парижский лагерь Дранси — это было далеко не худшее место. Одному из внуков Тристана достался курорт куда более жестокого режима: он испытал на себе «окончательное решение еврейского вопроса» в концентрационном лагере Маут’хаузен. Впрочем, после гитлеровского санатория Бернар долго не прожил, получив там прибавку в виде солидного букета новых болезней. — 7 декабря 1947 года он умер, успев, однако, узнать забавную новость: в апреле 1944 года, во время бомбардировок Парижа союзниками, одна из сброшенных с самолёта бомб англичан, столь любимых Альфонсом — попала на кладбище Сент-Уан прямо в его юмористическую могилу. — Это была взрывная шутка, несомненно...
17. ↑ В 1906 году, не долго погоревавши, Маргарита Алле (в девичестве Маргарита Мари Гузе) вышла замуж за некоего Мориса Бертрана (не Бернара, нет), представителя торговой марки шампанского «Heidsiek». Этот бравый человек..., как не трудно понять, он не был даже писателем. Только пивцом. — По всей видимости, у Маргариты Гузе была очень крепкая наследственность: за кого бы ни выходила замуж дочь брюссельского пивовара, её мужем всякий раз оказывался один из постоянных клиентов её отца..., по меньшей мере.

1. ↑ ^{1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 1,5 1,6} Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус. «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г. — изд.первое, 568 стр.
2. ↑ Иллюстрация — «Красный квадрат Альфонса Алле» (каким он мог быть, и не был). Псевдо’реконструкция картины (апрель 2009), якобы показанной в октябре 1884 года на выставке «Отвязанного искусства» под названием «Сбор урожая помидоров на берегу Красного моря апоплексирующими кардиналами» («Recolte de la Tomate par des Cardinaux apoplectiques au bord de la Mer Rouge» Effet d'aurore boreale»). Pseudo’reconstruction de Khanon, fe 2009, — archives de Khanon.
3. ↑ ^{3,0 3,1 3,2} Jules Renard, Journal : 1897-1910. — Paris: Gallimard, 1977, 1426 p.
4. ↑ ^{4,00 4,01 4,02 4,03 4,04 4,05 4,06 4,07 4,08 4,09 4,10 4,11} Юр.Ханон. «Альфонс, которого не было» (и’здание первое, «недо’работанное»). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & «Лики России», 2013 г. — 544 стр.
5. ↑ ^{5,0 5,1} М.Н.Савояров. «Это уже лишнее» (сатирические куплеты). — Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
6. ↑ Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города‏‎‏‎ полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г.
7. ↑ Уильям Шекспир. Много шума из ничего. Мягкий переплёт. — Мосва: Азбука-классика, падла, 2022 г. — 224 с.
8. ↑ Иллюстрация — Рихард Кнотель, «Баварские солдаты во время сражения за Базёй», эпизод седанской битвы (2 сентября 1870 года). — Richard Knötel (1857–1914) «Bavarian soldiers in the battle of Bazeilles» (Franco-Prussian war 1870-1871)
9. ↑ ^{9,0 9,1 9,2 9,3} Юр.Ханон. «Чёрные Аллеи» или книга-которой-не-было-и-не-будет. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. 648 стр.
10. ↑ ^{10,0 10,1 10,2 10,3 10,4} Alphonse Allais, «Œuvres anthumes» (biographie par François Caradec). — Paris: Robert Laffont Edition S.A., 1989. — 682 pag.
11. ↑ François Caradec, «Alphonse Allais». — Paris: Librairie Arthème Fayard, 1997. — 557 pag.
12. ↑ ^{12,0 12,1} М.Н.Савояров, «Детское место» колабельная (1900). «Замётки и помётки» к сборнику «Кризы и репризы» (1907-1927 гг.) — «Внук Короля» (двух..томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г.
13. ↑ С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интревю). — Сан-Перебур: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г.
14. ↑ Иллюстрация — Тристан Бернар, карикатура Жана Вебера (его шурина или деверя, каждый раз путаюсь в этих родственных связях), середина 1890-х (точнее сейчас не припомню). Источник: Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус. «Два Процесса». — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г. — изд.первое, 568 стр. — стр.86 («Процесс Барсука»). Взята из того самого предисловия к роману.
15. ↑ Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г.
16. ↑ Эр.Сати, Юр.Ханон, «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. — 682 стр.
17. ↑ Салтыков-Щедрин М.Е. «История одного города». — Сан-Перебур: журнал «Отечественные записки», 1869, том CLXXXII, № 1, отд. I, стр. 284—287.
18. ↑ Иллюстрация — «Тристан Бернар на велодроме Буффало», картина Анри де Тулуз-Лотрека (1895 год). — Без лишних слов, именно в этот год Тристан Бернар и стал директором вело..сипедного ипподрома (не велотрека, нет).
19. ↑ Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г.
20. ↑ ^{20,0 20,1 20,2} Sacha Guitry. «Si j'ai bonne mémoire». — Paris, éd. Plon, 1940 (collection Nouvelle Bibliothèque Plon).
21. ↑ Иллюстрация — Альфонс и «два мушкетёра», фото начала 1900-х в имении Брей Люсьена Гитри. Альфонс Алле, Люсьен Гитри и Морис Донней (без Тристана Бернара, Жюля Ренара и Альфреда Капюса, которым тут бы и место). — Из погрузившейся на дно книги: Юр.Ханон «Три Инвалида‏‎».
22. ↑ Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г.
23. ↑ Alphonse Allais, Tristan Bernard. «Silvérie ou les Fonds hollandais». — Paris: Flammarion, «Les Pièces à succès», 1899.
24. ↑ Иллюстрация — Тристан Бернар, карандашный набросок Анри де Тулуз-Лотрека (1898 год), один чёрт.
25. ↑ Иллюстрация — Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm, ~ 1840-е годы.

• Д.Губин, Юр.Ханон. «Музей Вождей». — Лениград: программа «Монитор» от 8 апреля 1990 г.
• Д.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интер...вью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.26-28
• Юр.Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью с Максимом Максимовым). — Лениград: газета «Смена» от 9 мая 1991 г., стр.2
• Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23
• Юр.Ханон, «Скрябин умер, но дело его живёт» (интервью с Кириллом Шевченко). — Лениград: газета «С...мена» от 13 ноября 1991 г., стр.7
• С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г., стр.11
• Юр.Ханон. «Александр Николаевич (январские тезисы)...» (к 120 годовщине со дня рождения А.Н.Скрябина). — Сан-Перебург: газета «Смена» от 7 января 1992 г. – стр.6 (и последняя)
• Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Моква: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135.
• Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7
• Юр.Ханон. «Несколько маленьких грустных слов по поводу годовщины усов» — Сан-Перебург: газета «Смена» от 6 января 1993 г. – стр.7
• Юр.Ханон, «Разговор с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина», — Мосва: журнал «Место печати», №4 за 1993 г.
• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (первый обрывок). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 1993 г.
• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо». — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & изд.«Лики России», 1995 г. — том 1. — 680 с. — 3000 экз.
• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — 680 с.

• Alphonse Allais «Cher Monsieur vous-même». — Paris: Librairie Arthème Fayard, 1999
• Alphonse Allais (plus biographie par François Caradec) «Œuvres anthumes». — Paris: Robert Laffont Edition S.A., 1989.
• François Caradec « Alphonse Allais». — Paris: Librairie Arthème Fayard, 1997
• Satie, Erik. «Correspondance presque complete» (réunie et présentée par Ornella Volta). — Рaris: Fayard; Institut mémoires de l'édition contemporaine (Imec), 2000.
• Мэри Дэвис. Эрик Сати (пер.Е.Мирошниковой). — Мосва: Ад маргинем, 2017 г.

• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть вторая), издание уничтоженное. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & те же Лики России, 2002 г. — 840 стр.
• «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 836 стр.
• Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Санкта-Перебурга: Центр Средней Музыки & Лики России, 2011 г.
• Юр.Ханон «Русский Шумахер» (роман’с без слова). — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур (no publier, en un an).
• Юр.Ханон «Савояры царя Авгия» (третий конденсат). — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, (no publier, en un an).
• Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — 544 стр.
• Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр.
• Юр.Ханон, «Мусорная книга» (в трёх томах). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 191-202-221 гг. (внутреннее издание)
• Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (интервью). — Мосва: жернал «Современная музыка», №1 за 2011 г. — стр.2-12
• «Ханон Парад Алле» (или малое приложение к большому прибору). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2011 г.
• Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г.
• Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2012 г. — 624 стр.
• Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. — 648 стр.
• Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г.
• Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г.
• Л.А.Латынин, Юр.Ханон. «Два Гримёра» (роман’с пятью приложениями). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2014 г.
• Юр.Ханон «Книга без листьев» (или первая попытка сказать несказуемое). — Сан-Перебург, Центр Средней Музыки, 2014 г.

• Юр.Ханон, «ПАР» (роман-автограф). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2015 г.
• Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 г.
• Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis.
• Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г.
• Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
• Юр.Ханон, Аль.Алле. «Последний рассказ» (или надгробие гения). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2017 г.
• Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре...следования). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г.
• Юр.Ханон. «Уходящая книга» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г.
• Юр.Ханон, Эр.Сати. «Малая аркёйская книга» (или скрытый каталог школы иезуитов). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2021 г.
• Савояровы : после слов ^ie. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2023 г.
• Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (издание второе, углýбленное и ухýдшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2025 г.
• Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города‏‎‏‎ полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г.

• Альфонс Алле, глава «школы пускания дыма»
• Эмиль Гудо, президент гидропатов
• Жорж Ориоль Хуйо не друг, но в’друг (почти полвека: от Альфонса до Сати)
• Дадаизм до дадаизма
• Минимализм до минимализма
• Венецианский гондольер  ( или ещё раз на дне )
• Каменный Гость‎  (или надгробие под балетом)
• Окоп  ( или первый п’ресечённый балет )
• Мерцающие девицы (для тубы и певицы)

• Похоронный марш на смерть великого глухого (не говоря уже о слепых...)
• Белый квадрат Альфонса Алле (и не только)
• Зелёный квадрат Альфонса Алле (и не только)
• Дважды два — почти пять или ещё больше
• Музыка... исключительно — для мебели
• О музыкальном в’-лиянии собак
• Время, которого нет  (между вчера и завтра)
• Страшный сон Петра Шумахера  (хроника 1891 года)
• Красный квадрат Альфонса  (дряблая страница)