Анатолий Скрипай (Анна Тхарон. Лица) — различия между версиями
CanoniC (обсуждение | вклад) м (о5 опечапка в ссылке, исправляю) |
CanoniC (обсуждение | вклад) (editus arquatus : иул 218) |
||
| Строка 10: | Строка 10: | ||
| Следующая = [[Странное сочетание (Скрябин)|<font color="#551144">Странное сочетание</font>]] | | Следующая = [[Странное сочетание (Скрябин)|<font color="#551144">Странное сочетание</font>]] | ||
|}}<br> | |}}<br> | ||
| − | + | {{Поперёк музыки}} | |
<br clear="all"/> | <br clear="all"/> | ||
| − | |||
| − | |||
<center> | <center> | ||
== <br><font style="font:normal 37px 'Georgia';color:#660606;">[[Image:Belle-L.png|link=Анна Тхарон|55px]] '''портрет''' [[Image:Belle-R.png|link=Анна Тхарон|55px]] <br>из области <br><small><span style="letter-spacing: 0.2em">''(памяти)''</span></small></font> == | == <br><font style="font:normal 37px 'Georgia';color:#660606;">[[Image:Belle-L.png|link=Анна Тхарон|55px]] '''портрет''' [[Image:Belle-R.png|link=Анна Тхарон|55px]] <br>из области <br><small><span style="letter-spacing: 0.2em">''(памяти)''</span></small></font> == | ||
</center> | </center> | ||
| − | < | + | <div style="float:right;font:italic 14px 'Georgia';color:#CBA979;text-align:right;">...нет ничего ненавистнее <br>музыки без скрытого смысла...<br><small>''( Фредерик Шопен )''</small></div> |
<br clear="all"/> | <br clear="all"/> | ||
<font style="font:normal 22px 'Georgia';color:#66111;">    '''''в’место предисловия'''''...</font> | <font style="font:normal 22px 'Georgia';color:#66111;">    '''''в’место предисловия'''''...</font> | ||
| Строка 25: | Строка 23: | ||
{| style="width:202px;text-align:center;color:#661122;font:normal 11px 'Georgia';background:#CC5C11;" | {| style="width:202px;text-align:center;color:#661122;font:normal 11px 'Georgia';background:#CC5C11;" | ||
|- | |- | ||
| − | | [[Файл:Skripay Anatoly (~2003).jpg|200px|link=Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто (Борис Йоффе)|Анатолий Скрипай ( | + | | [[Файл:Skripay Anatoly (~2003).jpg|200px|link=Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто (Борис Йоффе)|...Анатолий Скрипай (Саратовская консерва..тория, ~2003 год)...]] |
|- | |- | ||
| Анатолий Скрипай в {{comment|кабинете|ректора}}<small><small><ref><font color="#233223"><i>Иллюстрация</i></font> — Анатолий Скрипай (Саратов, ~2000-2005 г.), маэстро за роялем в своём ректорском кабинете.</ref></small></small> | | Анатолий Скрипай в {{comment|кабинете|ректора}}<small><small><ref><font color="#233223"><i>Иллюстрация</i></font> — Анатолий Скрипай (Саратов, ~2000-2005 г.), маэстро за роялем в своём ректорском кабинете.</ref></small></small> | ||
| Строка 34: | Строка 32: | ||
:::Или как любое [[Натур-философия натур|<font color="#551144">чудо Природы</font>]]. | :::Или как любое [[Натур-философия натур|<font color="#551144">чудо Природы</font>]]. | ||
| − | Скрипай за роялем — это не просто пианист (пускай бы и ''выдающегося'' дарования) за инструментом, а целое явление, глыба, сплав мощного интеллекта и тонкой, глубокой музыкальной интуиции. Но прежде всего, он — музыкант и художник, для которого рояль — не более чем проводник и самый обыкновенный инструмент, рабочий инструмент, оживающий в момент прикосновения и позволяющий создавать буквально из воздуха ''всё'', что только возможно представить, пожелать или вообразить. Да-да, всего лишь захотеть ''(и)'' вообразить, всё очень просто (в руках мастера)... И здесь нельзя не остановиться подробнее, поскольку именно [[Третье воображение (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">музыкальное воображение</font>]] (а не какое-либо иное)<small><small><ref group="комм.">Речь идёт именно о ''[[Из музыки и обратно|<font color="#551144">музыкальном</font>]]'' или (говоря прямым словом) — [[Третье воображение (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">звуковом (слуховом) воображении</font>]]: так, пожалуй, понятней для людей непосвящённых и привыкших воображать литературно, попросту говоря, фантазировать образами и вещами, связанными, так или иначе, с бытовой и привычной жизнью. Музыкальное же (или звуковое) воображение – способность <small>(или даже целый комплекс способностей)</small> и умение мыслить, выражать себя исключительно звуками, в звуках и через звуки. Главную роль здесь играет слуховой опыт или, выражаясь проще, количество прослушанной и, что особенно важно, ''услышанной'', пропущенной через себя музыки...</ref></small></small> было для Скрипая едва ли не основным подручным средством выразительности — внутри которой, как в ящике с красками, хранилась и постоянно обновлялась богатейшая звуковая палитра, от самых тонких и еле уловимых «звуков и ароматов, [[Claude Debussy (Satie-Khanon)|<font color="#551144">реющих в воздухе</font>]]» <small><small><ref group="комм.">Если угодно: название прелюдии из Первой тетради (1910 г.) [[Claude Debussy (Satie-Khanon)|<font color="#551144">Клода Дебюсси</font>]] — «Les sons et les parfums tournent dans l’air {{comment|du soir|Звуки и ароматы реют в вечернем воздухе}}».</ref></small></small> до громовых раскатов и столкновения (небесных) тел... | + | Скрипай за роялем — это не просто пианист (пускай бы и ''выдающегося'' дарования) за инструментом, а целое явление, глыба, сплав мощного интеллекта и тонкой, глубокой музыкальной интуиции. Но прежде всего, он — музыкант и художник, для которого рояль — не более чем проводник и самый обыкновенный инструмент, рабочий инструмент, оживающий в момент прикосновения и позволяющий создавать буквально из воздуха ''всё'', что только возможно представить, пожелать или вообразить. Да-да, всего лишь захотеть ''(и)'' вообразить, всё очень просто (в руках мастера)... И здесь нельзя не остановиться подробнее, поскольку именно [[Третье воображение (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">музыкальное воображение</font>]] (а не какое-либо иное)<small><small><ref group="комм.">Речь идёт именно о ''[[Из музыки и обратно|<font color="#551144">музыкальном</font>]]'' или (говоря прямым словом) — [[Третье воображение (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">звуковом (слуховом) воображении</font>]]: так, пожалуй, понятней для людей непосвящённых и привыкших воображать литературно, попросту говоря, фантазировать образами и вещами, связанными, так или иначе, с бытовой и [[Жизнь (Этика в эстетике)|<font color="#551144">привычной жизнью</font>]]. Музыкальное же (или звуковое) воображение – способность <small>(или даже целый комплекс способностей)</small> и умение мыслить, выражать себя исключительно звуками, в звуках и через звуки. Главную роль здесь играет слуховой опыт или, выражаясь проще, количество прослушанной и, что особенно важно, ''услышанной'', пропущенной через себя музыки...</ref></small></small> было для Скрипая едва ли не основным подручным средством выразительности — внутри которой, как в ящике с красками, хранилась и постоянно обновлялась богатейшая звуковая палитра, от самых тонких и еле уловимых «звуков и ароматов, [[Claude Debussy (Satie-Khanon)|<font color="#551144">реющих в воздухе</font>]]» <small><small><ref group="комм.">Если угодно: название прелюдии из Первой тетради (1910 г.) [[Claude Debussy (Satie-Khanon)|<font color="#551144">Клода Дебюсси</font>]] — «Les sons et les parfums tournent dans l’air {{comment|du soir|Звуки и ароматы реют в вечернем воздухе}}».</ref></small></small> до громовых раскатов и столкновения (небесных) тел... |
:::С другими телами..., тоже небесными... | :::С другими телами..., тоже небесными... | ||
| Строка 40: | Строка 38: | ||
:::[[чёрт|<font color="#551144">Иной</font>]]..., — особенно, конечно. | :::[[чёрт|<font color="#551144">Иной</font>]]..., — особенно, конечно. | ||
</div> | </div> | ||
| − | <center><blockquote style="width:85%;font:normal 16px 'Arno Pro';text-align:justify;border:2px solid #b01501;color:#6E1311;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:15px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;">  Середина мая. Воскресенье. Народу в консерватории мало, зато на улице, по причине отличной солнечной погоды, полным-полно. Жарко. Окна в кабинете Анатолия Александровича открыты настежь, и прохожие без особенного напряжения слуха могут превосходно слышать всё, что творится за окнами. Скрипай в чудесном расположении духа: наконец-то он свободен от ректорской дерготни и может спокойно позаниматься с учениками. Однако желающих, кроме меня – никого...<br>  Садимся за рояли <small>(в кабинете два рояля, всё чин по чину)</small> и с удовольствием начинаем урок. В программе у меня любимые скрипайские «Сарказмы» Прокофьева и {{comment|его же|Прокофьева, не Скрипая}} второй концерт. Начали с малого. Сначала играю я, поскольку принесла пьесы в первый раз. Играю и удивляюсь – никаких реплик, комментариев и даже прерываний. Скрипай слушает внимательно и сосредоточенно. Какое-то время после «премьеры» сидим в тишине. Вдруг он резко оживляется, выражает одобрение и начинает играть сам, причём играть – во всех смыслах. Невероятно увлекательно, наверное, не только мне, но и за окнами...<br>  Дойдя до третьей пьесы с «морем и скалами», Скрипай до того увлёкся и вошёл в образы обоих стихий, что картинка ожила: рёв и вой ветра, грохот волн о скалы в далёких суровых морях словно бы с цепи сорвались и докатились аж до Саратова... – Это было очень мощное воплощение, на зависть любому катаклизму. И вот на самом пике кульминации в дверях показалось бледно-белое лицо проректора – он шёл по улице, услышал дикий рёв из кабинета ректора под адские звуки <small>(якобы)</small> разбиваемого рояля и поспешил зайти узнать, что такое творится внутри, да и... под окнами начали скапливаться люди...<br>  — У вас всё в порядке? – робко спросил он, глядя на зверское выражение лица Скрипая в образе Зевса-громовержца, продолжающего изрыгать громы и молнии...<br>  — Да, всё замечательно, – ответил удивлённый маэстро, вмиг преобразившись и приняв человеческий облик с милой добродушной улыбкой. – А что такое? Что-то случилось?<br>  — Это я думал, что с вами что-то нехорошее произошло, такие звуки из окон, что даже страшно стало...<br>  А Скрипай засмеялся и ответил:<br>  — Да что вы, ничего страшного, это я всего лишь показываю, ''как'' должны звучать море и скалы!<hr><font style="float:right;color:#6E1311;font:italic 14px 'Arno Pro';"> — {{comment|Анна Тхарон|то есть, я}}. Эссе №3 «Прокофьев»</font><br></blockquote></center> | + | <center><blockquote style="width:85%;font:normal 16px 'Arno Pro';text-align:justify;border:2px solid #b01501;color:#6E1311;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:15px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;">  Середина мая. Воскресенье. Народу в консерватории мало, зато на улице, по причине отличной солнечной погоды, полным-полно. Жарко. Окна в кабинете Анатолия Александровича открыты настежь, и прохожие без особенного напряжения слуха могут превосходно слышать всё, что творится за окнами. Скрипай в чудесном расположении духа: наконец-то [[Свобода (Натур-философия натур)|<font color="#551144">он свободен</font>]] от ректорской дерготни и может спокойно позаниматься с учениками. Однако желающих, кроме меня – никого...<br>  Садимся за рояли <small>(в кабинете два рояля, всё чин по чину)</small> и с удовольствием начинаем урок. В программе у меня любимые скрипайские «Сарказмы» Прокофьева и {{comment|его же|Прокофьева, не Скрипая}} второй концерт. Начали с малого. Сначала играю я, поскольку принесла пьесы в первый раз. Играю и удивляюсь – никаких реплик, комментариев и даже прерываний. Скрипай слушает внимательно и сосредоточенно. Какое-то время после «премьеры» сидим в тишине. Вдруг он резко оживляется, выражает одобрение и начинает играть сам, причём играть – во всех смыслах. Невероятно увлекательно, наверное, не только мне, но и за окнами...<br>  Дойдя до третьей пьесы с «морем и скалами», Скрипай до того увлёкся и вошёл в образы обоих стихий, что картинка ожила: рёв и вой ветра, грохот волн о скалы в далёких суровых морях словно бы с цепи сорвались и докатились аж до Саратова... – Это было очень мощное воплощение, на зависть любому катаклизму. И вот на самом пике кульминации в дверях показалось бледно-белое лицо проректора – он шёл по улице, услышал дикий рёв из кабинета ректора под адские звуки <small>(якобы)</small> разбиваемого рояля и поспешил зайти узнать, что такое творится внутри, да и... под окнами начали скапливаться люди...<br>  — У вас всё в порядке? – робко спросил он, глядя на зверское выражение лица Скрипая в образе Зевса-громовержца, продолжающего изрыгать громы и молнии...<br>  — Да, всё замечательно, – ответил удивлённый маэстро, вмиг преобразившись и приняв человеческий облик с милой добродушной улыбкой. – А что такое? Что-то случилось?<br>  — Это я думал, что с вами что-то нехорошее произошло, такие звуки из окон, что даже страшно стало...<br>  А Скрипай засмеялся и ответил:<br>  — Да что вы, ничего страшного, это я всего лишь показываю, ''как'' должны звучать море и скалы!<hr><font style="float:right;color:#6E1311;font:italic 14px 'Arno Pro';"> — {{comment|Анна Тхарон|то есть, я}}. Эссе №3 «Прокофьев»</font><br></blockquote></center> |
<div style="margin:5px 16px;font:normal 16px 'Cambria';color:#442222;"> | <div style="margin:5px 16px;font:normal 16px 'Cambria';color:#442222;"> | ||
— А с каким азартом он мог спорить, например, ''о том'', с какой интонацией и выражением лица бросил бы своё ''«Пилите, Шура, пилите!»'' Паниковский.<small><small><ref group="комм.">Михаил Самуэлевич Паниковский и Шура Балаганов — прошу прощения за напоминание, — всемирно нашумевшие персонажи романа «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова; жулики, мошенники, помощники и соучастники Остапа Бендера, «они же — сыновья лейтенанта Шмидта».</ref></small></small> Или, скажем, остановиться (и привлечь внимание учеников) на фразе «...''{{comment|Нет правды на земле|...из уже упомянутой выше поэмы «Моцарт и Сальери» некоего автора по фамилии Пушкин}}, но правды нет — и выше''...» — анализируя и каждый раз придавая голосу и интонации новые оттенки, невольно и неподдельно удивляясь (сам себе), как меняется смысл слов... | — А с каким азартом он мог спорить, например, ''о том'', с какой интонацией и выражением лица бросил бы своё ''«Пилите, Шура, пилите!»'' Паниковский.<small><small><ref group="комм.">Михаил Самуэлевич Паниковский и Шура Балаганов — прошу прощения за напоминание, — всемирно нашумевшие персонажи романа «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова; жулики, мошенники, помощники и соучастники Остапа Бендера, «они же — сыновья лейтенанта Шмидта».</ref></small></small> Или, скажем, остановиться (и привлечь внимание учеников) на фразе «...''{{comment|Нет правды на земле|...из уже упомянутой выше поэмы «Моцарт и Сальери» некоего автора по фамилии Пушкин}}, но правды нет — и выше''...» — анализируя и каждый раз придавая голосу и интонации новые оттенки, невольно и неподдельно удивляясь (сам себе), как меняется смысл слов... | ||
| Строка 47: | Строка 45: | ||
<center>Сделать его живым, очень живым..., в точности ''таким''... невероятно живым, каким он и был...</center></font> | <center>Сделать его живым, очень живым..., в точности ''таким''... невероятно живым, каким он и был...</center></font> | ||
<div style="margin:5px 16px;font:normal 16px 'Cambria';color:#442222;"> | <div style="margin:5px 16px;font:normal 16px 'Cambria';color:#442222;"> | ||
| − | Но не только литература увлекала Анатолия Александровича. Увлечение и увлечённость — одновременно темпераментная и интеллектуальная — была его обычным повседневным состоянием: буквально с пол-оборота мог он «завестись» и начать вещать о какой-то другой жизни. Между прочим, и [[Naturphilosophie natur|<font color="#551144">философия</font>]] — занимала почётное место в кругу интересов и служила своеобразным ''«оживителем и освежителем»'' мыслительного аппарата. И здесь, в этой {{comment|области|облачной и умозрительной}}, поражала его начитанность, памятливость и особенная живость реакции на ''{{comment|живую|настоящую, действительно стоящую и созвучную ему}}'' мысль, с которой он вступал в диалог внутри себя, а порой — и вовне, размышляя вслух. Часто любил цитировать Канта, [[Nietzsche contra Khanon|<font color="#551144">Ницше</font>]], {{comment|Гегеля|не говоря уже о Гоголе!..}} — в том числе и непосредственно на уроках, применительно к музыке. К ''{{comment|модным|...говоря, разумеется, условно...}}'' почвенным философам — Бердяеву, Соловьёву <small>(список не полный)</small> — впрочем, относился с прохладцей и осторожностью, не принимая ''(так)''их размышлений всерьёз. Проще говоря, они не были настоящими {{comment|мыслителями|...скорее философствующими писателями...}} <small>(для Скрипая)</small>, открывшими новые грани и границы в (осо)знании человека о себе, по своей сути они были скорее — литераторы, напыщенные и важные учёные, чьи труды сплошь пропитаны вдохновенной {{comment|экзальтацией|православной или любой другой конфессиональной}} и верой в некое {{comment|нечто и ничто|чтобы не говорить прямо и ближе к тексту — изысканные домыслы}}. Пожалуй, поверх сказанного добавлю ещё пару слов в {{comment|защиту|от нападок очередной толпы «воинствующих и оскорблённых»...}} Скрипая. Несмотря на то, что мой дорогой учитель был ортодоксальным {{comment|атеистом|...точнее говоря, он не принадлежал к числу верующих в общепринятых (в различных обществах и религиях) богов...}}, к главной книге верующих христиан (Библии) он относился с уважением и (даже) пониманием, но, всё же, пропуская через свой мелкий аналитический {{comment|дуршлаг|имею в виду пристальный и всесторонний (насколько возможно, разумеется) осознанный анализ}}, а не просто поверив ''нá'' слово..., каким бы оно ни было «{{comment|божьим|божеским или Божьим — ОН бы только поприветствовал такой подход и вряд ли стал бы обиженно дуться}}»... | + | Но не только литература увлекала Анатолия Александровича. Увлечение и увлечённость — одновременно темпераментная и интеллектуальная — была его обычным повседневным состоянием: буквально с пол-оборота мог он «завестись» и начать вещать о [[Жизнь (Натур-философия натур)|<font color="#551144">какой-то другой жизни</font>]]. Между прочим, и [[Naturphilosophie natur|<font color="#551144">философия</font>]] — занимала почётное место в кругу интересов и служила своеобразным ''«оживителем и освежителем»'' мыслительного аппарата. И здесь, в этой {{comment|области|облачной и умозрительной}}, поражала его начитанность, памятливость и особенная живость реакции на ''{{comment|живую|настоящую, действительно стоящую и созвучную ему}}'' мысль, с которой он вступал в диалог внутри себя, а порой — и вовне, размышляя вслух. Часто любил цитировать Канта, [[Nietzsche contra Khanon|<font color="#551144">Ницше</font>]], {{comment|Гегеля|не говоря уже о Гоголе!..}} — в том числе и непосредственно на уроках, применительно к музыке. К ''{{comment|модным|...говоря, разумеется, условно...}}'' почвенным философам — Бердяеву, Соловьёву <small>(список не полный)</small> — впрочем, относился с прохладцей и осторожностью, не принимая ''(так)''их размышлений всерьёз. Проще говоря, они не были настоящими {{comment|мыслителями|...скорее философствующими писателями...}} <small>(для Скрипая)</small>, открывшими новые грани и границы в (осо)знании человека о себе, по своей сути они были скорее — литераторы, напыщенные и важные учёные, чьи труды сплошь пропитаны вдохновенной {{comment|экзальтацией|православной или любой другой конфессиональной}} и верой в некое {{comment|нечто и ничто|чтобы не говорить прямо и ближе к тексту — изысканные домыслы}}. Пожалуй, поверх сказанного добавлю ещё пару слов в {{comment|защиту|от нападок очередной толпы «воинствующих и оскорблённых»...}} Скрипая. Несмотря на то, что мой дорогой учитель был ортодоксальным {{comment|атеистом|...точнее говоря, он не принадлежал к числу верующих в общепринятых (в различных обществах и религиях) богов...}}, к главной книге верующих христиан (Библии) он относился с уважением и (даже) пониманием, но, всё же, пропуская через свой мелкий аналитический {{comment|дуршлаг|имею в виду пристальный и всесторонний (насколько возможно, разумеется) осознанный анализ}}, а не просто поверив ''нá'' слово..., каким бы оно ни было «{{comment|божьим|божеским или Божьим — ОН бы только поприветствовал такой подход и вряд ли стал бы обиженно дуться}}»... |
::Он бы..., ''ОН'' только улыбнулся бы в ответ... | ::Он бы..., ''ОН'' только улыбнулся бы в ответ... | ||
</div> | </div> | ||
| Строка 55: | Строка 53: | ||
::Поспешу добавить — как ''Музыка в руках Мастера''. Да. | ::Поспешу добавить — как ''Музыка в руках Мастера''. Да. | ||
</div> | </div> | ||
| − | <center><blockquote style="width:50%;font:italic 17px 'Arno Pro';text-align:center;border:2px solid #b01501;color:#b01501;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:10px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;">«... Нет правды на земле, но правды нет — и выше...»<small><small><ref name="Пушкин">''Александр Пушкин''. Маленькие трагедии. «Моцарт и Сальери». Сцена I.</ref></small></small><br></blockquote></center> | + | <center><blockquote style="width:50%;font:italic 17px 'Arno Pro';text-align:center;border:2px solid #b01501;color:#b01501;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:10px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;">«... [[Правда (Натур-философия натур)|<font color="#b01501">Нет правды на земле, но правды нет — и выше</font>]]...»<small><small><ref name="Пушкин">''Александр Пушкин''. Маленькие трагедии. «Моцарт и Сальери». Сцена I.</ref></small></small><br></blockquote></center> |
<center><br><br> | <center><br><br> | ||
<div style="width:88%;height:9px;background:#DDB777;-webkit-border-radius:3px; -moz-border-radius:3px; border-radius:3px;"></div></center> | <div style="width:88%;height:9px;background:#DDB777;-webkit-border-radius:3px; -moz-border-radius:3px; border-radius:3px;"></div></center> | ||
| Строка 64: | Строка 62: | ||
<font style="float:left;color:#6E1311;font-size:444%;font-family:'Georgia';text-shadow:#774411 0px 2px 3px;margin:5px 2px 0px 7px;padding:4px 1px 16px 7px;">'''А'''</font><br>'''натолий Александрович Скрипай''' (1 декабря 1943, {{comment|Энгельс|подробнее в комментарии}}<small><small><ref group="комм.">Энгельс — город на левом берегу реки Волги напротив Саратова, получивший своё имя в начале 1930-х годов в честь Фридриха Энгельса (того самого, который всегда посередине: между Марксом и Лениным) и бывший какое-то время столицей немцев Поволжья; изначально же поселение называлось Покровской слободой — именно здесь состоялась первая встреча Петра I Великого и хана Аюки (если это кому-нибудь интересно).</ref></small></small>, Саратовская область — †7 июля 2016, Саратов) — советский и [[Средостение: Россия|<font color="#551144">российский</font>]] пианист, педагог, профессор, {{comment|ректор|с 1997 по 2008 год}} {{comment|Саратовской Консерватории им. Л.В.Собинова|подробнее в комментарии}}.<small><small><ref group="комм.">''Историческая справка''. Саратовская государственная консерватория — третья консерватория России, основанная в 1912 году, вслед за Петербургом (1862) и Москвой (1866); самое первое название заведения: Саратовская Императорского Русского музыкального общества Алексеевская консерватория — в честь престолонаследника цесаревича Алексея; с 1935 года консерватория носит имя Леонида Витальевича Собинова (русского оперного певца)</ref></small></small> Заслуженный артист России (1992), Заслуженный деятель искусств РФ (2004) и т.д.<small><small><ref name="Скрипай">''Анатолий Скрипай''. Творческий портрет музыканта. — Мосва: {{Википедия|Союз_композиторов_России#Издательство_«Композитор»|<font color="#551144">Изд(ев)ательство «Композитор»</font>}}, 2008 г. — {{comment|100 с.|ISBN 5-85285-311-9}}</ref></small></small><br> | <font style="float:left;color:#6E1311;font-size:444%;font-family:'Georgia';text-shadow:#774411 0px 2px 3px;margin:5px 2px 0px 7px;padding:4px 1px 16px 7px;">'''А'''</font><br>'''натолий Александрович Скрипай''' (1 декабря 1943, {{comment|Энгельс|подробнее в комментарии}}<small><small><ref group="комм.">Энгельс — город на левом берегу реки Волги напротив Саратова, получивший своё имя в начале 1930-х годов в честь Фридриха Энгельса (того самого, который всегда посередине: между Марксом и Лениным) и бывший какое-то время столицей немцев Поволжья; изначально же поселение называлось Покровской слободой — именно здесь состоялась первая встреча Петра I Великого и хана Аюки (если это кому-нибудь интересно).</ref></small></small>, Саратовская область — †7 июля 2016, Саратов) — советский и [[Средостение: Россия|<font color="#551144">российский</font>]] пианист, педагог, профессор, {{comment|ректор|с 1997 по 2008 год}} {{comment|Саратовской Консерватории им. Л.В.Собинова|подробнее в комментарии}}.<small><small><ref group="комм.">''Историческая справка''. Саратовская государственная консерватория — третья консерватория России, основанная в 1912 году, вслед за Петербургом (1862) и Москвой (1866); самое первое название заведения: Саратовская Императорского Русского музыкального общества Алексеевская консерватория — в честь престолонаследника цесаревича Алексея; с 1935 года консерватория носит имя Леонида Витальевича Собинова (русского оперного певца)</ref></small></small> Заслуженный артист России (1992), Заслуженный деятель искусств РФ (2004) и т.д.<small><small><ref name="Скрипай">''Анатолий Скрипай''. Творческий портрет музыканта. — Мосва: {{Википедия|Союз_композиторов_России#Издательство_«Композитор»|<font color="#551144">Изд(ев)ательство «Композитор»</font>}}, 2008 г. — {{comment|100 с.|ISBN 5-85285-311-9}}</ref></small></small><br> | ||
::Вот так вот сухо, серо, коротко, сжав кулаки и стиснув зубы, принято обычно начинать (и сразу же закончить)... | ::Вот так вот сухо, серо, коротко, сжав кулаки и стиснув зубы, принято обычно начинать (и сразу же закончить)... | ||
| − | :::...и ни слова о музыке, которой ''он'' жил и служил всю свою жизнь... | + | :::...и ни слова о музыке, которой ''он'' жил и служил [[Жизнь (Этика в эстетике)|<font color="#551144">всю свою жизнь</font>]]... |
::::...и вообще ни одного живого слова, будто бы и не было никого..., | ::::...и вообще ни одного живого слова, будто бы и не было никого..., | ||
::::...только некролог в газетке. | ::::...только некролог в газетке. | ||
| Строка 81: | Строка 79: | ||
:Перед вами маленький портрет, во-о-он на той стене напротив окна, видите? Это родители. Натуры страстные, увлекающиеся и увлечённые. Горячие [[Любители и любовники (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">поклонники</font>]] и ценители музыки <small>''(музыканты не по образованию, а по внутренней сути)''</small>, тонко чувствующие и понимающие этот невидимый, иллюзорный мир <small>(звуков)</small>. Знатоки и любители литературы, чьими стараниями была собрана <small>(буквально)</small> по крупицам большая домашняя {{comment|библиотека|вскользь замечу, явление далеко не самое распространённое в те времена, но и не редкое...}}, семейная гордость и драгоценность. В доме постоянно звучала {{comment|музыка|самая разнообразная: оперная, симфоническая, инструментальная, фортепианная, джазовая}}, устраивались литературные чтения и тематические вечера, с последующим обменом мнениями, зачастую заканчивающимся азартным спором... | :Перед вами маленький портрет, во-о-он на той стене напротив окна, видите? Это родители. Натуры страстные, увлекающиеся и увлечённые. Горячие [[Любители и любовники (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">поклонники</font>]] и ценители музыки <small>''(музыканты не по образованию, а по внутренней сути)''</small>, тонко чувствующие и понимающие этот невидимый, иллюзорный мир <small>(звуков)</small>. Знатоки и любители литературы, чьими стараниями была собрана <small>(буквально)</small> по крупицам большая домашняя {{comment|библиотека|вскользь замечу, явление далеко не самое распространённое в те времена, но и не редкое...}}, семейная гордость и драгоценность. В доме постоянно звучала {{comment|музыка|самая разнообразная: оперная, симфоническая, инструментальная, фортепианная, джазовая}}, устраивались литературные чтения и тематические вечера, с последующим обменом мнениями, зачастую заканчивающимся азартным спором... | ||
</div><font face="Arno Pro" size=4 color="#6E1311"> | </div><font face="Arno Pro" size=4 color="#6E1311"> | ||
| − | ::::Сделать его живым, очень живым..., ''таким''... невероятно живым, каким он и был... Всякий день своей жизни. | + | ::::Сделать его живым, очень живым..., ''таким''... невероятно живым, каким он и был... Всякий день [[Жизнь (Натур-философия натур)|<font color="#551144">своей жизни</font>]]. |
:::::::— ''Такая, значит'', моя главная цель... здесь и сейчас. На этой странице... | :::::::— ''Такая, значит'', моя главная цель... здесь и сейчас. На этой странице... | ||
</font> | </font> | ||
| Строка 89: | Строка 87: | ||
<center><blockquote style="width:60%;font:italic 17px 'Arno Pro';text-align:center;border:2px solid #b01501;color:#b01501;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:10px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;">«... Я сейчас повешусь на шпиле или выброшу тебя в окно...»<small><small><ref name="Esse6"/></small></small><br></blockquote></center> | <center><blockquote style="width:60%;font:italic 17px 'Arno Pro';text-align:center;border:2px solid #b01501;color:#b01501;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:10px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;">«... Я сейчас повешусь на шпиле или выброшу тебя в окно...»<small><small><ref name="Esse6"/></small></small><br></blockquote></center> | ||
<div style="margin:5px 16px;font:normal 16px 'Cambria';color:#442222;"> | <div style="margin:5px 16px;font:normal 16px 'Cambria';color:#442222;"> | ||
| − | Несомненно, подобная & бесподобная домашняя обстановка самым лучшим образом развивала и влияла на восприимчивое [[Детское место (Савояров)|<font color="#551144">детское сознание</font>]], однако решающую роль в жизни Анатолия Александровича, в его становлении как музыканта, сыграла встреча с выдающимся педагогом {{comment|Семёном Соломоновичем Бендицким|любимый ученик Генриха Нейгауза}},<small><small><ref group="комм.">''Коротенькая справка.'' Семён Соломонович Бендицкий — педагог, пианист и музыкант <small>(...''(не)''прошу прощения за намеренное разделение «труда», но так будет правильнее и вернее, поскольку не всякий пианист – музыкант, а музыкант – совершенно не обязан быть ни пианистом, ни тубистом...)</small>, профессор, яркий представитель & последователь традиций {{comment|школы|пианистической}} {{comment|Нейгауза|Генриха Густавовича, своего учителя}}, а позднее — (без преувеличения) предводитель музыкального собрания Саратова и основатель крупной фортепианной школы Поволжья: в родной Саратовской Консерватории. Отдельным словом добавлю, казалось бы, незначительный, но, вместе с тем, очень весомый факт из {{comment|биографии|Семёна Соломоновича Бендицкого}} <small>(для тех, кто понимает)</small>: он был {{comment|любимым|одним из многих любимых, а так же тех, кто себя к ним, любимым, причислял...}} учеником «{{comment|великого Генриха|речь идёт о Генрихе Нейгаузе — том самом, о котором... и так далее}}» и ''{{comment|единственным|одним единственным – попрошу занести в протокол и зарубить на носу! (без уточнения, у кого или кому)}}'', кто обращался к учителю — на «ты». И в этом обращении не было ни тени фамильярности или панибратства (собственно говоря, многие именно так и воспринимают подобное сокращение дистанции) — берите выше <small>''(господа хорошие)''</small>: в этом коротком [[Шаг вперёд - два назад, ос.24 (Юр.Ханон)|<font color="#551144">шаге друг от друга</font>]] было столько ответственности, взаимного уважения, доверия и открытости, на которые способны лишь созревшие и доросшие до определённого уровня личности. Поэтому, получить ''такое'' приглашение от учителя, — сравнимое по своей значимости и значительности с получением высшего [[Орден Слабости (Юр.Ханон)|<font color="#551144">ордена</font>]] — не каждому дано и дорогого стоит.</ref></small></small> который {{comment|тонким чутьём|(и чутким ухом)}} музыканта смог безошибочно распознать & услышать в юном пианисте глубоко одарённую натуру, и сразу же, [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#551144">без лишних слов</font>]], взял к себе в класс.<small><small><ref name="Скрипай"/></small></small> | + | Несомненно, подобная & бесподобная домашняя обстановка самым лучшим образом развивала и влияла на восприимчивое [[Детское место (Савояров)|<font color="#551144">детское сознание</font>]], однако решающую роль [[Жизнь (Этика в эстетике)|<font color="#551144">в жизни</font>]] Анатолия Александровича, в его становлении как музыканта, сыграла встреча с выдающимся педагогом {{comment|Семёном Соломоновичем Бендицким|любимый ученик Генриха Нейгауза}},<small><small><ref group="комм.">''Коротенькая справка.'' Семён Соломонович Бендицкий — педагог, пианист и музыкант <small>(...''(не)''прошу прощения за намеренное разделение «труда», но так будет правильнее и вернее, поскольку не всякий пианист – музыкант, а музыкант – совершенно не обязан быть ни пианистом, ни тубистом...)</small>, профессор, яркий представитель & последователь традиций {{comment|школы|пианистической}} {{comment|Нейгауза|Генриха Густавовича, своего учителя}}, а позднее — (без преувеличения) предводитель музыкального собрания Саратова и основатель крупной фортепианной школы Поволжья: в родной Саратовской Консерватории. Отдельным словом добавлю, казалось бы, незначительный, но, вместе с тем, очень весомый факт из {{comment|биографии|Семёна Соломоновича Бендицкого}} <small>(для тех, кто понимает)</small>: он был {{comment|любимым|одним из многих любимых, а так же тех, кто себя к ним, любимым, причислял...}} учеником «{{comment|великого Генриха|речь идёт о Генрихе Нейгаузе — том самом, о котором... и так далее}}» и ''{{comment|единственным|одним единственным – попрошу занести в протокол и зарубить на носу! (без уточнения, у кого или кому)}}'', кто обращался к учителю — на «ты». И в этом обращении не было ни тени фамильярности или панибратства (собственно говоря, многие именно так и воспринимают подобное сокращение дистанции) — берите выше <small>''(господа хорошие)''</small>: в этом коротком [[Шаг вперёд - два назад, ос.24 (Юр.Ханон)|<font color="#551144">шаге друг от друга</font>]] было столько ответственности, взаимного уважения, доверия и открытости, на которые способны лишь созревшие и доросшие до определённого уровня личности. Поэтому, получить ''такое'' приглашение от учителя, — сравнимое по своей значимости и значительности с получением высшего [[Орден Слабости (Юр.Ханон)|<font color="#551144">ордена</font>]] — не каждому дано и дорогого стоит.</ref></small></small> который {{comment|тонким чутьём|(и чутким ухом)}} музыканта смог безошибочно распознать & услышать в юном пианисте глубоко одарённую натуру, и сразу же, [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#551144">без лишних слов</font>]], взял к себе в класс.<small><small><ref name="Скрипай"/></small></small> |
:И снова сделаю паузу, чтобы кое-что прояснить незнакомцам, намеренно или случайно сунувшим сюда нос, в значении только что произнесённого слова «класс». Это слово приобрело в музыкальной <small>(равно как и в любой другой области искусства)</small> среде свой особенный и даже специфический смысл, открывающий не только некое замкнутое пространство <small>(комнату или аудиторию)</small> или группу людей <small>(отобранных и собранных вместе чьей-то рукой для совместных занятий)</small>, но объединение этих двух факторов в простую и ясную [[Constructio|<font color="#551144">конструкцию</font>]] — центр в круге, учитель и ученики. {{comment|Иначе|в данном контексте}} говоря, класс — это ''школа одного мастера''. Для большей наглядности позаимствую пример у знаменитых художников и скульпторов, в мастерские к которым со всех сторон света шли желающие & желавшие научиться мастерству, перенять опыт и, если повезёт и снизойдёт озарение, найти своё собственное [[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#551144">лицо</font>]]. | :И снова сделаю паузу, чтобы кое-что прояснить незнакомцам, намеренно или случайно сунувшим сюда нос, в значении только что произнесённого слова «класс». Это слово приобрело в музыкальной <small>(равно как и в любой другой области искусства)</small> среде свой особенный и даже специфический смысл, открывающий не только некое замкнутое пространство <small>(комнату или аудиторию)</small> или группу людей <small>(отобранных и собранных вместе чьей-то рукой для совместных занятий)</small>, но объединение этих двух факторов в простую и ясную [[Constructio|<font color="#551144">конструкцию</font>]] — центр в круге, учитель и ученики. {{comment|Иначе|в данном контексте}} говоря, класс — это ''школа одного мастера''. Для большей наглядности позаимствую пример у знаменитых художников и скульпторов, в мастерские к которым со всех сторон света шли желающие & желавшие научиться мастерству, перенять опыт и, если повезёт и снизойдёт озарение, найти своё собственное [[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#551144">лицо</font>]]. | ||
</div> | </div> | ||
| Строка 203: | Строка 201: | ||
:::::''Находка первая — [[Избранное из бранного (Михаил Савояров)|<font color="#551144">струнные квартеты Бетховена</font>]]!'' | :::::''Находка первая — [[Избранное из бранного (Михаил Савояров)|<font color="#551144">струнные квартеты Бетховена</font>]]!'' | ||
:''...струнные квартеты? а почему квартеты, почему струнные и почему, наконец, Бетховена?..'' | :''...струнные квартеты? а почему квартеты, почему струнные и почему, наконец, Бетховена?..'' | ||
| − | ::''Нет ли здесь какой-то [[ | + | ::''Нет ли здесь какой-то [[Ошибка (Натур-философия натур)|<font color="#551144">ошибки</font>]]? В конце концов, мало ли что [[Ждановка (Натур-философия натур)|<font color="#551144">болтается на дне</font>]]... без дна — или в бездне...'' |
— Да, всё так, всё так... Именно струнные квартеты [[marche|<font color="#551144">герра Бетховена</font>]]. В первую голову в педагогический рацион шефа прорвались ''они'', — далеко опередив [[Mozart &|<font color="#551144">Моцарта</font>]], [[Йозеф Гайдн (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">Гайдна</font>]] и всех остальных..., кого только можно было опередить. В ''предыдущей'' {{comment|главке|...главка, к сведению некоторых присутствующих — это маленькая глава, часть или параграф...}} я до них слегка дотронулась..., — и они, гонимые ветром, пошли кругами по воде <small>(или круги по воде пошли сами?... запуталась совсем)</small>, оставляя мокрые следы, чтобы легче было найти в'' этой'', даже в темноте. Стало быть, теперь пришла пора вернуться к ним... [[Also|<font color="#551144">Итак</font>]], значит, квартеты..., [[медная скрипка|<font color="#551144">струнные</font>]] квартеты. — Почему и как сложилась традиция регулярной игры квартетов, я сегодня вряд ли припомню..., определённо одно: она устоялась и настоялась задолго до моего появления в числе учеников Скрипая. Однако, несмотря на (вероятно) длительное пребывание в атмосфере класса, [[Quartett|<font color="#551144">квартетный репертуар</font>]] нисколько не утратил своей юной свежести, не успел покрыться пылью, оплыть душком старины и обсидеться зелёными мухами наперевес с молью{{comment|...|...прошу прощения у оскорблённых эстетов...}} — Опережая глупые вопросы, позволю себе дерзкую мысль и поспешу ответить ([[Вселенский разум себя (Натур-философия натур)|<font color="#551144">сама себе</font>]], как всегда). Мне кажется, ''всё'' дело в секрете её вечной молодости и долголетия, чрезвычайно простом и лежащем прямо на поверхности, вот здесь, перед глазами. Всякий раз, когда квартеты оказывались уже по уши в воде и, между прочим, имели все шансы кануть в реку забвения (благодаря стараниям {{comment|учеников|ох уж эти ученики, лодыри и разгильдяи}} сплавить их вниз по течению), — словно с небес являлось чудесное спасение в лице нашего дорогого {{comment|учителя|...Скрипая, которого мы трепетали и любили одновременно...}}, ''вдруг'' вспоминавшего о дивных {{comment|русских|...они же: «Разумовские квартеты» ор.59 № 1-3}} квартетах, тут же начиная вдохновенно играть и рассказывать о музыке, снова и снова смакуя детали, удивляясь красоте и новаторским {{comment|находкам|...и даже выходкам автора...}}, и снова заражая (и заряжая) своих учеников квартетной болезнью... до следующего раза. — Таким вот образом традиция ''играть квартеты'' возрождалась подобно птице Феникс, просто и ненавязчиво, но всегда с новым удивлением... Кстати сказать, рядом с «Разумовскими»<small><small><ref group="комм.">Под «русскими» или «Разумовскими» [[Marche|<font color="#551144">квартетами Бетховена</font>]] скрываются, как это ни странно, квартеты ор.59 №1, №2, №3 (или №7, №8, №9 — в хронологическом порядке) того же автора. Долго ломать голову в поисках ответа, ''почему'' да ''как'' так получилось, не придётся, композитор позаботился обо всём сам, поставив аккуратной рукой посвящение русскому послу в Вене графу {{comment|Разумовскому|...Андрею Кирилловичу}} в начале партитурного листа. Поэтому [[Quartett|<font color="#551144">квартеты</font>]] называют «Разумовскими». Теперь о втором названии (или первом..., но это уже как посмотреть). Поскольку в {{comment|музыке|двух квартетов: F-dur и e-moll}} использованы темы русских народных песен (взятых Бетховеном из сборника Львова-Прача) – возможно, в качестве своеобразного знака внимания и почтения графу Разумовскому, и как дань уважения русской культуре (опять же, в лице графа), – ради простоты и краткости квартеты стали называть «русскими». Всё оказалось просто. Если же посмотреть на предмет шире, то есть, далеко выбежав за пределы ''опуса 59'' и творчества [[marche|<font color="#551144">композитора Бетховена</font>]], западноевропейские представители обращались к русскому искусству и культуре довольно редко и, скорее, для достижения особого «варварского» колорита или шумного эффекта (равно как и аффекта). И вот как раз с этой точки зрения бетховенские квартеты ор.59 выглядят на общем фоне — как исключительно «русские» (и ни слова о варварстве или дикости).</ref></small></small> квартетами ''вдруг'' вспоминались так же и ранние – шесть квартетов ор.18, и последние шесть <small>(опусы 127, 130, 131, 132, {{comment|133|собственно, одна самостоятельная фуга, вышедшая из ор.130}} и 135)</small> – с развёрнутыми фугами. Вообще же, вниманием были окружены все 17 бетховенских квартетов, но в зависимости от настроения или состояния на первый план выходил какой-то один, словно очередной ''фаворит государыни императрицы'', более других «совпадающий» с историческим (или истерическим) моментом. | — Да, всё так, всё так... Именно струнные квартеты [[marche|<font color="#551144">герра Бетховена</font>]]. В первую голову в педагогический рацион шефа прорвались ''они'', — далеко опередив [[Mozart &|<font color="#551144">Моцарта</font>]], [[Йозеф Гайдн (Из музыки и обратно)|<font color="#551144">Гайдна</font>]] и всех остальных..., кого только можно было опередить. В ''предыдущей'' {{comment|главке|...главка, к сведению некоторых присутствующих — это маленькая глава, часть или параграф...}} я до них слегка дотронулась..., — и они, гонимые ветром, пошли кругами по воде <small>(или круги по воде пошли сами?... запуталась совсем)</small>, оставляя мокрые следы, чтобы легче было найти в'' этой'', даже в темноте. Стало быть, теперь пришла пора вернуться к ним... [[Also|<font color="#551144">Итак</font>]], значит, квартеты..., [[медная скрипка|<font color="#551144">струнные</font>]] квартеты. — Почему и как сложилась традиция регулярной игры квартетов, я сегодня вряд ли припомню..., определённо одно: она устоялась и настоялась задолго до моего появления в числе учеников Скрипая. Однако, несмотря на (вероятно) длительное пребывание в атмосфере класса, [[Quartett|<font color="#551144">квартетный репертуар</font>]] нисколько не утратил своей юной свежести, не успел покрыться пылью, оплыть душком старины и обсидеться зелёными мухами наперевес с молью{{comment|...|...прошу прощения у оскорблённых эстетов...}} — Опережая глупые вопросы, позволю себе дерзкую мысль и поспешу ответить ([[Вселенский разум себя (Натур-философия натур)|<font color="#551144">сама себе</font>]], как всегда). Мне кажется, ''всё'' дело в секрете её вечной молодости и долголетия, чрезвычайно простом и лежащем прямо на поверхности, вот здесь, перед глазами. Всякий раз, когда квартеты оказывались уже по уши в воде и, между прочим, имели все шансы кануть в реку забвения (благодаря стараниям {{comment|учеников|ох уж эти ученики, лодыри и разгильдяи}} сплавить их вниз по течению), — словно с небес являлось чудесное спасение в лице нашего дорогого {{comment|учителя|...Скрипая, которого мы трепетали и любили одновременно...}}, ''вдруг'' вспоминавшего о дивных {{comment|русских|...они же: «Разумовские квартеты» ор.59 № 1-3}} квартетах, тут же начиная вдохновенно играть и рассказывать о музыке, снова и снова смакуя детали, удивляясь красоте и новаторским {{comment|находкам|...и даже выходкам автора...}}, и снова заражая (и заряжая) своих учеников квартетной болезнью... до следующего раза. — Таким вот образом традиция ''играть квартеты'' возрождалась подобно птице Феникс, просто и ненавязчиво, но всегда с новым удивлением... Кстати сказать, рядом с «Разумовскими»<small><small><ref group="комм.">Под «русскими» или «Разумовскими» [[Marche|<font color="#551144">квартетами Бетховена</font>]] скрываются, как это ни странно, квартеты ор.59 №1, №2, №3 (или №7, №8, №9 — в хронологическом порядке) того же автора. Долго ломать голову в поисках ответа, ''почему'' да ''как'' так получилось, не придётся, композитор позаботился обо всём сам, поставив аккуратной рукой посвящение русскому послу в Вене графу {{comment|Разумовскому|...Андрею Кирилловичу}} в начале партитурного листа. Поэтому [[Quartett|<font color="#551144">квартеты</font>]] называют «Разумовскими». Теперь о втором названии (или первом..., но это уже как посмотреть). Поскольку в {{comment|музыке|двух квартетов: F-dur и e-moll}} использованы темы русских народных песен (взятых Бетховеном из сборника Львова-Прача) – возможно, в качестве своеобразного знака внимания и почтения графу Разумовскому, и как дань уважения русской культуре (опять же, в лице графа), – ради простоты и краткости квартеты стали называть «русскими». Всё оказалось просто. Если же посмотреть на предмет шире, то есть, далеко выбежав за пределы ''опуса 59'' и творчества [[marche|<font color="#551144">композитора Бетховена</font>]], западноевропейские представители обращались к русскому искусству и культуре довольно редко и, скорее, для достижения особого «варварского» колорита или шумного эффекта (равно как и аффекта). И вот как раз с этой точки зрения бетховенские квартеты ор.59 выглядят на общем фоне — как исключительно «русские» (и ни слова о варварстве или дикости).</ref></small></small> квартетами ''вдруг'' вспоминались так же и ранние – шесть квартетов ор.18, и последние шесть <small>(опусы 127, 130, 131, 132, {{comment|133|собственно, одна самостоятельная фуга, вышедшая из ор.130}} и 135)</small> – с развёрнутыми фугами. Вообще же, вниманием были окружены все 17 бетховенских квартетов, но в зависимости от настроения или состояния на первый план выходил какой-то один, словно очередной ''фаворит государыни императрицы'', более других «совпадающий» с историческим (или истерическим) моментом. | ||
::— Ох..., тяжела ты, ноша ''Гиппокрита!''.. | ::— Ох..., тяжела ты, ноша ''Гиппокрита!''.. | ||
| Строка 219: | Строка 217: | ||
: ''Что за бурчанье? Чьё это кислое лицо нос воротит, хотелось бы знать... | : ''Что за бурчанье? Чьё это кислое лицо нос воротит, хотелось бы знать... | ||
::''— Пожалуйста, можно иначе, не находка, а самая настоящая выходка... целый мешок выходок с множеством входов и выходов...'' | ::''— Пожалуйста, можно иначе, не находка, а самая настоящая выходка... целый мешок выходок с множеством входов и выходов...'' | ||
| − | — [[Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто (Борис Йоффе)|<font color="#551144">Прелюдии и фуги</font>]], сюиты и партиты, кантаты и концерты, мессы и оратории..., всего-то и не перечислить и не [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#551144">описать</font>]], слишком большой и громоздкий [[Из ящика и обратно (Натур-философия натур)|<font color="#551144">сундук</font>]] попался, неподъёмный и неповоротливый. Подобный [[Луи Дюрей (Эрик Сати. Лица)|<font color="#551144">слону</font>]] в посудной лавке или ... [[Мировой дух|<font color="#551144">Гулливеру</font>]] в стране [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551144">лилипутов</font>]]. Однако вернусь поскорее от пространных рассуждений к делу. — Полифония {{comment|Баха|...Иоганна Себастьяна, а не кого-либо ещё...}} в классе всегда была на самом верхнем и видном месте, как {{comment|основа основ|...или начало начал}} в развитии и <small>(не нужно удивляться)</small> {{comment|укреплении|...странное словцо в данном контексте, не правда ли?...}}, в первую очередь, музыкального {{comment|мышления|...есть, знаете ли, такая мышца в голове – «мышление»... неужто не знаете?...}}, музыкальной логики и, прошу прощения, музыкальной риторики. И ещё раз повторю – музыкальной, [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#551144">чтобы лишний раз</font>]] не говорить [[Tautos|<font color="#551144">о {{comment|музыкальности|...хотя, на мой вкус, говорить о музыкальности в музыке – абсурд..., однако нельзя не признать доминирующего обратного явления: анти-музыкального отношения к Музыке...}}</font>]]. Безусловно, в этом ряду <small>(наравне и вровень)</small> можно поставить и моторику, и культуру звука, и нюансировку, и воображение, и всё-всё остальное, чего не могу припомнить и перечислить в данную минуту. Поскольку важны и необходимы ''все'' {{comment|составляющие|...только что перечисленные...}} для убедительного и ясного прочтения & исполнения музыки <small>(не только Баха)</small>, однако главным словом в этом ряду останется и остаётся ''мышление''. Оно всегда должно быть впереди, в авангарде, во главе. Потому что именно мысль обладает удивительной способностью наполнить и оживить содержанием звуки из-под порхающих пальцев. Без неё звуки пусты и {{comment|мертвы|...перевожу: никакого внутреннего движения, присутствия живости и жизни...}}, или же, в лучшем случае, просто красивы и милы, как броская упаковка с бессмысленной безделицей внутри. Короче говоря <small>(чтобы не затягивать и не растягивать вступление ещё шире)</small>, главной мишенью в педагогическом методе Скрипая была — мысль, мышление. А музыка {{comment|Баха|...в данном случае, Иоганна Себастьяна, а не кого-нибудь из сыновей...}}, написанная ''простым для понимания'' языком семантики,<small><small><ref group="комм.">Минутку внимания и столько же терпения. О семантике в музыке Баха можно порядочно зачерпнуть, а также почерпнуть и просто черпануть, в обстоятельной (простой, ясной и попросту замечательной) статье «[[Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто (Борис Йоффе)|<font color="#551144">Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто</font>]]» неподалёку, практически, за углом. От себя добавлю лишь пару слов о ''простоте понимания''. Исключительно для тех, кому лень поднять свою нижнюю голову, сделать шаг и заглянуть в семантическую сокровищницу. — Говоря крайне скупо и постыдно кратко, этот {{comment|язык|...семантики или семантический..., а не ваш, который во рту...}} во времена Иоганна Себастьяна Баха понимали буквально все, поголовно, от мала до велика и вне зависимости от статуса и положения в обществе. А всё почему? Потому что {{comment|язык|...равно как и времена...}} этот был самый примитивный или, если так более приятно уху, элементарный – то есть, религиозный. Все церковные службы (или мессы) велись в строгом порядке (по библейским и евангельским канонам) и правилам, установленным в приснопамятные времена раз и навсегда «во веки веков», аминь. Логически завершая эту чугунную мысль, подытожу. — Поскольку посещение церкви было ежедневным и обязательным (и даже никому в голову не приходило обсуждать этот вопрос, хотя бы намёком) для каждого члена общества, начиная с первых дней жизни и кончая последним вздохом..., и даже ещё некоторое время, так сказать, спустя и [[Воспоминания задним числом (Юр.Ханон)|<font color="#551144">после всего</font>]] — нет ничего удивительного в том, что этот {{comment|язык|...семантики или семантический, а не ваш, который во рту...}} был ясен и понятен всем без исключения. Всё. И больше ни звука на эту тему.</ref></small></small> как нельзя лучше, если не идеально, «справлялась» с задачей пробудить, научить и воспитать мыслительный аппарат (ученика) к постоянной ''со-творческой'' работе: умению анализировать <small>(как всухую, то есть сам нотный текст, так и звуко-{{comment|записи|...в том числе, и заметки на полях...}} больших музыкантов)</small> и {{comment|пропускать|...иначе говоря, привносить в исполнение что-то своё, от себя, а не просто копировать...}} через себя услышанное, находить новые грани и {{comment|варианты|...они же трактовки и интерпретации...}} исполнения. В этом смысле, материал Баха универсален и представляет собой практически неограниченные возможности для самовыражения музыканта. — Кстати сказать, эта тема настолько благодатная, что за примерами не нужно далеко ходить или скрести по сусекам: вот они, прямо здесь. Однако для начала <small>(этого длинного списка)</small>, думаю, вполне достаточно назвать имена нескольких исполнителей, оставивших свой несомненный {{comment|след|...равно как и вклад, бьюсь об заклад...}} в искусстве интерпретации — Константин Игумнов, Мария Юдина, [[Святослав Рихтер (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551144">Святослав Рихтер</font>]], Гленн Гульд... | + | — [[Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто (Борис Йоффе)|<font color="#551144">Прелюдии и фуги</font>]], сюиты и партиты, кантаты и концерты, мессы и оратории..., всего-то и не перечислить и не [[Автоматические Описания (Эрик Сати)|<font color="#551144">описать</font>]], слишком большой и громоздкий [[Из ящика и обратно (Натур-философия натур)|<font color="#551144">сундук</font>]] попался, неподъёмный и неповоротливый. Подобный [[Луи Дюрей (Эрик Сати. Лица)|<font color="#551144">слону</font>]] в посудной лавке или ... [[Мировой дух|<font color="#551144">Гулливеру</font>]] в стране [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551144">лилипутов</font>]]. Однако вернусь поскорее от пространных рассуждений к делу. — Полифония {{comment|Баха|...Иоганна Себастьяна, а не кого-либо ещё...}} в классе всегда была на самом верхнем и видном месте, как {{comment|основа основ|...или начало начал}} в развитии и <small>(не нужно удивляться)</small> {{comment|укреплении|...странное словцо в данном контексте, не правда ли?...}}, в первую очередь, музыкального {{comment|мышления|...есть, знаете ли, такая мышца в голове – «мышление»... неужто не знаете?...}}, музыкальной логики и, прошу прощения, музыкальной риторики. И ещё раз повторю – музыкальной, [[Это уже лишнее (Савояров)|<font color="#551144">чтобы лишний раз</font>]] не говорить [[Tautos|<font color="#551144">о {{comment|музыкальности|...хотя, на мой вкус, говорить о музыкальности в музыке – абсурд..., однако нельзя не признать доминирующего обратного явления: анти-музыкального отношения к Музыке...}}</font>]]. Безусловно, в этом ряду <small>(наравне и вровень)</small> можно поставить и моторику, и культуру звука, и нюансировку, и воображение, и всё-всё остальное, чего не могу припомнить и перечислить в данную минуту. Поскольку важны и необходимы ''все'' {{comment|составляющие|...только что перечисленные...}} для убедительного и ясного прочтения & исполнения музыки <small>(не только Баха)</small>, однако главным словом в этом ряду останется и остаётся ''мышление''. Оно всегда должно быть впереди, в авангарде, во главе. Потому что именно мысль обладает удивительной способностью наполнить и оживить содержанием звуки из-под порхающих пальцев. Без неё звуки пусты и {{comment|мертвы|...перевожу: никакого внутреннего движения, присутствия живости и жизни...}}, или же, в лучшем случае, просто красивы и милы, как броская упаковка с бессмысленной безделицей внутри. Короче говоря <small>(чтобы не затягивать и не растягивать вступление ещё шире)</small>, главной мишенью в педагогическом методе Скрипая была — мысль, мышление. А музыка {{comment|Баха|...в данном случае, Иоганна Себастьяна, а не кого-нибудь из сыновей...}}, написанная ''простым для понимания'' языком семантики,<small><small><ref group="комм.">Минутку внимания и столько же терпения. О семантике в музыке Баха можно порядочно зачерпнуть, а также почерпнуть и просто черпануть, в обстоятельной (простой, ясной и попросту замечательной) статье «[[Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто (Борис Йоффе)|<font color="#551144">Иоганн Бах. Хорошо Темперированное Ничто</font>]]» неподалёку, практически, за углом. От себя добавлю лишь пару слов о ''простоте понимания''. Исключительно для тех, кому лень поднять свою нижнюю голову, сделать шаг и заглянуть в семантическую сокровищницу. — Говоря крайне скупо и постыдно кратко, этот {{comment|язык|...семантики или семантический..., а не ваш, который во рту...}} во времена Иоганна Себастьяна Баха понимали буквально все, поголовно, от мала до велика и вне зависимости от статуса и положения в обществе. А всё почему? Потому что {{comment|язык|...равно как и времена...}} этот был самый примитивный или, если так более приятно уху, элементарный – то есть, религиозный. Все церковные службы (или мессы) велись в строгом порядке (по библейским и евангельским канонам) и правилам, установленным в приснопамятные времена раз и навсегда «во веки веков», аминь. Логически завершая эту чугунную мысль, подытожу. — Поскольку посещение церкви было ежедневным и обязательным (и даже никому в голову не приходило обсуждать этот вопрос, хотя бы намёком) для каждого члена общества, начиная с первых дней жизни и кончая последним вздохом..., и даже ещё некоторое время, так сказать, спустя и [[Воспоминания задним числом (Юр.Ханон)|<font color="#551144">после всего</font>]] — нет ничего удивительного в том, что этот {{comment|язык|...семантики или семантический, а не ваш, который во рту...}} был ясен и понятен всем без исключения. Всё. И больше ни звука на эту тему.</ref></small></small> как нельзя лучше, [[Идеал (Натур-философия натур)|<font color="#551144">если не идеально</font>]], «справлялась» с задачей пробудить, научить и воспитать мыслительный аппарат (ученика) к постоянной ''со-творческой'' работе: умению анализировать <small>(как всухую, то есть сам нотный текст, так и звуко-{{comment|записи|...в том числе, и заметки на полях...}} больших музыкантов)</small> и {{comment|пропускать|...иначе говоря, привносить в исполнение что-то своё, от себя, а не просто копировать...}} через себя услышанное, находить новые грани и {{comment|варианты|...они же трактовки и интерпретации...}} исполнения. В этом смысле, материал Баха универсален и представляет собой практически неограниченные возможности для самовыражения музыканта. — Кстати сказать, эта тема настолько благодатная, что за примерами не нужно далеко ходить или скрести по сусекам: вот они, прямо здесь. Однако для начала <small>(этого длинного списка)</small>, думаю, вполне достаточно назвать имена нескольких исполнителей, оставивших свой несомненный {{comment|след|...равно как и вклад, бьюсь об заклад...}} в искусстве интерпретации — Константин Игумнов, Мария Юдина, [[Святослав Рихтер (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551144">Святослав Рихтер</font>]], Гленн Гульд... |
::Сразу внесу небольшую ясность: перечисленные выше музыканты — исключительно пианисты. Почему так произошло? Ответ, как мне кажется, очевиден. Потому что статья посвящена одному большому музыканту <small>(смею ещё раз напомнить об этом между строк внимательному читателю – и, в том числе, пианисту)</small>, дорогому моему учителю и его ''всегда живому'' [[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#551144">лицу</font>]], а не искусству интерпретации сочинений Баха (Иоганна Себастьяна)... в целом. | ::Сразу внесу небольшую ясность: перечисленные выше музыканты — исключительно пианисты. Почему так произошло? Ответ, как мне кажется, очевиден. Потому что статья посвящена одному большому музыканту <small>(смею ещё раз напомнить об этом между строк внимательному читателю – и, в том числе, пианисту)</small>, дорогому моему учителю и его ''всегда живому'' [[Скрябин как лицо (Юр.Ханон)|<font color="#551144">лицу</font>]], а не искусству интерпретации сочинений Баха (Иоганна Себастьяна)... в целом. | ||
— Итак, продолжаю. Четыре исполнителя и четыре <small>(а то и больше)</small> разных [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551144">лика</font>]] одного Баха, и у каждого он – свой, особенный:<br> | — Итак, продолжаю. Четыре исполнителя и четыре <small>(а то и больше)</small> разных [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551144">лика</font>]] одного Баха, и у каждого он – свой, особенный:<br> | ||
| Строка 298: | Строка 296: | ||
|} | |} | ||
<br> | <br> | ||
| − | <!-- | + | <!-- AppendiX с короткими эссе --> |
{| style="text-align:justify;font:normal 14px 'Arial'; border:0; -webkit-border-radius:7px;-moz-border-radius:7px; border-radius:7px; margin-top:1.2em; margin-bottom:2ex;padding:10px; background-color:#b01501; width:100%; clear:both;" cellpadding="10" cellspacing="0" | {| style="text-align:justify;font:normal 14px 'Arial'; border:0; -webkit-border-radius:7px;-moz-border-radius:7px; border-radius:7px; margin-top:1.2em; margin-bottom:2ex;padding:10px; background-color:#b01501; width:100%; clear:both;" cellpadding="10" cellspacing="0" | ||
| colspan="2" style="border:1px solid #FD228A; background-color:#E2C08F; -webkit-border-radius:7px; -moz-border-radius:7px; border-radius:7px;"| | | colspan="2" style="border:1px solid #FD228A; background-color:#E2C08F; -webkit-border-radius:7px; -moz-border-radius:7px; border-radius:7px;"| | ||
<br> | <br> | ||
<center> | <center> | ||
| − | == <br><font style="font:normal 44px 'Georgia';color:#DDAA77;">  | + | == <br><font style="font:normal 44px 'Georgia';color:#DDAA77;"> <span style="letter-spacing: 0.25em">прiложѣние</span  </font> == |
[[Skripay (arte)|<font style="font:normal 30px 'Georgia';color:#CC9977;">''с продолжением''</font>]]<br> | [[Skripay (arte)|<font style="font:normal 30px 'Georgia';color:#CC9977;">''с продолжением''</font>]]<br> | ||
<blockquote style="font:normal 19px 'Georgia';color:#885533;text-align:justify;width:77%;">...собранiе забавныхъ & рѣальныхъ исторiй, посвящённыхъ и напрямую увязанныхъ съ именемъ и лицомъ дорогого Учiтеля Анатолiя Скрипая — изъ сборника мемуаровъ съ затейливыми тонкими муарами и памятными сѣрдцу мѣмами...</blockquote><br> | <blockquote style="font:normal 19px 'Georgia';color:#885533;text-align:justify;width:77%;">...собранiе забавныхъ & рѣальныхъ исторiй, посвящённыхъ и напрямую увязанныхъ съ именемъ и лицомъ дорогого Учiтеля Анатолiя Скрипая — изъ сборника мемуаровъ съ затейливыми тонкими муарами и памятными сѣрдцу мѣмами...</blockquote><br> | ||
| Строка 340: | Строка 338: | ||
<div style="font:bold 26px 'Georgia';color:#CC5C11;text-align:center;">«Дыши, Вася, дыши...»</div><br> | <div style="font:bold 26px 'Georgia';color:#CC5C11;text-align:center;">«Дыши, Вася, дыши...»</div><br> | ||
| − | <font style="float:left;color:#6E1311;font-size:444%;font-family:'Georgia';text-shadow:#774411 0px 4px 5px;margin:3px 0;padding:5px 0px 2px 7px;"><small>...</small>П</font><br>еред вступительными экзаменами в консерваторию, следуя старой как мир традиции, на {{comment|прослушивание|«пред очи» и уши}} к профессорам приходят «кандидаты» на место в классе. «Показаться» — тáк это называется на {{comment|местном|саратовском}} наречии.<br>  И к Скрипаю ''тоже'' приходили ученики, но не ''всякие там'' <small>(бомжи с улицы)</small>, а исключительно по просьбе или рекомендации кого-нибудь из проверенного круга <small>(«за уточнениями и разъяснениями обращайтесь к {{comment|секретарю|Нине Александровне}}»)</small>.<br>  Примерно таким путём, «в день и час назначенный»...<small><small><ref>''[[Александр Блок (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#551144">Александр Блок</font>]]''. «Нечаянная радость». Второй сборник стихов. — Мосва: «Скорпион», 1907 г. — «Незнакомка».</ref></small></small> к нам на урок пришёл незнакомый ''мальчик Вася''. Поскольку «инородные тела» в нашем классе появлялись крайне редко, мы, не сговариваясь, сразу поняли — дело начнётся сегодня ''не с нас'', вечно ждущих и страждущих, а с нового лица и, возможно, будущего сопричастника.<br>  Так и вышло. Урок начался с показательного выступления мальчика-Васи. <br>  Новый соискатель высокого звания «ученика» играл вполне удачно: обычно и, как и полагается абитуриенту, скоро, бодро и оптимистично <small>(не вдаваясь в [[Из музыки и обратно|<font color="#661133">музыкальные подробности</font>]], глубины и тонкости...)</small>. Скрипай слушал с дежурным выражением благожелательности на лице. Однако в воздухе уже постепенно сгущалась атмосфера грядущей бури, и первые её вестники не заставили себя долго ждать...<br>  К слову сказать, Анатолий Александрович — как [[Натур-философия натур|<font color="#661133">настоящий естествоиспытатель</font>]] — всегда был настроен ровно-доброжелательно к новым ученикам. Неизменно оставаясь в рамках дипломатического этикета – никогда не повышал голоса и не требовал ''больше'', чем мог выполнить ученик. К примеру, если после двух-трёх раз пожелание оставалось не услышанным или не сделанным, он не настаивал и переходил к другим проблемным местам. Словом, держал себя в руках — иной раз без труда, иногда — всеми силами, но бывало, что и скрипя зубами...<br>  Ну ''так вот''. Продолжаю. Вася закончил играть. Скрипай его похвалил и попросил добавить немного воздуха, прозрачности в свою игру: ''«...дыши, Вася, дыши глубже!..»''<br>  Вася, как послушный мальчик и [[Unitas|<font color="#661133">примерный ученик</font>]], невозмутимо повторил фрагмент — как плёночный магнитофон, почти с идеальной точностью. Разумеется, безо всякого «воздуха», прозрачности и, что удивительнее всего, [[Закрывая двери|<font color="#661133">закрыв рот</font>]] и почти не дыша физически... <br>  Заметив, как Скрипай начал багроветь лицом, мы <small>(вечно ждущие и страждущие)</small> сочли за лучшее незаметно вдавиться в обшивку стульев и попытаться, по возможности, {{comment|скорее|...и полнее...}} слиться с окружающей обстановкой <small>(как хамелеоны при виде ректора)</small>.<br>  — Вася, дыши. Дыши! Вот так, — ещё вполне спокойно повторил свою просьбу шеф и вслед за Васей сыграл отрывок, — под его руками наполнившийся светом и воздухом.<br>  Но увы, всё было напрасно: видимо, Вася не знал, что такое «дышать» и никак не мог повторить услышанное...<br>  Скрипай, тем временем, сдерживая себя изо всех сил, решился на крайнюю меру, применив наглядный театральный приём [[Эксцентрика (Натур-философия натур)|<font color="#661133">десятикратного преувеличения</font>]] <small>(по методу Станиславского)</small>, — он схватил себя за ворот и начал изображать выброшенную на сушу рыбу. Прерывисто открывая рот с потрескивающими хрипами удушья, багровея лицом, выпучивая и закатывая глаза на затылок, и конвульсивно раскачиваясь всем корпусом из стороны в сторону, он принялся выкрикивать сдавленным «страшным голосом»: <br>  — А-а-а, мне нечем дышать, я задыхаюсь! ...Дыши, Вася, скорее дыши!... Дыши!..<hr><font style="float:right;color:#663311;font:italic 16px 'Arno Pro';"> — {{comment|Анна Тхарон|то есть, я}}. Эссе №7</font><br></blockquote><br><br> | + | <font style="float:left;color:#6E1311;font-size:444%;font-family:'Georgia';text-shadow:#774411 0px 4px 5px;margin:3px 0;padding:5px 0px 2px 7px;"><small>...</small>П</font><br>еред вступительными экзаменами в консерваторию, следуя старой как мир традиции, на {{comment|прослушивание|«пред очи» и уши}} к профессорам приходят «кандидаты» на место в классе. «Показаться» — тáк это называется на {{comment|местном|саратовском}} наречии.<br>  И к Скрипаю ''тоже'' приходили ученики, но не ''всякие там'' <small>(бомжи с улицы)</small>, а исключительно по просьбе или рекомендации кого-нибудь из проверенного круга <small>(«за уточнениями и разъяснениями обращайтесь к {{comment|секретарю|Нине Александровне}}»)</small>.<br>  Примерно таким путём, «в день и час назначенный»...<small><small><ref>''[[Александр Блок (Михаил Савояров. Лица)|<font color="#551144">Александр Блок</font>]]''. «Нечаянная радость». Второй сборник стихов. — Мосва: «Скорпион», 1907 г. — «Незнакомка».</ref></small></small> к нам на урок пришёл незнакомый ''мальчик Вася''. Поскольку «инородные тела» в нашем классе появлялись крайне редко, мы, не сговариваясь, сразу поняли — дело начнётся сегодня ''не с нас'', вечно ждущих и страждущих, а с нового лица и, возможно, будущего сопричастника.<br>  Так и вышло. Урок начался с показательного выступления мальчика-Васи. <br>  Новый соискатель высокого звания «ученика» играл вполне удачно: обычно и, как и полагается абитуриенту, скоро, бодро и оптимистично <small>(не вдаваясь в [[Из музыки и обратно|<font color="#661133">музыкальные подробности</font>]], глубины и тонкости...)</small>. Скрипай слушал с дежурным выражением благожелательности на лице. Однако в воздухе уже постепенно сгущалась атмосфера грядущей бури, и первые её вестники не заставили себя долго ждать...<br>  К слову сказать, Анатолий Александрович — как [[Натур-философия натур|<font color="#661133">настоящий естествоиспытатель</font>]] — всегда был настроен ровно-доброжелательно к новым ученикам. Неизменно оставаясь в рамках дипломатического этикета – никогда не повышал голоса и не требовал ''больше'', чем мог выполнить ученик. К примеру, если после двух-трёх раз пожелание оставалось не услышанным или не сделанным, он не настаивал и переходил к другим проблемным местам. Словом, держал себя в руках — иной раз без труда, иногда — всеми силами, но бывало, что и скрипя зубами...<br>  Ну ''так вот''. Продолжаю. Вася закончил играть. Скрипай его похвалил и попросил добавить немного воздуха, прозрачности в свою игру: ''«...дыши, Вася, дыши глубже!..»''<br>  Вася, как послушный мальчик и [[Unitas|<font color="#661133">примерный ученик</font>]], невозмутимо повторил фрагмент — как плёночный магнитофон, [[Идеал (Натур-философия натур)|<font color="#661133">почти с идеальной</font>]] точностью. Разумеется, безо всякого «воздуха», прозрачности и, что удивительнее всего, [[Закрывая двери|<font color="#661133">закрыв рот</font>]] и почти не дыша физически... <br>  Заметив, как Скрипай начал багроветь лицом, мы <small>(вечно ждущие и страждущие)</small> сочли за лучшее незаметно вдавиться в обшивку стульев и попытаться, по возможности, {{comment|скорее|...и полнее...}} слиться с окружающей обстановкой <small>(как хамелеоны при виде ректора)</small>.<br>  — Вася, дыши. Дыши! Вот так, — ещё вполне спокойно повторил свою просьбу шеф и вслед за Васей сыграл отрывок, — под его руками наполнившийся светом и воздухом.<br>  Но увы, всё было напрасно: видимо, Вася не знал, что такое «дышать» и никак не мог повторить услышанное...<br>  Скрипай, тем временем, сдерживая себя изо всех сил, решился на крайнюю меру, применив наглядный театральный приём [[Эксцентрика (Натур-философия натур)|<font color="#661133">десятикратного преувеличения</font>]] <small>(по методу Станиславского)</small>, — он схватил себя за ворот и начал изображать выброшенную на сушу рыбу. Прерывисто открывая рот с потрескивающими хрипами удушья, багровея лицом, выпучивая и закатывая глаза на затылок, и конвульсивно раскачиваясь всем корпусом из стороны в сторону, он принялся выкрикивать сдавленным «страшным голосом»: <br>  — А-а-а, мне нечем дышать, я задыхаюсь! ...Дыши, Вася, скорее дыши!... Дыши!..<hr><font style="float:right;color:#663311;font:italic 16px 'Arno Pro';"> — {{comment|Анна Тхарон|то есть, я}}. Эссе №7</font><br></blockquote><br><br> |
<blockquote style="width:85%;font:normal 19px 'Arno Pro';text-align:justify;border:2px solid #b01501;color:#6E1311;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:35px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;"> | <blockquote style="width:85%;font:normal 19px 'Arno Pro';text-align:justify;border:2px solid #b01501;color:#6E1311;-webkit-border-radius:5px;-moz-border-radius:5px;border-radius:5px;padding:35px;box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-webkit-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;-moz-box-shadow:3px 4px 5px #b93600;background:#DAAA66;"> | ||
| Строка 368: | Строка 366: | ||
| colspan="2" style="border:1px solid #E02A81; background-color:#DDBB99; -webkit-border-radius:7px; -moz-border-radius:7px; border-radius:7px;"| | | colspan="2" style="border:1px solid #E02A81; background-color:#DDBB99; -webkit-border-radius:7px; -moz-border-radius:7px; border-radius:7px;"| | ||
<center> | <center> | ||
| − | <br><font style="font:normal 35px 'Georgia';color:#EECCAA;">'' | + | <br><font style="font:normal 35px 'Georgia';color:#EECCAA;"><span style="letter-spacing: 0.30em">''AppendiX-a''</span></font> |
</center> | </center> | ||
| − | == <font face="Georgia" size=5 color="#553333"> Ком | + | == <font face="Georgia" size=5 color="#553333"> Ком..ментарии</font> == |
<div style="margin:1px 2px 1px 3px;font:normal 12.5px 'Verdana';color:#331122;"><br> | <div style="margin:1px 2px 1px 3px;font:normal 12.5px 'Verdana';color:#331122;"><br> | ||
<references group="комм."/> | <references group="комм."/> | ||
| Строка 410: | Строка 408: | ||
* ''[[Эрик Сати|<font color="#551133">Эр.Сати</font>]], [[Ханон, Юрий|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Воспоминания задним числом (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Воспоминания задним числом</font>]]» <small>([[Воспоминания задним числом, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#551133">яко’бы без</font>]] {{comment|под’заголовка|первая книга обо всём, что оставалось умóлчанным}})</small>. — Санкта-Перебурга: [[Центр Средней Музыки|<font color="#551133">Центр Средней Музыки</font>]] & [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551133">Лики России</font>]], 2011 г. | * ''[[Эрик Сати|<font color="#551133">Эр.Сати</font>]], [[Ханон, Юрий|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Воспоминания задним числом (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Воспоминания задним числом</font>]]» <small>([[Воспоминания задним числом, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#551133">яко’бы без</font>]] {{comment|под’заголовка|первая книга обо всём, что оставалось умóлчанным}})</small>. — Санкта-Перебурга: [[Центр Средней Музыки|<font color="#551133">Центр Средней Музыки</font>]] & [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551133">Лики России</font>]], 2011 г. | ||
* ''[[Юрий Ханон|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «Русский [[Schumacher|<font color="#551133">Шумахер</font>]]» <small>(роман’с {{comment|без|главного}} слова)</small>. — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур <small>(no publier, en un an)</small>. | * ''[[Юрий Ханон|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «Русский [[Schumacher|<font color="#551133">Шумахер</font>]]» <small>(роман’с {{comment|без|главного}} слова)</small>. — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур <small>(no publier, en un an)</small>. | ||
| − | * ''[[Ханон, Юрий|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' | + | * ''[[Ханон, Юрий|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Савояры царя Авгия (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Савояры царя Авгия</font>]]» <small>(третий конденсат)</small>. — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, <small>(pas par an publier, er en un an)</small>. |
* ''[[Юрий Ханон|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Альфонс, которого не было</font>]]» <small>(или ''книга [[Альфонс, которого не было, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#551133">в пред’последнем смысле</font>]] слова)''</small>. — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551133">Лики России</font>]], 2013 г. — 544 стр. | * ''[[Юрий Ханон|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Альфонс, которого не было (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Альфонс, которого не было</font>]]» <small>(или ''книга [[Альфонс, которого не было, артефакты (Юр.Ханон)|<font color="#551133">в пред’последнем смысле</font>]] слова)''</small>. — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & [[Лики России (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551133">Лики России</font>]], 2013 г. — 544 стр. | ||
* ''[[Anarchiste de musique|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]''. «[[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#551133">{{comment|Вялые записки|(пре)красная книга}}</font>]]» ''({{comment|бес купюр|что за, право, писание?}})''. — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. <small>(сугубо внутреннее {{comment|издание|см.уничтоженное и сожжённое}})</small>. — 121 стр. | * ''[[Anarchiste de musique|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]''. «[[Вялые записки (Юр.Ханон)|<font color="#551133">{{comment|Вялые записки|(пре)красная книга}}</font>]]» ''({{comment|бес купюр|что за, право, писание?}})''. — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. <small>(сугубо внутреннее {{comment|издание|см.уничтоженное и сожжённое}})</small>. — 121 стр. | ||
| Строка 433: | Строка 431: | ||
* ''[[Savoyarov Yuri|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]], [[Savoiarov (cite)|<font color="#551133">Мх.Савояров</font>]]''. «Через [[Трубачи (Михаил Савояров)|<font color="#551133">Трубачей</font>]]» ''(или опыт сквозного пре...следования)''. — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г. | * ''[[Savoyarov Yuri|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]], [[Savoiarov (cite)|<font color="#551133">Мх.Савояров</font>]]''. «Через [[Трубачи (Михаил Савояров)|<font color="#551133">Трубачей</font>]]» ''(или опыт сквозного пре...следования)''. — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г. | ||
* ''[[Анархист от музыки (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]''. «[[Уходящая книга (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Уходящая книга</font>]]» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г. | * ''[[Анархист от музыки (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]''. «[[Уходящая книга (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Уходящая книга</font>]]» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г. | ||
| − | * ''[[Khanon|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]], [[Erik Satie (liste)|<font color="#551133">Эр.Сати</font>]]''. | + | * ''[[Khanon|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]], [[Erik Satie (liste)|<font color="#551133">Эр.Сати</font>]]''. «[[Малая аркёйская книга (Юр.Ханон)|<font color="#551133">Малая аркёйская книга</font>]]» (или {{comment|скрытый|лишнее слово (по принципу транзитивности)}} каталог [[Аркёйская школа (Эрик Сати. Лица)|<font color="#551133">школы иезуитов</font>]]). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, {{comment|2021|издание внутреннее, как и все прочие}} г. |
* ''[[Савояровы|<font color="#551133"><span style="letter-spacing: 0.22em">Савояровы</span></font>]]'' : <font style="font:normal 17px 'Georgia';color:#221111;">после слов <sup><small><small>ie</small></small></sup></font>. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, {{comment|2023|издание каменное, поверх земли}} г. | * ''[[Савояровы|<font color="#551133"><span style="letter-spacing: 0.22em">Савояровы</span></font>]]'' : <font style="font:normal 17px 'Georgia';color:#221111;">после слов <sup><small><small>ie</small></small></sup></font>. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, {{comment|2023|издание каменное, поверх земли}} г. | ||
* ''[[Эрик Сати (Лица)|<font color="#551144">Эр.Сати</font>]], [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Воспоминания задним числом (второе издание)|<font color="#551144">Воспоминания задним числом</font>]]» <small>(издание второе, углýбленное и ухýдшенное)</small>. — Сан-Перебур: [[Центр Средней Музыки|<font color="#551144">Центр Средней Музыки</font>]], 2025 г. | * ''[[Эрик Сати (Лица)|<font color="#551144">Эр.Сати</font>]], [[Юрий Ханон (Борис Йоффе)|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]]'' «[[Воспоминания задним числом (второе издание)|<font color="#551144">Воспоминания задним числом</font>]]» <small>(издание второе, углýбленное и ухýдшенное)</small>. — Сан-Перебур: [[Центр Средней Музыки|<font color="#551144">Центр Средней Музыки</font>]], 2025 г. | ||
| − | * ''<font color="#551133">Михаил {{comment|Салтыков-Щедрин|тот самый, Михаил Евграфович}}</font>, [[Михаил Савояров (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551133">Михаил Соловьёв-Савояров</font>]]''. «[[История одного города | + | * ''[[Фумизм|<font color="#551133">Михаил {{comment|Салтыков-Щедрин|тот самый, Михаил Евграфович}}</font>]], [[Михаил Савояров (Юр.Ханон. Лица)|<font color="#551133">Михаил Соловьёв-Савояров</font>]]''. «[[История одного города полная|<font color="#551133"><font style="font:normal 15px 'Georgia';">История одного города</font></font> ''<font color="#991111">'''полная'''</font>'']]» <small>''(по подлинным документам издал [[Ханон, Юрий|<font color="#551133">Юр.Ханон</font>]])''</small>. — Сан-Перебур: [[Центр Средней Музыки|<font color="#551133">Центр Средней Музыки</font>]], {{comment|2026 г.|к 150-летию Михаила Савоярова и 200-летию Михаила Салтыкова}} |
</div><br><center> | </div><br><center> | ||
<div style="width:99%;height:10px;background:#C9AE88;-webkit-border-radius:3px; -moz-border-radius:3px; border-radius:3px;"></div></center> | <div style="width:99%;height:10px;background:#C9AE88;-webkit-border-radius:3px; -moz-border-radius:3px; border-radius:3px;"></div></center> | ||
| Строка 483: | Строка 481: | ||
<div style="width:44%;height:6px;background:#C9AE88;-webkit-border-radius:3px; -moz-border-radius:3px; border-radius:3px;"></div> | <div style="width:44%;height:6px;background:#C9AE88;-webkit-border-radius:3px; -moz-border-radius:3px; border-radius:3px;"></div> | ||
<br clear="all"/> | <br clear="all"/> | ||
| − | |||
{{DEFAULTSORT:Скрипай Анатолий}} | {{DEFAULTSORT:Скрипай Анатолий}} | ||
[[Категория:Etica Est Etica]] | [[Категория:Etica Est Etica]] | ||
| Строка 494: | Строка 491: | ||
|} | |} | ||
<br> | <br> | ||
| + | <!-- editus : иул 218, инициированная страница --> | ||
Версия 23:19, 21 ноября 2026
...нет ничего ненавистнее
музыки без скрытого смысла... ( Фредерик Шопен )
А
Скрипай за роялем — это не просто пианист (пускай бы и выдающегося дарования) за инструментом, а целое явление, глыба, сплав мощного интеллекта и тонкой, глубокой музыкальной интуиции. Но прежде всего, он — музыкант и художник, для которого рояль — не более чем проводник и самый обыкновенный инструмент, рабочий инструмент, оживающий в момент прикосновения и позволяющий создавать буквально из воздуха всё, что только возможно представить, пожелать или вообразить. Да-да, всего лишь захотеть (и) вообразить, всё очень просто (в руках мастера)... И здесь нельзя не остановиться подробнее, поскольку именно музыкальное воображение (а не какое-либо иное)[комм. 1] было для Скрипая едва ли не основным подручным средством выразительности — внутри которой, как в ящике с красками, хранилась и постоянно обновлялась богатейшая звуковая палитра, от самых тонких и еле уловимых «звуков и ароматов, реющих в воздухе» [комм. 2] до громовых раскатов и столкновения (небесных) тел...
Будучи щедро одарённым природой не только музыкально, но (в том числе) и артистически, Скрипай до мозга костей знал..., вернее говоря, жил в литературе, прекрасно ориентировался в прозе и поэзии, мог в любой момент (импровизируя!..) сходу прочитать (наизусть) протяжённые куски, например, из любимого «Моцарта и Сальери» и, казалось, запросто сыграл бы (играй он в театре) любую роль — драматическую, комическую, трагическую и, конечно же, пантомиму. Он и играл, постоянно играл как никто, разбрасываясь и соря звуками подобно магу-чародею и перескакивая от одного аффекта к другому. Образность его исполнения была настолько выпукла и выразительна, что временами казалось: ещё немного и — выпрыгнет из-под крышки рояля тот или иной персонаж.
Середина мая. Воскресенье. Народу в консерватории мало, зато на улице, по причине отличной солнечной погоды, полным-полно. Жарко. Окна в кабинете Анатолия Александровича открыты настежь, и прохожие без особенного напряжения слуха могут превосходно слышать всё, что творится за окнами. Скрипай в чудесном расположении духа: наконец-то он свободен от ректорской дерготни и может спокойно позаниматься с учениками. Однако желающих, кроме меня – никого... — А с каким азартом он мог спорить, например, о том, с какой интонацией и выражением лица бросил бы своё «Пилите, Шура, пилите!» Паниковский.[комм. 3] Или, скажем, остановиться (и привлечь внимание учеников) на фразе «...Нет правды на земле, но правды нет — и выше...» — анализируя и каждый раз придавая голосу и интонации новые оттенки, невольно и неподдельно удивляясь (сам себе), как меняется смысл слов...
Но не только литература увлекала Анатолия Александровича. Увлечение и увлечённость — одновременно темпераментная и интеллектуальная — была его обычным повседневным состоянием: буквально с пол-оборота мог он «завестись» и начать вещать о какой-то другой жизни. Между прочим, и философия — занимала почётное место в кругу интересов и служила своеобразным «оживителем и освежителем» мыслительного аппарата. И здесь, в этой области, поражала его начитанность, памятливость и особенная живость реакции на живую мысль, с которой он вступал в диалог внутри себя, а порой — и вовне, размышляя вслух. Часто любил цитировать Канта, Ницше, Гегеля — в том числе и непосредственно на уроках, применительно к музыке. К модным почвенным философам — Бердяеву, Соловьёву (список не полный) — впрочем, относился с прохладцей и осторожностью, не принимая (так)их размышлений всерьёз. Проще говоря, они не были настоящими мыслителями (для Скрипая), открывшими новые грани и границы в (осо)знании человека о себе, по своей сути они были скорее — литераторы, напыщенные и важные учёные, чьи труды сплошь пропитаны вдохновенной экзальтацией и верой в некое нечто и ничто. Пожалуй, поверх сказанного добавлю ещё пару слов в защиту Скрипая. Несмотря на то, что мой дорогой учитель был ортодоксальным атеистом, к главной книге верующих христиан (Библии) он относился с уважением и (даже) пониманием, но, всё же, пропуская через свой мелкий аналитический дуршлаг, а не просто поверив нá слово..., каким бы оно ни было «божьим»...
«... Грязцы многовато ...» — И всё-таки главное место в жизни Скрипая занимала она — Её Величество Музыка. Сверх того можно добавить, что музыка и была той единственной религией, догматы которой (выражаясь языком религиозным, прошу прощения за тавтологию) находились в полном созвучии с его внутренней матрицей. Каждый раз, садясь за инструмент, он начинал с таинства — своеобразной «молитвы» красивому звуку, осмысленному и (казалось) наполненному видимым светом, воздухом. Ни для кого не секрет, какой особенной красотой обладал скрипайский звук! Всегда узнаваемый, одухотворённый и содержательный. Звук высшей пробы — как статусный (и) элитарный знак качества, знак Мастера и мастерства, в конце концов. Предмет восхищения и гордости. — И никакие философии, литературы и прочие науки не способны вместить и выразить своими средствами всю ту многогранную палитру чувств и величие глубокой мысли так объёмно и выразительно, как Музыка...
«... Нет правды на земле, но правды нет — и выше...»[2]
А
... и он нехотя ушёл, повелев ждать его: он ещё придёт и спустит с нас десять шкур...[4] Я решительно «против». Поэтому продолжу играть в своей песочнице: в разноцветные кубики и пирамидки. Значит, дело было так...
«... Дышать надо, — дышать! ...» Итак, пока я приоткрываю таинственную дверь в далеко минувшее, прищурьте повнимательнее глаз, высморкайтесь и напрягите ухо. Неслышно делаем шаг вперёд, переступаем порог, переводим дыхание... — Эй, не ворчите половицами, в конце концов, и ведите себя прилично, ничего не трогайте руками, просто смотрите и слушайте! — ...
— И вот теперь, взглянув слегка отстранённо и со стороны на этот эскизный набросок, можно без труда «дорисовать» воображением картину вдохновенной, артистической и творческой атмосферы, мотиваторами и инициаторами которой были родители. Именно они (своим собственным примером) смогли составить удивительно плодотворную почву для благотворного и всестороннего эст’етического развития детей, с самого раннего возраста прививая любовь к музыке, книгам, чтению и поощряя любое творческое самовыражение. «... Я сейчас повешусь на шпиле или выброшу тебя в окно...»[4] Несомненно, подобная & бесподобная домашняя обстановка самым лучшим образом развивала и влияла на восприимчивое детское сознание, однако решающую роль в жизни Анатолия Александровича, в его становлении как музыканта, сыграла встреча с выдающимся педагогом Семёном Соломоновичем Бендицким,[комм. 6] который тонким чутьём музыканта смог безошибочно распознать & услышать в юном пианисте глубоко одарённую натуру, и сразу же, без лишних слов, взял к себе в класс.[3]
«... Я — дурак! Я ничего не понимаю. Ты делаешь меня дураком... » — Возвращаюсь к предыдущей, столь некстати перебитой мысли и продолжаю, принимая во внимание расширенное толкование класса = мастерской = школы. Поступая в класс профессора, Скрипай оказался в самой настоящей алхимической лаборатории, где под внимательным взором мастера совершалась метаморфоза, превращение как будто бы «из ничего» во «что-то»: услышанные интуицией наставника способности ученика, прежде дремавшие внутри, пробуждались, прорастали, росли и крепли — на протяжении почти пятнадцати лет, начиная с самых первых уроков в музыкальной школе, затем в Саратовском училище и консерватории. Говоря суконным языком теоретиков и энциклопедий, можно было бы подытожить таким образом: «...под чутким руководством С.С.Бендицкого Анатолий Скрипай прошёл важные этапы формирования исполнительского мастерства, внутренней культуры и музыкантского мышления». Безусловно, с данным утверждением нельзя не согласиться, однако... в нём нет и намёка на живое участие двух сторон, будто бы первый все эти долгие годы только и делал, что стоял и методично, по инструкции, руководил вторым, послушно и безропотно сидевшим за роялем от этапа к этапу, не сходя со своего места.
«... Пилите, Шура, пилите! ...»[5] — Я же, да простят меня «оттуда», скажу проще, но... безо всякого упрощения. — В течение пятнадцати лет жизни происходила сублимация и кристаллизация всех внутренних и внешних психофизических процессов, воспитание и становление мыслящей личности, обладающей фундаментальными знаниями и широким кругозором не только в своей музыкальной сфере, а практически во всех областях искусства и науки. Причём, сохраняя живость ума и неподдельный интерес ко всему новому до последних дней. — Вот так, кратко и сжато, крупными и насыщенными мазками, пожалуй, вернее всего представлять и подавать картину становления яркого музыканта. Без дробления на условные этапы и ещё более мелкие части. В данном случае, глядя сквозь призму восприятия и... слегка со стороны, имеет смысл рассматривать комплекс школа – училище – консерватория как единое целое, как одно явление, в рамках предложенной выше схемы «школа одного мастера», или же, подхватив на ходу метафору для большей образности примера, как на глину под руками мастера, благодаря которому она со временем превращается в произведение искусства, обретая совершенные формы, чистые линии и простые черты. Буквально говоря, Бендицкий «вылепил» из одарённого мальчика — талантливого, мыслящего, самостоятельного, полностью готового музыканта. Однако для полноценного принятия (в свои ряды) профессиональной средой, Скрипай был командирован в Москву, в аспирантуру Института им.Гнесиных (ныне РАМ им.Гнесиных), в класс Теодора Гутмана,[комм. 7] где и завершил своё образование в 1972 году, покончив таким образом со всеми формальностями перед лицом рядового (со)общества, в чьи шеренги можно было теперь уверенно вступать с любой ноги. Однако, несмотря на открывающиеся московские перспективы, молодой музыкант принимает твёрдое решение вернуться в Саратов.
— И я больше не стану возвращаться к подробному жизнеописанию, каким бы интересным и захватывающим оно не (& ни) было, а продолжу путешествие иначе, по-своему, совершая прыжки (без парашюта) в глубину своей памяти.
И
«... Ну ведь какая чушь, какая бессмыслица, какой идиотизм...
— Речь здесь пойдёт о самом главном, мимо чего (как уже было точно подмечено выше) бегут и пролетают, что оставляют на потом, почти всегда на потом, и забывают, по большому счёту, навсегда... — Итак, напоминаю для тех, кто ещё не понял: речь идёт о Музыке. Всегда и только о Музыке, — ...подразумевая или упоминая имя Скрипая. Говоря шире, он был её верным хранителем и ревностным служителем, на корню пресекавшим малейшее неуважение или небрежение, и неизбежно приходил в ярость и негодование, когда посягали на её честь..., прошу прощения, лишая самого драгоценного — смысла. Да-да, именно так: лишая смысла (равно как и мысли, глубины, пространства, красоты). Особая тяжесть этого смехотворного и маленького (как может показаться на первый & поверхностный взгляд) преступления заключается в том, что совершается оно без умысла, по недомыслию, по незнанию. То есть, в неосознанно бессознательном состоянии... или, попросту, не приходя в сознание. Как они (подразумеваю под этим местоимением всех тех, кто совершил и продолжает совершать ежедневные преступления, не замечая и не отдавая себе в этом никакого отчёта, увы...) и живут всю свою жизнь. Без смысла, читай: бессмысленно. — Но сейчас..., сейчас совсем не об этой прекрасной стороне человеческого бытия, с которой, впрочем, можно с размахом познакомиться на соседних страницах или, к примеру, за углом. А здесь — в очередной раз я поставлю зарубку & ремарку в левом верхнем углу партитуры, да такую, чтобы каждый раз она цепляла внимание, щёлкала по носу, шлёпала по затылку, раздражала и, наконец, не оставляла шанса на очередное преступление — «не лишать смысла». Музыку не лишать смысла. Не лишать! ...
— Несмотря на прямоту и резкость высказываний, свойственных взрывному темпераменту моего дорогого учителя в минуты раздражения, он предпочитал, иной раз, процитировать Шопена: «...нет ничего ненавистнее музыки без скрытого смысла...» — Почему я говорю «иной раз»? Да очень просто: практически всегда словам великого Фредерика предшествовали родные скрипайские вирши, например: «...я сижу и ничего не понимаю... Ни-че-го! Ты делаешь меня дураком. Дураком! Я дурак! Я ничего не понимаю... Бомж на улице поёт более осмысленно...» — Слова же Шопена были своеобразной педагогической кульминацией, которую тоже нужно было... выстрадать и заслужить. «...нет ничего ненавистнее музыки без скрытого смысла...» — Эта фраза, одновременно простая и глубокая, лежала в основе..., точнее говоря, лежала основой в методике преподавания Скрипая. Когда ему приходилось обращаться к ней (цитате) за помощью, он каждый раз, следом, выражал намерение написать плакат самыми крупными буквами и повесить в своём кабинете (и классе) на самом видном месте – как основную заповедь: чтобы она постоянно была на виду, колола и мозолила глаз, цепляла за ухо и, в конце концов, прочно отпечаталась на невидимой стороне черепной коробки. Был ли он написан или так и остался в области мечтаний, я не знаю, однако нисколько не сомневаюсь в том, что Скрипай снова и снова повторял эти волшебные слова, как заклинание...
Н
— Надо (было) быть виртуозом, чтобы выполнить эти два упражнения и не потерять лица. Главное правило: делай что угодно, но только чтобы было внятно, ясно и понятно. Без спешки, но, в то же время, не копошась на разгоне. Играть – значит, играючи, то есть легко, без потуг и зажимов. Игра, она ведь потому и игра – что всего лишь игра: всегда импровизация, полёт фантазии и мысли, дерзость и смелость. Игру нельзя «выучить», она каждый раз иная, другая. Живая. Да, более точного слова не подберёшь – она живая, и поэтому живость ума (для хорошей игры) обязательна. В ней нет заскорузлости, закостенелости, косности. Она подвижна как ртуть и, подчас, непредсказуема. В ней всё стихия. Иной раз кажется, что в этой игре и правил-то нет, а правила, разумеется, есть. Хороший игрок узнаётся именно по этому признаку – не существует правил и границ, всё дозволено. А правила, в общем-то, не хитрые..., однако, в некотором смысле, жёсткие и, до некоторой степени, суровые... для особ особо ленивых, всем остальным (уверяю вас, таковых не много...) достаточно аккуратности и дисциплины. «... Я сижу и ничего не понимаю... Ни-че-го! — Бомж на улице поёт более осмысленно...» ...Практически все, кто был вхож в класс Скрипая, знают или наслышаны, как он мог кричать в приступе раздражения на учеников, но только единицы способны понять – почему он так кричал. Да, Скрипай был вспыльчив и взрывался от самой малой искры. Если урок был с кем-то новеньким, он ещё сдерживал себя, но если за роялем сидел свой и без’надёжно тупил – обстановка с громадной скоростью накалялась, практически, до белого каления. Он страшно раздражался, сердился, выходил из себя, когда приходилось по нескольку раз повторять одно и то же замечание и пожелание, элементарное, на его взгляд. На его взгляд, повторяю ещё раз. — И всё потому, что ученика он ставил на свой же уровень, а не наоборот..., а когда остывал, выпускал пар, понимал с досадой (плохо скрываемой), что всё-таки он учит детей, которые не понимают всех его требований, потому что не доросли, не развиты так, как он о них думает... — В своём роде, эти крики были криками о помощи, криками на себя за своё же раздражение, а не на ученика, хоть и адресовались именно ученику. «... Я — дурак! Я ничего не понимаю. Ты делаешь меня дураком...» ...Ему было ужасно скучно заниматься «кухней» – элементарными навыками пианизма, культурой звукоизвлечения... и фразировкой, да много чем ещё. Он изумлялся до оторопи, как же можно, не владея элементарной базой, поступить в консерваторию..., между прочим, высшее учебное заведение! Приходил в уныние от общего уровня подготовки студентов, в большинстве своём натасканных только на одну единственную программу, вступительную – чтобы поступить... И ведь именно такие и поступали в числе первых, с лучшими результатами, а что потом?...
Внутренняя пустота (или, мягко говоря, недоученность) и неспособность работать самостоятельно превращали в пытку дальнейшее обучение как для самого ученика, так и для профессора, которому оставалось либо развести руками, досадуя на лень и тупость студента, либо отправлять его заниматься к ассистентам. Нередко можно было услышать в адрес особо несмышлёного ученика, на самом деле не понимающего, что от него хочет учитель, а не просто придуривается, не подготовившись к уроку, – что тот рано поступил в консерваторию, очень рано, что возиться и разбирать, например, аппликатуру нужно было учиться раньше... «... Я сижу и ничего не понимаю... Ни-че-го! Ты делаешь меня дураком. Я — дурак! ...Безусловно, отдельного слова заслуживает и драматургия уроков Анатолия Александровича. Да-да, всё так, именно так – драматургия, поскольку границы обычного урока расширялись до самого настоящего представления, концерта-лекции или мастер-класса. По своей сути это и были уроки — уроки мастерства, артистизма, деликатности и бережного отношения к звуку, большого уважения к музыке, к её содержанию и красоте. Скрипай в такие часы (нет, не минуты) преображался, много играл и сразу же комментировал только что сыгранное с разных точек зрения, рассказывал о себе, о своих учителях. Проводил параллели между какими-то сочинениями и тут же показывал созвучные между собой куски из произведений разных авторов. В качестве примеров могла быть любая музыка – фортепианная, симфоническая, камерная, инструментальная, вокальная. И всё это игралось... из головы, безо всяких дополнительных подготовок и репетиций, просто и легко, играючи, – и всегда изумительно и высокохудожественно. Бывало, Скрипай настолько увлекался музицированием и, казалось, забывал – для чего он пришёл в класс: сам был ужасно рад прикоснуться к инструменту, оторваться от административной рутины, вдохновить себя на занятия с учениками. — Своим примером он старался заразить учеников музыкой. Чтобы она была не простым набором звуков, а несла в себе смыслы, мысли, идеи...
Н
— Итак, портрет набросан, и я продолжаю, наперёд разъяснив самым недогадливым, чьё же лицо качается прямо перед носом (вашим). Если угодно: даже ткну пальцем (фу, как некрасиво!), для большей ясности. Потому что речь здесь идёт, дорогие мои, о Скрипае. Снова, (с)читай с самого начала, и опять о нём, о дорогом Учителе и самом сокровенном его призвании. О музыке, умении донести её смысл и научить любить, слышать, чувствовать. Ни много ни мало. Да-с. Именно музыкой он любил заниматься с учениками, поиском новых граней, оттенков, интонаций, полутонов...
— Уроки всегда начинались с обязательного предварительного действа (за редкими исключениями было иначе, например, когда время поджимало, а перед носом маячил экзамен), своеобразной со-настройки себя, учеников и атмосферы в классе на волну свободного дыхания, понимания (для тех, кто понимает) и участия в музыке. Скрипай в эти минуты много играл и рассказывал, или просто играл что-нибудь тихое и проникновенное из глубины себя, безмолвно и без комментариев, словно задумавшись и будто бы откуда-то издалека... Не передать словами, насколько сильное и завораживающее впечатление оставалось от совместного погружения в звуки, некий магический транс... — звуки становились буквально осязаемыми, видимыми, материальными, парили в воздухе, податливо изменяя оттенки по желанию мастера. — И как же всегда хотелось, чтобы эта прекрасная дума не прерывалась, не заканчивалась..., так это было таинственно и невыразимо..., как иллюзия, где, казалось бы, всё просто и легко, но, из чего и каким образом она сделана – совершенно непонятно... «...Исполнительское искусство — иллюзорно...» — «Мы занимаемся иллюзией, наше искусство – исполнительское – иллюзорно», – ещё одна (из многих) фраза Скрипая, которую он часто повторял рядом с шопеновской. И разве можно здесь что-нибудь возразить? Тем более что он каждый раз подтверждал подлинность этих слов своей игрой. Рояль под его руками оживал и дышал всеми струнами большой крылатой души, реагировал на едва заметный поворот мысли и самое тонкое колебание настроения, изливая звуки любого оттенка, градуса, объёма, протяжённости и тембра. На последнем (из нескольких перечисленных только что, разумеется) свойстве рояльного звука – тембре – хочется задержаться подольше и подробнее, потому что это не просто «свойство», а целое явление, целая отдельная история. Не секрет, что в исполнительском искусстве всячески приветствуется наличие в арсенале (музыканта) выразительных средств тембрового или (бери выше!) обертонового разнообразия. Об этом крайне много сказано и ещё больше написано. Однако же, когда доходит до дела (владения этим инструментарием), возникают странные и «непредвиденные» трудности. Причин, как правило, находится достаточно. Например, рояль (или пианино) не настроен. Или рояль это не рояль, а дрова, и как на этаком вообще возможно играть, о каких обертонах может идти речь, и так далее по списку. Спору нет, приятно обнаружить под руками хороший инструмент, у которого нет проблем со здоровьем и все зубы на месте, но так бывает не всегда. Поэтому, возвращаясь к причинам, хочется сказать прямо и скупо: главная и основная причина спрятана (на самой поверхности) не в плохом рояле, а, прошу прощения, в голове исполнителя. Именно в ней, голове, эти тембры или обертоны либо есть, либо... ещё не завезли. И ещё раз повторю — именно в голове, в воображении и представлении в явь... Где такие музыканты, способные мыслью раздвигать границы пространства, переносить в другое время и место? Где они? Кто о них знает?.. На моей памяти, Скрипай был (и остаётся) пожалуй, чуть ли не единственным таким музыкантом, так виртуозно владевшим этим удивительным арсеналом — тембровым и обертоновым разнообразием. «...Музыке нельзя научить, музыке можно только научиться...» — Как удивительно было услышать вдруг струнный квартет из-под крышки рояля, когда он наигрывал[комм. 8] из квартетов Бетховена или Чайковского; или звучание целого камерного оркестра, когда показывал отрывки из «Бранденбургских концертов»; или проникновенное соло кларнета из центрального Andante cantabile non troppo симфонической поэмы «Франческа да Римини»; или ревущую группу тромбонов (если уж совсем точно, то восемь тромбонов и одна туба) в первой теме «Божественной Поэмы», и ещё и ещё... Продолжать этот список можно (было бы) очень долго, однако... сократим для краткости,[6] — как любил говорить один наш старый-недобрый приятель... Напомню лишь вскользь (в связи с тембрами и обертонами), в качестве очередной зарубки и ремарки, какой огромной и богатой палитрой обладал чистый (и чисто) фортепианный звук Скрипая, его природа (и порода) была без преувеличения уникальна и глубоко индивидуальна. Звук как сублимация сложного характера и многогранной внутренней сути, как отражение в звуковых волнах движения мысли и смыслов: никуда не скроешься, не спрячешься, всё на поверхности, на виду, словно под микроскопом (для тех, кто понимает)... — И вот в этих наигрываниях, пронизанных от первого до последнего звука естественностью и лёгкостью, поражала, прежде всего, не сама наслышанность (которая безусловно поражала, равно как и начитанность, и глубокая эрудированность) дорогого учителя, а умение всё это услышанное когда-либо богатство воспроизвести так, как он слышит, без каких-то случайностей, погрешностей или неточностей. Говоря иначе, внутренняя связь слышу → играю – была у него абсолютная, ясная и необыкновенно лёгкая. ...Не дав нам опомниться, Скрипай пальнул очередной залп и, на сей раз, цель была достигнута – N. неуверенно остановилась (с долей сомнения) и с умилением на лице тоненько спросила: — Такого же проявления музыкального резонанса и музыкантского внимания, участия и живости Скрипай ждал и в учениках. Чтобы предметом повышенного интереса была не только часть обязательной (к зачёту или экзамену) программы, а сама музыка, самостоятельное её изучение. Например, в числе обязательных для исполнения (в классе) сочинений были все струнные квартеты Бетховена (в переложении для фортепиано в четыре руки), прелюдии Шопена, детские сцены Шумана... Разумеется, это далеко не весь список, а самый основной и образцово-показательный, с точки зрения «проверки» музыкальной зрелости и исполнительской самостоятельности. Казалось бы, что здесь сложного, взять и просто сыграть маленькую пьесу сходу, не тратя долгие часы на запоминание и преодоление технических трудностей. Как угодно, с нотами или без них, но обязательно со смыслом, пропустив через себя и наполнив звучание необходимыми красками, оттенками, воздухом, дыханием. Стоит ли говорить, что это доброе и невероятно полезное образовательно-воспитательное начинание так и не было воплощено в полной мере... по банальной причине отсутствия или нехватки времени у Скрипая, разрываемого между административно-хозяйственным кабинетом и своими «вечно недоученными и брошенными» учениками. Однако время от времени спрашивал, напустив на себя суровости и строгости, как поживают квартеты, фуги или прелюдии, и обещал как-нибудь добраться и вытрясти из нас все долги, а потом и выпороть на главной площади, если что-то не будет выучено... Гораздо чаще и безо всякого предупреждения он устраивал в классе викторины на знание музыки, любой, не только специальной – симфонической, камерной, оперной. Мог часами играть куски из увертюр, кантат, ораторий, симфоний, квартетов, концертов и, конечно же, любимую фортепианную поэзию и прозу...
Н
— Да, всё так, всё так... Именно струнные квартеты герра Бетховена. В первую голову в педагогический рацион шефа прорвались они, — далеко опередив Моцарта, Гайдна и всех остальных..., кого только можно было опередить. В предыдущей главке я до них слегка дотронулась..., — и они, гонимые ветром, пошли кругами по воде (или круги по воде пошли сами?... запуталась совсем), оставляя мокрые следы, чтобы легче было найти в этой, даже в темноте. Стало быть, теперь пришла пора вернуться к ним... Итак, значит, квартеты..., струнные квартеты. — Почему и как сложилась традиция регулярной игры квартетов, я сегодня вряд ли припомню..., определённо одно: она устоялась и настоялась задолго до моего появления в числе учеников Скрипая. Однако, несмотря на (вероятно) длительное пребывание в атмосфере класса, квартетный репертуар нисколько не утратил своей юной свежести, не успел покрыться пылью, оплыть душком старины и обсидеться зелёными мухами наперевес с молью... — Опережая глупые вопросы, позволю себе дерзкую мысль и поспешу ответить (сама себе, как всегда). Мне кажется, всё дело в секрете её вечной молодости и долголетия, чрезвычайно простом и лежащем прямо на поверхности, вот здесь, перед глазами. Всякий раз, когда квартеты оказывались уже по уши в воде и, между прочим, имели все шансы кануть в реку забвения (благодаря стараниям учеников сплавить их вниз по течению), — словно с небес являлось чудесное спасение в лице нашего дорогого учителя, вдруг вспоминавшего о дивных русских квартетах, тут же начиная вдохновенно играть и рассказывать о музыке, снова и снова смакуя детали, удивляясь красоте и новаторским находкам, и снова заражая (и заряжая) своих учеников квартетной болезнью... до следующего раза. — Таким вот образом традиция играть квартеты возрождалась подобно птице Феникс, просто и ненавязчиво, но всегда с новым удивлением... Кстати сказать, рядом с «Разумовскими»[комм. 9] квартетами вдруг вспоминались так же и ранние – шесть квартетов ор.18, и последние шесть (опусы 127, 130, 131, 132, 133 и 135) – с развёрнутыми фугами. Вообще же, вниманием были окружены все 17 бетховенских квартетов, но в зависимости от настроения или состояния на первый план выходил какой-то один, словно очередной фаворит государыни императрицы, более других «совпадающий» с историческим (или истерическим) моментом.
И в последний раз повторю неповторимое, потому что только здесь и зарыта вся собака...
— Прелюдии и фуги, сюиты и партиты, кантаты и концерты, мессы и оратории..., всего-то и не перечислить и не описать, слишком большой и громоздкий сундук попался, неподъёмный и неповоротливый. Подобный слону в посудной лавке или ... Гулливеру в стране лилипутов. Однако вернусь поскорее от пространных рассуждений к делу. — Полифония Баха в классе всегда была на самом верхнем и видном месте, как основа основ в развитии и (не нужно удивляться) укреплении, в первую очередь, музыкального мышления, музыкальной логики и, прошу прощения, музыкальной риторики. И ещё раз повторю – музыкальной, чтобы лишний раз не говорить о музыкальности. Безусловно, в этом ряду (наравне и вровень) можно поставить и моторику, и культуру звука, и нюансировку, и воображение, и всё-всё остальное, чего не могу припомнить и перечислить в данную минуту. Поскольку важны и необходимы все составляющие для убедительного и ясного прочтения & исполнения музыки (не только Баха), однако главным словом в этом ряду останется и остаётся мышление. Оно всегда должно быть впереди, в авангарде, во главе. Потому что именно мысль обладает удивительной способностью наполнить и оживить содержанием звуки из-под порхающих пальцев. Без неё звуки пусты и мертвы, или же, в лучшем случае, просто красивы и милы, как броская упаковка с бессмысленной безделицей внутри. Короче говоря (чтобы не затягивать и не растягивать вступление ещё шире), главной мишенью в педагогическом методе Скрипая была — мысль, мышление. А музыка Баха, написанная простым для понимания языком семантики,[комм. 10] как нельзя лучше, если не идеально, «справлялась» с задачей пробудить, научить и воспитать мыслительный аппарат (ученика) к постоянной со-творческой работе: умению анализировать (как всухую, то есть сам нотный текст, так и звуко-записи больших музыкантов) и пропускать через себя услышанное, находить новые грани и варианты исполнения. В этом смысле, материал Баха универсален и представляет собой практически неограниченные возможности для самовыражения музыканта. — Кстати сказать, эта тема настолько благодатная, что за примерами не нужно далеко ходить или скрести по сусекам: вот они, прямо здесь. Однако для начала (этого длинного списка), думаю, вполне достаточно назвать имена нескольких исполнителей, оставивших свой несомненный след в искусстве интерпретации — Константин Игумнов, Мария Юдина, Святослав Рихтер, Гленн Гульд...
— Итак, продолжаю. Четыре исполнителя и четыре (а то и больше) разных лика одного Баха, и у каждого он – свой, особенный: — Безусловно, и Игумнов, и Юдина, и Рихтер, и многие другие, неназванные здесь (по причине невозможности охватить неохватное), но от этого ничуть не утратившие от своего величия, веса, вклада и положения (в признанном и освящённом музыкальном иконостасе), — большие и глубоко самобытные музыканты, интерпретаторы, последователи и хранители ценностей русской фортепианной исполнительской школы, со всеми вытекающими (из традиций) составляющими и направляющими. И в этом смысле (как, впрочем, и во всех остальных) Гульд уникален, он не вписывается ни в один список великих и величайших исполнителей, прежде всего потому, что оказался выше любых систем и традиций, создав свою собственную. Простую и ясную конструкцию. Простые и ясные правила игры. И что удивительнее всего, он не разрушал старые соборы, не свергал идолов, не жёг костров..., а словно бы, отступил на шаг в сторону, поднял глаза всего на пару градусов выше и... услышал, увидел, нашёл, открыл и подобрал то, что давно лежало на поверхности... Чистое, прозрачное, кристальное как свежий воздух горних высей.
О
— Как уже было сказано немного выше, Скрипай всякий раз начинал скучать, отчаянно скучать — почти как ребёнок, едва начинались рутинные занятия с учениками: то, что обычно называется «кухней» или разбором музыкального материала по косточкам. В тысячный раз прослушивая мутные или малоубедительные музыкальные фразы (некое серое осклизлое нытьё, жёванную-пережёванную манную кашу или же, напротив, душную оконную замазку), сопровождаемые бессмысленным набором звуков, в которых, в общем-то, можно было угадать вполне привычную трактовку «как играют все», и довольно утомившись от собственных раздражений, бурного реагирования и сильного напряжения, он тоскливо осматривался вокруг себя, словно бы досадуя на то, что все вокруг тупые и никто не хочет его понять, не говоря уже о понимании Музыки, — и, уныло протянув сакраментальное «...мы зашли в тупик, пора выбираться. — Поднимемся над повседневностью», принимался играть сам, тяжко вдохнув и прикрыв глаза. Руки начинали тихо скользить по клавишам, вынимая из инструмента еле слышные живые звуки, которые сразу приковывали внимание своей особенной глубиной, красотой и певучестью. Здесь снова хочется повторить — это волшебство происходило вне зависимости от качества того рояля, который оказывался в данный момент под руками Скрипая. Пространство сразу оживало, преображалось из прозы в поэзию и, казалось, сам воздух смягчался, наполняясь свежестью. «...Исполнительское искусство — иллюзорно...» А теперь — стоп кадр, остановлю внимание на том, что же означает сакраментальное сочетание слов «подняться над повседневностью». Вроде бы, здесь всё понятно и без дополнительных инструкций. Но вот, попробуйте объяснить, что такое повседневность применительно к музыке или любому другому виду искусства, где, казалось бы, не место устоям и застою, – ясности сразу же поубавится. Спасительным ключом к пониманию, в данном случае, может сослужить слово «казалось бы», с отчётливо выраженным оттенком сомнения.
— К слову сказать, скрипайская прививка, мания «поднимания над повседневностью» оказала на меня бесповоротно открывающее прямое действие, как открытие (глаз, сердца, ума, души, сознания и осознания себя...) и стала частью моей матрицы, внутренней потребностью и необходимостью наполнять содержанием, воздухом, умыслом и красотой — всё, к чему бы ни прикоснулась мысль и рука. С тех самых времён каждый раз, когда доводится слышать невразумительную рояльную (как, впрочем, и любую другую) речь, в голове как лампочка Ильича сразу загорается вопрос: как же можно играть так скучно и буднично, — когда в самóм материале столько ярких приглашений к различным вариантам, тонким граням и изгибам, умей только захотеть услышать, увидеть, открыть Музыку. «...Музыке нельзя научить, музыке можно только научиться... — у самóй Музыки...» Разумеется, совсем не обязательно перекраивать музыкальную канву от самого основания (однако, если имеются столь экстремальные потенции — это прекрасно, яркий пример подобного отношения к музыке — Гленн Гульд), достаточно добавить новой краски, новой интонации и движения, влить хотя бы небольшую толику своей индивидуальности. Так ведь и это явление — более чем редкостное. Куда подевалась шумановская смелость, фантазия? «Разумная» доля безумия? Отрыва от обычности? Почему бы не пойти чуть дальше от принятых норм исполнения (о «нормах», разумеется, сугубо условно), выйти за аккуратно расставленные пограничные столбики (тоже весьма условные, но всё же очень наглядные) и внезапно обнаружить перед собой простор с поистине бескрайними возможностями до горизонта? — Ответ, в общем-то, очевиден: всё дело в инертности и инерции, в животном страхе и лености выйти за рамки и не увидеть — ничего, стену, пустоту и таким образом обна(ру)жить свою собственную — пустоту, стену и ничто. Разумеется, страшно заглянуть в себя любимого под таким углом зрения, — углом слишком острым и оттого весьма болезненным, однако такой взгляд для начала необходим (как горькое лекарство), ради открытия и понимания простой мысли, что все границы, равно как и безграничность — находятся в собственной голове. Очень немногие имеют мужество перейти условную черту и, наконец, признать за собой эту внутреннюю недостаточность (звучит как диагноз или приговор) и загороженность (она же – ограниченность), но признают — прежде всего, те, кто хотя бы раз попробовал выйти и окунуться в собственную «неведомость». Пускай поначалу и робко, нелепо, смешно, по-детски, и всё же лучше раз и навсегда сойти со своего нерушимого места, сделать хотя бы один такой шаг, чем продолжать топтаться на тысячи раз истоптанном месте с осознанием собственной глубины и величия. «... Дышать надо, — дышать! ...»
Если же кому-то до сих пор не слишком понятно, что же конкретно означает это краеугольное скрипайское « по(д)нятие над повседневностью», могу размашистым штрихом добавить последнюю точку...
А потому твёрдо остановлю свои слова на том узком значении слова «повседневность» у Скрипая, — на той постылой повседневности, из которой он всякий раз умудрялся вытаскивать невидимую и невиданную Музыку, как бегемота из болота. Когда сразу же, одним махом, а когда — по частям.
...И вот теперь, после всего сказанного и невысказанного, «...нет ничего ненавистнее музыки без скрытого смысла...»
| ||||||||||||||||||
|
|
|
<center>
Ком..ментарии
</center>
| |||||||||||||
| Ханóграф: Портал |
- ↑ Иллюстрация — Анатолий Скрипай (Саратов, ~2000-2005 г.), маэстро за роялем в своём ректорском кабинете.
- ↑ Александр Пушкин. Маленькие трагедии. «Моцарт и Сальери». Сцена I.
- ↑ 3,0 3,1 Анатолий Скрипай. Творческий портрет музыканта. — Мосва: {{{2}}}, 2008 г. — 100 с.
- ↑ 4,0 4,1 Про...странная цитата из моего эссе №6 «На уроке».
- ↑ Илья Ильф, Евгений Петров. «Золотой телёнок» (рукопись). — Мосва: РГАЛИ: ф.1821, оп.1, Ед.хр.36-38.
- ↑ Юр.Ханон. «Альфонс, которого не было» (издание первое, «недо’работанное»). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & «Лики России», 2013 г. — 544 стр.
- ↑ 7,0 7,1 7,2 Эр.Сати, Юр.Ханон. «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & изд.Лики России, 2010 г. — 682 стр.
- ↑ Иллюстрация — Анатолий Скрипай (русский пианист, профессор и ректор Саратовской Консерватории) & Анна Евдокимова (т’Харон) (пианистка, выпускница класса Анатолия Скрипая). — Фото: 28 июня 2005 года, Саратовская консерватория.
- ↑ М.А.Цветаева. Серебряный век русской поэзии. — Мосва: «Просвещение», 1993 г. — Монолог «Уж сколько их упало в эту бездну...», 8 декабря 1913 г.
- ↑ А.С.Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. — Мосва: Государственное издательство художественной литературы, 1962 г. — Осень, Отрывок: «Ох, лето красное! любил бы я тебя, Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи...»
- ↑ А.В.Аверченко. «Весёлые устрицы» (часть II. Около искусства. «Неизлечимые»). — Сан-Перебург: Библиотека Сатирикона, издание М.Г.Корнфельда, 1912 г.
- ↑ Библия, или книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета (синодальный перевод). 1876 год. — Бытие : Первая книга Моисеева. Глава 1:2. «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою».
- ↑ Александр Блок. «Нечаянная радость». Второй сборник стихов. — Мосва: «Скорпион», 1907 г. — «Незнакомка».
- ↑ Ильф И., Петров Е., Собрание сочинений: В пяти томах. Том 2. — Мосва: ГИХЛ, 1961 г. — «Золотой телёнок».
<center> </center>
Литера’ тура (со скрипом)
| Ханóграф: Портал |
- Д.Губин, Юр.Ханон. «Музей Вождей». — Лениград: программа «Монитор» от 8 апреля 1990 г.
- Д.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интер...вью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.26-28
- Юр.Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью с Максимом Максимовым). — Лениград: газета «Смена» от 9 мая 1991 г., стр.2
- Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23
- Юр.Ханон, «Скрябин умер, но дело его живёт» (интервью с Кириллом Шевченко). — Лениград: газета «С...мена» от 13 ноября 1991 г., стр.7
- С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г., стр.11
- Юр.Ханон. «Александр Николаевич (январские тезисы)...» (к 120 годовщине со дня рождения А.Н.Скрябина). — Сан-Перебург: газета «Смена» от 7 января 1992 г. – стр.6 (и последняя)
- Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135.
- Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7
- Юр.Ханон. «Несколько маленьких грустных слов по поводу годовщины усов» — Сан-Перебург: газета «Смена» от 6 января 1993 г. – стр.7
- Юр.Ханон, «Разговор с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина», — Москва: журнал «Место печати», №4 за 1993 г.
- Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (первый обрывок). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 1993 г.
- Юр.Ханон. «Скрябин как лицо». — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & изд.«Лики России», 1995 г. — том 1. — 680 с. — 3000 экз.
- Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — 680 с.
- Satie, Erik. «Correspondance presque complete» (réunie et présentée par Ornella Volta). — Рaris: Fayard; Institut mémoires de l'édition contemporaine (Imec), 2000.
- Мэри Дэвис. Эрик Сати (пер.Е.Мирошниковой). — Мосва: Ад маргинем, 2017 г.
| Ханóграф: Портал |
- Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть вторая), издание уничтоженное. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & те же Лики России, 2002 г. — 840 стр.
- «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 836 стр.
- Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Санкта-Перебурга: Центр Средней Музыки & Лики России, 2011 г.
- Юр.Ханон «Русский Шумахер» (роман’с без слова). — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур (no publier, en un an).
- Юр.Ханон «Савояры царя Авгия» (третий конденсат). — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, (pas par an publier, er en un an).
- Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — 544 стр.
- Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр.
- Юр.Ханон, «Мусорная книга» (в трёх томах). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 191-202-221 гг. (внутреннее издание)
- Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (интервью). — Мосва: жернал «Современная музыка», №1 за 2011 г. — стр.2-12
- «Ханон Парад Алле» (или малое приложение к большому прибору). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2011 г.
- Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г.
- Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2012 г. — 624 стр.
- Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. — 648 стр.
- Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г.
- Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г.
- Л.А.Латынин, Юр.Ханон. «Два Гримёра» (роман’с пятью приложениями). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2014 г.
- Юр.Ханон «Книга без листьев» (или первая попытка сказать несказуемое). — Сан-Перебург, Центр Средней Музыки, 2014 г.
| Ханóграф: Портал |
- Юр.Ханон, «ПАР» (роман-автограф). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2015 г.
- Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 г.
- Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis.
- Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г.
- Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
- Юр.Ханон, Аль.Алле. «Последний рассказ» (или надгробие гения). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2017 г.
- Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре...следования). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г.
- Юр.Ханон. «Уходящая книга» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г.
- Юр.Ханон, Эр.Сати. «Малая аркёйская книга» (или скрытый каталог школы иезуитов). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2021 г.
- Савояровы : после слов ie. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2023 г.
- Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (издание второе, углýбленное и ухýдшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2025 г.
- Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г.
<center> </center>
См. тако же
| Ханóграф : Портал |
- Идея, конструкция, канон (из надписей на гробнице)
- Рихтер в моей постели ( воспоминания пианистки )
- Поэма?.. симфония?.. — божественно!.. (кое-что из недр мсье Скрябина)
- Мстислав Леопольдович ( или мастер в классе )
- Венецианский гондольер ( или ещё раз на дне )
- Ригодон : танец до и после (но только не во время)
- Рихтер — против Прометея... ( статья напротив )
- Владимир Цытович ( чужой среди чужих )
| Ханóграф: Портал |
- О музыкальном в’лиянии собак
- Анатолий Скрипай ( выбранные места)
- Мерцающие девицы (для тубы и певицы)
- Третье воображение ( вид слева )
- Физиология шарма
- Три одинаковые сонатины (для по’ложенного фортепиано)
- Траурный марш на смерть великого глухого (не говоря уже о слепых...)
- Турин, столица... савойской... империи мемуары ос’колка
- Время, которого нет (между вчера и завтра)
</center>
<center>
Автор : Анна t’Харон. Все права сохранены.
Auteur : Anna t’Haron.
All rights reserved.
- * * * эту статью может редактировать или исправлять
только тот, кто называется автор...
— Все желающие сделать замечания или дополнения, —
могут обратиться в ректорат консерватории...
- * * * публикуется впервые :
текст, редактура и оформление — Анн.т’Харон.
« s t y l e t & d e s i g n e t b y A n n a t’ H a r o n »





