Кое-что о Даргомыжском (Из музыки и обратно)

« Бедный Александр Сергеевич »       ( мета’морфозы ) авторы :  Юр.Ханон  &  Антоша Чеханте ← Страшный сон Кунст..камера → Ханóграф: Портал кое-что об А.С.Даргомыжском ( девять упражнений и один этюд ) ...но когда она ответит: «кое-что», значит, понимай всё что угодно... ( Юр.Ханонъ ) c трашно начать, мои дорогие. О-о-очень страшно. Ещё страшнее откладывать это дело дальше. Дым до небес... Столько лет прошло, и вот снова... как живые. Эти два дорогих покойника. Может быть, и не стоило бы лишний раз теребить их прах. И рыхлить землицу на холмиках... — Дорогóй Александр Сергеевич... — Дорогóй Владимир Алексеевич... — Дорогóй Антон Иванович, наконец... Впрочем, оставим пустые заклинания... Кажется, это уже лишнее, после всего... Совсем лишнее... Антоша Чеханте (Мосва, ~1886) э тот маленький рассказ, вернее говоря, два маленьких рассказа, первый из которых (совсем крошечный) занимает меньше половины всей истории, я записал, кажется, в начале августа 1884 года, в имении Бабкино. Между делом, за вечерним чаем, нам эти два анекдота рассказала Маша Киселёва (Мария Владимировна), которая, в свою очередь, слышала его от своего отца Володи Бегичева, тогда директора московских императорских театров. Пролежав почти год в записной книжке, эта бабкинская хрустальная безделушка, в итоге, очень пришлась к месту. Само собой, я пристроил её для очередной хроники (в «будильнике»), когда больше нечем было заткнуть дырку.   По правде говоря, первый рассказик (где говорится про свечку с образами для графа Соллогуба) куда лучше получился, чем второй — немного затянутый и невнятный — про Рубинштейна, который, к слову сказать, был немного того..., и не слишком любил женщин, как и его друг Чайковский. По крайней мере, об этом нужно было знать, когда читаешь рассказ. А как об этом скажешь, когда всё нельзя. И туда — нельзя, и сюда — нельзя. Одно слово: цензура, масло масляное... Только целоваться можно (Даргомыжскому с Рубинштейном, вестимо, а всем остальным даже и того не разрешается). — Но я не об этом. В общем, представляется теперь так: в итоге, если вернуться к этим двум безделушкам, можно было бы их — совсем иначе сделать. Вот, например, очень правильно было бы отделить первый анекдот (про то как Даргомыжский и Соллогуб, даром что граф, в Москву приехали) от — второго (чисто музыкального). Да ещё и развить, как следует. До маленького сказа. Если бы мне позволяло место в журнале, я и сам бы так сделал. Но тогда — второпях — было не до разсуждений. Наскоро переписал из книжки в лист — и с глаз долой. В номер. — Даром что Даргомыжский.   Теперь уж — совсем не то дело, конечно. Теперь можно медленно, тихо... С чувством и расстановкой — всякое слово осмаковать и в строку. На своё место... Или — на чужое, но тоже с расстановкой. Не торопясь, значит. — Вот, значит, я о чём ноне здесь говорю. Кое-что об А. С. Даргомыжском — Вот первая маленькая быль об А.С.Даргомыжском, некогда слышанная мною о нём от одного из его почитателей и хороших знакомых, Вл.П.Б-ва. *  *  *    Случилось, что Александр Сергеевич и автор «Тарантаса» граф В.А.Соллогуб по приезде в Москву остановились в одно и то же время на квартире господина Б.    Однажды в сумерках граф лежал на диване и что-то читал, а композитор стоял посреди комнаты и думал думу.    — Послушай, Александр Сергеич, — обратился литератор к композитору, — будь другом, поставь поближе ко мне свечу, а то ничего не видно...    — В данную минуту мне приходится оригинальничать, — сказал Даргомыжский, принимая с комода свечу и ставя её на столик перед В.А.Соллогубом. — Обыкновенно я ставлю свечи перед образами, теперь же приходится ставить свечу перед образиной... ( Мосва, май 1885 — май 1904 ) Антоша Чехонте (Чехов)  или «брат своего брата».

Глава I Кое-что о Даргомыжском ...но когда она скажет кое-что, так уж лучше бы молчала...      Вчера обнаружил чудесный рассказ Чехова. На мой вкус — этакий Хармс.      Однако написан неважно. И слог явно хромает. Ну я, знамо дело, доработал немножко.      И вот он, смотрите-ка, — уже здесь, Ханон заместо Чеханте : *  *  *    Раз случилось так, что Даргомыжский и граф Соллогуб остановились на одной и той же квартире.       Дело было в Москве, конечно.    Однажды в сумерках граф что-то читал, лёжа на диване, а композитор расхаживал по комнате и чего-то себе думал.    — Послушай, душа моя, — говорит Соллогуб композитору, — будь милым, поставь мне свечку, а то читать больно плохо...    — Что за оказия! — протянул Даргомыжский, поставив свечку перед Соллогубом, — прежде я ставил свечи только перед образами, а вот, гляди-ка, сегодня перед образиной пришлось поставить...  (конец цитаты) ( Санта-Перебурга, 12 фе 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава II Кое-что о Дармыжском-2 ...но когда она скажет кое-что, только руками и разведёшь...      Месяц на зад нашёл я где-то по случаю дивный рассказик Чеханте. Почти — Хармса.      Однако — вот неприятность! Сюжет явно хромает. И слог. И всё остальное. Ну я его и переделал наскоро..., ради пущей belle trice.      И гляньте, он уже здесь!.. Вместо Чехова — Ханон, вестимо: *  *  *    Как-то случилось Дармыжскому и графу Соллогубу приехать в Москву, да и остановиться случаем на одной и той же квартире.    Раз вечером граф прилёг на диван и что-то читал, а композитор слонялся посреди комнаты и о чём-то себе соображал.    — Послушай-ка, Лександр Сергеич, — начал издалека писатель, — будь милым, поставь свечку поближе, а то читать темно...    — Я бы тебе, конечно, поставил, друг мой, — со скукой ответствовал Дармыжский, — да ведь ты ж ещё не покойник, чтоб тебе свечку-то ставить...  (конец цитаты) ( Санта-Перебург, 15 ещё мра 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава III Кое-что о Дагомыжском-3 ...но когда она скажет кое-что, разве ей кое-что ответишь...       Два месяца тому на зад наткнулся на чудный рассказ Ап.Чехова. Почти Да.Хармса.      Правда, анекдот откровенно слабоват. Да и написан кое-как. Вот я его и переписал..., тоже кое-как.      Сегодня — он уже здесь!.. Вместо двоих Чехова и Хармса — один Ханон. Мена невидная... Смотрите же (у меня): *  *  *    Как-то вышло, что композитор Дагомыжский и граф Соллогуб оказались каким-то случаем вместе в одной Москве, да ещё и на одной квартире.    И вот, первым же вечерком граф прилёг на диван кое-то почитать, а композитор — тот встал в центре комнаты и начал кое-что себе размысливать.    — Друг мой сердечный, Ляксандр Сергеич, — будто издалека начал писатель, — а не будешь ли ты так добр, чтобы переставить мне свечу поближе, а то ведь читать совсем не видно...    — Да я бы, может, и рад переставить, — задумчиво отвечал Дагомыжский, — да ведь тебе, друг милой, и безо всякой свечи ужé ни-че-го не светит...  (конец цитаты) ( Санта-Перебур, 23 ещё аплер 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава IV Кое-что о Даромыжском-4 ...но когда она скажет кое-что, бывало, только рот и раскроешь...      Давно уже, значит, — три месяца тому прошло: нашёл кое-где премилый рассказ Антона Чехова.      Да и не просто рассказ какой-то, а быль настоящую, быльё про двух каких-то злодеев: вероятно, от искусства.      Правда, сюжета там никакого. Но зато — очень короткий... рассказ!      Вот мне и захотелось: кое-что добавить, чёрт.      И глядите, вона, — вариант четвёртый: Юр.Ханон, «новый рассказ Чохова о Даромыжском». *  *  *    Случаем раз так вышло, что Даромыжский (один как перс) и граф Соллогуб (без графини) квартировали в этой Москве..., — вместе и в одном месте.    В первый же вечер у них так получилось, что граф лёг на кровать с книгою (не с княгиней), а композитор (опять один как перс) встал кое-как посреди комнаты, будто бы подумать насчёт новой мелодии.    — Душа моя, Сашенька, — некстати прервал его мысли граф, — подай мне сюда поскорее свечу, а то читать больно-то темно...    — Знать, я бы и рад подать, ваше превосходительство, — ответствовал ему в тон Даромыжский, — да ведь тебе, небось, ужé и без меня бог подáл...  (конец цитаты) ( Сана-Перебур, 25 ещё мяа 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава V Кое-что о Дармыжском-5 ...но когда она скажет кое-что, хоть рот затыкай, хоть уши...      Слушайте. — Уже давно и подавно, прошлой зимой это было: шёл я вдоль по панели, да и      наткнулся, случаем, левой ногой на кое-какой дурной залежалый рассказ этого Антоши Чеханте.      Признаться, он мне понравился чем-то, незримо.      Несмотря даже на явную бесцельность и вялую дурость свою.      И даже, отчасти, какую-то мерзятину особли́вую, хотя много обещающую (в будущем этого Чехова)...      И вот, значит, результат: я уже в пятый раз его переписываю, за Антона, брата моего покойного...      Только ради того, чтобы читать было не так противно. И хоть искра мысли блеснула... *  *  *    Раз было, один композитор Дармыжский и ещё один граф Сологуб (который писатель) наехали в эту Москву по кое-какому малому делу.    Квартировали с ним вскладчину, конечно, чтобы местных дармоедов не баловать и самим в изъян не входить..., глубже обычного.    Вечером это дело было... Граф-то (даром что писатель) слегка оскотился на кровать почитать про чтение, а у композитора никакого почтения к чтению не было, в тот раз. И он остался стоя, вроде музыку себе думает...    — Дружок мой, Лександр, — вдруг сказался граф из своего угла, — будь мил, дай-ка сюда одну свечку, а то читать ничего не вижу.    — Да пошто ж всего одну свечку-то? — сразу отозвался этот Дармыжский, — что-то, я гляжу, вы не по годам скромны, мой друг. А не пожелаете ли сразу целый свечной заводик?..    ...Так ведь и нé дал свечи, варнавец. Даром что — композитор!..  (конец цитаты) ( Сан-Перебур, 25 ещё иня 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава VI Кое-что о Дагомыжском-6 ...но когда она скажет кое-что, после хоть стой, хоть падай...      Помнится, шёл я по панели той зимой, да и споткнулся о некую книжонку. Насквозь, значит, обледенелую.      Поднял с досадой, зачем-то. Хотел было обратно бросить, но смотрю — ба! Да это ж старик Чеханте!      Открыл (опять зачем-то) и вижу: «расказ (так написано) про Дагомыжского». Значит, это название.      И внутри всё в таком же роде, несколько строчек. А всё остальное, ниже — чистые листы.      И вот, значит, поставил я перед собой цель цельную — дописать эту гениальную книжку, почему-то      брошенную Чеховым на полдороге. Не знаю, почему.      Наверное, болен был... Или же поглупел безвременно.      В общем, чего уж тут лишнего говорить, глядите сами, что у меня из него получилось, промежду делом: *  *  *    Малоизвестный в узких кругах дворянства копозитор Дагомыжский и знаменитый там же песатель граф Солодуб как-то наехали в Москву.    Комнату в какой-то местной избе сняли одну на двоих, чтобы слегка сэкономить. Да заодно ещё и не так скушно будет, вдвоём-то, как известно, жизнь скоротать быстрее.    Раз вечером граф Оный в углу лёжа читал на кровати богоугодную книжку, а копозитор — тот застрял у окна без особого призвания, только какие-то скрипки себе выдумывал.    — Ляксандр, дорогой мой человек, — издалека начал граф, — света белого не взвижу, темно у меня в глазах, будь другом, поставь мне свечу.    — Ась? — живо переспросил Дагомыжский, — что-то я недослышал, друг мой, тебе свечу-то чогó: поставить или вставить?..    ...И то правда, родимый, ко́ли свечу вставишь, так в глазах уж тёмно не будет!..  (конец цитаты) ( Са-Перебур, 25 ещё илюя 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава VII Кое-что о Дагормыжском-7 ...но когда она скажет кое-что, значит, так тому и быть...      Вот уже полгода тому было, как наткнулся я в неких анналах на один старинный рассказ Антоши Чеховскóго.      Потому что жил в своё время на Руси такой малый бытописател, в позапрошлом веке это случилось, значит.      И написал он ради заработка в газете странный какой-то рассказ, про одного равновеликого копозитора Дагормыжского.      Не буду кривить душой: не пондравился мне этот рассказ. Крепко не пондравился. Потому что это не порядок,      когда какие-то писатели о копозиторах пишут. Наоборот всё должно быть. И вот, задался я благородной целью      внезапно восстановить справедливость. И сделал всё наоборот, не как было. — Правда, я не копозитор...      И даже не писател. Но в результате — наплевать, потому что получилось всё как нельзя лучше. Можете сами проверить: *  *  *    Как-то раз один писател граф Соллогуб и другой не писател не граф Дагормыжский наехали в Москву по малой нужде.    Комнату сняли одну, да подешевше, чтобы монету зря не терять. Да заодно — ещё и поразвлечься как следует, друг перед другом. Потому что люди, которые при искусствах подвизались, они завсегда такое дело любят...    И вот, первым же вечером писател граф немного прилёг в ближнем углу почитать красивую книжонку, а не писател не граф попросту слонялся из угла в угол, да глаза на потолок свой таращил, вроде как музыку себе невидную придумывая.    — Эй, копозитор малый, — как будто невзначай окликнул его граф-писател из угла, — сунь-ка мне свечу поскорее, а то буквы что-то не взвижу, ни одной...    — Погоди, щас суну, — охотно отозвался этот не писател, — только ты потом, давай, не жалуйся, друг ситный, что теперь тебе и всей книжки не разглядеть!..  (конец цитаты) ( Сан-Перебу, 25 ещё ауста 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава VIII Кое-что о Даромыжском-8 ...но когда она скажет кое-что, едва на ногах и удержишься...      От греха подальше, знаете ли. Отвернувшись от обезьян современности, не лучше ли лицом туда, — к вечности...      Кажется, вот уже восьмой раз за последний год мне приходится перелицовывать нáново один и тот же,      порядочно навязший в зубах рассказ молодого писателя, Антончика Чехова... Ну, я бы ещё понял, если бы — наоборот.      В том смысле, чтобы лучше он переписывал мой, чем я — его. Однако с этим у нас дело с самого начала      как-то не заладилось. А потому вот и результат: снова мне одному приходится продолжать ещё раз, да ещё и в      том же духе, что прежде. И вот послушайте: каков он был на самом деле, исторический рассказ этого Чехова...      «Быль» историческая, как он сам про это сказал... Вот именно что — сплошная пыль эта быль... *  *  *    Однажды в студёную зимнюю пору графь Сологуб и комозитор Даромыжский осели на пару дней в Мосве.    Квартиру, вестимо, наняли одну на двоих, одну и ту же, чтобы хорошенько погреться да позубоскалить среди зимнего солнцестояния. Однако позубоскалить не слишком-то вышло. А потому и стало им порядочно досадно и скучно. И то правда: о чём зубоскалить графу с каким-то комозитором!    Первым же вечером означенный Сологуб от скуки подальше взял нравоучительную книжку, да и завалился поглубже в кровать, чтобы почтить её прочтением, а комозитор тем временем откровенно бездельничал, сочиняя какие-то мелодии, якобы про русалку, которая вот-вот умрёт.    — Слушай, бедняга божий, — наконец, сжалился графь, — перестань мытариться по всей комнате, лучше сделай хорошее дело, дай мне свечу со светом.    — Свечу-то я тебе дам, пожалуй, — недовольно проворчал комозитор в ответ, — да только, боюсь, она тебе не поможет, со светом. Даром что ты графь, я слыхал, а ведь одно слово — темнота!..  (конец цитаты) ( Са-Перебу, 26 ещё сентря 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава IX Кое-что о Дардомыжком-9 ...но когда она скажет кое-что, сделай вид, будто не расслышал...      Думаю..., теперь уж мало кто из старожилов вспомнит такого бытописателя прошлых лет: Чхов была его      фамильярная фамилия. Сказать стыдно... А звали его до тогó уж срамнó, что и вовсе назвать не могу, вслух.      Например, чтобы как-нибудь неосторожно не оскорбить небесной красоты эту девушку, которая сейчас читает мою      беллетристику в голом виде. А потому, пожалуй, поскорее оставим этот разговор. Потому что он — пустой.      И ничего путного из этого короткого пальца не высосешь. Кроме (разве что) одного маленького рассказика      в том же духе, что и прежде. И вот слушайте: пыльная историческая быль этого Чхова без имени...,      этого пресловутого Чхова, который мало того, что сам пересказал этот рассказец с чужого голоса,      так теперь ещё и мне сугубо иносказательно доверил вам собственноручно пересказать его ещё раз,      потому что сáм он уже давным-давно ничего не может. Значит, теперь я за него. Итак, ловите слово поэта... *  *  *    Бывало прежде, комоситоры да псатели — не чета нынешним! Это только теперь они измельчали, хуже клопов да вшей стали, а в прошлые времена громадные личности были, не хуже осла или бегемота.    И вот, как-то раз, два этих мастодонта прошлых эпох, псател Солодуб и комоситор Дардомыжкий понаехали в старую белокаменную Мосву, чтобы остановиться там на пáру дней (и ночей тоже пáру, значит).    Квартиру, вестимо, наняли тоже на пáру, не то по лености, не то по какому-то злому умыслу. И поселились в ней тоже на пáру, даром что мастодонты прошлых эпох...    Первый день прошёл у них в малых и средних склоках, чтобы не говорить о большем. Затем псател Солодуб решил, что молитвенную книжку почитать будет вернее, чем тратиться на всяких мелких комоситоров, да и прилёг с ней в диван, а Дардомыжкий — тот сызмальства читать не умел, злоупотребляя музыкой и великорусским фольклором втуне, а потому только свистел и оперы свои на память выдумывал. Так у них и прошóл тот плохой вечер.    — Эй, комоситор ты этакий, — вдруг прервался псател, — кажись, темно здесь стало, будь так проворен, протяни-ка мне малую свечу.    — Оно бы, вроде, и можно протянуть, — нехотя отозвался комоситор, — да только свеча-то у меня нонче совсем не тянется. Видать, вконец пересохла, дрянь церковная...  (конец цитаты) ( С-Перебу, 25 ещё отря 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава X Кое-что о Гардомыжском-10 ...но когда она скажет кое-что, сделай ей кое-что за это...      Сегодня праздник. В юбилейный, десятый раз я (аки провиденциальный литературный негр из белого дома)      опять вынужден кропать в поте лица своего рассказец — и опять за того известного лодыря Антона Чеховáтого.      Этот крупнейший ленивец, как уже давно выяснилось в ходе следствия, специально заразил себя чехоткой, а      затем женился на каком-то престарелом книппере, да и помер вскоре... И всё только ради того, чтобы бросить своё      захудалое празднописание и свалить всю свою накопившуюся за двадцать лет литературную муть — на меня. И вот итог.      В наше время, в этой некрасивой обстановке, безо всякого книппера и чехотки, я кропаю за него евоные с... рассказцы, один за другим... *  *  *    Как-то раз, брат Антон, — говорю я для начала, — собралися два мелких насекомых нашего искусства, (имён я их называть не буду, чтобы они на меня в суд не наклеветали) но только скажу, что первого из них звали граф-псател Солобуг. Для краткости ниже стану называть его просто графом-Аном. А второй, и паче того — зиц-комозитор какой-то, по имени Гардомыжский, значит, ниже читай: просто «Русал».    И вот, стало быть, заехали они как-то раз, этот Русал с графом-Аном в Мосву, а тогда вся мосва-то была маленкая, попросту даже — ничтожная, не чета нынешней раковой опухоли — блоха на лошади за день объедет! Потому и квартира для графа-Ана и Русала во всей столице нашлась только одна, да и та — в одну комнату. Так что осо́бо не разгуляешься.    И вот, поселились они в тесноте и обиде, затаив присную злобу друг на друга, да на Мосву, по́гань эту северную. Правда, злились они не всё время, иной раз прерываясь и для иных мирских дел. Граф-ан всё же решил в какую-то минуту отдохновения облокотиться на кресло и книжку немного умную почитать, раз уж самому́ бог ума не́ дал, а Русал и вовсе де́ла себе не сыскал достойного, знай, весь вечер рыбный хвост сидел теребил, да насвистывал всякую дрянь из своей будущей оперы «Каменный гвоздь».    — Слышь-ка, просьба у меня к тебе накопилась, — вдруг возник из своего кресла граф-Ан, — прерви на мгновение свой свист богомерзкий, и дай-ка лучше мне свечу.    — Свист-то я может и прерву, конечно, — нехотя прервался Русал, — да только, вишь-ты, свеча у меня осталась всего одна, да и та — богомерзкая. И светить толком не светит, а только подогревает...  (конец цитаты) ( С-Переб, 25 ещё нобря 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава XI Кое-что о Даром-мýжском-11 ...но когда она скажет кое-что, так в глазах всё и стемнеет... копоситор Ал.Дармыский Сегодня..., друзья мои, настал ещё один очень печальный день. Даже страшно произнесть. Кажется, ныне кончается этот мой цикл, месячный, как это широко у них при́нято, совсем не по-мужски... Сожалею, но ничего не могу противо поставить. Много, очень много времени утекло. Говорят, лет уж сто назад это случилось, сугубо примерно в те времена, когда случилось известное по хроникам событие. Знакомый в народе писака и скорбный мерзавец, Антон Чехопи́льский, умирая (в свою очередь) от собственных страшных месячных, которые почему-то пошли у него горлом, благодаря своей предыдущей обширной врачебной и враческой практике, прилюдно завещал (ся), чтобы почему-то именно я поднял его упавшее знамя и продолжил дело всей жизни. И вот, оно, кажется, свершилось. Невзирая ни на что и ни на кого: продолжаю. Подняв высоко упавшее его знамя. И тоже харкаю какими-то странными месячными. — Значит, опять 26. *  *  *    Случалось..., так случалось, — не раз в своей жизни Антон случался. И не два. Но раз, случилось нечто такое, чего с ним никогда не случалось. Нежданно-негаданно, два наших столичных корифея, (оба анонимы, разумеется) приехали инко’гнито в Мосву-белоствольную. Первый из них был какой-то кропатель невидный, граф Фоллогуб. А второй, впрочем — тоже кропатель, но больше по мусики́йской части, и звали его Даром-что-му́жской.    И вот, прийшед они раз в Мосву белоствольную, остановились они в невидной избушке с банею на двоих. А дело зимой было, жаль что сразу-то не сказал. Зна́чить, холодно. Носа из избы наружь не высунешь. Потому — плохо дело.    Так вот сидели они сиднем в дому и хошь-не-хошь, творчеством занималися, из-под волос что-то вытаскивали. Даром что му́жской всё более по своей части приударял, значить, по барабану, а Фоллогуб — только по малой нужде, литературой своей нечестивой подтирался. И вот, как-то опять вечор сидят они, Фоллогуб книжку листает по-малому, а Даром-что-му́жской от скуки потолок белит да напевает знаменитую арию вороно́го мельника пополам с верной вороной.    — Ну ты б лучше при-заткнулся, мил друг, — наконец, не выдержал Фоллогуб, — а то от твоего воя богомерзкого уже всё нутро чадит как от сивухи. Сбегай-ка лучше по морозцу в баню, мил друг, да принеси-ка мне оттудова свечку воска ярого, чтобы мне светлее литературу листать было...    — Заткнуться-то мне не диво, — с готовностию в ответ напел ему Даром что му́жской, — но ты уж молви слово, друг ситный, да пошто́ ж тебе свеча? И не для того ли тебе, от самого Богу, неугасимый светоч разума даден, чтобы мне-то в баню теперь — и до́ смерти больше не ходи́ти?..  (конец цитаты) ( Сано-Пере, 26 ещё дебря 214 ) каноник Юр.ХанонЪ

Глава XII Кое-что о Даромýжском-12 ...но когда она скажет кое-что, тут, знать, всё и кончится... грав Вл.Соллогуб Знать, совсем плохо дело, сегодня... тут у нас трауер... опять случился. Хотя и нежданный. Как всегда. — Вот потому-то, в память о безвременно погибшем рабе божием, Ан-Тоне Чухове, а тако же и многих рабах евоных, виднейших коропози́торах и пипоса́телях нашей земли русской, как то: Слычевском, Панслевском, Дармужском, Фалогубе, Гардыжском и Ханыжском, перечисляя далеко (не всех), составляю ныне я оный траерный некро́лог, единовременно умываяся скупой слезою апосто́графа. — Ну, навроде как строю заново на месте старого пепелища — ещё одно капище поганое языческое в честь срамного бога Ярила, давно скинутого наземь христианскими детищами. — Не буду зазря повторять: какого. Того ещё, старого, с трёхчленом гегелевым вместо главы. И вот, в качестве финальной отходной мессы, пою я ещё одну старую песню. Двенадцатую, как Саша Блок. Оставляя, стало быть, вас всех здесь неприкаянными сиротами — с грудью полной слёз и неземной благодарностью к себе... Впрочем, оставим пустые надежды. — Благодарности ли нам ждать здесь..., в этой юдоли сплошной неблагодарности и всяких других чувств. *  *  *    Регулярно в своей жизни обжираясь у жриц и отовариваясь у древнейших товарок по профессии, идол наш светлейший, Антон Чухов и сам к ним немало относился. Как и все прочие «гении», не приведи господь. А тако же ходили под богом и прочие наши корифеи, не исключая относительно Великого пипоса́теля Фалогуба с коропози́тором Дарому́жским.    Было раз, приехавши они в поганый град Москов, сняли ради того баню деревянную, а при ней и невидную комнатку для отдыха, одну на двоих. Хоть и было их в тот раз — трое, не считая пса поганого...    А дело страшной зимой случилось, совсем не чета нынешним огрызкам да огаркам. Кажись, всё на свете перемёрзло, и даже последняя водяная прорубь задубела, как религиозная утварь. Но что делать! — зря, что ли приехали, время терять! Натопили баню докрасна, нагнали туда с десяток девок приблудных, ради сугреву, да и зачали творчество гнать на пару. Дарому́жский — он всё более по своей части приударял, по русалкам, а Фалогуб — всё только соответствующую литературу перелистывал, да пёр горбатого. И вот, как не заладилось у Фалогуба с одной из девок какую-то очередную свою фабулу вытворить, пипоса́тельскую, так он и возопил из своего угла бани.    — Друг мой сердешный, Сашка коропози́тор, молю тебя, зажги со всех сил с того-то конца, да подсунь-ка мне скорее свечку воску ярого...    — Ага, пипоса́тель чортов! — не без особого торжества из своего конца сразу отозвался Дарому́жский, — значит, плохи дела у наших сервильных поганцев, лижущих подножия трона?.. — А вот ка́к возьму, да и не подсуну свечи тебе, чтоб сгинул ты во тьме нашего века самодержавного мракобесия, да наслажуся вволю картиною твоего рабского позорища!..  (конец цитаты) ( С-Пер, 25 ещё янря 215 ) каноник Юр.ХанонЪ

AppendiX-a Пояс ’ нение а давайте теперь (это я так сказал), когда всё кончилось, не будем — попусту поясничать..., и просто — признаемся. Эта странная маленькая бижутерия, равно дешёвая и блестящая, равно драгоценная и пыльная (не исключая, впрочем, и прямо противоположных вариантов со своими теневыми сторонами) появилась здесь (и не только здесь) — глубоко по случаю. И только по нему. — Впрочем, далеко не по одному, чтобы не называть имён и фамилий... Юр.Ханон (Сан-Пур, 210) И первым же случаем придётся назвать — Её..., значит, мою Большую Странную С(т)раницу, которую я был вынужден (причём, буквально, «вынужден») начать вести в сети под давлением Его..., этого большого зверя, которого трудно назвать простым и красивым словом. И здесь бы мне к лицу остановиться, и не продолжать эту навязшую (промеж зубов и ушей) тему, однако — не тут-то было... Разве можно умолчать..., тем более — о Нём, о звере, которого трудно назвать простым и красивым словом... Потому что Ему куда более к лицу — сложные и некрасивые. И здесь, не особо мудрствуя, я назову этого зверя прямо в лицо... Поскольку имя ему — тотальное социальное свинство той части животного мира, которая (по какому-то недо’умению) называет себя людьми. Оставим эту тему..., она не слишком-то богата. Внутри моей Одной Большой страницы можно было найти ещё с полтора десятка других, ничуть не менее крупных страниц. Как иногда говаривал приснопамятный Козьма, «во всех частях земного шара имеются свои, иногда даже очень любопытные, части». Одной такой частью и стал — «Бестиарий». Страница, вынужденно посвящённая яко человеческому зоопарку. — Тому зоопарку, которому я никогда себя не навязывал, от которого — ушёл вон, чтобы сделать свою жизнь вдали от него, и который, тем не менее, постоянно продолжал (и продолжает поныне) лезть ко мне, навязываться и показывать свою (в лучшем случае) козью морду. Исполать ему за это — троекратно и чуть выше ватерлинии... — Именно там, с маленьким ходом раз в месяц и появились эти маленькие рассказы, вернее сказать, анекдоты или драгоценные безделушки (то ли минималистические, то ли дымистические) — из жизни копоситора Даромыжского и псателя Салогуба. В качестве интермедии — между обыкновенной тупостью и бездарщиной: кровью и гноем, которую обычно называют человеческим с’обществом, пол’литикой или пара’литикой. Как всегда, в узком жутком промежутке между рвотой и поносом..., мой дорогой. — Нетрудно убедиться, что маленькие анекдоты о Дармыжском появлялись (с не-завидной регулярностью) ровно год: с фераля 214 по янар 215. Именно потому их и набралось двенадцать, ровно по числу ослов в стойле. Ну да, ну да..., знать, «плохи дела у наших сервильных поганцев, лижущих подножия трона?.. — А вот ка́к возьму, да и не подсуну свечи тебе, чтоб сгинул ты во тьме нашего века самодержавного мракобесия, да наслажуся вволю картиною твоего рабского позорища!..» Тем не менее, цикл этот включает в себя ещё раз, два, три, четыре и четырежды четыре, и четыре на четыре, и ещё потом четыре..., — не опубликованных ни там, ни здесь, ни ... — и относящиеся к той части полного архива ХХ, которая называется прилагательным сказуемым подлежащим уничтожению ... — подробности по́чтой, в общем, спешно откланиваюсь, до свиданья, месье, и постарайтесь впредь не слишком попадаться мне на глаза..., — пока не кончилось.   — И чтó, вы хотите сказать, мне интересна эта ваша «политика»? Чёрта с два! Это вáм, вáм она интересна, вы́ её делаете, и вáс она делает, эта суета и срамота, сплетни и склоки вашей маленькой деревеньки размером с шарик. Земной или воздушный. Потому что..., какой бы костюм с галстуком ни был надет на эту обезьяну, всё равно вылезет..., если не хвост — так лапа, а если не лапа — тогда, копыто. — Вот и вся моя вам служба ... новостей. Вкратце. А подробности — ниже. Чуть выше ведра... Ком’ментарии Ис’точники Лит’ература (без особой апатии) Ханóграф: Портал Д.Губин, Юр.Ханон. «Музей Вождей». — Лениград: программа «Монитор» от 8 апреля 1990 г. Д.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интер...вью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.26-28 Юр.Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью с Максимом Максимовым). — Лениград: газета «Смена» от 9 мая 1991 г., стр.2 Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23 Юр.Ханон, «Скрябин умер, но дело его живёт» (интервью с Кириллом Шевченко). — Лениград: газета «С...мена» от 13 ноября 1991 г., стр.7 С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г., стр.11 Юр.Ханон. «Александр Николаевич (январские тезисы)...» (к 120 годовщине со дня рождения А.Н.Скрябина). — Сан-Перебург: газета «Смена» от 7 января 1992 г. – стр.6 (и последняя) Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135. Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7 Юр.Ханон. «Несколько маленьких грустных слов по поводу годовщины усов» — Сан-Перебург: газета «Смена» от 6 января 1993 г. – стр.7 Юр.Ханон, «Разговор с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина», — Москва: журнал «Место печати», №4 за 1993 г. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (первый обрывок). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 1993 г. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо». — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & изд.«Лики России», 1995 г. — том 1. — 680 с. — 3000 экз. Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — 680 с. Satie, Erik. «Correspondance presque complete» (réunie et présentée par Ornella Volta). — Рaris: Fayard; Institut mémoires de l'édition contemporaine (Imec), 2000. Мэри Дэвис. Эрик Сати (пер.Е.Мирошниковой). — Мосва: Ад маргинем, 2017 г. Ханóграф: Портал Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть вторая), издание уничтоженное. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & те же Лики России, 2002 г. — 840 стр. «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 836 стр. Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Санкта-Перебурга: Центр Средней Музыки & Лики России, 2011 г. Юр.Ханон «Русский Шумахер» (роман’с без слова). — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур (no publier, en un an). Юр.Ханон «Савояры царя Авгия» (третий конденсат). — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, (no publier, en un an). Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — 544 стр. Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр. Юр.Ханон, «Мусорная книга» (в трёх томах). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 191-202-221 гг. (внутреннее издание) Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (интервью). — Мосва: жернал «Современная музыка», №1 за 2011 г. — стр.2-12 «Ханон Парад Алле» (или малое приложение к большому прибору). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2011 г. Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г. Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2012 г. — 624 стр. Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. — 648 стр. Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г. Л.А.Латынин, Юр.Ханон. «Два Гримёра» (роман’с пятью приложениями). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2014 г. Юр.Ханон «Книга без листьев» (или первая попытка сказать несказуемое). — Сан-Перебург, Центр Средней Музыки, 2014 г. Ханóграф: Портал Юр.Ханон, «ПАР» (роман-автограф). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2015 г. Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 г. Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г. Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г. Юр.Ханон, Аль.Алле. «Последний рассказ» (или надгробие гения). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2017 г. Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре...следования). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г. Юр.Ханон. «Уходящая книга» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г. Юр.Ханон, Эр.Сати. «Малая аркёйская книга» (или скрытый каталог школы иезуитов). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2021 г. Савояровы : после слов ie. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2023 г. Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (издание второе, углýбленное и ухýдшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2025 г. Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города‏‎‏‎ полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г. См. тако же Ханóграф : Портал 17 романсов на стихи Чайковского (для фортепиано и касторки) Любители — и любовники (ad marginem) Очень толстая — новинка (в очень тонком смысле) Венецианский гондольер ( или ещё раз на дне ) Каменный Гость‎ (или надгробие под балетом) Окоп ( или первый п’ресечённый балет ) Газетное меню‎ (для ресторана) ‎Физиология шарма (публичная речь для таких же женщин) Преувеличенная беседа с психиатром в присутствии Скрябина Ханóграф: Портал Поэт царя Авгия‎ (история одного гоорода) «Шаг вперёд — два назад‎» (де-балет) Странное соседство Не-обя-за-тельное-Зло Время, которого нет (между вчера и завтра) Страшный сон Петра Шумахера (хроника 1891 года) Веселящая Симфония ( даже без тени улыбки ) Родня... от Шумахера до Савоярова ‎Рихтер — против Прометея... см. д’альше →  Авторы : Юр.Ханон & Ант.Чехов.      Все права сохранены.   Auteurs : Yur.Khanon & An.Tshekhov.     All rights reserved. * * * эту статью может редактировать или исправлять только один из её авторов. — Все желающие сделать какие-то замечания или дополнения, — могут использовать так называемый обход’ной манёвр... * * * публикуется яко во второй раз : те(к)ст, редактура и оформление — Юр.Ханóн. «  s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n  »