Симфония №5, героическая, ос.21 (Юр.Ханон)

Материал из Ханограф
Перейти к: навигация, поиск
« Симфония №5 (героическая) » oc.21    
          ( для тромбона и арфы )
автор : Юр.Ханон    
      ( не считая вон Беховена )
Покусанные картинки Шаг вперёд — два назад

Ханóграф: Портал
Zapiski.png


Содержание


Belle-Lt.png симфония №5 Belle-Rt.png
(героическая)

для цитры и саррюзофона

ос.21, янр. 1986  (~ 3’30’’ )
...Беховен?.., а кто это, «Беховен»?..  
— какая странная фамилия... 
впервые слышу...,[1]:188
случаем, не из ост’зейских немцев?..
( Юр.ХанонЪ )



...не следовало бы думать, будто бы это сочинение написано по ошибке или недомыслию...
Симфония номер пять  (1986) [2]

И сызнова (во первых строках), следуя хорошему тону,
как это и полагалось бы в подобных случаях,
поясним (по возможности, не паясничая), о чём тут речь:
ну..., хотя бы в трёх словах... (не говоря уже о четвёртом)


  « Симфо́ния №5 (герои́ческая) », ос.21 (для тромбо́на и а́рфы) [комм. 1] — компактное симфоническое произведение реваншистского характера для двух крупных оркестровых инструментов (тромбона и арфы, как было сказано выше), появившееся на этот свет (писанное за три дни) в конце января 1986 года студентом третьего курса Ленинградской ордена Ленина государственной консерватории имени Римского-Корсакова по фамилии Юрий Ханон. — Не предназначенная для внешних ушей или глаз какой-либо публики, слушателей, зрителей или профессорско-преподавательского состава консерватории, с самого начала «Симфония №5 (героическая)» имела статус «внутреннего» или «закрытого» сочинения — причём, сразу в нескольких смыслах слова. Чтобы не докучать (самому себе) ограничусь двумя из них, как казалось бы, основными.

Экс’терьерный (смысл). Согласно которому последним обнародованным сочинением (из числа окусов) стал шестой номер: «Покусанные картинки» (скрипичная драма в трёх частях). Завершившись едино’душным скандалом на кафедре, незачётом по специальному предмету (сочинению) и фактическим исключением из высшего учебного заведения,[3] с той поры канонические опусы более никогда не представлялись пред лицем «композиторского начальства». Для перехода с курса на курс студенту приходилось дважды в год строчить некую «обязательную дрянь», иначе говоря, нормативную советско-академическую «какофонию» в стиле тех бездарных профессоров (Тищенко, Слонимского и проч.), которые принимали экзамены. Таким образом, «Симфония №5 (героическая)» с самого начала имела статус «внутреннего» или «закрытого» (скрытого) сочинения, о котором никто из профессуры не должен был знать.
Ин’терьерный (смысл). Согласно которому первые три десятка сочинений (из числа окусов) были посвящены напряжённой внутренней работе со специфической (формальной) способностью музыки нести в себе заряд некоего смысла (или хотя бы умысла), специфически никак не связанного с искусством. Задача, как минимум, нетривиальная. Именно потому от самого начала приходилось крохоборно и кропотливо отбирать средства выразительности, позволяющие работать с идеей в материале: через конструкцию, блок или маленькую ячейку, выделяя из них исключительный носитель смысла.[4]:4 Как следствие, многие сочинения носили для своего автора чисто технический статус, в котором решалась (опытным путём) вполне конкретная поставленная задача. Несомненно, «Симфония №5 (героическая)» относилась к такому типу работ, с самого начала удерживая за собой статус «внутреннего» или «лабораторного» (не общительного) сочинения, показывать которое сторонним лицам не обязательно.
Фокс’терьерный (смысл). Согласно которому ещё в первой (верхней) строке «Симфония №5 (героическая)» была названа по определению «реваншистским» сочинением. Для тех, кому неясен смысл этого слова, намекну, что дело здесь идёт более всего о «реакции»: понятие для советского человека отнюдь не чуждое,[комм. 2] равно как и для русского. И вот в чём здесь суть: поскольку после фактического исключения из консерватории (см.пункт 1 настоящего документа) автору «Симфонии №5 (героической)» приходилось дважды в год корчить из себя кретина и сочинять бездарную & никому не нужную «какофонию» для двух-трёх профессоров-какофонистов,[комм. 3] во времени возникла некая периодическая лакуна. По сроку написания означенного ос.21 (последние числа января 1886 года), нетрудно догадаться: дело шло о кратких студенческих каникулах после окончания зимней экзаменационной сессии. — Собственно, отсюда и — потребность реванша за систематическое вторжение государства в жизнь «свободного художника». Для начала, в форме пустой траты сил на тупые конформистские экзерсисы (обязательную дрянь), а затем — аналогичные упражнения в учебном потоке экзаменов и зачётов. Вдобавок (добавлю в скобках), всего (и ровно) год прошёл со дня первого кафедрального скандала: можно сказать, «юбилей». Как (по)следствие — остро реваншистский характер «Симфонии №5 (героической)», подобной резко распрямившейся пружине.
      — Не бойся показаться идиотом!..
В конце концов, это — максимум того, на что ты можешь рассчитывать...[5]:52

  — Нет..., (не) прошу прощения за излишнюю прямоту..., напомню (ещё раз) для начала...[6]:350 — Как говаривал в своё время старик-Мальтус, оформивший свою мысль с необычайным изяществом и глубиною стиля: «ежели палку перегнули на одну сторону, чтобы исправить её, надобно перегнуть на другую...» — Безусловно преклоняясь перед непререкаемым авторитетом старикана, Юрий Ханон, некий студент третьего курса Ленинградской ордена Ленина государственной консерватории имени Римского-Корсакова, поступил в точности по его рецепту. Как (по)следствие: палка и в самом деле была весьма серьёзным образом перегнута на другую сторону. И в первую очередь, это сказалось на названии и назначении «Симфонии №5 (героической)». Как говорил автор спустя почти сорок лет: «считайте, что я — заблудившийся камикадзе, который, потеряв <...> терпение, вышел один на один со своими подленькими обидчиками, держа в руке (не)скромную композиторскую гранату».[4]:11 Именно таким (экс’терьерным и фокс’терьерным) героизмом и проникнута «Симфония №5 (героическая)». Во весь рост поднявшись над бруствером окопа, будущий анархист от музыки позволил себе вернуть внешнему миру всё раздражение и насилие, которое пришлось претерпеть в ближайшее (а также и отдалённое и будущее) время. Задача, безусловно, почётная... Особенно, если принять во внимание скромность инструментария. Без танков и самолётов, в полном отсутствии авиации и артиллерии, всего лишь с одним тромбоном (читай: большой трубой) и арфой (читай: обломком рояля) двадцатилетний автор вышел в психическую атаку на окопы врага.[комм. 4]

— Какой смысл пытливо и упорно искать правду,
      если она и так всегда валяется на поверхности!..[5]:54

  — И пожалуй, последнее..., для окончания начала. Как явствует из определения, данного выше (а затем и ещё выше..., с позволения сказать), жанр сочинения не указан. И спросить о нём, по-видимому, не у кого.[7] К тому же, насколько известно на настоящий момент, «Симфония №5 (героическая)» никогда не исполнялась и никем не была услышана, так что живых свидетелей её жанра и формы также не осталось. — И тем не менее, некоторые косвенные признаки позволяют предполагать, что речь с большой долей вероятности идёт — именно о симфонии. Или, по крайней мере, симфонической поэме (поскольку «Симфония №5 (героическая)», подобно скрябинской «Поэме Экстаза» или «Прометею», состоит всего из одной части). — Собственно, самые жёсткие и жестокие черты симфонизма пронизывают всю эту маленькую камерную пьесу, начиная от громадной разработки (до всего), которой она открывается и кончая — оркестровкой, не предполагающей ничего иного, кроме симфонии (да ещё и в пяти частях).[комм. 5]

— А засим, позволив себе (ограничиться сказанным выше и немного ниже) кое-что лишнее,[6]:350 оставлю маленький отрезок места и времени для отрывистых & обрывистых записей в печально известной книге «Вялых записок»,[8] не так давно отправившейся — вослед за «Симфонией №5 (героической)»..., — туда, в те стократ благословенные края, где на постоянной основе в любой момент можно встретить практически всех присных: и мсье Макара, и всех его телятей и даже несколько маленьких душных козлов впридачу, из числа того нетленного человеческого резерва, о котором велiкий (а тако же и равновелiкий) наш поэт сказал с присущей ему точностью: «...сегодня хлеб я, ты — смотритель...» (и так далее по тексту)... Пожалуй, со всею охотою освобождения присоединюсь к ним обоим (как всегда, «составившим превосходное трио..., вдвоём») вскоре и я,[9]:544 не откладывая это богоугодное дело в дальний горшок...



————   
Юр.Ханон   
11 фераля 2066 г.  






AppendiX


...я полностью одобряю тех, кто нас ругает и поносит на всех углах.
Это ужасно — видеть артистов, потакающих вкусам общества.
Кажется, Беховен первым стал нелюбезен с публикой.
Думаю, благодаря этому он и стал так известен.
Во всяком случае, не вижу других причин...
( Эрик Сати ) [9]:363-364



...не следовало бы думать, будто бы эта страница была сделана по какой-то ошибке или недомыслию...
яко бы  они вялые...[10]

Не следовало бы наивно полагать, будто это сочинение написано его автором (по ошибке или недомыслию). Однако результат..., — и здесь я решительно подчёркиваю!.., — потому что результат предполагался в точности таким.[комм. 6] Пожалуй, это самое ценное, что есть в концепции «Симфонии №5» для тромбона и арфы. И уж во всяком случае, уникальное... — Или, быть может, я не слишком ясно выражаюсь?..[8]

  — И в первую же очередь бросается в глаза состав оркестра (небольшой, но весьма оригинальный), для которого написана «Симфония №5 (героическая)». Инструменты исключительно духовные и духовые включены в эту партитуру, образуя между собою нечто в роде мезальянса или, говоря уклончиво, подношения одному лицу, весьма небезынтересному как для меня, так и для Эрика. — По всей видимости, несвежий дух Клода Дебюсси по праву рождения витает над этим сочинением героического плана. Если припомнить (нечто недоброе), то изящное сочетание арфы и флейты (пана), в своё время инспирированное Сати, в итоге стало едва ли не визитной карточкой музыкального импрессионизма. — Слегка преувеличив или раздув призрачно-декадентское сочетание, автор героической Симфонии №5 вернул его, так сказать, одновременно «в кулису» и к истокам. — Потому что, как ни крути, но «дело труба». <...>

  — Скажем просто и сухо: наша арфа употреблена в симфонии совершенно по назначению.[комм. 7] Выступая в амплуа джазового контрабаса или романтического аккомпанемента в духе лебединого озера спящей красавицы,[комм. 8] она не имеет ни малейшего повода к недовольному выражению лица. Ну, разве что не сложившаяся личная жизнь, маленькая зарплата или слишком большой размер обуви... Или, в крайнем случае: соответствующая потребность.[комм. 9] И тем не менее, главная деталь остаётся поверх всех сомнений: редко ещё какое сочинение позволяло бы в столь живой и яркой форме продемонстрировать не только традиционно-виртуозное щипание и прищипывание струн, но и открытость исполнителя к последним веяниям техники игры на старинных инструментах. — Но более всего могла бы обрадовать способность арфы говорить нечеловеческим языком, временами вплотную приближаясь к тому духовному (духовому) инструменту, который волей судьбы вошёл здесь в изысканное сочетание.

  — Скажем просто и сухо: наш тромбон солирует в этой истории как никто,[комм. 10] выполняя роль очень большой флейты, вдобавок, медной. С одной стороны, в высшей степени естественно-историческое и, сверх того, натуральное сочетание открытых струн (арфа) и прямых труб (тромбон). С другой стороны, ярко-этическое и, отчасти, даже морализаторское сопоставление инструмента светского, салонного и даже кулуарного (арфа) с экстерьерно-военным солдафонским тоном в несмазанных сапогах (тромбон). <...> И наконец, всю пирамиду несочетаемых сочетаний венчает внедрение несвойственных способов работы с материалом. Имея редчайшую возможность в полной мере продемонстрировать виртуозную симфоничность своего инструмента (начиная от пуантилизма и кончая тончайшей мотивной неоклассической разработкой), оркестранты должны бы (героически преклонив колени) только молиться на симфонию №5 и её автора. Нелепость, конечно. Чистейшая нелепость...[11]

  — По своему стилю и наклонению это сочинение было сразу написано в реверсе (или ракоходе, как предпочитают некоторые ренегаты): в качестве заранее устаревшего и ретроспективного. С другой стороны, степень деструкции музыкальной ткани здесь такова, что временами сближает эксцентрическую (и почти идиотически яркую) музыку с тончайшими авангардными опусами в духе пуантилизма или изящной французской какофонии. Кроме того, ракоход вообще занимает неоправданно большое место в образовании конструкции сочинения и работе с её мелким (мотивным и мотивационным) материалом, в результате чего сочетание ретроспекции и авангарда приобретает черты, временами, отменно устрашающие или даже подавляющие. — Впрочем, последнее утверждение касается только внутренней жизни автора. Об этой странной особенности мне уже приходилось (и не раз) обмолвиться (выше): разумея под нею мыслимый (а равно немыслимый) необщительный характер идеологических экспериментов над канонизациею музыки..., и говоря шире, всего прочего (что только попалось бы под руку).

...каким же ещё, кроме как «ретроспективным и устаревшим» может быть сочинение под предложенным выше названием «Симфония №5 (героическая)» для лиры и басового офиклеида...
офиклеид (без кифары)[12]

  — И наконец, спрашивается (исключительно ради партикулярного примера я это говорю): но каким же ещё, кроме как «ретроспективным и устаревшим» может быть сочинение под предложенным выше названием «Симфония №5 (героическая)»? Тем более, если оно для кифары и саррюзофона. Или для лиры и басового офиклеида. Наконец, даже для арфы и контра’фагота. — Сразу и бесповоротно задуманное таким (понимай: узко ретроспективным и устаревшим), оно и может быть только таким. — Само собой, равно возможен и обратный вариант. <...> Сразу и бесповоротно задуманное не таким (понимай: узко авангардным и экспериментальным), оно и может быть только не таким. Со всеми вытекающими обстоятельствами, разумеется...[7]

  — Ещё одна (не)существенная деталь из исторической истории произведения...[13] Оба исполнителя (и арфистка, и тромбонист..., равно как и напротив) остались крайне раздражены и недовольны автором. Скажем проще: они избегали его (некоторое время скрываясь, хотя он их ни разу не искал и не взыскал). Затем они не стали исполнять этот окус в концерте,[комм. 11] несмотря даже на тот бесспорный факт, что он их об этом никогда не просил. Поступок был, безусловно некрасивый и подлый (во втором смысле слова), вполне способный украсить поверхность жизни любого типичного лабуха. <...> Впрочем, отдадим должное: автор остался совершенно равнодушен к переживаниям и мыслям симфонических оркестрантов (наплевал), а впоследствии даже позабыл забрать у исполнителей их партии.[комм. 12] (Из серии: ещё несколько слов к вопросу о шестом «героизме №5»). Впрочем, к этой теме нам ещё придётся вернуться (причём, гораздо ниже,чем это было бы прилично — в нашем статусе и положении). [комм. 13]

  — Иногда мне приходится слышать у себя в приёмной странный (чтобы не сказать: глупый) вопрос: «А не слишком ли короткое это сочинение для жанра симфонии и заявленной концепции?..» — вместо ответа лицо моё покрывается тёмным налётом недоверия. «Да, конечно, — наконец, мне удаётся с трудом выдавить из себя первые слова, — для симфонии это сочинение откровенно мелковато. Однако и вы также просчитались в своей дряблой претензии. И прежде всего, жанр этого произведения вообще невозможно было бы определить как «симфонию», не впав при этом в трафаретную глупость или стандартный идиотизм. Мне кажется, перед тем, как задавать подобные, с позволения сказать, «вопросы», следовало бы прочитать немного внимательнее. В нотах всё сказано..., равно как и в начале этой вялой страницы. А потому и вопрос я считаю исчерпанным: поскольку жанр сочинения обрисован предельно чётко. — Чётче не бывает. От момента своего рождения ocus 21 задуман, реализован, исполнен и уничтожен в жанре «симфонии №5, героической». Всё остальное — сугубые домыслы и фальсификации врагов. Равно как и в точности наоборот, разумеется...[8]


...да, пожалуй, пускай будет так... Достаточно. — С меня довольно, после всего...
не та,  но тоже сим’фония...[14]

  — Только единожды, если мне не изменяет память, встретилось кое-какое упоминание о «Симфонии №5 (героической)», ещё в советской прессе (впрочем, совершенно професси’онального розлива). — Некий анархично и анахронично настроенный автор, с которым я прежде ни разу не сталкивался и мало что о нём знал, всё же отметил её в качестве одного из ориентиров при написании своего балета..., название которого я, впрочем, слабо припоминаю. Кажется, что-то связанное с ходьбой (возможно, даже совместной). Впрочем, предпочту обратиться прямо к (перво)источнику. И вот что там сказано: «Очень правильная мысль, хотя и пролетающая мимо цели... «Шаг» — это действительно не столько балет, сколько отношение к балету как искусству, язык которого наименее конкретен из всех искусств... Ну разве что, в своей неконкретности он уступает — одной только музы́ке, но всё же он на порядок конкретнее, чем музыкальный. Здесь всё очень просто: на глаз и на слух. Поскольку музыка имеет в своём распоряжении только голый звук, сам по себе лишённый какого-то смысла, а у балета «в запасе» имеется ещё один инструмент, да ещё и такой неблагородный — как человеческое тело. А потому культурная зависимость балета и музыки отличается на порядки. По сути говоря, это небо и земля. Судите сам: если без багажа предыдущих эпох развития (скажем, от Палестрины до Баха) невозможно понять Шестую симфонию (конечно, Чайковского, чью же ещё!) как выражение «страдания», то человеческое тело и просто так, вне всякого развития культурного контекста способно донести кое-какие настроения, ощущения и тому подобные движения. Именно эта особенность была (по следам пресловутого дунканизма) очень плотно отработана балетом XX века, когда тело становилось в первую очередь объектом выражения эмоций, а язык танца — воплощением наиболее простых и прямых аффектов. Знаете ли, это выглядело бы примерно таким же образом, как если бы вместо музыки некий человек в треухе и медвежьей шубе вылез на сцену и принялся издавать громкие вопли отчаяния, а называлось бы это произведение примерно так: «Ханон. Симфония №5 (Героическая)...»[15]

  ...и напоследок, завершу свою камерную повесть запоздалым Scryptum Post
                *(из позднейшей истории «Симфонии №5 (героической)» для офиклеида и кифары).
    как правило, он находится строкою ниже, чем видно с первого взгляда...[комм. 14]






AppendiX-a

Ком’ментарии

...прекрасное трио..., впятером, не так ли?..
триХанон №5   ( Трианон, 1991 г. ) [16]

  1. Вернее сказать, не для тромбо́на и а́рфы. И в самом деле, было бы странно слышать: «симфония для тромбона и арфы»: что за идиотическое сочетание!.. — Впрочем, не буду слишком сильно забегать (в перёд). К этому вопросу мне ещё придётся вернуться. Ниже, конечно. — Или в верхах.
  2. Говорю о «советском человеке», прежде всего, по той причине, что сочинение «Симфонии №5 (героической)» относится к началу 1986 года: к власти ещё только-только пришёл со своим рулём Михаил Горбачёв, робкое начало «перестройки», жалкая видимость «гласности» и махровая картина последних лет «эпохи застоя». Тем не менее, речь идёт очевидно об очередной (хрущёвской) оттепели, а не о заморозках. — Сегодня, заканчивая свои дни в условиях ещё одной реакции, тотального дебилизма и системно деградирующей во всех отношениях страны, с трудом могу удержаться от более точного определения «Симфонии №5 (героической)» по её экс- & фокс’терьерному смыслу. — И прежде всего, за его полным отсутствием, разумеется. Вот почему здесь речь зашла якобы о «реваншизме».
  3. Имена этих скудных профессоров-говноедов (или их подобий) я не стану лишний раз предавать огласке (или охулке), поскольку они и так уже надоели хуже тухлой селёдки. Если же у кого-то возникла потребность освежить её (селёдку, а не охулку) в памяти, для этого неподалёку существует специальный исторический гальюн, а также два предбанника, в которых вполне можно всё это сделать. — Желательно, молча, конечно...
  4. Несмотря на слишком витиеватый и ветвистый (как всякий раз полагается) стиль письма, мысль автора проще пареной репы, равно как и ясен пень. — «Симфония №5 (героическая)» была написана в порядке про’теста, локализуя таким способом накопившуюся негативную энергию. Отсюда, собственно, и произрастают многочисленные (героические) перегибы (палки) во многих локальных моментах, а также остро-экспериментальный & героический характер сочинения в целом, легко превращающий небольшую камерную пьесу в экстремальную прогулку a due без возможности воз’вращения.
  5. Давайте же) не будем напрасно скалить зубы (хотя бы в рамках социального консенсуса: потому что на сей раз в словах автора нет ровно никакого эпатажа или очковтирательства. И в самом деле, «Симфония №5 (героическая)» в полной мере обладает всеми свойствами (или, по крайней мере, большинством) симфонического письма. И даже скажем точнее: венского симфонического письма, разумея под этим сочетанием (несочетаемых) слов весь отворотный набор известного в профессиональном клане (а также и в плане) симфонизма: начиная от присного Гайдна (или насущного Беховена) и кончая — затрапезным Вебером пополам с Веберном (последние здесь оказались опять же не ради ш’утки). Но паче всего прочего, я назвал бы, конечно, «Неоконченную симфонию» Шлюберта, послужившую не..посредственным побудителем написания «Симфонии №5 (героической)» — и не имеющей с ней ровным счётом ничего общего.


  6. Прозрачно понимая сопредельную сложность высказанной идеи, я принуждаю себя (решительно) подчеркнуть её ещё раз. Нисколько не надеясь, впрочем, что даже после третьего подчёркивания сказанное мною окажется более понятным или хотя бы по́нятым. — С одной стороны, плевать, конечно (поскольку это и не было целью). Но с другой — как широко известно — происходит уже совсем другое действие. И называется оно совсем другим словом. — Итак: «не следовало бы думать, будто это сочинение написано его автором (по ошибке или недомыслию). Однако результат предполагался в именно таким». И больше я повторять не стану...
  7. И в самом деле: «арфа употреблена в симфонии совершенно по назначению». Эта фраза выглядит тем вернее, что первоначально «Симфония №5 (героическая)» была задумана совсем не для арфы..., точнее говоря, не совсем для арфы. В исходной версии главным оркестровым инструментом симфонии значилась кифара (или лира). А играть на ней (как я уже теперь надумываю) должна была гетера, не иначе. — О втором инструменте я пока не заикаюсь, впрочем. Но даже регулярное сочетание кифары с тромбоном оставляло массу места для вдохновения, в высшей степени авантажного и даже эпатажного. Впрочем, соображения конъюнктурного характера очень скоро взяли верх..., — о чём бы я, вероятно, сожалел до конца дней, если бы не одно обстоятельство (непреодолимой силы)...
  8. При первом же упоминании о «лебедином озере спящей красавицы» на ум невольно приходит блестящая импровизация того же Эрика Сати на темы Чайковского, где тот же джентльменский набор охарактеризован как грандиозная феерия в жанре «задница, полная холодного дерьма» (см. «Воспоминания задним числом», стр.474). — По всей видимости, введённый нашим мэтром по щедрости душевной жанр во всей своей первозданной полноте подозрительно близок к исподнему тексту (и даже под’тексту) «Симфонии №5 (героической)».
  9. И снова оставлю совершенно непонятное и не понятое замечание без комментария. Собственно, он в точности для того здесь и написан (для тех, кто понимает)...
  10. В оригинале было: «как нигде». Честно говоря, не вполне понимаю: по какой причине потребовалось менять это слово..сочетание. Практически, шило на мыло. Пукина на сукина. Или тромбон на офиклеид. — К слову сказать, первоначально «Симфония №5 (героическая)» была написана именно для этого (басового) инструмента, увы, слишком редкого с тех пор, но затем автор немного поправился (на полкило) и даже исправился, поскольку исполнить произведение для офиклеида и кифары очевидным образом не удалось бы никогда... — Впрочем, будущее с блеском показало автору полную несостоятельность так называемых половинчатых решений, а также отнюдь не «героической» установки на соглашательство, компромиссы и прочий коллаборационизм. Всё пустое, мсье... Тромбон и арфа оказались ничуть не более реальными, чем офиклеид и цитра. — Что за комиссия, Создатель!..
  11. Хотя ноты у меня просили именно для этой цели. (Не)удивительное дело: они сами просили. И безо всякого на то понуждения. Равно как и дальше — продолжалось то же самое. И тоже безо всякого понуждения. Какой можно сделать вывод?
  12. Под словом «партии» здесь и ниже имеется в виду всего лишь нотный материал «Симфонии №5 (героической)», расписанный для каждого отдельного исполнителя из оркестра. О тех же партиях, которых у нас тут нет и в помине, я не говорил ни слова. Равным образом, о том, чего нет, не будет сказано ни слова и впредь. (Примечание для маленьких профанов).
  13. Чтобы примерно понять, каким образом выглядела оркестровка этой симфонии, расскажу один бытописатлеьный анекдот... из реальной консерватории (весна 1986). Для начала арфистка (она же кифаристка или цитринница) имела недовольное лицо и задала вопрос: кáк ей следует извлекать из арфы странный звук, с которого начинается симфония..., а затем ещё один, которым симфония заканчивается. — Получив в качестве ответа вполне конструктивную рекоммендацию использовать для этой цели мелкие медные деньги (к примеру, три или пять копеек образца 1961 года), арфистка надолго пропала..., а затем сообщила в доверительной беседе некоему третьему лицу, что ей «стыдно исполнять подобное хулиганство, в котором она ничего не понимает...» Отзыв тем более наглядный, если принять во внимание, что в предыдущие годы эта же тётенька с громадным удовольствием исполняла мои транскрипции сочинений Дебюсси, Равеля и Сати для арфы и контрабаса (sic). — Что же касается до тромбониста (он же очевидный виртуоз саррюзофона или офиклеида), то этот персонаж (в полном подобии со своим основным занятием) был значительно более лаконичен (словно трубу в рот засунул). Он велел передать автору, что «не станет портить свой амбушюр ради каких-то фокусов». На том дело и покончили... наскоро, за что моя непригараемая & сердечная благодарность... обоям упомянутым. — Маленький комментарий из серии: «как делается искусство» (равно как и наоборот).


  14. Пожалуй, освещая позднейшую бес...славную историю существования «Симфонии №5 (героической)» для офиклеида и кифары в контексте цивилизации (& культуры), современной её автору, было бы крайне затруднительно выделить хотя бы два факта вразумительного содержания и такого же смысла. Куда ни кинь взгляд, всюду окажется пустота, практически — девственная..., не говоря уже о первобытной. — Начнём хотя бы с того, что в 1986 году свежее арьергардное сочинение так и не было исполнено (скромными стараниями арфистки и тромбониста..., по близкому рассмотрению оказавшихся кифаристкой и офиклеидчиком: типичными цельно’деревянными оркестрантами без лица и начинки). Тем не менее, время не остановилось. Время шло и продолжало идти (без уточнения: куда именно). Шло вместе с ним и всё остальное... — Начиная со следующего (читай: 1987) года и в продолжении дальнейшей полусотни лет автор означенной кифародии более не предпринимал ни единого усилия к исполнению и реализации своего странного жанра в таком же сочетании. И тем не менее, «Симфония №5 (героическая)» за три десятка лет своего существования, словно бы вопреки всему (включая также и здравый смысл) успела отметиться сразу в нескольких ипостасях, снискав равно восторг и строгое порицание в среде профессиональных и до полу’профессиональных музыкантов. Чтобы не быть голословным, приведу три примера наиболее ярких и показательных, как мне кажется здесь и сегодня, со своего места (на чердаке)...
      1. Во первых строках, здесь возникнет, конечно же, лицо карлсруйского герра Бориса Йоффе. В июле 2013 года сей повсеместно уважаемый (по всей Европе и в части Азии) муж прислал мне письмо с просьбой хотя бы немного осветить своё симфоническое творчество — для его будущей книги. Как раз в те времена он работал над своим знаменитым кирпичом «Im Fluss des Symphonischen» (eine Entdeckungsreise durch die sowjetische Symphonie, — произведение героического размера, пытающегося затмить, кажется, даже «Скрябина как лицо»). — Скоро верёвочка вьётся, да не скоро дело делается... Слово зá слово, симфония за симфонией, наконец, Борис задал косвенный вопрос: какие ещё сочинения в близком жанре имеются в моём под..следственном наследии. И в ответ получил список типически симфонизменных сочинений, в котором, как сейчас вижу, четвёртым пунктом значилось до боли знакомое сочетание слов: oc.21 “Симфония № 5 (героическая)” для тромбона и арфы. Впрочем, про офиклеид и кифару я тогда не написал ни слова..., по чистой стыдливости (до сих пор себя ругаю бессонными ночами за эту дурацкую застенчивость). — А в результате «что́»?.., моё нескромное сокровище не украсило собою даже и эту книгу, пролетев как фанера мимо Парижа (не говоря уже о Карлсруэ). Хотя, говоря сугубо между нами, я до сих пор не понимаю: по какой причине Борис игнорировал это сочинение (1986 года), полностью соответствующее как титульному заглавию, так и концепции его обширного & обзорного музыкально-исторического исследования. — При первой же встрече непременно набью ему фингал под глазом (и ещё два под носом) за это беспримерное свинство. Даже слов нет, как досадно видеть подобное отношение, тем более — в конце комоситорской карьеры, находясь практически на пороге гробницы Куперена... Впрочем, оставим. Это уже лишнее: мне всё равно придётся ещё вернуться к этой неприглядной теме...
      2. Во вторых строках, это будет, конечно же, мос(к)овский мсье Виктор Екимовский. И речь идёт, как ни странно, о том же 2013 годе (разве только тремя месяцами позже). Как сейчас припоминаю (достойную удивления) реакцию глухой досады и даже раздражения..., которую Виктор выдал на мою энциклопедическую статью (вернее говоря, сокращённую & трижды оскоплённую версию), посвящённую его «Лунной сонате» (для фортепиано). В одном из примечаний там было сказано буквально следующее: (цитату привожу точно). «Среди списка сочинений, которые написал Юрий Ханон, имеется целый ряд подобных «теневых» концептуальных лейблов, самые крупные из которых — оперы «Сила Судьбы» и «Норма», а также балеты «Трескунчик» и «Зижель». — Но, пожалуй, самые близкие по духу к его «Лунной сонате» – это «Симфония №5, героическая» для тромбона и арфы, 1986 (прозрачная отсылка к «Пятой симфонии» Бетховена) и «Маленькая ночная музыка» для комнатного оркестра, 1993 (намеренно искажённый перевод названия «Маленькой ночной серенады», eine kleine Nachtmusik Моцарта)...» — По правде сказать, подобный расклад оказался для меня неожиданным и неприятным. И всё же, было именно так: вместо ярко-положительной и даже благодарной реакции, последовавшей после моего (тоже сокращённого) эссе о само́м Викторе, «Лунная соната» вызвала — напротив — глухое неудовольствие и неприятие. К тому же сказать, весьма стойкое: даже спустя два-три-пять лет, странное дело, реакция почти не смягчилась. И здесь опять, как показало вскрытие, моя «Симфония №5, героическая» для тромбона и арфы, 1986 снискала свою порцию сочных шишек..., испортив чей-то красивый амбушюр и заставив краснеть за неприглядное «хулиганство». — Пожалуй, если бы не эта героическая эскапада (в духе того же Беховена), напрочь лишившая меня всякого энтузиазма, список моих работ о Викторе оказался бы куда длиннее, а сама по себе статья «Виктор Екимовский: композитор, по идее» уже давным-давно украшала бы не только их тухлый мир, но и конкретно — наш Хано́граф. Но увы..., после столкновения с мрачной действительностью «Симфонии №5, героической», все остатние тексты, пожалуй, отправятся вместе с моим (точнее говоря, общим савояровским) архивом в дальние пенаты... — За ненадобностью. Или вследствие полной неуместности...
      3. И во третьих строках (хотя и далеко не последних), это будет, конечно же самый важный пункт, о котором нельзя было бы умолчать и не сказать..., вместо последнего слова. Разумеется, я имею про себя грязную и промозглую питерскую зиму, бесснежный январь 2018 года, когда вослед за «Вялыми записками», исчезнувшими в тёмной декабрьской воде реки Ждановки, — да, пожалуй, пускай будет так... Достаточно. — С меня довольно..., после всего.
      И здесь пора поставить точку..., пока не началось...


Ис’точники

...после всего..., ещё одно запоздалое героическое указание...
последнее указание №5 [17]

  1. Юр.Ханон, «Мусорная книга» (том первый). — Сана-Перебу́ра: «Центр Средней Музыки», 2002 г.
  2. ИллюстрацияТатьяна Савоярова, «Открытие Америки» (или «Статуя Свободы»), 110x68, масло, холст, 2013 год; Tatiana Savoyarova, «Statue of Liberty», Centre de Musique Mediane Art Gallery, Russia, Saint-Petersbourg, 2013. Catalogue No.116-х: «Statue of Liberty» & Angelo Michele de Casuetti.
  3. Дм.Губин. «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интервью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.27
  4. 4,0 4,1 Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (яко бы интервью). — Мосва: журнал «Современная музыка», № 1 за 2011 г.
  5. 5,0 5,1 Юр.Ханон, «Альфонс, которого не было». — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки & Лики России. 2013 г. — 544 стр.
  6. 6,0 6,1 М.Н.Савояров. «Это уже лишнее» (сатирические куплеты). — Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
  7. 7,0 7,1 С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом», интервью. — Сан-Перебург: газета «Чяс пик» от 2 декабря 1991 г.)
  8. 8,0 8,1 8,2 Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание), стр.2/1-01.
  9. 9,0 9,1 Эр.Сати, Юр.Ханон. «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). – Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 г. — 682 стр.
  10. ИллюстрацияЮр.Ханон. Обложка «Вялых Записок». Тема начата в 1983 г. Переплёт: июль-193. Уход: янар-218. Центр Средней музыки. 1993 г. — 133 стр. (бывшие)
  11. Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города‏‎‏‎ полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г.
  12. ИллюстрацияOphikleide: Haus der Musik (Fruchtkasten), Landesmuseum Württemberg, Stuttgart. Раструб старого офиклеида (на вид упрощённого и облегчённого), может быть, даже из военного оркестра. Может быть, даже трофейного.
  13. Салтыков-Щедрин М.Е. «История одного города». — Сан-Перебур: журнал «Отечественные записки», 1869, том CLXXXII, № 1, отд. I, стр. 284—287.
  14. ИллюстрацияЮр.Ханон, oc.70 «Веселящая Симфония» (в двух частях). Экстерьер: первые 20 листов партитуры, предварительно вырванные из переплёта. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 1999-2000 г. (внутреннее издание). Интерьер: первое (& последнее) исполнение «Веселящей Симфонии» (29 ноября 2017 года), «...с благодарным поклоном..., всем моим современникампосвящается...»
  15. Л.Ю.Юсипова. «Исходная позиция» (интервью). — Мосва: жернал «Советский Балет» №1 за 1991 г., стр.48.
  16. Иллюстрация — «ТриХанон» №5 (авторское «фото автора» для буклета лазерного диска фирмы «Olympia», было сделано в ответ на просьбу г.директора б.ж.хр.фирмы Е. при условии п.х.), archives de Khanon.
  17. Ил’люстрацияЮр.Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — правая половина эскиза.


Лит’ ература  ( большей частью покусанная )

Ханóграф: Портал
Neknigi.png



Ханóграф: Портал
Zapiski.png
Ханóграф: Портал
Yur.Khanon.png


См. так’ же

Ханóграф : Портал
MuPo.png

Ханóграф: Портал
EE.png




см. по’дальше →



Red copyright.pngАвторы : Юр.Ханон & Yr.Khanon     Все права сохранены.   Red copyright.png
Auteurs : Yr.Savoiarov & Yr.Khanon.    Red copyright.png   All rights reserved.


* * * вероятно, эту статью может исправлять
только один из двух авторов.

— Все героические и остекленевшие, пожелавшие кое-что поправить,
— могли бы переслать свои (по)желания
посредством одного безконтактного устройства...



* * * публикуется впервые :
текст, редактура, оформление и всё прочее
Юр.Ханóн.



«s t y l e t  &   d e s i g n e t   b y   A n n a  t’ H a r o n»