Лики России (Юр.Ханон. Лица) — различия между версиями

Л
и́ки Росси́и (Сан-Перебург, РФ), как они заявляли о себе (в своё время), это — российская информационно-издательская фирма, основанная в 1992 году историком-архивистом Юрием Шелаевым (и его женой Елизаветой Петровной) при участии Архи’вного управления Петербурга и Ленинградской области.

Пожалуй, так (или примерно так), сухо и точно можно было бы сказать административно-хозяйственным слогом, если бы здесь, между слов находилась хотя бы малая часть смысла. — Таким образом, первая попытка не удалась.

А потому — (точно так же: сухо и точно) — переформулируем...

«Ли́ки Росси́и» (Сан-Петербург, XX век) — как говорится, это российская фирма, яко бы информационно-издательская, созданная (буквально из «ничего», как это принято) в 1992 году Юрием Шелаевым (по образованию историком-архивистом), а вместе с ним и его женой Елизаветой Петровной (в девичестве Е.Конаржевской, отчасти). Разумеется, при этом не обошлось без некоторого (хотя и не слишком крупного) административного ресурса (читай: присутствия отца, сына и святого духа: чиновников, руко-водителей или их отдельных частей). — Таким образом, трудно было бы отрицать, что Лики России были учреждены «при участии Архивного управления Санкт-Петербурга и Ленинградской области».

Пожалуй, так (или примерно так) можно было повторить их слова (о самих себе),

если бы в них была хотя бы тощая часть смысла.

Однако..., не тут-то было (если говорить в рамках дополнительного понимания).

...Понятное дело, любая «внешняя информация» (от каталога до некролога) состоит из отборной правды, отполированной, выбритой и оскоплённой до состояния полнейшей ложи. И только изредка (позволю себе заметить) эта ложа — масонская. Гораздо чаще она значительно более понятная: банальная, анальная или нальная (в конечном счёте, все они оба трое — как одна последняя). Вот почему днесь мы даём себе труд хотя бы немного превратить труп «внешней ложи» в прохладное, но ещё живое и слегка дышащее тело малой правды. По крайней мере такой, как она виделась (в своё время) из окна. Вернее сказать, из двух окон подковыровской улицы, где и проходила вся эта жизнь.

Как в ложе, во лжи. Буквально, по шею... в ней.

Собственно, как и происходит любая человеческая жизнь. По свойству транзитивности.

Разумеется, всё сказанное выше (и ниже) на этой странице — представляет собой исключительно «оценочное суждение» некоего анонимного Автора. Однако железобетонным основанием для такого суждения служит такая убийственно точная мера, как — Его Величество соответствие: чаще всего выражаемое известной формулой «Слово и Дело». Именно они оба: сначала слово, а затем дело (или его отсутствие) — и позволяют надёжно судить о том, что́ есть на самом деле лики, лица, физиономии, морды, рожи или, попросту говоря, задние места Росии.

Особым образом мне хотелось бы избежать в данном случае трафаретного тона..., запаха и вкуса. Во всяком случае, именно такую задачу ставил перед собой я, переписывая поверх небольшого текста, оставленного мне (как оказалось, в «наследство») Николаем Семёновым, заместителем главного редактора издательства «Лики России».
— Нет, конечно я ничуть не желаю и не пытаюсь приписать или приклеить свой отдельный тон — к его лицу. Заранее известный факт: мы с ним разговаривали очень разными голосами. Иногда — до предела разными. Но всё же, ни разу (причём, последнее я подчёркиваю двумя чертами, хотя и в скобках), ни единого разу мой тон (когда я говорил о его конторе) не вызвал у него возражений... или, тем более, протеста. Потому что все сухие & точные факты были заранее известны нам обоим, а суждения и оценки расходились исключительно в градусе.

Как минимум, он признавал моё отношение к человеческому материалу — вполне справедливым и оправданным.

И даже более того: он поймал меня на слове, что после всего — я возьму на себя труд это отношение обнародовать.

— Вот почему я считаю себя ныне об’язанным дать определение тому, чтó есть их Россия вместе с этими ликами...^{[комм. 1]}

А потому — продолжим, не слишком долго думая...

«Лики России»
, Сан-Перебург, XX и XXI Век — питерская изд(ев)ательская фирма, созданная (её директором) кавалером пятого Ордена Слабости Юрием Шелаевым и его женой, кня’гиней Елизаветой Петровной, в приснопамятном 1992 году для придания собственной жизни осмысленного вида (не исключая особого рода архивно-административного бизнеса). За почти три десятка лет существования своей сущности издательство «Лики России» (с грехом пополам) издало полторы сотни нечленораздельных воплей — и только три книги, — не считая целого вороха пустых слов и обещаний, оставшихся изданными — исключительно на воздух.

— Вместе с тем, нельзя не признать, что достижения «информационно-издательской» фирмы этим не исчерпываются. Наряду с тремя выпущенными в свет книгами, означенные (выше и ниже) «Лики России» стали причиной (или типическим провокатором) процесса прямо противоположного: вовсе не издания, а уничтожения книг,^{[комм. 2]} — имея в виду едва ли не десяток подлинных прецедентов в области литературы, истории искусства, философии и психологии.^{[комм. 3]}

— Слышите, это я вам говорю... — именно так, во всех смыслах слова...

Разумеется, начать придётся снова с имени.

Поскольку именно с него — всё — и началось...

— Продолжая сказанное выше, можно полагать (причём, вполне справедливо), что название издательства «Лики России», данное ему господами-организаторами (масонами ложи) при учреждении в 1992 году, вполне бы соответствовало концепции его будущей деятельности. Несмотря на некоторую (изрядно жёваную) банальность образа (чтобы не сказать: образины), в сжатой форме это словосочетание означало словесное намерение её учредителей возможно более полно и ярко представить историю России как части всего человеческого мира — в лицах, документах и артефактах. Таким образом, тексты представляли для издательства интерес только во вторую очередь (во всяком случае, так было в первые годы существования «ликов»). — Исходя из поставленной & сформулированной задачи, главным профилем издательства, так сказать, его лицевым паспортом стал выпуск обильно иллюстрированных тематических альбомов, составленных по обобщающему принципу: историческому, тематическому или территориальному. Впрочем, эти книги (в лучших образцах) нельзя было бы назвать просто альбомами или книжками в картинках. «Лики России» всегда стремились издавать богато иллюстрированные научно-популярные книги по избранным темам. Как правило, между фотографий в них содержится чувствительное количество само’стоятельных комментариев и прочего поясняющего текста. Документы эпохи часто снабжены обширным и живым фактическим аппаратом, позволяющим читателю незатруднительно понять: что за исторический кадр (событие, объект, место, лицо) находится перед ним на странице книги. — Разумеется, что подобное отношение к качеству текста всегда ставило работу «Ликов России» в зависимость от лиц тех авторов, с которыми они сотрудничали. Фактически говоря... уровень изданий находился в прямой зависимости от личности, характера и квалификации составителя.

В иных случаях книги и в самом деле становились просто альбомами историко-бытовых фотографий.^{[комм. 4]}

В рамках основной парадигмы взаимоотношений Ю.Б.Шелаева с внешним миром (равно муниципальным, региональным, ведомственным и федеральным) следует понимать и ежегодные планы издательства. Не только связи с архивами и фондами хранения жизненно важны́ для обеспечения качественной и содержательной работы. Экономическую основу деятельности издательства «Лики России» составляли регулярные заказы государственных ведомств, учреждений и организаций. К юбилеям или особым событиям в своей «биографии» все эти официальные «субъекты» (скажем, юридические лица и лики России) получали свои локальные истории в виде иллюстрированных альбомов на достойном научном, художественном и полиграфическом уровне: свёрстанные в портретах, картинах, фотографиях и документах. По ведомственным заказам были изданы такие исторические альбомы, как «Главная дорога России», «Санкт-Петербургская певческая капелла — музыкальный лик России», «Педагогический университет имени А.И.Герцена, Санкт-Петербургский политехнический университет, «Факультет экономики и менеджмента», «Метрополитен северной столицы» и многие другие, которые было бы слишком долго перечислять.

Подытоживая сказанное: выживание издательства напрямую связано с официальными и юридическими «ликами России».^{[комм. 5]}

...И всё же будем не только справедливы, но и наблюдательны.
— Несомненно, что такое излишне бодрое & живое лицо как Юрий Шелаев далеко не исчерпывается описанными «культурно-административными» связями. Глядя на спектр действия издательства «Лики России», трудно избавиться от подспудного ощущения, что лучшая часть сделанных книг родилась из своеобразного «реванша» или (говоря полит-корректным языком) склонности к психологической компенсации, которую вольная натура директора регулярно требует в качестве платы — за регулярно переживаемое унижение и насилие над собой. Вероятно, именно отсюда и берёт начало изрядная доля его внутренней «фронды», а временами анархическая раскованность отдельных проектов или прожектов, чтобы не говорить о системе ценностей...^{[комм. 6]}

Кроме издания альбомных проектов, являющихся безусловно магистральной линией, «Лики России» с момента организации в 1992 году выпустили в свет целый ряд локальных научно-популярных исследований (гуманитарных), а также мемуары некоторых известных исторических лиц и книги, создающие картины отдельных секторов жизни или периодов развития Советского Союза и Российской империи.^{[комм. 7]}

В некоторых случаях издательство также выпускало в свет и (так называемые) «элитные тиражи» книг (или особые части тиража), выполненные в кожаных переплётах ручной работы (по технологии конца XIX века). Последняя практика пришлась как нельзя кстати в 1998-2000 годах, когда были изданы так называемые «отдельные экземпляры» первой части романа «Скрябин как лицо». — В этом вопросе соответствие автора книги и «Ликов» оказалось неожиданным и полным.

И здесь, пожалуй, можно было бы закончить облигатные разговоры, чтобы перейти к чему-то более важному...

Или даже главному, в конце концов... Не сразу, конечно..., но всё-таки шаг за шагом.

Как свидетельствуют они сами (в лице директора и его супруги), в первые двенадцать лет существования «Ликов России» главным внутренним двигателем, душой и сердцем издательства был «заместитель» главного редактора, Николай Ю. Семёнов, давний университетский знакомый семьи Шелаевых. — Историк и, отчасти, даже политик по природному складу ума, прирождённый архивист-подвижник, тонкий аналитик, классический социал-демократ по духу и просто яркий эксцентричный человек, он долгие годы был внутренним стержнем, соединяющим общее дело. Умерший в 2005 году (в возрасте 44 лет), едва ли не на все будущие годы он заложил идеологические & идейные основы издательской и человеческой политики «Ликов России».^[7] До сих пор атмосфера кабинета директора буквально пронизана его присутствием: равно незримым и реальным.

Скажем пока так, ради простоты понимания.

Пожалуй, именно здесь... имело бы смысл сделать небольшую (но достаточно выразительную) паузу, чтобы затем перейти к трём книгам, выпущенным за всю свою историю означенными «Ликами России». — Всего трём книгам. На фоне яко бы пяти сотен альбомов и прочих изданий, — словно бы признанных не бывшими... в прямом подобии «царствованию» Анны Леопольдовны. — И тем более..., на фоне доброго десятка «не сделанных» и «уничтоженных» прецедентов в области литературы, истории искусства, философии и психологии, — как было сказано в преамбуле этой странной страницы... Прямо скажем, довольно странный итог (если, конечно, поверить написанному) существования издательства. Вместе с его «ликами»...

Особенно, на фоне умершего в возрасте 44 лет человека, названного «душой и двигателем» этого дела.

Видимо, оставшейся после 2004 года просто «ликами», всего лишь «ликами»... «без души и двигателя»...,

Пожалуй, и здесь было бы вернее всего начать с имени. Поскольку именно с него — всё — и началось...

И всё же, сделаю небольшое усилие — ради отступления от правил. Или напротив — вступления в них...

Потому что эту главу (первую в своём роде) можно было бы начать с вящей благодарности в адрес изд(ев)ательства «Лики России» (и его директора попо’лам с главным редактором). Мне кажется, было бы неправильно пренебречь такой уникальной возможностью и сказать своё тёплое человеческое «спасибо»..., — ибо..., ибо... (и здесь я вполне согласен с Остапом, поскольку и в самом деле очень трудно решить: что должно следовать дальше, после этого ужасного «ибо»)...^[9] Но всё же, честно попробую. Чем чорт не шутит... — В конце концов, ведь книгу-то удалось сделать...
А значит, основная версия будет выглядеть примерно так: хотя и с грехом пополам, но книга всё-таки была опубликована именно там, у них (так сказать, под полой). Во всяком случае, к моменту, когда эти «Лики» появились (словно из-под земли), уже пять питерских изд(ев)ательств отсеялись из истории с этой (бес)прецедентной книгой, проявив (одно за другим) вполне традиционное человеческое свинство, которое я почему-то называю «(бес)прецедентным»... Не имея к тому никаких оснований, между прочим. — Кстати сказать, среди упомянутых пяти «нехороших изд(ев)ательств» можно назвать такие гиганты (практически, лидеры книжного рынка начала 1990-х) как «Северо-Запад», между прочим, сыгравший роль не...посредственного заказчика книги, а затем «Азбука», ставшая его преемником (в том числе и по части бес...примерного свинства).^{[комм. 8]}
И всё же, милль пардон, здесь мне придётся сделать ещё один шаг назад (Каюс, Юлий Цезарь)..., ибо..., ибо благодарить двуглавые «Лики России» у меня попросту рука не поднимется (кроме как старинным иезуитским обычаем). Потому что, едва ли не вся заслуга & 95% лаврового листа в деле «всё-таки» издания «Скрябинского лица» (упомянутой дву’главой конторой) принадлежит... — её третьему лицу, заместителю «главного редактора» (а также «основному двигателю, стержню и душе дела») Николаю Семёнову.

Таким образом, моя первая попытка завершилась неудачей... Как и положено — по уставу.

Пожалуй, теперь имело бы прямой ляд перейти сразу к шестой. Минуя вторую и пятую...

А потому, как и было запланировано, начать придётся снова — с имени.

Поскольку именно с него — всё — начиналось, начиналось, да так и началось...

— Ещё раз продолжая сказанное выше, можно не сомневаться (причём, вполне справедливо), что именно название издательства «Лики России», данное ему господами-организаторами (масонами ложи) при учреждении в 1992 году, и привело к появлению из его стен книги «Скрябин как лицо». Как сейчас помню эту картинку: позднее лето 1995 года (дело было в августе)..., некий автор, фамилию которого по чистой скромности придётся выпустить из текста, сидючи в маленьком кухонном чулане своего трёхэтажного особняка, услышал из настенного репродуктора несколько казённых слов, ключевыми из которых были такие: «издательство Лики России»...

— Контекста не помню. Смысла также. Поскольку всё остальное (сказанное в тот день по радио-Петербург) не имело ровным счётом никакого значения. Ибо затем (почти одновременно) в сознании этого автора всплыли — одна за другой — две мутные мысли. Первая была такой: ну надо же, «Лики России», что за дичь!... — и охота же людям давать своему делу столь потасканные, банальные и, вдобавок, выспренные названия. И затем вторая: а вот если бы некое издательство «Лики России» выпустило на прилавки книгу «Скрябин как лицо», — это звучало бы уже совсем не так дурно. Почти умно. Иронически. Тесно. Честно. И даже — рифмовалось бы... неплохо, говоря фирменным слогом Петра Шумахера.
Удивительно сказать: но в точности так — всё и получилось. Тесно. Честно. И даже с рифмой!.. — не говоря уже о нескрываемом (или дурно скрываемом) энтузиазме директора, который не только схватился «немедленно» издавать столь оригинальную и красивую книгу (переплетённый «пробный» экземпляр которой был ему тотчас выложен пред очи), но и сразу же обратился к автору с предложением..., нет, даже с просьбой — как можно скорее взяться за второй том... — Главный, тайный и невероятный гвоздь этой истории, ради которого только и была затеяна вся эта книга..., и без которого первая часть превращалась в какое-то странное предисловие — без последующего за ним Существа.

Собственно, вот и всё, что можно сказать о начале этой истории. Без личностей и лиц. Всё — вчистую.

Никаких связей. Никаких знакомств. Никаких отношений. Никаких задних входов и мыслей. Всё — как на ладони. С парадного подъезда. — Тихо. Чисто. Пусто. И даже — тускло... Но только — поначалу. В первые три недели. Или четыре. Ну..., или пять, на худой конец.

Короче говоря, всё — как в лучших домах дона Лон’дона.

Как нетрудно (было бы) понять из текста (и контекста), затем прошло ещё два месяца..., и ещё два. Наконец, — сократим, как любил говорить один мой старинный приятель..., начиная рассказывать очередную историю... К тому же, обойдёмся... как-нибудь... без лишних дробностей и подробностей. Тем более, что они имеются даже здесь, в местах не столь отдалённых. Например, в основной статье, целиком посвящённой (этой много....страдательной) книге «Скрябин как лицо». Или в чю-ю-юдной рецензии на неё (насквозь пропитанной духом лжи, неискренности и беспардонства, под названием «Толстая новинка» (от 14 сентября 1997 г.)... Пожалуй, будет уместным только вскользь упомянуть, что ещё через два месяца (после прошествия очередных двух, последовавших за предыдущими двумя), а именно, 1 февраля 1996 года господин Шелаев позвонил (собственноручно) и сказал, что плёнки с негативами для производства книги «Скрябин как лицо» пошли в производство, в общем, можно считать: почти готовы, так что теперь речь пойдёт — о типо-графии.^[12]:142 Поистине волшебное слово..., особенно если учесть, что с момента окончания книги прошло — уже два года... Не месяца, нет.

Какая, в сущности, мелочь... — рядом с целой вечностью, свободно разлёгшейся на страницах этих мемуаров начала XX века.

Оставим, дружище Альфонс... Оставим.

Не будем понапрасну крохо’борствовать..., это дурно выглядит, после всего...^[4]:633

Казалось бы, что за прелесть!.. После обещанных двух месяцев..., не прошло и года — как невиданная книга (между прочим, и в самом деле «толстéнная новинка», совсем не дешёвая в производстве: цельных 680 страниц) готова на 90%.^[13] Всего-то и проблем.

Мадам, мсье..., спасибо за поправочку. Возражать не стану. Потому что..., ибо... всё самое интересное только начиналось.

Затем, после дивной девяносто-процентной новости от 1 августа 1996 года наступило молчание. Долгое молчание (хотя в тот момент, признаться, никто ещё толком не знал: какова будет его истинная долгота)... Сначала длиной ещё в два месяца. Затем — ещё столько же, ещё и ещё... — Наконец, в год, а затем и ещё — два месяца... Не исключая и ещё какого-нибудь года, десятилетия или полувека, без разницы... В таком процессе, не имеющем ни продолжения, ни конца, — нет предела совершенству... Собственно, его бы и не было (прежде всего, за отсутствием субъекта интереса).
Потому что (говоря без обиняков) продолжать в том же духе — после столь впечатляющего начала — я более не собирался и положил себе за верное впредь никогда не беспокоить господ Шелаевых своими вопросами о судьбе «девяносто’процентной книги».

А никакого другого лика (достойного прямого обращения) я в издательстве поначалу не знал...

...како оказалось впоследствии, г-н Шелаев (в той части текста, которая касалась готовности проекта) обманывал вовсе не на 90%. Впрочем, нет. Не так. «Обманывал»..., это нехорошее слово. Потому что Юрий Борисович..., он никогда не обманывает. Только болтает слишком много, в точности как в той дивной пьеске у Эрика. Слегка привирает, да. Это бывает. И ещё — слишком часто выдаёт желаемое за действительное... К примеру, половинку — за целое. Вечность — за два месяца. Сделанное за несделанное. Собственное полное отсутствие — за эффект присутствия. И хотя ни о каких 90% работы не могло быть и речи, но и вправду на тот момент было сделано — больше половины. Трёхтысячный тираж книги «Скрябин как лицо» и в самом деле вышел с типографского конвейера и даже был каким-то чудом переплетён в блоки с форзацами (хотя и без обложек, вестимо). Но тем дело и кончилось: видимо, запал иссяк. Или горючее не подвезли вовремя. А потому, упакованный в аккуратные типографские пачки по четыре штуки «валетом» — тираж был отвезён в какой-то подвал (или чердак, точно не припомню) инквизиции, где и пролежал молча в течение года. Или даже более того, — медленно и верно превращаясь в культурные отложения (предмет интереса археологов).

Тем более, что автор более никак не заявлял о своём присутствии. Или хотя бы о его эффекте.

— Пусковым механизмом реанимации проекта (кроме Николая Семёнова) стала, как это ни странно про’течка «Ликов России». Нет, я вовсе не шучу. — За время и’здания они успели поменять и здание своего издательства, насколько я понимаю и помню... В точности не знаю, когда и как это случилось (и волею какого чиновника про’изошло), но в конце 1990-х годов от Смольного «лики» смогли переехать поближе к «нашей» консерватории, в Прачечный переулок, — в точности на насиженное место Брокгауза и Ефрона (были, знаете ли, в России ещё два таких лика, кроме Шелаева и Шелаевой). Кажется, именно там, на новом месте и прорвало какую-то советскую трубу, в результате чего часть недоделанного (на 90%) тиража была залита кипятком... или напротив, тёплым раствором гуано, — в результате чего пришлось срочно перетряхнуть подвальные залежи «Ликов России» и выносить уцелевшие артефакты культуры на просушку. Именно тогда редакция сделала удивительное открытие: оказывается, на свете существовала такая (начатая и брошенная) книга: «Скрябин как лицо» (часть первая).

— До сих пор не законченная... В отличие от части второй (с которой дело обстояло совершенно иным образом)...

Пожалуй, про’течка «Ликов России» стала последней каплей на подмоченном скрябинском лице: именно с этого момента в старой одутловатой машинке словно бы кое-что щёлкнуло и зашевелилось. Совсем как в старом советском фильме... про жизнь насекомых.

И прежде всего, я (при непосредственном посредстве Н.Ю., конечно), вывез кое-какую часть уцелевших экземпляров без обложек, чтобы переплетать их самостоятельно (в кожу и кости) отдельным «ручным тиражом». — Чуть позже за похожее дело взялся и безукоризненный, как всегда, заместитель главного редактора. Вместе с ним мы таскали по широченной мраморной лестнице старого дома на Конюшенной улице тяжёлые коробки с «элитными экземплярами». Сделанные в «лазерной типографии», они не были ни обрезаны, ни сшиты, болтаясь в картонных коробках из-под бумаги, разложенные в виде набора листов формата а4, часть из которых, залитая административно-хозяйственной водой с обаятельными ржавыми разводами, была бесповоротно покороблена, — и мне пришлось допечатывать инвалидные экземпляры наново... где бог послал.

Между тем, Н.Ю.Семёнов оказался тем единственным лицом (кроме автора), для которого «слово и дело» не могли расходиться далее, чем на расстояние вытянутой руки. Месяц за месяцем, год за годом он продолжал мягко выбивать из своего патрона какие-то финансы и поступки для окончания проекта: общего и элитного тиража. Скажу по правде, это зрелище, одновременно скромное и велiчественное, более не имело себе равных. По крайней мере, в моей биографии. — Никто и никогда не пытался демонстрировать подобную последовательность поступков (почти ненормальную среди человеческого общежития). — Никто. Разве что, кроме меня самого.^{[комм. 10]}

Тихим шагом, неспешно и не валко, к 2001 году с программой издания книги «Скрябин как лицо» было (в целом) покончено.

Шесть лет спустя. — Не через два месяца, нет. И даже не через три...

Как и было обещано... (по совместному уговору), больше ни единого разу автор этой странной книги... не переступал порога изд(ев)ательства «Лики России», решая все проблемы и получая ответы на все вопросы посреди маленькой подковыровской улицы, на почтительном расстоянии от всех возможных «прачечных», «отмывочных» и «пирожковских», так сказать, — из первоисточника. А точнее говоря, от младшего заместителя — её величества — «главного редактора», очень главного, должность которого (пардон, «которой») без кавычек как-то совсем не смотрится, — честно́е слово.

Примерно таков был основной результат эпопеи с изданием первой части «Скрябин как лицо» в ликах.

За исключением только одного, пожалуй... — Последнего.

Точно не припомню, в каком году это было... Скорее всего, в том же 2001, по окончании почти советской по своему масштабу эпопеи «двухмесячник в шесть лет», когда Николай Юрьевич, слегка потупившись и извиняясь от некоторой неловкости, задал мне вопрос — от директора издательства «Лики России».
— Юрий Борисович спросил у меня..., попытался узнать, готов ли у Вас второй том книги..., о которой шёл разговор ещё тогда, в сентябре 1995 года. Он хотел бы приступить к её изданию. Вы знаете, Юрий, я не решился: что ему ответить. Просто пообещал спросить у Вас...
— Спасибо, Н.Ю., Вы совершенно правильно «не решились». Передайте своему шефу, что благодаря его бес’примерному небрежению и свинству, вторая часть книги «Скрябин как лицо» более не существует. Таким образом, его издательство одну книгу сделало, другую съело. Отличная игра: счёт «один-один». Вернее говоря, один «ноль».
— Но как же так, — ведь там всё самое главное, что не сказано в первой части!...
— Золотые слова, очень точно сформулировано. Именно так господин директор разменял «всё самое главное» на своё рассеяние, суету, необязательность и пустую болтовню. В общем, всё как всегда, ничего страшного. Так поступают все нормальные люди, от мала до велика.

Пожалуй, и здесь было бы точнее всего начать с имени. Поскольку с него всё началось, им всё и — закончилось...
Впрочем, на сей раз этим именем станут не какие-то «безликие лики», а всё тот же Н.Ю.Семёнов, бывший не только стержнем, сердцем, двигателем и душой издательства, но даже и его — «лицом», как выяснилось во время работы над первой книгой...

Сейчас я не стану разбирать по порядку как сам вопрос, так и его историю. Скажу коротко и сухо: «он умер». Именно так. Чистая правда. Он умер — там, за этими окнами старого дома на петроградской стороне, за которыми прошла вся его жизнь. Мне кажется, так бывает. И в этом нет ничего противоестественного, как говорят.

— Николай Семёнов умер в апреле 2004 года (в возрасте сорока трёх лет, как и было заранее «условлено»).^{[комм. 11]}

Лишённые стержня, сердца, двигателя, души и «даже» лица, «Лики России» окончательно перестали существовать (по крайней мере для меня).

Собственно, здесь бы вся история и была закончена, если бы не одна «мелочь».

Для нормального человека — сущая мелочь. Совершенно необязательная и пустая...

— Для нормального... Но не для тех высоких инвалидов, которыми были при жизни — мы. Оба.

Вернее сказать, каждый по отдельности.^{[комм. 12]}

Этой «мелочью» я назвал «обещание», конечно. То сáмое слово (без дела), которым позволяют себе тысячу раз на дню пренебрегать тысячи и миллионы «ликов и лиц» России и не-России. И то слово, которое обладает железной силой для отдельного человека воли, высокого инвалида, если угодно. Именно такое обещание за два года до своей смерти взял с меня — он, Николай Юрьевич. Заместитель «главного редактора». Отлично зная, как я отношусь к любому данному слову: равно своему и не-своему.

— В те времена мы с ним эпизодически обсуждали совместную работу над его, как он полагал, главным трудом жизни: историко-физиологической книгой о распаде СССР, которую я предложил ему превратить в более принципиальный труд о внутренних механизмах создания и разрушения империй вообще (возможно, на примере России и Советского Союза, если ему так будет угодно). Между тем, он постоянно держал в памяти две моих прецедентных работы, в которых, судя по всему, видел очень большую ценность, — и при всякой встрече задавал о них вопросы. Первой из них был «всё-таки» второй скрябинский том, надежды на появление которого он не терял, — впрочем, уже вполне отдельно от «ликов». Иногда возникало подспудное ощущение, будто бы он внутренне прикидывает и примеряется, что бы такое было можно предпринять, чтобы эта книга всё-таки появилась: сначала из-под моей руки, а затем и на выходе из типографии. А вторым номером значилась значительно более реальная вещь — под кодовым именем «Воспоминания задним числом». Внешним образом это была первая книга Эрика Сати и, одновременно, об Эрике Сати на русском языке... Но на самом деле, она представляла собой нечто более глубокое и сокрытое..., в духе эпатажного психологического триллера или исторического анекдота, между документами, письмами или острыми эссе которого были скрытно рассеяны или запрятаны мои нераскрытые открытия в области функционирования «человеческого материала». — Бог весть, почему эта вещь привлекла его внимание. Совершенно не знакомый с Сати и далёкий от «золотого века» европейского авангарда, он мог только предполагать: какую-такую бомбу я собираюсь заложить на французской почве, — после скрябинских мемуаров, столь странных и особенных.

Именно тогда, покончив последние издательские дела с первым томом, Н.Ю. взял с меня слово, что я оставляю право «первой строки» — всё тем же старым знакомым, «с...ным» Ликам России, на прежних условиях, конечно. То есть — в его лице.

— А затем..., «он умер». Не послушавшись моего совета и оставив после себя первое неисполненное обещание. На этот раз, (яко бы) по «уважительной» причине.
И для меня тоже... «нулевые года» были подобны смерти (хотя и совсем по другим причинам). В результате неравной и изнурительной борьбы с мельницами, а также мухами и кровососущими насекомыми, прецедент «Воспоминаний задним числом» был закончен лишь пять лет спустя. — Нет, разумеется, тем самым я вовсе не хочу сказать, что пять лет я работал над этой книгой. Напротив, те же самые пять лет — мне мешали и (буквально) не давали над ней работать.

— Впрочем, здесь не место говорить о важном.

— Впрочем, не здесь место говорить о важном. А потому... опять — оставим.

Итак, в 2008 году очередная ни-на-что-не-похожая книга, снова первая в своём роде, была — закончена. Именно вопреки, — закончена, не благодаря... Причём, понимая это слово буквально. Вопреки всему и всем... сукиным детям, родителям и бабушкам, столпившимся в это время и на этих местах. Но закончив громадную работу, я встал лицом к лицу (не перед «ликами», нет) перед непростой логической проблемой каузального свойства. Можно даже сказать, перед небольшим профессиональным упражнением из курса (не)формальной логики. Упрощая эту задачку до неприличия, можно было бы спросить так: «Лики или не лики, в конце концов»? Или, говоря иначе: «должен ли я нести свою работу туда, куда было обещано?» — С одной стороны, Н.Ю. умер. Стало быть, «Лики» остались без лица, стержня... (и так далее по списку). Особенно если учесть, что я пообещал заместителю главного редактора, что именно он (а не кто-либо иной) получит мою книгу в руки. — Но с другой стороны, рассуждая по внутреннему тексту нашего уговора, Николай Семёнов хотел, чтобы его издательство получило право первооткрывателя на мой второй прецедент. Не так уж и трудно было сделать вывод, что со смертью главного лица его дело не исчезло. — С третьей стороны, я достаточно отчётливо помнил кислый (на 90%) вкус первого блюда, а также лежавшие на его дне прекрасные лики под майонезным соусом. А потому нетрудно было себе представить: кто там остался и как они себя буду вести впредь.
— Не скажу, что мне в самом деле пришлось размышлять над этой жёваной резиной или «принимать мучительное решение». И всё же, ситуация оказалась не из приятных. Нечто вроде старого-доброго парадокса Зенона: и в самом деле, сможет ли Ахилл перегнать черепаху? — Ответ мне (всегда) был не интересен. Но всё же его (на этот раз) не было. — В такой неопределённости прошло несколько месяцев, между которыми я доделывал 66 каллиграфических иллюстраций (рисунки руки Эрика Сати и моей), затем — всю прочую книжную графику и, наконец, макет книги. Короче говоря, в очередной раз я выступил сам себе как автор и исполнитель. Типичный «человек-оркестр» (или человек-издательство). — Затем книга была отпечатана отдельным тиражом и попала в переплёт (по примеру «Скрябина как лицо»), одевшись в человеческую кожу и кость...

В итоге, предполагаемая функция предполагаемого издательства была сведена к нижнему минимуму.

Элементарное техническое задание — и не более того. Взять макет, отнести его в типографию, а затем оттуда — развести по магазинам. Всё остальное было сделано. — За время работы над рисунками и макетом я попытался обратиться в несколько издательств с предложением получить (ничего не сделав) в свои руки истинный прецедент: по форме, по сути и даже по содержанию. — Увы, из этих фирм, как правило, выглядывали типичные сукины дети, по сравнению с которыми «Лики России» казались чуть ли не образцом благородства и душевной красоты. — Не слишком настаивая на своём намерении подарить миру очередную незаслуженную жемчужину, я очень быстро отступился от своей затеи. В сухом остатке имея, кажется, три или четыре издательства, владельцы или начальники которых получили от меня малое проклятие. Это было забавно. Но не более того.

Наконец, решив уже вовсе не выпускать книгу «на панель»,^{[комм. 13]} я только ради полноты комплекта позвонил в «Лики».

Достаточно сухо и формально я сообщил Юрию Шелаеву, что звоню только по одной причине: связанный обещанием, данным шесть лет назад Н.Ю., что «Воспоминания задним числом» появятся в его издательстве. — Увы, мои слова оказали далеко не лучшее действие. После всего я вынужден констатировать, что на этот раз моя игра не слишком-то выгорела. К сожалению, это чёртово ружьё, повешенное на стену рукой моего мёртвого друга, всё-таки — выстрелило. Директор издательства вызвал меня на встречу (к своему «Пакгаузу и Эфрону»), чтобы обговорить «детали издания» второй книги. — Опять «детали»... И снова «издания»...

Мы же помним, что это была — вторая книга, изданная «Ликами России» за всю историю своего существования.

Встреча, впрочем, была почти сердечной (спустя столько-то лет), вполне под’стать моей книге... Не кабинет директора, а сплошные «воспоминания задним числом». Почти «после всего»... — Для начала много вспоминали о стержне, двигателе, сердце и душе издательства (которых теперь уже не было, пятый год как). К счастью, мне была предоставлена возможность чаще помалкивать да послушивать. — Между прочим, господин директор, поглядывая на меня не без интереса, сообщил, что «Николай Юрьевич не раз передавал ему моё крайне нелестное мнение о нём... лично». — Разумеется, я не отрицал, и даже с готовностью подтвердил всё дурное... со всей прекрасной прямотой (как любим мы с Эриком...) и даже кое-что добавил. — Не без сочных красок и деталей. Впрочем, сразу оговорившись, что если я пришёл во второй раз в издательство, где так любят нарушать данное слово, — то исключительно потому, что обещал. И по той же причине теперь готов начать с чистаго листа, словно бы вижу Шелаева (вместе с его «ликом») впервые. Соответственно, и всё моё отношение к его поступкам (новым) будет таким же непредвзятым, словно бы после нажатия кнопки «сброс». — Правда, с тою только поправкою, что за последние десять лет степень моего «дома терпимости» (равно как и прочих форм терпения) изрядно поубавилась, — и на прежние шесть, три, два года конфуцианского ожидания меня явно не хватит. Приняв к сведению мою «прекрасную прямоту», мсье Шелаев (видимо, в качестве ответной любезности) сообщил мне некоторые сведения, ранее бывшие для меня закрытыми. Согласно его словам, «...Николай Юрьевич в последние годы своей жизни не раз говорил им, что «Лики России» должны гордиться сотрудничеством с автором «Скрябин как лицо»..., что эта вещь — лучшее, что их издательство сделало за свою историю..., и что она одна уже оправдывает всё их существование, потому что по форме и сути — эта книга уникальна». И ещё господин директор добавил, что «...в последний год своей жизни Николай Юрьевич не раз говорил им обоим обо мне, в частности, он сказал, что Ханон — единственный гений нашего времени, и перед смертью завещал им, чтобы они обо мне заботились...» — Странное дело. Неужели именно так и сказал: «чтобы заботились»?.. — переспросил я, слегка поморщившись. — И тут же обратно замолчал, получив развёрнутое подтверждение с цитатами и ссылками на источники...

Не скажу, чтобы всё это мне было очень приятно слушать. Точнее говоря, в точности напротив...

И даже сейчас, только совершая усилие над собой, я повторяю эти слова: безусловно искренние и точные. Но всё же, не подлежащие произнесению. Честно говоря, на первый раз я промолчал — в виде ответа на слова Юрия Шелаева. Промолчал от неловкости. И понимания крайней степени психологической ошибки, заложенной между этих слов...^{[комм. 14]} Однако спустя месяц, полгода, год... когда он в точности повторял сказанное единожды, — я всякий раз задавал ему один и тот же вопрос: «зачем же Вы мне это говорите, Юрий Борисович?..» — Неужели Вы не понимаете, что Н.Ю. завещал Вам такое вовсе не для того, чтобы говорить. Но (зная Вас) ради того, чтобы Вы хоть что-то поняли... или (чем чёрт не шутит!) может быть, даже сделали — в согласии с его словами. Тем более, если Вы сами называете это «его завещанием». — И вот, я прихожу в издательство «Лики России» спустя почти пять лет после смерти Вашего драгоценного заместителя. И Вы рассказываете мне, что «он завещал Вам обо мне заботиться». Как это мило, mon chere... И скажите: где же Вы были все эти годы со своей ... «заботой»? И где же она ... теперь, с позволения спросить?..

...Впрочем, оставим в стороне «былое и думы»,^[17] а вместе с ними и всё прочее. Со всей очевидностью материальной табуретки, — это уже лишнее..., — как наверняка сказал бы один мой старый, очень старый знакомый.^[18]:350

Лучше — всего два-три слова о деле: сухих и точных.

А то у нас с вами здесь какие-то сплошные воспоминания получаются... задним числом.

Держа в руках кожаный экземпляр моей книги (уже изданной), Юрий Борисович переспросил меня о готовом макете, затем уточнил объём, технические детали и..., как бы это сказать помягче... — Словно бы по какой-то дивной инерции сказал, что через два месяца тираж будет готов. Ну да... такого оборота моя душа уже выдержать не могла. — Ну зачем же два!... Сказали бы три, пять, девять, в конце концов, даже год. Но два месяца! Снова! На те же грабли! В ту же ямку. В ту же субстанцию... На то же шумахеровское... или даже савояровское..., фирменное... — Кто ж Вас за язык-то тянет, Юрий Борисович!.. Дорогой мой человек!..

Но нет, всё было напрасно. Поезд со свистом отъехал от воксала и начал набирать ход... По прежнему маршруту.

Только уже — без машиниста... (пардон, я хотел сказать: без двигателя, стержня, души и сердца, короче, без Николая Юрьевича...)

Впрочем, не стану сгущать краски (и без того густо-тёртые). Рекорд «Скрябина вместе с его лицом» далеко не был побит. Конечно, не через два, и не через четыре... Равно как и не через полгода. И даже год... Но всё же книга вышла, пускай и не гладко. пускай и через пень-колоду. И с трудностями. И спотыкаясь об каждый пенёк... Но всё же это было — не шесть лет. И даже не пять.
— Как сейчас помню звонок Елизаветы Петровны: что они не могут найти коричневый тканевый материал (на корешок книги). Всю страну обыскали, а материала нет. Ужас-ужас. Правда, на крышку материал есть..., и достаточно. Но вот корешок — увы. Нельзя ли его заменить на розовый?.. Или чёрный... А может быть, меня устроит серый?..
— Спустя три дня я принёс этот коричневый материал: пешком через пол’города (слава богу, рулон был не слишком тяжёл). Найденный и купленный — без особенных сложностей. И совсем «не исканный» по всей стране. — После чего снова воцарилась благословенная тишина. Ещё на два месяца. А затем ещё на два... — Всё как полагается.
— А потом и ещё один звонок, что (как оказалось) материала на крышку в издательстве всё-таки нету.^{[комм. 15]} Какой-то там ихний клерк (сотрудник) ошибся. Сказал, что яко бы есть. А на самом деле — нету. Может быть, раз такое дело, я тогда уж принесу сам и этот, который меня бы устроил?.. Как сейчас помню эти два рулона, которые я еле доволок до издательства (к сожалению, они были слишком тяжелы). Пешком. Через пол’города. Осенью. Задыхаясь от сырости и автомобильного выхлопа. — После чего снова воцарилась царственная тишина. Ещё на два месяца. А затем ещё на два... — Ах, спасибо, Елизавета Петровна. Значит, за всё спасибо. Это была божественная услуга...

Пожалуй, больше не буду перечислять эти «звонки». И без того уже — в ушах звенит. До сих пор.

Нет-нет, не нужно думать, что Эрик говорил всё это о «Ликах России». И даже я..., нет, ничуть не намекаю. Ни на что. — Да-с.

Ах, мадам, какие уж теперь могут быть намёки. Между нами... После всего, что было...

— Кстати (о птичках), ещё одна слегка забавная деталь (из области патолого’анатомии, вероятно)... Помню, несмотря на эти фирменные шелаевские два месяца, отдавая макет в работу, я на всякий случай поменял (прибавил «на вырост») год на титульном листе (поставив наперёд «фьючерсом» — 2009). Думаю, как-то нехорошо выпускать: мало того что «воспоминания», так ещё и всю книгу — задним числом. Разумеется, не прошло и двенадцати месяцев, как дата снова устарела...^{[комм. 16]} Кажется, ещё в начале декабря 2009 года озабоченный главный редактор издательства позвонил(а) мне с просьбой: нельзя ли (снова) поменять дату на титуле. А то скоро январь на дворе, получится что новая книга уже из ворот типографии выйдет устаревшей. Разумеется, у меня не было возражений. Пускай теперь будет 2010. Этих номеров с разными цифрами у меня — завались. Куры не клюют. — А может быть (слегка ехидно поинтересовался я) сразу же поставить 2013..., чтобы, знаете ли, с запасом, так сказать, на будущее... — Нет, этого не требуется, — сухо ответили мне.

Разумеется, к моменту выхода книги и новая дата стала почти антиквариатом. Осень — уже кончалась.

Как сейчас помню: пронизывающий ветер, дождь..., — лики с деревьев почти все осыпались...^{[комм. 17]}

Поскольку и так... с него всё началось, им всё и — закончилось...

А посередине, между ними... было та-ко́-е..., что лучше бы мне и не открывать заново этой страницы...

Впрочем, говоря по существу вопроса, третью главу я просил бы рассматривать как типичный аппендикс (чтобы не поминать «аппендицит»). Поскольку история эта имеет (явно) тотальный оттенок. И ключевым словом в ней (так же как и в предыдущих «воспоминаниях задним числом») станет название. Имя. Кличка. В полнейшем с ней согласии, «Альфонс, которого не было» постепенно превратился в «книгу, которой не было»..., равным образом, прихватив за собой, туда — и издателей вместе со своим из(ев)ательством, и автора, — которого с той поры — словно кот языком слизал. — И всё..., и пусто..., и чисто..., и больше нет их всех..., словно и не было никогда.
Даже и не знаю, что ещё можно сказать о них всех..., чтобы не повторять ещё раз — всё сказанное выше...

Скрябин как лицо
      ...плюс... Воспоминания задним числом
                ...равно... Альфонс, которого не было...

Что за дивное уравнение! — Очень похоже на правду, между прочим. — Весьма рекомендую...

— А знать бы вам, до чего я ценю такое постоянство!... Невиданное, нерушимое, раз и на всю жизнь. — И в самом деле, как это драгоценно, когда заранее — всё — известно. Почти наизусть. И ничего особенно не ждёшь. Никаких сюрпризов. Или неожиданностей (разве что..., кроме «детских»). Всё как по рельсам. А то и в туннеле (под землёй)... Собственно, так оно и произошло, с этим Альфонсом..., как и должно было. По принципу транзитивности. — Ну..., начать хотя бы с того, что этой книги (первой и последней в своём роде) я Николаю Юрьевичу — не обещал. Попросту, он ничего о ней — не знал. Не успел узнать... И никакого слова, потому, он с меня не взял, — что я отдам ещё и Альфонса в «его» издательство. — Вот и я, потому, не считал себя обезьянным..., пардон, обязанным.

Что за идиотские оговорочки, в конце концов!..

Грешно сказать, но об Альфонсе мы сговорились с мсье Шелаевым..., ещё в начале воспоминаний (задним числом, конечно).

Да ведь и не только об Альфонсе... Помнится, он предлагал..., а затем даже уговаривал, и не раз,^{[комм. 18]} чтобы я «отдал им» и ещё одну свою грандиозную утопию: «Ницше contra Ханон», почти тысяче’страничный невероятный гроссбух, весь почерневший от боли и нового знания, которое хотелось бы забыть. Всеми силами. Оставшимися (после всего). — Разумеется, ни о каком «Ницше» не могло быть и речи. И даже Альфонс..., едва терпел все разговоры. Пустые. Или полупустые... Несмотря на то, что господин директор (как всегда) твёрдо намерился издать очередной «уникум».

Впрочем, об этом можно было легко забыть. Почти сразу. И обо всём. Как всегда... — И этого уговора, которого не было..., и вслед за ним — директора, которого как ни бывало, затем — автора, следом за ним — альфонса и, наконец, всего подряд, бог весть ещё чего, не исключая дурацкой декорации в виде этого мира. Будто мираж. Или тень отца Гамлета... Всё пропало, шеф.
  Раз, два — много... Всю жизнь я ценил этот старинный (как мир) способ счёта. — Кажется, ровно три раза (как в той же старинной сказке) я слышал по телефону бодрый рапорт Юрия Борисовича, этого «универсального солдата» (по определению его заместителя),^[16]:303 что они уже занесли свою редакционную длань... Нависли в издательском нетерпении... Короче говоря, немедленно приступают к созидательной работе над Альфонсом... — Да-да, тем самым «Альфонсом, которого как не было», так и не бывало... Невзирая ни на какие сроки... Или внезапные приступы редакционного нависания. — Последняя такая эскапада состоялась аккуратно в день его рождения (чтобы не сказать: юбилей). Когда он торжественно заверил меня, что с 11 января (как только все опохмелятся и выползут из своих рождественских гробов) работа над книгой закипит. И быстро-быстро будет закончена. — При готовом-то макете!.. Смешно говорить. Это даже быстрее, чем какие-то два месяца... (я так думаю).

А затем снова настала тишина. Длинная. Почти вечная.

Такая, словно бы вернулся Скрябин (вместе со своим лицом и 90% готовности тиража).

И снова, совсем как тогда — я сказал себе: достаточно. Два раза по одной реке труп не проплывает...

— Удивительное дело. Почти невероятное (для понимания)... Даже и не припомню сразу, сколько же раз за свою жизнь я обсуждал эти банальные (до избитости) и избитые (до бесчувствия) истины, которые каждый человек нашего мира знает с детства... И даже с ними обсуждал (чёрт!.., даже стыдно вспоминать, опять стыдно), значит: с директором. Или редактором («главным»)... И вроде бы, ничего особенного. Обычные правила поведения..., банальные (до избитости). Как себя вести, чтобы морда..., понимаешь ли, не была вся в дерьме. Пардон. Опять не тó сказал, что хотел. В общем, как себя должны вести элементарно воспитанные люди, чтобы лики у них не были все в грязи. — Как у комнатной собачки, прости господи. Ну, например: не обещай, если не можешь выполнить. Или выполняй, если пообещал. — По-моему, банально просто звучит. И вид у них был такой осведомлённый, будто они это — тоже — знают. В общем, даже в курсе. Или ещё... Если всё же пообещал (лишнего), а затем всё-таки не выполнил — ну ты тогда хоть найди в себе силы поднять трубку да позвонить. И сказать: так-мол и так, простите, наш дорогой «Ханон», потому как не получилось у меня выполнить обещанное (как у собачки комнатной), а потому переношу я срок на такое-то время. И если снова не получится, так позвоню сызнова и снова буду извиняться да лить слёзы п’окаянныя. — Вот такой, понимаешь ли, «Альфонс, которого не было»... пополам со Скрябиным как лицо...

И всё равно каждый раз — как горох от стенки. И снова — об Гоголя...^[25]

— Идут годы. Десятилетия. Века. Эпохи... Но они, словно едва родившиеся..., по-прежнему продолжают обещать, чего не выполняют, затем пропадать не извиняясь и,^{[комм. 19]} наконец, как ни в чём не бывало вылезают откуда-то снизу, чтобы сызнова обещать и не выполнять. И всё это называется одним словом: не-о-бя-за-тель-но-е зло. Почему «необязательное»?.. Да очень просто. Оно необязательное, это зло, потому что совершать его было совершенно не обязательно, только и всего!.. Потому что и без него легко можно было бы обойтись. — Потому что без него, родимого, жить ничуть не сложнее, чем с ним. Разве только «лики» становятся... ну хотя бы немного чище. И морда тоже, не вся в дерьме. Хотя бы половина. Или четверть. А вовсе не на 90%..., как они любят. Как привыкли... От рождения и до смерти. — Своей... или...
— Но нет, всё напрасно. И опять, раз за разом летит горох об стенку. Идут часы, века, года, но каждый раз, снова и снова, упрямо и упорно, словно сомнамбулы или зомби они продолжают повторять одно и то же, одно и то же, превращая собственный человеческий мир — в сущий ад, совершенно непригодный для жизни. — Обводя вокруг пальца, кидая, перехитривая, обманывая, обкрадывая, отравляя, зарезывая и убивая друг друга всеми теми способами, которыми только умеют. — Почему, зачем?... — Глупый вопрос. — Да ни-за-чем!.. Да только потому, что это исходит оттуда..., из их исподней природы. Необработанной... И первозданной. Как осенний пень.

— Ну что, разве не так, мой дорогой Николай Юрьевич?

Впрочем, пустой разговор. Достаточно всего раз (только внимательно) взглянуть в их хвалёные «лики», чтобы увидеть (на них, поперёк них) всего одно слово. То самое, которого им вечно не хватает. И без которого они и остаются, раз и навсегда, тем природным субстратом, из которого вырастает каждый человек.

Один. В личном порядке. Как лик, лицо или комнатная собачка..., прости господи.

А затем («после всего») они «искренне» удивляются и недоумевают: ну как же так получилось, что «этот» непонятный Скрябин отчего-то развернулся,ушёл вон и больше не желает разговаривать ни о чём, совсем ни о чём! И никогда! А вместе с ним этот странный Эрик снова сказал своё презрительное, через боль Je retire — и отправился прочь, хлопнув своей маленькой дверью. Или: почему вдруг этот «дикий» Ханон внезапно исчезает из поля зрения и более не желает коллаборировать с этими оккупантами, лишёнными всякого сознания, отправив им (исключительно для ясности) частное определение: «эй, подлец». Или немного длиннее: «отныне вы прокляты». Или ещё длиннее: «ваше изд(ев)ательство стало причиной уничтожения доброго десятка подлинных прецедентов в области литературы, истории искусства, философии и психологии».
Потому что только таков может быть адекватный ответ. На всё их небрежение. На всю их дряблость. И на всё их — необязательное зло.

Пожалуй, не обошлось и без последнего предупреждения. Снова не услышанного. Как и десятки прежних. В августе 2009 года (пока старые грабли ещё лежали на земле в ожидании очередного шага господина директора) Юрию Шелаеву в (слабо) торжественной обстановке был вручён Орден Слабости Первой степени (с орденской цепью). А спустя ещё год, когда (в очередной раз) всё уже было понятно (и с изданием, и с обещанием, и со слабостью) — также и орденский перстень соответствующей степени. Разумеется, указанные события происходили отнюдь не голословно. — Но при непременно сопровождении истории, теории и практики вопроса. — Кроме ордена и аксессуаров Кавалеру было вручено особое «Предупреждение о Слабости», а также предоставлены — все необходимые изустные разъяснения. Методики. И даже — упражнения...
Впрочем, с таким же успехом их можно было получить и в книге, которой не было. Или у того заместителя, которого они столь высоко ценили..., и которого тоже не было. От него..., или от меня, — всё это они прекрасно знали..., или, по крайней мере, могли бы легко припомнить, пускай даже и задним числом.

Оставим, снова оставим..., как (не) любил говорить наш дорогой дядюшка...

Дядюшка, которого тоже не было. Как оказалось — сто лет спустя. После его смерти...

— Эта книга, первая на русском языке книга Альфонса, которого не было..., и первая на русском языке книга об Альфонсе, которого не было..., — короче говоря, эта книга, которой не было... её бы и не было точно так же, как всех прочих книг, если бы я сам не проявил в точности такое же небрежение. Как и они...

Буквально — выставив перед ними зеркало. Мутное зеркало. И слегка чёрное, как мы любим...

Зеркало, в котором отражались — их бес’подобные лики. Вместе с гербом..., после всего.

Вместе с обещанием. «Завещанием». Заботой. Гордостью. И всем прочим их необязательным злом.

Короче говоря, Альфонс стал вещью в последнем смысле слова. И он так и остался бы книгой, которой не было, если бы не Татьяна, которая взяла дело в свои руки. По существу, выполнив (завещанное господину директору) обещание Н.Ю., которое он дал мне пятнадцатью годами раньше... — Могу даже напомнить ещё раз, если кому-то невдомёк: «...поскольку я в Ликах бываю регулярно..., я это дело беру на себя. И Вам больше не придётся там бывать. Теперь я там буду за Вас и сколько смогу (вопрос только срока) сделаю всё должное, что Вам было обещано и не сделано».^[14] Собственно, ничего не изменилось. И «даже» мой демарш с выставлением полного списка грехов и «завещаний» ровным счётом никак не поменял выражения лиц этих «ликов»..., а также их поведения. И снова продолжились «два месяца», и желание получить «то и сё», и просьба «привезти материальчик» на «корешок с крышками», и очередные рулоны через весь город (только не пешком, а на такси), и неторжественное плевание на устные уговоры с письменными договорами. Только на сей раз всё их обыдневное редакционное дерьмо (с позволения сказать) на 90% пришлось жевать не мне, а — ей, Татьяне Савояровой, прекрасному художнику, внучке короля и пра-правнучке принца, на все таланты которой они плевали с той же колокольни, что и на мои. И продолжают плевать до сих пор, между прочим. Оставим, снова оставим. В конце концов, они и сами остались в точности там, где их давно уже оставили...

По старой-доброй традиции всех людей. Во все поколения. И времена. Навека...

Остающихся без времени, без лица и без ликов. Как завещал им — их великий Бог.

Так вот, значит, какова она была, эта маленькая история, которой не было. Маленькая история жизни и смерти. В одном стакане воды... с улицы подковыровой. — Так вот, значит, откуда взялось это странное, странное (только на первый взгляд) определение... Словно бы голое (как их лики). Только что из бани. Или напротив — туда. В баню...

«Ли́ки Росси́и» (Сан-Перебург, XX и XXI Век) — питерская информационно-изд(ев)ательская фирма, созданная будущим кавалером Ордена Слабости Юрием Шелаевым и его женой, кня’гиней Елизаветой Петровной в 1992 году. За почти три десятка лет своего существенного существования издательство «Лики России» (с грехом пополам) издало всего три книги, — одновременно послужив причиной уничтожения едва ли не десятка подлинных прецедентов в области литературы, истории искусства, философии и психологии.

Пожалуй, теперь... сказанное уже не требует пояснений?.. Или всё-таки, требует?..

И всё же, как мне говорят откуда-то снизу, в этом определении осталось ещё одно слегка непонятное слово... Почему же (меня спрашивают), эта фирма называет себя «информационно-издательской». — Что они имеют в виду..., и о какого рода информации здесь может идти речь?..

Вопрос хороший. И главное — очень точный. Однако ответить на него я могу только одним образом:

се есть загадка дивная для слабеющего на ветру времён разума человеческаго... Или короче:

И в самом деле, столкнувшись с этой формой организации (материи, с позволения сказать), я не раз диву давался: какую милую, поистине волшебную информационную политику умудряется вести это издательство в течение десятков лет, достигая потрясающего результата: что об их деятельности (публичной, между прочим, ибо издание книг, как минимум, не является «гос.секретом» или интимной тайной за семью фиговыми листками) осведомлены только единицы особо посвящённых или избранных (особ, особо приближённых к масонскому ордену)... Ну, в конце концов, даже если не поверить мне на слово (и в самом деле, автор очевидно «необъективен»), имеется такое бетонное свидетельство как википедия, мать. При всяком случае можно справиться на её страницах: что есть кто (или наоборот). И что же мы там увидим на счёт российских ликов?.. — да вот в том-то и дело, что ни-че-го с хвостиком. Как показало вскрытие, этот коллективный орган (в том же 2012 году) попросту удалил статью об издательстве «Лики России» как «незначимую», — только по причине нехватки необходимого минимума «авторитетных ссылок», проще говоря — прессы и паблисити. Удивительное дело...
И это у «информационно-издательской» фирмы? — Сапожник опять без сапог?.. Как же так случилось, господин директор?...

Да очень просто. Как говорится, могу быть свидетелем. И даже не врать...

Потому что мы со Скрябиным (и всеми прочими альфонсами) сполна изведали это блюдо на собственной шкуре.

Как сейчас помню маниловское громадьё планов г-на Шелаева, когда речь шла об издании первого тома «Скрябин как лицо». Увлечённо загибая пальцы и выписывая пункты на бумажку..., чего́ он только ни перечислял тогда, собираясь устроить мировой пожар и серию грандиозных акций в поддержку выхода книги... Презентацию, мои концерты (в том числе со скрябинской музыкой), критику в газетах и журналах (питерских и центральных), отдельный «бэмс» по поводу элитного тиража (видимо, с бренчанием кожей и костями) и даже «заказал» мне «этакую особенную» статью о своей книге... Всего перечислять не стану. Ограничусь одним только итогом — единственное, что состоялось из всего списка этой «мистерии-буфф» (разумеется, вы уже догадались)..., опять было сделано только мною. Потому что я — обещал... Впрочем, означенная статья «Толстая новинка» (вполне издевательского тона) так и не была нигде опубликована (ни «ликами», ни мной) — в результате, увидев свет двадцать лет спустя (рукава), в качестве исторического курьёза. А вся пресса собственно по книге «Скрябин как лицо», вышедшая в 1998-2007 годах, ни сном, ни духом не была связана с «информационно-издательской» фирмой.

Почему же так произошло?.., — вероятно вы хотите спросить.

Ответ проще пареной репы. Сильная личность — она всюду оставляет свой отпечаток. Даже в своей сопредельной слабости. — Директор, создатель и главный «солдат» фирмы... Юрий Шелаев: каков он есть во всём, включая собственную жизнь, — таковы и отпечатки его лица. Не исключая и «ликов», конечно, не зря же он кавалер такого-то Ордена. А потому и удивляться, в общем-то, нечему. Пообещав одно, другое, третье, пятое..., по сути и по букве он не выполнил ничего. В такой обстановке странно было бы надеяться, что публичная (внешняя) жизнь издательства станет исключением, внезапно явив миру павлиний хвост. Или галантный гульфик, украшенный стразами. Говоря без обиняков, все три книги, вышедшие в этой «информационно-издательской фирме», были идеальным образом похоронены её «творческим коллективом». Пожалуй, если б я искал лучшего распространителя некрологов или спор сибирской язвы, мне не удалось бы найти никого лучше... на фоне достижений «ликов». Их полная неспособность заниматься продвижением или хотя бы элементарной рекламой самих себя (не говоря уже о своих книгах) поистине близка к уровню шедевра. Внешние «методы» существования Ликов более всего напоминают мне историю прутковатого барона фон Гринвальдуса, который, как сказывают, и спустя десять лет «всё в той же позицьи на камне сидел»..., а впоследствии на том же месте — и «вовсе умре».^[29]:58 — Впрочем, не будем сгущать краски. В конце концов, мы же не можем осуждать одноногого инвалида Крымской войны (Франция, 1858 год) за то, что он по утрам не бегает по гаревым дорожкам как угорелый. Несостоятельность публичного статуса «ликов»..., она связана прежде всего с полным отсутствием у них соответствующего о́ргана, затем — лица (лика) и, наконец, организации внешней деятельности как таковой.

Лучше скажем просто и холодно: указанная «информационная» опция у ликов попросту редуцирована. Поскольку все внешние связи (или сношения, как говорят французы) и без того находятся на уровне выше возможного (по натуре действующих лиц), ограничиваясь системой связей с «официальными задницами» в лице шестерёнок парт-хоз-аппарата. Только эти контакты позволяют издательству как-то выживать в городской (государственной) среде, состоящей из произвольного числа хищников и трупоедов. Признаться, временами я испытывал приступы сочувствия к мсье Шелаеву. Как мне казалось, почти все коммуникативные возможности директора фирмы уходили только на одно это... отвратное..., и даже рвотное дело. И здесь ему в самом деле — не позавидуешь. Занятие, прямо скажем, не из приятных... Потому что «лики» у этой (административно-бюрократической) «России» — не приведи господь. А кроме Ю.Шелаева в этой фирме внешними сношениями не занимается никто (или почти никто, вероятно). И не только рецензиями... Даже элементарным (естественным для экономики издательства) распространением книг...^{[комм. 20]} — Но здесь, пожалуй, я бы не нашёл ни единого слова упрёка в адрес моих ви’за’ви. Или всего одно. — Да, он похоронил заживо все три мои книги (в подвале своего издательства, куда желающие время от времени могли приходить сами, узнавая о моих книгах из интернета). Но точно так же он поступил и со своим «мордастым детищем». Утешение слабое. Объяснение — неважное. Но оно есть, тем не менее. И только одно (сызнова) может быть поставлено ему в вину: небрежение и безответственность. Ибо отлично зная о своей (с позволения сказать) «информационно-издательской политике» и не единожды споткнувшись об её развесистые грабли, он продолжал вслух мечтать, обещать и не исполнять...

Короче говоря, опять — всё как в лучших домах Лондо́на.

— К сожалению, так было. И я отлично знаю, что говорить об этом — боль и дурной тон. И тем не менее, тотальное несовершенство, совершённое (но не завершённое) этими людьми, заставляет меня открывать рот. И ещё: то обещание (не завещание, нет), которое я дал Николаю Юрьевичу. Обещание, что после всего лики непременно получат от меня — всё — заслуженное, каково бы оно ни было. За годы и десятилетия. Со всей «прекрасной прямотой», которую мы так любим. Я и Эрик... Оба трое. Тем более, что в примере «ликов» нет ничего уникального. — Пожалуй, их способ себя вести ничем принципиальным не отличался от всех прочих людей того социума, в котором они существовали. И даже более того, все их отличия — они были, несомненно, в лучшую сторону от среднего уровня. И только один факт испортил всю игру. Этим фактом стало моё присутствие среди них. Именно оно, это присутствие привело к истинному преступлению.
Всё их поведение, говоря по сути, было пронизано казусом суетности и суеты. И как следствие, тотальным неумением разделять всякий день пустое от важного, сиюминутное от вечного, пыль от сути... Именно этим они и отличались фатальным образом от «своего учителя», которого столь высоко ставили.

Ценили... (в основном, правда, после смерти... как это у них широко принято...)

И снова оставим..., — как предписывает Альфонс (которого не было). Чем выше и серьёзнее становятся те слова, которые они пытаются произ’нести, тем виднее становится изнаночка. На цвет... или про’свет...

В конце концов, проще всего было бы взглянуть просто и безыскусно: а как же они существуют. — Эти лики..., «лики России», с позволения сказать. Ведь это фирма, да?.., — спросил бы я с нарочито наивным лицом... И не просто фирма, а «информационно-издательская», — как они говорят о себе. А стало быть, у них есть не только и’здание, но и — здание, а в нём, внутри, вероятно, даже какие-то сотрудники, а снаружи — партнёры, контр’агенты, конкурренты, противники, ну и вообще, всякие необходимые связи, внешние и внутренние. Организованные и созданные под себя... И вот что отчётливо видно, глядя на их связи: до какой степени точно и безошибочно они отделяют возможное от невозможного, важное от неважного, существенное от пустого... — Да. Любая организация имеет свою экономику. И эта экономика (если фирму организовал не сумасшедший) должна, мягко говоря, обеспечивать существование — как самой фирмы, так и её владельцев. И здесь, вне всяких сомнений, содержатся главные силовые линии, цели и приоритеты для нормального человека. Точнее говоря, для человека нормы. — Взглянуть хотя бы банальным взором в их корешок, — кому они платят, с кем они рассчитываются, эти «лики», в процессе своей издательской деятельности. Нет, это далеко не только бумаго-торговцы, типографии или переплётчики. Ведь они регулярно платят и совершенно другим людям. Например, за аренду здания & со’здания (лики платят России), и за содействие фирме постоянно платят (скажем так, мягко), или даже за непротиводействие, за которое в известных случаях очень важно заплатить. Да... — Так же несомненно, что платят они и дяденьке-пожарнику. А также и всем следующим за ним, как в песне поётся... И не просто платят, но даже и гордятся этим, иной раз взахлёб рассказывая о своей прозорливости, пронырливости, дошлости и прочих достижениях на чернозёмной ниве всеобщего социального плодородия.
— Да... Потому что всё это, так сказать, обязательные платы, крайне проблемные для такого не’простого человека, как Юрий Шелаев. Нет, он не чувствует себя среди их звериного мира как рыба в воде. Скорее даже напротив. И он часто даже не знает: как им удаётся свести концы с концами, выжить... при таких-то раскладах... будучи некоммерческими..., гуманитарными..., одинокими... Такие типичные лики России. И всё же, взглянем в лицо прозе жизни: кому ещё они платят? Ну..., наверное, охранникам (в подвале и на крыше, как полагается). Дивные люди: их лики я неоднократно видел на входе «информационного предприятия». Судя по выражению (этих ликов), свою плату они получают регулярно. И без задержек. А ещё лики (наверняка) платят клерку, курьеру, даже уборщице, надеюсь. Ну и прочие мелочи быта. Впрочем, есть и кое-что поважнее. Несомненно, платят бухгалтеру. Какому-то заместителю (может быть, даже двум). — Но кроме того, им же ещё нужно готовить к публикации и издавать книги. А значит, они платят наборщику и макетисту, возможно, иногда — художнику-оформителю. Ещё грузчику. И кладовщику платят. Шофёру тоже (если это всё не одно лицо). Потому платят, что если им не заплатить — так те ничего делать не станут. И это будет ущерб им..., самим ликам. А вот ущерба им не хотелось бы. Да...

— Но вот спрашивается, а платят ли они автору?.. Ответ опять прост, как репа: нет, ни в коем случае. Видимо, подобный поворот попросту исключён..., по уставу фирмы. Или по уголовному кодексу Российской федерации (ликами которой они, несомненно, являются). Или даже по её конституции. В общем, решительно не важно: почему. Потому что ни-ког-да не платят, и — точка. Ни при каких обстоятельствах. — Даже когда этот автор (чёрт его дери!) сам сделал всю работу от начала до конца. Имея в виду ту работу, за которую «лики» платят — другим. Например: наборщику и макетисту, художнику-оформителю и грузчику, кладовщику и курьеру... Даже когда он принёс готовый макет. Книгу в переплёте. Всё-всё-всё от начала до конца. Даже когда принёс два громадных рулона переплётных материалов на тираж. И всё равно — нет, никогда не заплатят. Таков высший закон ликов России. Задавятся, — а не заплатят.

— Почему?.. Да очень просто: потому что — и так сойдёт. Потому что ему можно не заплатить. А другим — нельзя.

А ты говоришь, Эрик: ищу издателя, который не захочет меня купить за обыкновенное «дерьмо»...^[4]:403 Идеалист...

А ещё говорят: «циник, старый сатир»... Никакой он не сатир, — только прикидывался... Иногда.

— Нет и ещё раз нет..., и даже за «дерьмо» они не купят... этого придурочного автора. Ни при каких условиях: ни пяди родной земли врагу! Пускай лучше у них длань отсохнет. — И даже когда в договоре написано: столько-то и тогда-то. Всё равно можно... не заплатить. И всё равно не заплатят. — Задавятся, будут кашлять (до рвоты), но не заплатят. И даже когда знают, что автор не имеет никаких доходов и живёт на честном слове и на одном крыле. — Нет, всё одно: не заплатят ни копейки, да ещё и постараются слупить что-нибудь (между делом). Как добропорядочные обыватели. Или торгаши базарные. По-мелочи. Или по-крупному. Как получится. — И даже когда их «дорогой учитель», Николай Юрьевич «завещает им» за-бо-тить-ся об этом авторе. — Нет.^{[комм. 22]} Всё равно: ни пяди родной земли врагу. Ничего. Ни копейки. Потому что это они, — лики. Лики России, а не какая-нибудь шушера рогатая. Затянут пояс потуже, стянут челюсти ремнём..., но не заплатят. Ни копейки. Никогда. Нет. Лучше уедут куда-нибудь на лазурный берег, или в Грецию. И там... из последних сил будут валяться на пляже (кверху брюхом), пить сусло с воблой, а потом уедут в Финляндию (исключительно по малой нужде), но врагу не заплатят — ни шиша... А затем, в виде компенсации, пожалуй, расскажут ещё раз про то, как высоко и глубоко они ценят своего дорогого покойного учителя, Николая Юрьевича. И про его завещание тоже расскажут, как он велел им «заботиться» об этом придурке. — Ну, спасибо, мой дорогой ефрейтор Желаев. Тронул. Да... Искренне тронул. Ничего не скажешь: настоящий лик. Лик России..., чтобы не вспоминать о Нигерии, например.

Или Буркина-Фасо.

...при подобной, с позволения сказать, дивной «авторской политике» этих ликующих ликов, — я уж и вовсе помалкивал бы на счёт Самого Главного, чем они преступно пренебрегают в течение всех лет своего существования (имея в виду не только их «обоих двоих», но и весь корпус нынешних обывательских изд(ев)ательств, на деле превратившихся в классическую армию мажоров и книгопрода́вцев — с исключительным акцентом на предпоследний слог). — Истинные потребители по духу, — они попросту подменили понятия, систематически уклоняясь от выполнения высокой функции «заказчика» или (в идеале) соучастника создания новых ценностей, и выступая в качестве иждивенца или паразита на чужом труде. От начала своего создания они не только не стимулировали работу в сфере искусства, литературы или философии, но и превратили себя в обыкновенную помпу, выкачивающую ресурсы из обескровленной и отжатой территории генерации — прямиком в сферу тотального потребления.^[32]:519 И прежде всего, так произошло в результате естественного отождествления себя с армией обывателей. — Назвавшись «ликами» среди мира вечно жующих морд, они словно поставили себя выше, «культурнее» и «духовнее» прочей России, ходившей у них под окнами, но на деле — вполне слились с легионом людей нормы, сами будучи в точности таковыми (на все свои фирменные 90%). А подтолкнула их к тому система ценностей и главная мотивация. Их работа, их дело, их издательство, в основании своём оно было создано ради того, чтобы кормить их самих (а также их детей, внуков и собак), обеспечивая независимость, смысл жизни и потребление: паритетное или расширенное. — И этим, как бы они ни крутились на сковородке самооценки, по сути, исчерпываются их повседневные ценности и жизнь.

— Конечно же, я говорил всё это не от имени некоего солидарного «профсоюза» авторов вообще (среди которых, к слову сказать, преобладают такие же реплики «ликов России», обыватели, люди нормы, рядовые потребители своего времени и места), но только своим собственным голосом, к которому теперь — спустя полтора десятка лет — присоединился запоздалый отголосок их «дорогого учителя», единственного не’обывательского лица среди толпы окружающих ликов. И наконец (уже только от моего голоса и лица), добавляю: ну, и полюбуйтесь теперь, чего́ вы снова сумели добиться своим финансово-договорным жлобством и тотальной необязательностью, превратив своё драгоценное дело — в полную противоположность собственным намерениям. И даже в этом результате нет ничего уникального. Такие «лики» веками штамповал человеческий конвейер. И поступали они всегда одинаково, послушно следуя за своими потребностями. — В точности как «Лики Германии», годами плевавшие на Фридриха. Это они довели его до нищеты отчаяния, а затем — и безумия. В точности как «лики Франции», не раз покупавшие Сати за «дерьмо». Это они уничтожили в зародыше десятки его сочинений, так и не написанных. Список бравых «издателей» и «заказчиков» можно не продолжать, ибо имя им всем — легион. Почётный. Или нечётный. Нужно ли и повторять, что в точности той же проторенной дорожкой (от пива до слива) прошли на рубеже двух тысячелетий и «лики России», не только уничтожив десяток прецедентных трудов в области литературы, истории искусства, философии и психологии, но и превратив настоящее время в пустыню, лишённую единственной возможности прорыва.^{[комм. 23]} — Не раз и не два я напрямую предупреждал дядюшку Шелаева: какой лик он себе рисует в узком «культурном» промежутке между собственным желудком и мошонкой. И только его, её, их общая глухота стала им сначала приговором, а затем и братской могилой.

Им всем, от первого и до последнего. Этим «ликам России», и не только этим, и не только России.

Вот почему я повторяю в последний раз: всё (не)сделанное ими не имеет ни оправдания, ни срока давности. ^[33]

— Впрочем, не довольно ли слушать их ли(ри)ки? (как сказал мне их учитель, в своё время)... И не пора ли перейти к настоящему делу, в конце-то концов. Например, к воскурению книг..., «моих прекрасных книг» (как не раз... за меня... говаривал Фридрих), не сделанных благодаря небрежению «ликов России». Раз исчезнувшее, — ему более не место на этой поверхности. Или в глубине. — Это напрасно говорят, будто рукописи не горят... Да. Рукописи даже очень хорошо горят... На самом деле не горит — только говно.^[32]
Спрашивается: и чем ещё я мог бы ответить на их велiчественное небрежение. И на всё их обязательное и необязательное зло..., — их, этих обывателей моего времени и места?.. Какой ещё ответ (достойный их личного лика) я мог бы дать?.. Кажется, только один. Je retire, мой дорогой Эрик. Причём, вместе со всем, что я сделал на этом свете. Так сказать, бесплатно... За их грошовые услуги. Добрые словесные слова..., — и обещанные обещания..., которых ждать семь лет..., и ещё четыре века. — Веком по веку...
И ещё — за то удивительное..., двуглавое «лицо России», которое они мне показали (без царя, разумеется).

— Просто так..., чисто по дружбе (показали). Буквально — за бесплатно.

Но вот, я снова слышу вопрос откуда-то снизу... Очень странный вопрос, надо сказать.

А при чём тут вообще эти «лики»?.. (меня спрашивают). На них что́, клином свет сошёлся? Или они были самыми плохими, что ли?...

— Ну да, ну да..., очень мило..., — я вижу, вы снова ничего не поняли, мой дорогой друг. Как всегда. Ничего...

— Нет, совсем напротив. В том-то всё и дело, что они отнюдь не были самыми плохими. Совсем не были. И клином на них свет — тоже не сошёлся. Ничуть... Говоря начистоту, они были даже лучше других, притом, значительно лучше. Да-да, и я вовсе не шучу..., после всего. Эти «прекрасные лики» со своими лицами, «без души и стержня»... В том-то и беда, что все остальные лики..., на поверку они оказывались — ещё хуже. Причём — значительно хуже...

А вот против последнего козыря, как говорится — уже не попрёшь...

н
а этом, значит, всё. Dixi. Allez!.. Полагаю настоящее эссе (совершенно безликое) за...конченным. Как и всё прочее, вокруг чего здесь якобы велась речь.

...разве только повторю вдогонку, не слишком заботясь повторением...

Всего пару слов. А затем ещё пару пар... Ради финального аккорда. Поскольку всё сказанное выше (и даже ниже) — есть строгая форма (от)«личного суждения», единственным основанием для которого стало систематическое небрежение и расхождение между «Словом и Делом» неких двух ликов, назвавших себя ликами России. Одно это и даёт право «оценочно судить» любые поступки и констатировать приговор. Тот приговор, который себе вынесли они сами. Своим неучастием, своим небрежением и несоответствием. Но прежде всего, своим именем.

— Личный приговор, конечно.

Вдобавок, пожизненный. И так далее...,

не имеющий ни срока давности, ни какого-либо иного.

1. ↑ Очень точное замечание, за которое я в очередной раз благодарю автора дивного каламбура, который послужил основанием для основания издательства. Точнее говоря, для его имени: «Ли́ки Росси́и» — не больше и не меньше. — К тому же сказать, вся эта статья вышла из-под моих рук только потому, что я «считаю себя обязанным», единожды дав на эту тему встречное обещание — единственному лицу «ликов России» (на сегодняшний день — покойному). В отличие от всех остальных (без)действующих лиц этой истории, которые имели склонность свои обещания не исполнять. Какими бы они ни были.
2. ↑ В данном случае я говорю об уничтоженных или неродившихся книгах только одного автора, хотя имел бы (на руках) все основания упомянуть и некоторых других, имевших аналогичные или сходные последствия сотрудничества с этими «ликами» в лицах.
3. ↑ Несмотря на видимую резкость этого частного определения, — оно представляет собой не более чем резкую видимость. Написанная выше фраза произносится докладчиком — ровным и спокойным голосом, с полным пониманием корректности всего набора слов: как по отдельности, так и в совокупности. Особым образом имеет значение также и антураж: своеобразный средневековый (альбигойско-рыцарский) кодекс чести (взятый словно бы напрямую из «Tacuinum Sanitatis»). — Согласно этому умозрительному кодексу, приведённые здесь фразы для начала были сказаны прямо в лицо основным участвующим «ликам» & лицам истории (господину директору и его главному редактору, — все на букву Ша.), и только затем (спустя четыре-пять лет) выведены на панель, для «всякого публичного употребления», как в таких случаях любил говорить прекрасный дядюшка-Шумахер...
4. ↑ И тогда отдельным смыслом существования издательства становился самый факт публикации (публичного сохранения, тиражирования и распространения) массы архивных снимков XIX-XX века, ранее лежавших мёртвым грузом в сотнях папок запасников «Архивного управления Санкт-Петербурга и Ленинградской области» (и не только). Среди партнёров «Ликов России» числятся крупнейшие хранилища фондов, так или иначе связанных с историей России и Петербурга (как бывшей столицы), а также крупнейшие гуманитарные учреждения страны. Среди них можно было бы назвать Эрмитаж, Российскую национальную библиотеку, этнографический музей, Институт российской истории РАН, Институт археологии, Санкт-Петербургское научное общество историков и архивистов и многие другие (в том же роде). Одновременно издательство поддерживает тесные (личные и официальные) связи и с целым рядом московских архивов, слитых в единое ведомство «Мосгорархив», а также с Российским государственным архивом кино-фото-фоно-документов. Перечислять всех контр’агентов не имеет смысла. А потому скажем просто: ради выполнения своих основных задач, издательство «Лики России» поддерживает постоянные (и постоянно возобновляемые) связи с целым набором архивных учреждений страны, чтобы в любой момент иметь возможность доступа к необходимым материалам. Сотрудники издательства имеют большой опыт и такие же возможности по оперативному поиску и отбору информации, а также необходимой работе с оригиналами документов (их качественному копированию и подготовке к публикации). Но прежде всего, в «ликах» состоят специалисты по технологии доступа к архивным источникам и материалам, что является (несомненно) ключевой проблемой в любой работе с государственными (и частными) учреждениями. Пожалуй, первейшим и основным специалистом (скажем мягко: коммуникативным) в этой области выступает сам директор ликов, Юрий Шелаев. Впрочем, одним этим дело не ограничивается. С другой стороны, необходимые связи с чиновниками и личные унии в бюрократическом мире накладывают неизбежный отпечаток на всю работу издательства, формируя его специфический тон и систему ценностей. Прежде всего, в плане экономики выживания и добывания заказов на текущую деятельность. — С этой точки (воз)зрения, издательство господина Шелаева можно было бы назвать и чиновными «ликами России», несмотря на его собственную полную не’чиновность. — И тем не менее, против финансовой правды не попрёшь: именно личные унии, а также при’паркетные и под’ковёрные связи с бюрократией во все периоды существования «ликов» составляли основу устойчивости (и выживания) означенной фирмы (по существу, семейной). Коррупционеры? Коллаборанты? Приспособленцы? Лизоблюды? Лицемеры? — воздержусь от окончательного слова. Мне давно уже наплевать на их мир.
5. ↑ И как следствие, колебания в экономической и политической обстановке России (точнее говоря, в «выражении лица» её «официальных ликов») едва ли не напрямую отражались на положении издательства, в первую очередь — на его бюджете (как продуктивном, так и «остаточном»). Кроме того, связи с конкретными чиновниками (и бюрократией вообще) накладывают известные «обязательства» на любого частного предпринимателя (юридическое «лицо России»), который (получая некоторые преимущества), как следствие, вынужден проявлять лояльность (временами анекдотическую) в кланово-административных вопросах (чаще называемых «пол’литическими») и во многом «колебаться вместе с линией не только партии, но и государства». Говоря прямыми словами, подобное положение является следствием тотальной «коррупционной экономики» и вообще всего государственного устройства российской машины управления (причём, понимая слово «коррупция» по римскому определению Фридриха — в его самом широком значении, но вовсе не только в смысле прямого «право’нарушения»).
6. ↑ Обозначенная здесь тема малого психологического анализа только намечена парой штрихов и оставлена незавершённой. Говоря попросту, она вброшена и тут же — брошена, поскольку подобные замечания (в более подробном и доказательном виде) я посчитал бы вторжением во внутреннюю епархию господина Шелаева (вместе с его «ликом»). А такой поворот дела не входил в мои планы, в том числе, исходя из соображений аналитической этики. Если сказать коротко и точно, я посчитал важным сформулировать некое наблюдение, которое, на мой взгляд, составляет силовую линию характера и (как следствие) имеет выход в общей (непростой) картине «ликов», издательской и человеческой, — при том (с большой долей вероятности), оставаясь неосознанной и невысказанной чертой личного характера её основного движущего лица. И здесь я считаю необходимым поставить точку. Может быть, даже жирную●
7. ↑ За 1993—2009 годы в стенах издательства было подготовлено и выпущено в свет более трёх сотен историко-документальных, научных, научно-популярных и художественных книг. Значительную часть упомянутых издательских проектов составляли сугубо некоммерческие, социально значимые работы. Многие альбомы «Ликов России» были отмечены премиями на книжных выставках и конкурсах. Во всяком случае, именно так сказано и так можно прочитать в послесловии крупного и очень тяжёлого труда под названием «Управленческая элита Российской империи». Эта книга, полностью отредактированная и подготовленная к печати Н.Ю.Семёновым, запоздало увидела свет — спустя четыре года после его смерти. — Собственно, именно здесь, между слов и содержится главное остриё жестокой критики, обращённое в сторону этих ликов — можно сказать, ими самими.
8. ↑ Как сейчас помню этого дивного «заказчика», практически, инициатора книги «Скрябин как лицо» (по фамилии В.Б.Назаров). Для начала (как положено в стандартных случаях) он затребовал «демонстрационный отрывок» будущей книги (и несмотря на очевидное хамство подобного условия — получил, что хотел: в полном объёме и раньше срока). А затем принялся мне прочувствованно рассказывать, что теперь он, наконец, знает: ради чего организовал эту фирму и столько лет работал в своём главном редакторском кресле. Оказывается, его издательство было создано только ради того, чтобы в качестве венца и высшей точки своей деятельности — сделать мою книгу. «Я ведь сам писатель, — говорил он тихо и искренне, — и понимаю толк в текстах. Теперь у всего этого (и он обвёл рукой вокруг себя, словно показывая границы своего большого Дела) появился настоящий смысл. Ради чего было всё...» А затем предложил подписать договор..., без единой копейки гонорара (между прочим). — Честно говоря, беседа с этим человеком произвела на меня крайне тягостное впечатление. Надежды на то, что этот проникновенный болтун и в самом деле издаст наш со Скрябиным прецедент — почти не было. И тем не менее, я сказал себе: плевать. Главное, чтобы вещь была сделана и появилась на их свет, не совсем светлый. Пускай проникновенная болтовня Назарова (Наразова, Базарова) станет поводом, провокацией. Чем угодно. Лишь бы был (бес)прецедентный результат (мой результат, вестимо). Само собой, книга была готова вдвое быстрее срока, да и работы оказалось проведено вдвое-втрое больше. Даже набор текста, книжная графика и полное оформление от издательства уже не требовались. Всё это сделал со своей стороны — автор. И тем не менее, на результат уже не могло повлиять ни-че-го. Ни издательство «Северо-Запад», ни выросшая на его огарках «Азбука», не издали этой книги, так и оставшись без малейших признаков «смысла своей деятельности» (если верить словам главного редактора). И что дальше? Анафема? Высшая мера? — Как бы не так! дерьмо было, дерьмо и осталось.
9. ↑ Именно так и было написано: «Шуваеву». Прошу прощения за ляпсус (намеренный & немеренный). И ещё пару месяцев так и видел я внутри себя эту фамилию (согласно культуре своего понимания, выводя родословную откуда-то из рекрутов-кантонистов или крепостных графа Шувалова, вероятно). Дело здесь идёт о том, что слышанное мною только изустно сочетание звуков «Шелаев» я воспринял по единственно доступному мне ассоциативному ряду. А в написании (на бумаге) мне эта фамилия предстала только два месяца спустя, когда я увидел её на издательском договоре, от пятого декабря 1995 года. И тогда опять (с невиданной настойчивостью) прозвучало повторно то же обещание: «издать книгу в два месяца». С тем же примерно результатом. Кстати говоря, и вторая ошибка в этой строке (насчёт «главного редактора») тоже связана с зоной у’молчания. Не зная о формальной (директорской) должности Ю.Б., я сразу идентифицировал его как явного «руководителя», так сказать, альфа-самца в «Ликах России». Именно потому и решил, что он — глав..вред, полагая должность директора в подобных предприятиях — чисто технической, нечто вроде главбуха. Но редактором (по окончании следствия и результатам вскрытия) оказалась — его жена. Вот, собственно говоря, и весь казус «Юрия Шуваева, главного редактора Ликов России»...
10. ↑ Ясен пень, последний пример — не в счёт. Совсем не в счёт. И правда: чего возьмёшь с какого-то странного композитора-отшельника (почти рака), человека совершенно асоциального, а потому — пожизненно ведущего себя не как принято, не как нормально, и не как большинство, а исключительно так — как считает нужным. В согласии с какими-то дикими «канонами» или принципами. На отшибе. Как отшибленный. — Его поведение никому не пример и не указ, вестимо. Проще всего обозвать его «мизантропом» или ещё чего доброго «фашистом» каким-нибудь, да и позабыть об этом деле. Совсем другой расклад — когда так себя ведёт какой-никакой, но всё-таки «университетский» человек, вдобавок — зам.главного редактора издательства. Махнуть рукой на такое — уже чуть сложнее. Хотя тоже можно. Не проблема. — Ведь правда, Юрий Борисович?..
11. ↑ Всё точно, именно так: в возрасте сорока трёх лет, как и было заранее «условлено». И всё же, я позволю себе не раскрывать эту странноватую фразу. Скажу только два слова, в два касания. Точнее говоря, в две книги. Во-первых, это «Скрябин как лицо», конечно. И вообще, говоря шире — тема скрябинской смерти от заражения крови (на лице, между прочим). А во-вторых, об этом довольно сказано в ещё одной книжке (на основе) семёновского архива, слегка помаячившей чуть выше: «Чёрный ящик НС-44х». Таким образом, разговор (опять) окончен.
12. ↑ И здесь, пожалуй, наиболее ценным видится то непреложное обстоятельство, что обязанность поступать по слову, по воле и по обещанию мы оба (равным образом, Н.Ю. или я) возлагали на самих себя вовсе не по каким-то формальным или неформальным обстоятельствам. Именно чтó: это делалось вчистую, в результате прямого действия императива. Нормальные обычные люди (иногда случается) тоже ведут себя вполне «прилично». И держат слово. И не совершают рутинных подлостей. И не злоупотребляют необязательным злом. Но (как правило) это становится результатом присутствия рамок: особых личных связей (дружбы, любви, товарищества или благодарности) или жёстких сдерживающих клановых правил. — Подробнее говорить не стану. — Но тем и ценен (причём, прецедентно ценен) был пример поведения Н.Ю., которое не было связано ни личными, ни корпоративными интересами. Первые годы он вовсе не был знаком с автором книги «Скрябин как лицо», а позднее — завязавшиеся личные отношения никак нельзя было назвать дружбой или какой-то иной приязнью. Говоря по сути, это было взаимное понимание, никак не скреплённое ритуалами регулярного общения или участия. Два отдельных человека (живущих по своим особым правилам) попросту узнали друг друга в лицо — среди царящей вокруг человеческой необязательности и тотального повседневного мусора. И, раз узнав, продолжали (каждый в своей заранее избранной системе) вести себя в согласии со своими внутренними установками. — Сколь жёсткими, столь и ненавязчивыми.
13. ↑ Собственно, в точности таким образом я и поступил со всеми своими остальными книгами (кроме трёх). «Ницше contra Ханон», «Два Процесса», «Чёрные Аллеи», «Три Инвалида» (выпуская для краткости «Мы не свинина!», «Ханон Парад Алле», «Не бейтесь в истерике!», «Два Гримёра», «Книга без листьев», «Закрытая Библия» в двух вариантах, и проч., и проч.)... Все эти книги (равно как и партитуры) остались без публичной публикации, ожидая своего естественного отправления. А иные уже и проследовали этим путём (вниз по течению Ждановки), желая успеть раньше своего автора.
14. ↑ С самого первого момента стало прозрачно понятно, что именно эти слова (прошу прощения, но у меня не поворачивается сказать слово «болтовня») Юрия Шелаева задают ту невероятно высокую планку отношений, которую он (не то что выдержать!..., но даже и) сам оценить толком не сможет. Короче говоря, в эту минуту мне пришлось заново похоронить эти «Лики»..., к сожалению, вместе с «завещанием» того (покойного) человека, который единственно и был их «лицом». — Это была настоящая катастрофа. Но в тот момент хотя бы оставалась последняя надежда, что Шелаев, единожды сообщив, впредь больше не станет возвращаться к этим словам. — Увы, и это напрасно.
15. ↑ Ненамеренно (как эманация подсознания) здесь (между слов) проявилось наиболее досадное отличие между ликами директора и «главного редактора» (говоря глубоко в скобках) этого изд(ев)ательства. Пожалуй, в характере Юрия Шелаева содержалось немало черт, не только вызывавших уважение, но и оставлявших возможность для совместного дела. Прежде всего, это прямота, склонность к широким жестам, умение оценить и сохранить отношение. И только тотальная необязательность каждый раз приводила весь этот чудный комплект — в глубокую яму. Напротив того, непрямота, мелочность, вечная дружба с кривой козой, любовь отмолчаться, неспособность признать ошибку или хотя бы извиниться — ах нет, моя дорогая мадам, пожалуй, этот комплект будет ниже всяческого лика. Или даже его подобия. На такие качества есть только один ответ: терпение, (как было в случае Н.Ю.) равно как и напротив. — Как говорится, после такого комплекта — даже имя называть не хочется.
16. ↑ — Ох уж эта устаревшая дата!... — и никак её не поймаешь за хвост. Как говорил дядюшка Альфонс, «Простите, мадам, но я никак не могу сообщить вам мой возраст. К сожалению, он меняется каждую минуту...» — вот тебе и «воспоминания задним числом»!.. Пожалуй, это затруднение особенно мило выглядит, если (случайно) припомнить французское название Второй книги: «Les souvenirs antidatés».
17. ↑ Это тёплое осеннее воспоминание касалось того милого дня, когда «шофёр» издательства привёз мне несколько пачек моей книги, купленных со склада издательства. Деньги сегодня, стулья — через два месяца. Так и хотелось продекламировать в нависшее питерское небо: «...я здесь опять ищу издателя, который не захочет меня купить за обыкновенное дерьмо-о-о-о...» — Ох, спасибо-спасибо, дорогой Эрик, за твою бесценную науку. Твои издатели (лики Франции, вероятно)..., они всё норовили «купить тебя за дерьмо», заплатив жалкие полсотни франков. Или того меньше. А не хочешь ли, дружище, — я познакомлю тебя с нашими? Эти славные бизнес’маны, скупердяи и жлобы, которые не то что никогда не платят автору за работу, так ещё и сами норовят слупить чего-нибудь. — А то и предлагают попросту заплатить им за волшебный тираж и всю работу их фирмы (включая пиво с воблой и непафосный отдых на Греческом взморье). Очень наглядно.
    Спрашивается: но для чего же они вообще существуют, эти бравые издатели?.. Зачем их земля-то носит, прехорошеньких господ обывателей и герров бюргеров своего времени и места?.. — Странный вопрос (будто бы этот автор только что с луны свалился). Зачем попусту спрашивать, бередить осенний воздух, когда ответ — заранее известен... Неужели ты действительно хотел бы узнать: зачем их земля-то носит? — Да так, в общем-то, ни за чем. — Потому, бизнес, брат. Жрать-то всякому хочется (да пожирнее). Обыватели, мещане, зажранцы и засранцы — под видом издателя книг. Ничего больше. — Потому что у каждого человека от мира сего есть одна всеохватная потреблять..., одна на всю его жизнь. И больше — ничего. Нету... — Да уж, так что не обессудьте на меня, старика..., и спасибо Вам за всю вашенскую волшебную «заботу», дорогой Юрий Борисович. Вы на славу исполнили все завещания своего учителя... — Все, по порядку. Только пальцы загибать я уж не буду. Не по моей это части, знаете ли... Загибать-то.
18. ↑ И правда, Юрий Борисович держал в руках эту чудовищную книгу, уговаривая меня отдать её им, но и тут не обошлось без кур’ёзов, один из которых я уже напоминал в эссенции эссе об этой книге. Каким-то чудесным образом, то ли нюхом, то ли ухом, но он учуял — что здесь — не тот Ницше, «который был». А какой-то другой. Но выразил это анекдотическим образом: «Какое интересное название... «Ницше contra Ханон». Но ведь это, наверное, — вы имеете в виду..., совсем не того Ницше? Не того, который — знаменитый философ. Вы же, наверное, про его брата писали?..» Для тех, кто хотя бы немного знает жизнь Ницше — фраза Шелаева феноменально хороша! На грани (не)возможного. Или за гранью. — Но ведь и вправду, кроме шуток: я не смог обойтись без этого «брата».
19. ↑ По чести сказать, я принципиально отказываюсь толковать эту (детскую) патологическую склонность не признавать собственных «проступков» и не извиняться до белого каления, пускай даже ценой собственной репутации. Определить её иначе, чем отсутствие сознания и незрелость характера (это всё мягко говоря) невозможно. — Помню, как (со своей стороны), назначив Юрию Шелаеву срок вручения орденского перстня Слабости, дважды я переносил этот день, отдельным образом извинившись и внятно объяснив причины. Невзирая на то, что вина была не моя, но со стороны исполнителя (такого же необязательного типа, как и сам Шелаев, не желавшего отвечать за свои слова, сроки и проки), который дважды не сделал перстня к назначенному дню, а затем и вовсе съехал в кусты. Что же касается самих господ-ликов, сегодня я могу привести парочку примеров их, с позволения сказать, «извинений» (и это за полтора десятка лет «сотрудничества»). — Да и то, сакраментальные «признания» были принесены не добровольно, а буквально по принуждению, под давлением «злого Ханона» — в последний год. Начну с подлинного шедевра Е.Шелаевой. В очередной раз пообещав сделать нечто и затем исчезнув как ничто на очередные «два месяца», в ответ на мой прямой вопрос о причинах дурного поведения, она ответила буквально так: «Уважаемый Юрий Феликсович! Признаю, что получается нехорошо. Но мы были опять в Финляндии, а сейчас в Москве». (письмо от 17 марта 2011 г.) — Вот и всё (цитата полная). Чуть более года спустя, мсье директор (получив моё пред’последнее письмо с уведомлением о разрыве контактов с издательством), наконец, смог выдавить из себя нечто более членораздельное, хотя и сквозь зубы: «Уважаемый Юрий Феликсович! Приношу извинение за беспокойство, причиненное Вам издательством. Предлагаю максимально сузить сферу нашего общения (например, до Вашего участия в книге о Николае Юрьевиче)». (письмо от 1 июня 2012 г.) Эта формулировочка тоже, при всём моём сочувствии — не тянет ни на какое признание вины. Точнее говоря, «вин» — которых за предыдущие семнадцать лет накопились — десятки. Вот такие у нас — детские — лики России.
20. ↑ Отлично помню (с отчётливою краскою стыда), как мне самому приходилось возить пачки «Скрябина как лицо» на Невский проспект, в питерский Дом книги..., — только потому, что «лики этой России» элементарно «забывали» поставлять товар вовремя, по мере его «раскупания», а потому полки стояли пустыми по «два месяца» и более, а читатели, робко испросив книгу, имели ответ: «не пришла из издательства» и удалялись восвояси (а интернета тогда почти ни у кого не было). Вот и пришлось мне поневоле выступить в качестве грузчика, курьера или тамбур-мажора, поставщика скрябинских лиц в розницу, чёрт!.. — Между прочим, не зря. Одним из таких покупателей (как выяснилось через десяток лет) стал Виктор Екимовский, с каким-то невероятным детским счастьем купивший (как он говорил) «последнюю книжку с витрины» Дома Книги, — да!..., эту легендарную книжку, которую ему удалось схватить чудом, будучи в Питере всего несколько дней. Ничуть не сомневаюсь, что она была из тех пачек, что привозил я (судя по срокам)... — Позанимавшись подобной ерундой с полгода (или год, точно не помню), разумеется, я бросил и эту, безусловно, позорную деятельность. Поскольку и здесь (снова и навсегда) парадигма поведения «шелаевских ликов» исчерпывалась одним прежним словом: небрежение. Или не’обязательное зло...

    Двадцать франков

21. ↑ Этот эпатажный пункт с эпической процедурой выплаты «166 купюр по двадцать франков» я внёс в договор намеренно. Мало того, что договор был составлен «заочно» (на под’пись его носила Татьяна, конечно), так ещё и «после всего», когда с лично-ликовскими отношениями было покончено (в рамках «прекрасной прямоты»), не оставив на этот счёт недоговорённостей или двойного дна. Таким образом, пункт о первом гонораре (за почти два десятка лет плодотворного сотрупничества) появился исключительно в качестве «человеческого документа». Исключительно ради того, чтобы поставить акцент и закончить тему — вне малейших сомнений и недоговорённостей. Разумеется, «лики» не заплатили (бы) ни франка, ни цента, ни-че-го. Однако на этот раз (последний) я их лишил хотя бы «права на незнание». Или на «этический наркоз». Разумеется, они вольны были как всегда наплевать и не выполнить этого пункта, но позабыть о его существовании даже для них было бы — затруднительно.
    — Кстати сказать, особая статья умственных расходов этого договора — отдельно оговорённые в тексте купюры (по двадцать франков одною бумажкою). Если не ошибаюсь, это была самая мелкая ассигнация банка Франции (в последние тридцать лет до введения евро), которая в этом контракте... с этим автором приобрела особый, знаковый смысл. И прежде всего потому, что на этой купюре был помещён чей-то портрет (вернее сказать, даже два портрета, если не целых четыре)... Даже страшно вымолвить: «кого...» портрет. Один из зачинателей модернизма и едва ли не главный символ искусства на переломе XX века, — этот композитор (совсем не чужой для нас с Эриком) ещё при жизни заслужил эпитет «Клода французского» (почти «лика Франции»). — Именно его 166 изображений и должны были мне предоставить «Лики» (по договору). — Невзирая даже на то, что эти банкноты уже лет десять как перестали быть «деньгами». Невзирая на то, что франки как таковые в Европе перестали существовать (кроме швейцарских, кажется). — Результат был известен заранее. Разумеется, «лики» не попытались исполнить третий пункт дого’вора. Никто даже и не почесался. И тем более — ничего не предложили. Ни французского франка, ни швейцарского, ни гвианского, ни российского..., удивительное дело. И даже на простую репликацию фотографии Дебюсси у них остроумия не достало... — Чудо как хороши и как свежи они были, эти «лики». Хрустящие, только что отпечатанные.
22. ↑ Пожалуй, здесь было бы особенно уместно рассказать ещё один (бес) примерный анекдот о лицах и ликах..., из числа тех, которые мне по ходу дела приходится пропускать пачками...., чтобы не пачкаться лишний раз. Анекдот тем более наглядный, что речь пойдёт снова о нём, о блаженной памяти Николае Юрьевиче. Вернее сказать, не о нём лично, а о портрете его лика, именно то́м, чёрно-белый фрагмент которого светится здесь, про-между строк (только чуть выше на странице)... — Помнится, единожды увидев это изображение своего покойного заместителя, мсье Шелаев с предельной конкретностью (делового человека) пожелал его приобрести, видимо, чтобы повесить... на стену своего кабинета. — Желаете? Нет вопросов. Про́шу, пани. — Тотчас ему была названа цена. Весьма скромная, хотя и выраженная во франках (американских, на этот раз). — «Беру», — тут же ответил господин директор, ничуть не торгуясь и не выказывая ни малейшей неуверенности, а затем добавил: «только..., давайте отложим покупку на три месяца, до июня, у меня сейчас нет на это денег». — И здесь нет вопросов. Про́шу, пани..., июнь тоже прекрасный месяц. — Дальше, пожалуй, можно оставить место для длинных и красивых многоточий, вместо портрета ликов. «То было раннею весной», — как поётся в одном милом романсе (слегка финансового оттенка). На дворе стоял 2013 год. Шли годы..., вёсны и осени меняли друг друга с невероятной силой, а июни плыли по небу то на север, то на юг, чередуясь в порядке летоисчисления... — И что? Как говорится, портрет и ныне там, а может быть, далече. Равно как и его бравый директор.
23. ↑ Пожалуй, с особенной (убийственной) чёткостью их велiкие культурные достижения заметны именно здесь, среди этой страницы, где автор прорывных открытий в искусстве и создатель новой науки о психологии человека — вынужден (причём, совершенно сознательно вынужден, я это подчёркиваю) тратить драгоценное время и силы на подобный человеческий хлам пополам с дерьмецом. Воздавая «невесть кому» по заслугам, — вместо работы над очередными магистральными трудами, открывающими иное направление для всей сегодняшней (и вчерашней) цивилизации. — Так было, между прочим. Не один день. И не одну неделю. Так они поступали в течение всех лет «плодотворного сотрудничества». Когда этот автор (между прочим, выполняя их обязанности) был вынужден сам возить взад-вперёд по городу какие-то пачки, рулоны и свёртки, — месяцами ожидая обещанного «завтра», — годами ожидая условленного через «месяц», — и наконец, вечно ожидая (да так и не дождавшись) необходимого. Точно так же, как не дождался от этих ликов «дóлжного» их «дорогой учитель», умерший в 2004 году. И здесь мои слова кончаются, открывая путь для совсем других слов, само мягкое из которых — теряется во мраке человеческого черепа.

1. ↑ ^{1,0 1,1} М.Н.Савояров, «Стихийныя куплеты» (19’10). «Замётки и помётки» к сборнику «Стихи я»: (1901-1940 гг.) — «Внук Короля» (двух..томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г.
2. ↑ Иллюстрация — двуглавая емблема (гэрб) издательства «Лики России» (с момента его основания). Кажется, эта птица кого-то мне очень сильно напоминает...
3. ↑ Иллюстрация — поясняющая иллюстрация (для тех, кто не в курсе) из средневековой книги «Tacuinum Sanitatis» (медицинский трактат о здоровом образе жизни, XIV век), фрагмент картинки: 49-aspetti di vita quotidiana: vomito.
4. ↑ ^{4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 4,5 4,6 4,7} Эр.Сати, Юр.Ханон, «Воспоминания задним числом». — Сан-Перебург: Центр Средней Музыки & «Лики России», 2010 г. — 682 стр.
5. ↑ Иллюстрация — двуглавая редакция издательства «Лики России»: директор Шелаев Юрий (Борисович) и главный редактор Шелаева Елизавета (Петровна). — Фото в кабинете главного редактора, примерно середина 2000-х годов.
6. ↑ ^{6,0 6,1} Иллюстрация — Н.Ю.Семёнов (октябрь 2002 года). Фотография сделана в кабинете Ю.Шелаева, директора изд(ев)ательства «Лики России».
7. ↑ ^{7,0 7,1 7,2 7,3} Коллектив авторов СПбГУ (под рец.акад.Фурсенко). «Управленческая элита Российской империи» (1802-1917). — Сан-Перебург: «Лики России», 2008 г. — стр.694
8. ↑ Иллюстрация — Юрий Ханон и Александр Скрябин — Сан-Перебург, 1902 год (фронтиспис из книги «Скрябин как лицо»).
9. ↑ Илья Ильф, Евгений Петров. «Двенадцать стульев» (роман). — Мосва: АСТ, 2007 г. — 414 стр., тираж 5000 экз.
10. ↑ ^{10,0 10,1} Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть первая), и’здание второе (доработанное и ухудшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2009 г. — 680 стр.
11. ↑ Ил’люстрация — Юр.Ханон. Обложка «пробного» (или чернового) экземпляра книги «Скрябин как лицо», том первый, редакция «нулевая». (Побывавший в руках у Шелаевых черновой экземпляр №4. Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, февраль 2005 года).
12. ↑ ^{12,0 12,1 12,2} Юр.Ханон, «Мусорная книга» (том первый). — Сана-Перебург. «Центр Средней Музыки», 2002 г.
13. ↑ Юрий Ханон. «Скрябин как лицо» (часть первая), издание первое. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & Лики России, 1995 г. — 680 стр.
14. ↑ ^{14,0 14,1} Юр.Ханон, из последнего упредительного письма Е.П.Шелаевой и Ю.Б.Шелаеву от 4 июня 2012 года.
15. ↑ Иллюстрация — Юр.Ханон. «Скрябин как лицо», том первый, редакция первая, обложка книги (Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & Лики России, 1995 год). Экземпляр из общего тиража, первый вариант оформления (глянцевый балакрон).
16. ↑ ^{16,0 16,1} Николай Семёнов, Юрий Ханон. «Чёрный ящик НС-44х». — Сана-Перебур. Центр Средней Музыки, 2013 г.
17. ↑ Александр Герцен. «Былое и думы» (из серии «мемуары»). — Мосва: Захаров, 2003 г.
18. ↑ М.Н.Савояров. «Это уже лишнее» (сатирические куплеты). — Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
19. ↑ Иллюстрация — наружный вид книги «Воспоминания задним числом» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2008 год). Экземпляр №1 (кожаный из элитного тиража), тираж первый.
20. ↑

    Ханóграф: Портал

    Юр.Ханон, «Мусорная книга» (том второй). — Сана-Перебург. «Центр Средней Музыки», 2002 г.
21. ↑ Иллюстрация — Наружный вид книги «Воспоминания задним числом» (Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010 год). Экземпляр из общего тиража, второй вариант оформления обложки.
22. ↑ Иллюстрация — Фотография, а также окружающая графика взята из книги: Юр.Ханон, «Альфонс, которого не было». — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — стр.18
23. ↑ ^{23,0 23,1 23,2 23,3 23,4 23,5 23,6 23,7 23,8} Юр.Ханон. «Альфонс, которого не было» (издание первое, «недо’работанное»). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & Лики России», 2013 г. — 544 стр.
24. ↑ Иллюстрация — Юр.Ханон. Первая (внешняя) обложка книги «Альфонс, которого не было» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки, 2012 год). Экземпляр кожаный (оранжевый, версия-1, сделанный задолго до публичного тиража), бумага жёлтая грязнёная, на фото: экземпляр №2 из второго пробного тиража.
25. ↑ Даниил Хармс. Полное собрание сочинений: в четырёх томах. — Сан-Перебург: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1997 г. — Том второй, стр.333 (случаи) (Пушкин и Гоголь).
26. ↑ Иллюстрация — Юрий Борисович Шелаев, историк-архивист, учредитель и бес(сменный) директор приснопамятного издательства «Лики России» в своём кабинете в момент вручения ему Ордена Слабости №5 (первой степени). — Сан-Перебур, 7 агста 2009 г.
27. ↑ Иллюстрация — Татьяна Савоярова с только что изданной книгой «Альфонс, которого не было» (август 2013 года). Экземпляр из общего тиража (оранжевый вариант оформления, версия-1).
28. ↑ Иллюстрация — Юр.Ханон. Первая (внешняя) обложка книги «Альфонс, которого не было» (Сан-Перебур, Центр Средней Музыки & Лики России 2013 год). Экземпляр из общего тиража: жёлтый, версия-2.
29. ↑ «Сочинения Козьмы Пруткова». — Мосва: «Художественная литература», 1976 г. — 384 стр. — «Немецкая баллада» (цитируется не точно).
30. ↑ Иллюстрация — Татьяна Савоярова, «Семёнов как лицо» (фрагмент картины: масло, холст, 2010 год). Портрет покойного главного лица издательства «Лики России».
31. ↑ Авторский договор на книгу «Альфонс, которого не было», подписанный сторонами 13 февраля 2013 г. (уже после всего), — фрагмент третьего пункта.
32. ↑ ^{32,0 32,1 32,2 32,3} «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 840 стр.
33. ↑ Émile Zola. «J’accuse…!» — Paris. «L’Aurore» (13 janvier 1898).
34. ↑ Иллюстрация — Поль Гаварни, «Cavalleria trombettista sul cavallo» (Отъезжающие). Courtesy of the British Museum (London). Акварель: 208 × 119 mm, ~ 1840-е годы.
35. ↑ Иллюстрация — Юр.Ханон, зарисовка со сцены, (назовём её условно: «Два Ангела») выполненная 24 ноября 1998 года (до и) после премьеры балета «Средний Дуэт» в Мариинском театре (тушь, акрил, картон). Фрагмент: якобы «Белый ангел» — правая половина эскиза.

• Д.Губин, Юр.Ханон. «Музей Вождей». — Лениград: программа «Монитор» от 8 апреля 1990 г.
• Д.Губин «Игра в дни затмения» (Юрий Ханон: интер...вью). — Мосва: журнал «Огонёк», №26 за 1990 г. — стр.26-28
• Юр.Ханон «Музыка эмбрионов» (интервью с Максимом Максимовым). — Лениград: газета «Смена» от 9 мая 1991 г., стр.2
• Юр.Ханон. «Лобзанья пантер и гиен». — Мосва: журнал «Огонёк» №50 за декабрь 1991 г. — стр.21-23
• Юр.Ханон, «Скрябин умер, но дело его живёт» (интервью с Кириллом Шевченко). — Лениград: газета «С...мена» от 13 ноября 1991 г., стр.7
• С.Кочетова. «Юрий Ханон: я занимаюсь провокаторством и обманом» (интервью). — Сан-Перебург: газета «Час пик» от 2 декабря 1991 г., стр.11
• Юр.Ханон. «Александр Николаевич (январские тезисы)...» (к 120 годовщине со дня рождения А.Н.Скрябина). — Сан-Перебург: газета «Смена» от 7 января 1992 г. – стр.6 (и последняя)
• Юр.Ханон. «Моя маленькая ханинская скрябиниана». — Мосва: журнал «Место Печати» №2 за 1992 г. — Приложение: к 120-летию со дня рождения А.Н.Скрябина, стр.102-135.
• Юр.Ханон: «Эрик-Альфред-Лесли, совершенно новая глава» (во всех смыслах). — Сан-Перебург: «Ле журналь де Санкт-Петербург», № 4 за 1992 г., стр.7
• Юр.Ханон. «Несколько маленьких грустных слов по поводу годовщины усов» — Сан-Перебург: газета «Смена» от 6 января 1993 г. – стр.7
• Юр.Ханон, «Разговор с психиатром в присутствии увеличенного изображения Скрябина», — Москва: журнал «Место печати», №4 за 1993 г.
• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (первый обрывок). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 1993 г.
• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо». — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» & изд.«Лики России», 1995 г. — том 1. — 680 с. — 3000 экз.
• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (издание второе, до- и пере’работанное). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки» 2009 г. — том 1. — 680 с.

• Satie, Erik. «Correspondance presque complete» (réunie et présentée par Ornella Volta). — Рaris: Fayard; Institut mémoires de l'édition contemporaine (Imec), 2000.
• Мэри Дэвис. Эрик Сати (пер.Е.Мирошниковой). — Мосва: Ад маргинем, 2017 г.

• Юр.Ханон. «Скрябин как лицо» (часть вторая), издание уничтоженное. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки & те же (б)Лики России, 2002 г. — 840 стр.
• «Ницше contra Ханон» или книга, которая-ни-на-что-не-похожа. — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2010 г. — 836 стр.
• Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (яко’бы без под’заголовка). — Санкта-Перебурга: Центр Средней Музыки & Лики России, 2011 г.
• Юр.Ханон «Русский Шумахер» (роман’с без слова). — Центр Средней Музыки, Сана-Перебур (no publier, en un an).
• Юр.Ханон «Савояры царя Авгия» (третий конденсат). — Сана-Перебур, Центр Средней Музыки, (no publier, en un an).
• Юр.Ханон «Альфонс, которого не было» (или книга в пред’последнем смысле слова). — Сан-Перебург: (ЦСМ. 2011 г.) Центр Средней Музыки & Лики России, 2013 г. — 544 стр.
• Юр.Ханон. «Вялые записки» (бес купюр). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 191-202 гг. (сугубо внутреннее издание). — 121 стр.
• Юр.Ханон, «Мусорная книга» (в трёх томах). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 191-202-221 гг. (внутреннее издание)
• Юр.Ханон. «Не современная не музыка» (интервью). — Мосва: жернал «Современная музыка», №1 за 2011 г. — стр.2-12
• «Ханон Парад Алле» (или малое приложение к большому прибору). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2011 г.
• Юр.Ханон, Аль Алле. «Мы не свинина» (малая ботаническая энциклопедия). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2012 г.
• Юр.Ханон, Аль.Алле, Фр.Кафка, Аль.Дрейфус «Два Процесса» (или книга без права переписки). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2012 г. — 624 стр.
• Юр.Ханон «Чёрные Аллеи» (или книга, которой-не-было-и-не-будет). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г. — 648 стр.
• Юр.Ханон, Аль Алле. «Не бейтесь в истерике» (или бейтесь в припадке). Третий сборник (второго мусора). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2013 г.
• Юр.Ханон «Три Инвалида» или попытка с(о)крыть то, чего и так никто не видит. — Сант-Перебург: Центр Средней Музыки, 2013-2014 г.
• Л.А.Латынин, Юр.Ханон. «Два Гримёра» (роман’с пятью приложениями). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2014 г.
• Юр.Ханон «Книга без листьев» (или первая попытка сказать несказуемое). — Сан-Перебург, Центр Средней Музыки, 2014 г.

• Юр.Ханон, «ПАР» (роман-автограф). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2015 г.
• Юр.Ханон «Неизданное и сожжённое» (на’всегда потерянная книга о на’всегда потерянном). — Сана-Перебур: Центр Средней Музыки, 2015 г.
• Юр.Ханон «Животное. Человек. Инвалид» (или три последних гвоздя). — Санта-Перебура: Центр Средней Музыки, 2016-bis.
• Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Внук Короля» (двух...томная сказка в п’розе). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2016 г.
• Мх.Савояров, Юр.Ханон. «Избранное Из’бранного» (худшее из лучшего). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2017 г.
• Юр.Ханон, Аль.Алле. «Последний рассказ» (или надгробие гения). — Сан-Перебург: «Центр Средней Музыки», 2017 г.
• Юр.Ханон, Мх.Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре...следования). — Сана-Перебур: «Центр Средней Музыки», 2019 г.
• Юр.Ханон. «Уходящая книга» (вид со спины). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2020 г.
• Юр.Ханон, Эр.Сати. «Малая аркёйская книга» (или скрытый каталог школы иезуитов). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2021 г.
• Савояровы : после слов ^ie. — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2023 г.
• Эр.Сати, Юр.Ханон «Воспоминания задним числом» (издание второе, углýбленное и ухýдшенное). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2025 г.
• Михаил Салтыков-Щедрин, Михаил Соловьёв-Савояров. «История одного города‏‎‏‎ полная» (по подлинным документам издал Юр.Ханон). — Сан-Перебур: Центр Средней Музыки, 2026 г.

• Очень толстая — новинка
• Некогда — скрести — Скрябина
• Средний дуэт подлецов (хотя и с другими ликами)
• Не-о-бя-за-тель-но-е зло
• Тавто-логия ( царица наук )
• Идея, конструкция, канон ( из надписей на гробнице )
• Соитие в природе и в человеке ( ещё один вопрос Гамлета )
• Говно человеческое  (или вечный спутник)

• Под’лость  (или краткая теория на практике)
• Карманная Мистерия (без вариантов)
• Тавто-логия ( царица наук )
• Идея, конструкция, канон ( из надписей на гробнице )
• Чёрный след человека ( кроме шуток )
• Орден Слабости‏‎ ( всеобщей и равной )
• О музыкальном в’лиянии собак
• Врач или вран (сказка для взрослых)
• Свинья человеческая (без купюр)